Лучшие дни (Скучное представление)

Лето принесло цикад, которые «пели» круглые сутки. Полые раковины были разбросаны вдоль реки — хрупкие крылатые существа наконец-то освободились от своих личиночных оболочек. Они лежали желтыми и коричневыми пятнами на зеленой траве и хрустели под ногами, как мертвые листья. — Эй, я нашёл одну нераздавленную! Посмотри, даже видно маленькие ножки. Блин, они так похожи на пришельцев- Ты так не думаешь, Итачи? — Возможно. На лице Итачи, как и всегда, когда рядом был Шисуи, появилась отстраненная улыбка — Саске смутно узнал ее, но не совсем понял. Да и не хотел, если уж на то пошло. Почему его брат так смотрел? Саске не совсем нравился этот человек, заставлявший губы брата нежно изгибаться, а в глазах появлялся блеск. Неужели его брат всегда так смотрел на Шисуи? Еще с тех времен? Саске не мог вспомнить. Саске спустил ноги в воду, тщательно обдумывая свои слова и решая нарушить легкое молчание своей назойливостью. В конце концов, он был в таком возрасте. — Я думал, игры с жуками — это для детей. Саске ожидал ответной фразы, язвительного замечания. Но вместо этого он услышал искренний смех. — Ты говоришь так же горько, как твой старик! И я имею в виду горько. Верно, Итачи? Саске услышал ласковое хихиканье брата. Услышав его, Саске не смог сдержать улыбку. В последнее время он редко видел брата веселым. — Эй, Саске, — окликнул его Шисуи. Саске поискал на причале человека, которому его брат доверял больше всех. Его нигде не было видно. — У того дерева, — его брат помог, указывая немного позади них. Саске повернулся и увидел, что Шисуи сидит на корточках перед деревом. Он пристально смотрел на землю с суровым выражением лица. — Подойдите сюда на секунду, — он сказал, внезапно став очень серьёзным. Саске бросил на него недоверчивый взгляд. — Зачем? Шисуи вздохнул. — Просто подойди, маленький монстр. И ты тоже, Итачи. Саске обменялся с братом любопытными взглядами. Итачи лишь пожал плечами и поднялся с места, чтобы подойти к Шисуи. Вздохнув, Саске подошел к кривому дереву, чтобы удовлетворить странные прихоти кузена. Он был уже в нескольких сантиметрах от дерева, когда Шисуи внезапно вытянул руку, чтобы не дать ему приблизиться. — Не слишком близко, малыш. Присядь на секунду. Посмотри сюда. Там, где мой палец. Саске закатил глаза, но сделал то, что ему сказали. В почве у корней лежали два маленьких личиночных существа. При ближайшем рассмотрении оказалось, что одно насекомое выползает из другого. «Фу», первая мысль, промелькнувшая в его голове. Саске скривил лицо. — Это- — Это линька, — тихо пояснил Шисуи. — Я видел такое лишь однажды, когда был еще ребенком. Зная, что перед ним не какое-то насекомое, вырвавшееся из другого, Саске было легче побороть первоначальное отвращение. Теперь любопытство заставляло его наблюдать за цикадой на земле. Она извивалась и дергалась, выбираясь из коричневой, чешуйчатой плесени какого-то существа, похожего на личинку. Она ненадолго остановилась, черные глаза-бусинки ярко блеснули, когда ее тело полностью замерло. Затем оно снова зашевелилось, дрыгая вперед своими веретенообразными конечностями. Процесс был долгим; насекомое то и дело останавливалось, чтобы отдохнуть. По мере того как оно отдыхало, его новое тело наполнялось цветом. Саске поразился тому, каким чужим оно казалось: его новая форма совсем не походила на прежнюю, похожую на личинку. У него было квадратное лицо и более крепкое тело. Крылья, прижатые к телу, начали высыхать, и Саске разглядел завораживающий узор, вышитый на каждом полупрозрачном крыле. Он словно родился заново. — Они остаются в земле годами, как эти червивые твари. — Шисуи говорил тихо и спокойно, как будто разглашал чрезвычайно секретную информацию. — Они живут, присасываясь к корням деревьев и получая таким образом питательные вещества. Потом, когда приходит время, они выползают наружу и ждут, когда придет время вылезти из своей скорлупы. Если они живут достаточно долго, то находят себе пару, откладывают яйца и умирают. — И как долго они живут под землей? — спросил Саске. — Это зависит от вида. Некоторые живут под землей 17 лет. Саске почувствовал, как его глаза расширились. Семнадцать лет? Под землей? Они сосут корни деревьев, как слепые дети, и не знают ничего другого, пока не выкапываются сами. — Они недолго живут, да? — спросил Итачи. — Нет. Несколько дней, если повезет. Большинство из них сразу же подхватывают птицы. Впервые за всю свою жизнь (жизнь ли?) Саске подумал, что эти личиночные твари действительно заслуживают внимания. Провести годы под землей, в темноте, и выбраться на поверхность только для того, чтобы выжить и найти себе пару для продолжения цикла… Как невероятно, как поразительно, как… «Как глупо». — Какая трата, — Саске пробормотал, усаживаясь на колени и окидывая насекомых взглядом. — Правда? — Шисуи спросил, по-прежнему пристально глядя на извивающихся существ. — Мы ничем не отличаемся, Саске. Нет ни одного человека, который мог бы сказать, как сложится наша жизнь. Если задуматься, то и мы поступаем так же. Мы посвящаем всю свою жизнь работе над тем, чего не знаем, удастся ли нам достичь. Саске молча кивнул. Он беззвучно повторял про себя эти слова («Мы ничем не отличаемся»). Он думал о Шисуи — другом Шисуи, который покончил с жизнью и доверил все брату. Он думал об Итачи и обо всем, чем брат пожертвовал ради него. К чему бы они ни стремились, на что бы ни надеялись, они должны были быть уверены, что каждый их шаг имеет значение. Но никто не мог предугадать, что произойдет. Они были гениями на поле боя, но они были еще молоды, еще неопытны. Они еще не успели достаточно повзрослеть, чтобы понять, как травма может исказить самые безобидные мечты. Месть, искупление… это были мечты, не подходящие для юного мальчика, чье разбитое сердце и разум уже не могли создавать мечты, подходящие для роли, возложенной на его плечи. Но теперь, думал про себя Саске, он знал. Может, он и не до конца понимал, что это значит, к каким мечтам отчаянно стремились члены его клана (вернуть Учихам былую славу или защитить наследие Йондайме), но он знал, что сделал не так и что должен изменить в себе. Как же, спрашивал он себя, донести это до своей семьи? Как он, ребенок с воспоминаниями о прошлом, может смягчить ненависть к предательству, пылающую глубоко внутри Учих? Он замечал некоторые вещи внутри своего клана: то, что он видел сверху и мельком, то, что он видел даже в деревне. Он знал, что члены его клана тайно разжигали огонь на границах деревни, который грозил уничтожить всех, кто все еще был погребен под землей, как цикады, сосущие корни деревьев; тех, кто еще не видел неба. И если огонь разгорится… Деревня никогда не простит их. Его семью заклеймят как преступников и никогда не дадут им того статуса, которого они заслуживают. Или верят, что заслуживают. Все это было субъективно; Саске мало что знал и еще меньше интересовался политикой кланов. Для него это была бесполезная болтовня, подпитываемая бурей ненависти и зависти, вызванной историей лжи. Что обо всем этом думает его отец? Саске хотелось бы знать. Шисуи поднялся на ноги, и это стремительное движение вывело Саске из задумчивости. — Важно то, что мы делаем сейчас. Верно, Итачи? Саске молча наблюдал за тем, как брат соглашается; Итачи подражал движениям кузена, задумчиво глядя на цикаду, которая ждала, пока ее панцирь затвердеет, а крылья высохнут. Осторожно, чтобы не потревожить насекомое, Саске снял с него кожицу. Он держал ее на ладони, наблюдая, как ветерок колышет все, что осталось от цикады, жившей под землей, и превращает ее в цикаду, живущую над землей. Когда ветер сдул ее с руки и разбросал в разные стороны, Саске снова задумался: Что думает обо всем этом его отец? Ценил ли он фамилию Учиха больше, чем деревню, из которой она выросла? Или они были одинаковым грузом на плечах его отца? — Пойдем, Саске, — позвал его брат. — Пойдем домой. Саске вытер ладони о штаны, встал и пошел к брату. Он не жаловался, когда Шисуи гладил его по волосам, или когда Итачи шел слишком быстро, чтобы его детское тело могло поспевать за ним, не спотыкаясь то тут, то там. Через некоторое время они увидели вдалеке лагерь — тяжелые каменные ворота, возвышающиеся над лесом, в который их бросила деревня. Поблизости от них не было ни одного жителя, лес образовывал плотный периметр, отгораживая их друг от друга. Это был продуманный политический ход со стороны Конохи. Если посмотреть на это с другой стороны, Саске мог понять горечь, которую многие члены клана испытывали к руководству Конохи. Вытеснение семьи-основателя на окраину деревни, подпитываемое паранойей и подозрениями, несомненно, вывело бы Учих из себя. Саске украдкой взглянул на лицо брата. На нем было безмятежное выражение, но Саске заметил усталые морщинки вокруг глаз — единственный видимый признак того, что его тяготят две фракции. «Знал ли их отец, размышлял Саске, знал ли он, каково это — быть вынужденным выбирать между семьей и деревней?» Перебирая в памяти странные воспоминания о прошлой жизни, Саске увидел покорное лицо отца, стоящего на коленях рядом с братом. — Я горжусь тобой, — сказал он. — Позаботься о Саске. В той кровавой бойне были пролиты слезы. И муки, и одиночество, и сожаление… Ненужность — всё это! Какая ужасная судьба, какая ужасная жертва, какой ужасный выбор! Неправильный выбор. Он не повторится снова, поклялся Саске. Но времени оставалось не так уж много: ему было семь лет, и через несколько месяцев он должен был начать предварительное обучение. У него не было времени копаться в темноте, словно он не знал, что может произойти. — Нии-сан. Брат повернулся к нему. — Что? — Раньше Шисуи-нисан сказал… что мы ничем не отличаемся от цикад. — Саске сжал руку брата. — Я не хочу быть похожим на цикаду. Наступило молчание; Саске знал, что брат и Шисуи смотрят друг на друга. Затем оба мальчика издали легкий хихикающий звук. — О, Саске, — Шисуи начал, взъерошив волосы, как и его брат, — не волнуйся — маленькие монстры не могут стать похожими на цикад. Саске нахмурился, вывернулся из рук Шисуи и быстро переместился на другую сторону от брата. — Это ты здесь монстр. Кто становится Анбу в 10 лет? На это Шисуи лишь оскалил зубы в резкой ухмылке. — Заставляет тебя дважды подумать, прежде чем связываться со мной, да? Саске, не задумываясь, надулся, его острый ум не смог удержаться от такого детского поведения. Итачи тихонько захихикал и положил руку на шею Саске в дружеском успокаивающем жесте. — Не обращай на него внимания, Саске. Ты не должен быть как цикада. Саске позволил себе еще немного поглазеть на ухмыляющееся лицо Шисуи. — Я тоже не хочу быть таким, как он. Шисуи рассмеялся, откинув голову назад и закрыв глаза. — Видишь? Вот почему ты маленький монстр. От тебя ничто не защищено, верно? Саске только закатил глаза. — Итак, братишка, — сказал брат, — есть ли у тебя представление о том, кем ты хочешь стать? Саске моргнул, посмотрел на брата, потом на Шисуи, потом снова на брата. Кем он хотел стать? Что он хотел сделать? Изменит ли этот момент будущее? Изменят ли его слова их жизнь? Какой путь они выберут? Его брат, он сам… Наруто и… Сакура. Что он должен сказать? Саске отвёл взгляд. И закрыл глаза. — Думаю… Я хочу стать Хокаге.