Она была его светом.

4

      Драко удивительно спокойно спал. Конечно, в первую очередь дело было в том, что он лежал на мягкой больничной кровати, с подушкой и теплым покрывалом, но что-то подсказывало парню, что в большей мере долгожданный глубокий сон ему принесло то, что он наконец-то разобрался со своими демонами. Так что утром, выспавшись, Драко отлично себя чувствовал.       На прикроватной тумбочке стояла миска с кашей и чай в стеклянном стакане. В животе заурчало от долгого нахождения без еды, так что, взяв тарелку в руки, парень ложкой зачерпнул манку и тут же положил в рот. И тут в голове стрельнуло. Проглотив кашу, Драко нахмурился. Обычная утренняя каша, которую парень поглощал в своей камере, была сварена на воде и не имела примерно никакого вкуса. Но сейчас Драко отчетливо почувствовал на языке сладость, и это привело его в полнейшее замешательство. Кто-то сжалился над ним и добавил в кашу сахар? С чего бы это?       Чай тоже оказался сладким, и Драко пил его мелкими глотками, растягивая удовольствие. Совсем скоро он вернется в темное, сырое пространство своей камеры, а там, кроме воды и пресной, безвкусной еды, его больше ничего не ждет. Кашу парень поглощал около получаса. Он чувствовал себя страшно голодным, так как провалялся без сознания несколько дней и нормальной пищей питаться явно не мог. Но каждая ложечка давалась сложно, так как желудок с голодовки сжался и отказывался вмещать в себя много каши за раз.       Наконец доев, парень поставил тарелку на тумбочку и встал, что бы немного размяться. Ноги все еще потряхивало, но позавтракав и получив заряд инсулина, тело буквально наполнилось энергией, которую Драко тут же использовал, ходя по палате, и даже пару-тройку раз присев. Подойдя к окну, парень снова убрал в сторону штору, которую кто-то вернул на место, и увидел, как солнце уже подбирается в свое полуденное положение. Это заставило Драко нахмуриться. Почему его не разбудили с утра пораньше, едва солнце встало, и не отвели обратно в сырую, промозглую камеру?       — Малфой. — послышалось из-за спины и парень обернулся.       В палату вошел Фиделиус и, пройдя дальше, бросил на кровать черный костюм и белую рубашку. Драко перевел взгляд на одежду и его брови сошлись на переносице. Вещи явно были предназначены для него, судя по размеру.       — Это что? — обретя голос, спросил Драко и перевел взгляд на смотрителя. — Мы все же идем на свидание? Только не говори мне, что до этого тебя смущала моя тюремная роба.       — Душ на этаже, через пару дверей отсюда. Приведи себя в порядок и одевайся. — отозвался Фиделиус.       — Душ? — Драко совсем растерялся. — Фиди…       — Лучше не говори то, что хочешь сказать. — перебил парня смотритель и уголки его губ дрогнули. — Давай, собирайся.       И, не дав Драко ответить, Фиделиус вышел из палаты. Драко же еще несколько секунд тупо стоял на месте, пытаясь осознать, что произошло. Он правда чуть не улыбнулся ему? С чего бы это вдруг? И с каких это пор осужденным можно спокойно передвигаться по Азкабану без сопровождения? Вопросов было больше, чем ответов, но Драко решил, что играть в угадайку бессмысленно, так что направился в душ.       Стоя под струями теплой воды, однако, мысли все же закрадывались в голову, помимо воли. Отстойные, надо сказать, мысли. Может на Кингсли все же оказали давление и смертную казнь вернули? И поэтому Фиделиус такой радостный? Драко наконец получит по заслугам, и смотрителю больше не придется слушать его шуточки, а его душа, жаждущая справедливости, о которой Фиди не раз говорил, будет удовлетворена? И этот костюм… Возможно, они сделают его казнь показательной, что бы умерить возникшее в обществе недовольство? А умирать, так при параде? Не в серой замызганной робе, но в официальном костюме, в котором тело Драко можно будет сразу положить в гроб?       Вышел из душа Драко весь на иголках. Что ему делать? Если решение принято, то вряд ли его слова воспримут всерьез и станут тратить время на то, что бы поить его сывороткой правды. Визенгамот уже показал свою «компетентность» и глухоту к доказательствам, так что предубеждение и вынесенный приговор будут исполнены, даже если парень начнет все отрицать. Скорее всего, это просто спишут на страх смерти и не станут утруждать себя тем, что бы разбираться в решенном деле.       Пока Драко натягивал костюм, его руки ходили ходуном от нервов, и он с неимоверным трудом застегнул непослушными пальцами пуговицы на белой рубашке. Не зная, что делать дальше, он присел на стул и прикрыл глаза, откинувшись на спинку, пытаясь совладать со своими мыслями. Нога отбивала страшный нервный ритм, а в горле пересохло. Сейчас темная и сырая камера уже не казалась ему чем-то ужасным.       Парень постарался припомнить, когда в последний раз осужденных приговаривали к смертной казни. На его веку этого точно не происходило, но Драко помнил лекции Бинса по истории. В старые времена волшебников сжигали заживо и парня передернуло от этой мысли. Хотя, кому-то это могло бы показаться справедливым и заслуженным. Ведь именно так Драко «совершал» свои убийства. Якобы сжигая своих жертв дотла.       Но, кажется, позже эту практику сочли негуманной, и просто стали давать приговоренным зелье, название которого Драко не помнил. От зелья смерть была мгновенной и безболезненной, и это, отчасти, парня утешило.       Когда Фиделиус вернулся в палату, Драко уже настолько извел себя мрачными мыслями, что даже сил шутить не осталось. Он просто молча пошел за смотрителем, даже не задумываясь о том, что мужчина вообще-то шагает впереди абсолютно спокойно, не боясь подставлять свою спину. Даже то, что парня не сковали, не натолкнуло его на мысль о том, что что-то не так. Он просто шел, внутренне пытаясь примириться с мыслью, что скоро умрет.       «Зато травмы с психотерапевтом проработал. Сдохнешь со здоровой психикой.» — пронесся внутренний голос в голове и Драко хмыкнул. Вот уж точно. Тупая ирония.              Наконец Фиделиус довел парня до холла тюрьмы, где сидел на своем посту другой смотритель. Оставив Драко стоять в сторонке, мужчины обменялись какими-то тихими репликами, время от времени посматривая на парня. Драко изо всех сил старался не терять лица и выглядеть… Если не смелым, то спокойным. Улыбки на лицах смотрителей, правда, спокойствия не внушали, но парень четко для себя решил — никто не увидит его страха.       — Ну что, Малфой. — Фиделиус подошел и посмотрел Драко прямо в глаза. — Сейчас отправишься в министерство. Там тебя встретит Кэрри Булстрок, мракоборец.       — Хорошо. — отозвался Драко, пытаясь прочитать что-либо по лицу Фиделиуса, но этот амбал отлично умел не выдавать своих эмоций. — До встречи? — спросил парень с тихой ноткой надежды, когда Фиделиус подвел его к порталу, который представлял из себя бумажный стаканчик из-под кофе.       — Прощай. — просто ответил Фиделиус и кивнул на портал.       У Драко внутри все опустилось и похолодело, но, смирившись со своей судьбой, он протянул руку и дотронулся до стаканчика. Тут же в животе родилось это знакомое чувство, будто его подхватило крюком и протащило сквозь узкую трубу. Приземлившись на ослабевшие ноги, Драко чуть не упал, но, выставив руки вперед, натолкнулся на стол и все-таки удержался. Осмотревшись, парень понял, что стоит в типичном министерском кабинете.       Уловив движение сбоку, Драко обернулся и увидел, как с кресла встает мужчина в черной форме мракоборца. Невысокий, худой, его лицо ничего не выражало, и внешности он был средней. Как раз то, что нужно для этой профессии. Не выделяться.       — Добрый день, мистер Малфой. — поздоровался мужчина и Драко кивнул. — Пройдемте за мной.       Парень снова молча зашагал за новым конвоиром. Мракоборец довел его до лифта и, войдя в кабинку, даже поболтал с коллегами, которые отчего-то не обращали на напряженного Драко никакого внимания. Крохи сомнения в происходящем все же стали возникать в голове, но быстро сменились гневом, когда Кэрри вывел Драко в нужный коридор.       Там, в конце, Драко заметил фигурку своей матери и на долю секунды встретился с ней глазами. Между ними было достаточно большое расстояние и парень не видел, что выражает ее лицо. Но в душе вспыхнул гнев.       «Сукины дети!» — ругнулся Драко про себя и сжал руки в кулаки. Какой мрази пришло в голову пригласить ее на казнь? Как-будто всего пережитого до этого ей было недостаточно!       Рядом с Нарциссой, в такой же черной форме, стоял другой мракоборец и как только он заметил, что Драко появился в сопровождении коллеги, взял мать Драко за руку и повел в зал, открыв ей дверь. И парень было двинулся в их сторону, желая остановить этот пиздец, но тут его самого за локоть схватил Кэрри.       — Убери свою руку. — процедил Драко, медленно повернув голову к мракоборцу.       Он не мог этого допустить. Нарцисса не должна этого видеть. Драко хотел остаться в ее памяти живым, а не преследовать в ночных кошмарах картиной своей смерти. В груди щемило от боли, несправедливости и воспламеняющего до самого нутра гнева. Что за нелюди это придумали? Заставить мать смотреть на смерть собственного сына?!       — Нам в эту дверь, мистер Малфой. — отпуская его локоть, отозвался Кэрри и указал на дверь.       — Там моя мать. — сказал Драко, еле сдерживая свой гнев. — Я должен с ней поговорить.       — Нет. — просто отозвался мракоборец, не изменившись в лице.       Наверное, будь на его месте кто-то с более приземленной профессией, то горящий ненавистью взгляд Драко мог бы напугать. В конце концов, он убил двенадцать человек, и даже без палочки был опасен. Но Кэрри был мракоборцем, и даже бровью не повел от угрожающего тона парня. Лишь подошел к нужной двери и, дернув медную ручку, открыл ее перед парнем.       Еще раз бросив взгляд в конец коридора, Драко все же решил не идти на конфликт. Он что-то обязательно придумает, когда поймет, в какой конкретно заднице оказался. А пока, парень шагнул вперед, входя в открытую дверь. И как только ступил в большой зал, с десятком рядов, заполненных людьми, ему в глаза тут же ударили вспышки фотокамер. На секунду это дезориентировало парня, но он сразу поднял руку, прикрывая глаза от ослепляющего света. По пути к сцене, где стояла небольшая трибуна, Драко все пытался найти мать, в череде лиц людей, безмолвно следящих за каждым его шагом.       Что ж, казнь и правда станет показательной. Такое большое количество людей и журналисты не оставляли в этом никаких сомнений. Кэрри довел Драко до самой середины сцены и оставил его стоять чуть позади трибуны, но так, что бы его было видно. Парень все еще продолжал бегать глазами по залу, но не видел ни одного знакомого лица. И никак не мог найти маму.       Тут сбоку, из-за небольшой кулисы, вышел сам Кингсли Бруствер. Пройдя мимо парня, он кивнул и одарил его каким-то до боли странным взглядом, но не задержался надолго глазами на лице Драко, поспешив к трибуне. Парень напрягся и сжал полы пиджака пальцами, стараясь не выражать ничего лицом. Тем же временем, подведя палочку к шее, Кингсли произнес «Сонорус» и заговорил ставшим в несколько раз громче голосом.       — Здравствуйте. Сегодня мы собрались здесь, что бы засвидетельствовать справедливость нового порядка. — начал Кингсли и все шепотки в зале стихли, а Драко еще больше напрягся. — Мы долго сражались и многое потеряли на пути к лучшему миру. Но самое главное — я, а в моем лице и все министерство магии, научился признавать свои ошибки и рефлексировать, не закрывая глаза и не замалчивая свои собственные преступления.       Драко резко метнул свой взгляд в стоящего к нему спиной Кингсли и нахмурился. О чем он говорит? По залу тоже прокатился нестройный ряд голосов, но Бруствер продолжил и люди умолкли, не желая пропустить ни единого слова.       — Преступлением была халатность Визенгамота относительно расследования дела Драко Люциуса Малфоя, который стоит сейчас за моей спиной. — Кингсли повел рукой в сторону парня и на мгновение обернулся, а Драко заметил в его глазах сожаление. — Этот молодой человек… — возвращая свое внимание залу, продолжил Бруствер. — Настоящий герой, и если бы наши правовые органы провели достаточную проверку и прислушались к доказательствам, которые на суде приводились Стеллой Бишоп, то Драко Малфою не пришлось бы и дня провести в Азкабане. Рискуя своей жизнью, он спасал маглорожденных и маглов, идя в пику могущественному Волан-де-Морту. И сегодня, мы наконец чествуем его за этот подвиг.       Зал взорвался непонимающими голосами и вопросами. По всей видимости, Драко не единственный, кто не знал, зачем это собрание на самом деле. Но парень нихрена не слышал. Он чувствовал себя так, словно ему в голову прилетел бладжер, и мыслей не было, а в ушах звенело. Ноги подкашивались и Драко даже покачнулся, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Как они узнали? Что произошло?       Тем временем к Драко ровным шагом подошел Кингсли и протянул руку.       — Я приношу свои глубочайшие извинения за случившееся. — все так же громко произнес министр, и сжал поданную парнем руку. — А так же, обещаю, что с этого дня правосудие будет докапываться до истины, и никто больше не получит несправедливого наказания. — Кингсли кивнул Драко, разрывая рукопожатие, и отошел чуть в бок. — А сейчас, я приглашаю в этот зал…       Народ гремел, и Драко не мог разобрать, что кто говорит. Похоже, все были шокированы тем, что даже после победы над Темным Лордом у Визенгамота вышло осудить невиновного. И это людей вовсе не радовало. Но тут Драко уловил движение сбоку от себя и первым из-за кулисы вышел тот старик, что и в очередности его «жертв» был первым.       — Ты молодец, сынок. — просипел он и улыбнулся так тепло, что вокруг его глаз собрались морщинки. — Спасибо тебе за все.       Так они и шли, один за другим, благодаря его и пожимая руку. Счастливые, здоровые и так искренне ему улыбающиеся, что Драко не мог сам не улыбаться. Хотя в душе и происходило черти что. Последней же шла та девчонка, что чуть не пришибла Драко чугунным утюгом. Ее улыбка была шире всех и, в отличии от остальных, она вдруг обняла парня и так крепко сжала, что Драко на мгновение растерялся, но все же погладил ее по спине.       — Я рада, что ты на свободе. — отстраняясь и не обращая ни на что внимания, сказала девушка, смотря Драко прямо в глаза. — Ты спас нас всех и мы вечно будем благодарны тебе. Только пообещай мне. — тут ее голос вдруг стал серьезным, и она что-то вложила в руку парня.       — Что? — сжимая сложенный пополам лист бумаги, спросил Драко, все еще смотря в глаза девушки.       — Что теперь позаботишься о себе. — закончила она и, улыбнувшись, когда он кивнул, поспешила уйти со сцены.       Кингсли еще что-то говорил, объясняя собравшимся тонкости того, что произошло, но Драко уже не слушал. Он проследил за тем, как девушка спустилась со сцены и пройдя до третьего ряда, протиснулась на свободное место рядом с каким-то мужчиной и поцеловала его в щеку. Присмотревшись, Драко понял, что мужчина, сжавший руку девушки, никто иной, как Альберт.       Дочь, которая заставила его помочь Драко… Все вдруг встало на свои места. Он знал. С самого начала он все знал…       Альберт встретился с парнем глазами и подмигнул, искренне улыбаясь из-под своих усов. Драко усмехнулся и покачал головой, после чего опустил глаза и развернул лист бумаги.       А там, карандашом был изображен его собственный портрет, который врач нарисовал в первую их встречу, пока Драко пытался поспать. И мелким косым подчерком сверху Альберт написал:       «Я здесь, потому что знаю, что ты не убийца. Ведь ты спас жизнь моей дочери.»