Лучшие дни (Скучное представление)

В среднем, потребовалось бы тридцать минут, чтобы пройти до населённой зоны Конохи от поместья Учих. Двадцать, если ускориться. Десять, если использовать немного чакры. В другой жизни это бы заняло меньше секунды. Моргание, один взмах руки… Однако в то утро, когда они проходили испытание, Саске потребовалось сорок пять минут, чтобы добраться до моста. А всё потому, что его двенадцатилетний мозг был уверен, что мама убьет его, если он прольет хоть каплю еды или уронит хоть один персик. «Просто остатки», мать сказала за завтраком. «Должно хватить на обед и ужин, и немного закусок». Ему следовало знать, что это была чёртова ложь. «Просто остатки» оказались 3 большими бенто, обернутыми в шёлковый фурошики и сложенными в полтора фута, а также льняным мешком, в который, как ему сказали, поместились персики и огурцы. Когда он напомнил ей, что они весь день будут на улице, мать ответила лишь: — Обязательно верни фурошики — они принадлежат твоей прабабушке! Он уже подумывал дать Наруто попользоваться им как носовым платком, но это было бы нечестно по отношению к прабабушке, даже если она уже умерла. — Эээй, Саске! Саске услышал невыносимый крик Наруто ещё до того, как увидел мост. Это его не удивило: Наруто всегда находил его даже за милю. Как это ни раздражало, но, возможно, это было и к лучшему. Саске был уверен, что остаться одному — не самая лучшая идея в этой жизни. Об этом свидетельствовал тот факт, что он сознательно сравнивал времена жизни. Наруто был тем, кто кричал, но к нему подошла Сакура. Она нахмурилась, насупив брови, и в ее светлых глазах отразилось беспокойство. Затем беспокойство сменилось замешательством, которое он заметил по сузившимся глазам и чуть поджатым губам. — Почему у тебя так много еды? — Моя мать, — всё, что он сказал, проходя мимо на мост. Он сделал два шага, когда Наруто вторгся в его личное пространство. — Ты ОПОЗДАЛ! — мальчик крикнул, выпятив грудь. — Я выиграл! Значит, я буду капитаном команды! Сакура возмутилась. — Ни за что! Саске-кун, скажи что-нибудь! Наруто лающе рассмеялся. — Что именно? Он пришёл последним, всё, что он скажет, не считается! — Да? Кто говорит? — Я! Верно, Саске-кун? Саске пробормотал пренебрежительное «да, конечно», и прошёл мимо команды, доходя до моста последним. Он опустил еду на землю у главной тропинки и, вздохнув, сел на землю. День только начался, а он уже устал. После странного эпизода с плачем на рассвете и суетой всей семьи за завтраком произошло слишком много событий, чтобы он мог беспокоиться о том, что его друзья ссорятся из-за чего-то, что даже не имеет значения. Он не осознавал, что закрыл глаза, пока не почувствовал сильное присутствие, внезапно возникшее перед ним. По спине пробежали мурашки; глаза распахнулись, и он увидел Наруто в полуметре от своего лица. Саске вздрогнул, ударившись затылком о перила с таким треском, что он готов был поклясться, что услышал, как раскололось дерево. — Саске-кун! — Воу, чувак! Саске нахмурился, стирая боль. — Ты идиот. Зачем это было? Наруто напряженно нахмурился, и всё его лицо исказилось от беспокойства. — Ну, извини, что поинтересовался, что с тобой не так! Разве парень не может беспокоиться о своем друге? — Ты не мог делать это, как нормальный человек? — Я делаю это, как нормальный человек! Я смотрел, не мёртв ли ты! — Почему я был бы мертв?! Наруто вскинул руки в воздух. — Я не знаю! Ты был очень тихим? И не двигался! — Это называется отдыхом, идиот. — Не зови меня идиотом, ты- ты- Неудачник! Неудачник. Саске замешкался, его рот сжался, а глаза расширились. Он уставился на Наруто, который смотрел прямо на него и выглядел, откровенно говоря, раздраженным до предела. Неудачник. Саске почувствовал, как уголок его рта дернулся, даже когда на лице Наруто появился детский оскал. «Неудачник». Саске рассмеялся. Мгновение он слышал лишь звук смеха, отчего смеялся ещё сильнее, потому что его только что оскорбили в лицо, и всё, что он мог сделать, это рассмеяться, потому что Наруто назвал его неудачником- Его! Неудачником! — Эм, Са- саске? Эм… Он услышал легкую дрожь в голосе Наруто и рассмеялся ещё сильнее, потому что, конечно же, Наруто считал его сумасшедшим, конечно же. Он считал его сумасшедшим! — Эй, ты- Ты не… чувствуешь тошноту или ещё что? «Соберись», его разум прошипел ему, «соберись ПРЯМО СЕЙЧАС, или ты потеряешь контроль- Ты потеряешь всё». Так он и сделал. Он подавил смех, зажмурив глаза и вдыхая и выдыхая, медленно, по одному дрожащему вдоху за раз. Он сдерживал свой смех, пока не осталась только омерзительная улыбка, которую он не мог понять, как стереть. Он также не мог понять, почему у него ледяные руки. Он моргнул, открывая глаза. Посмотрел вниз. Оба кулака так крепко сжимали рукава оранжевой куртки Наруто, что костяшки пальцев побелели, и он не чувствовал своих пальцев. Руки Наруто были на нем — одна на руке, другая на плече — и держали его так, словно Саске вот-вот улетит куда-то и исчезнет. Саске вздрогнул и поднял голову. Наруто смотрел на него со всей своей молодостью: яркие, искренние глаза, растрепанные светлые волосы, щеки, покрытые усиками, на которых ещё держался упрямый детский жир. Что-то мелькнуло на его лице, зажглось в глубине глаз, а затем было стерто тревожным взглядом, заставившим его нос дернуться вверх, а лоб наморщиться. «Я не сумасшедший», Саске сильно хотелось сказать ему, «клянусь, я не сумасшедший». Наруто медленно отпустил его и отступил назад. Скрестил руки. Наклонил голову в сторону и хмуро уставился на Саске. — Боже, ты должно быть очень нервничаешь из-за этого глупого теста, если так сильно сходишь с ума. Но не волнуйся, Саске. Я прикрою твою спину! — Наруто дерзко усмехнулся и поднял пальцы вверх. — Оставь всё мне! Саске моргнул. И пялился. Затем он протянул вперед обе руки и заключил Наруто в крепкие объятия. Он положил подбородок на плечо Наруто, чувствуя, как по его лицу лениво скользит теплая улыбка. — Ты идиот. К его чести, Наруто лишь рассмеялся и обнял его в ответ двумя своими длинными руками. Смех Наруто, его объятия — Саске почувствовал, как его грудь сжалась, а глаза заслезились. Это было так просто — любить и быть любимым, лелеять и быть лелеемым. Это было так просто, и это было несправедливо, потому что ничто подобное не давалось ему так легко раньше, в то другое время, как сейчас. Вздох, вырвавшийся у него, был глубоким, вырвавшимся из какой-то старой и усталой части его души. Он почувствовал, как он покидает его, словно остаток сна, и уставился на воду, текущую под мостом и отражающую в своих темных водах тысячи оттенков синего и зеленого. Затем он повернулся, обращаясь к другой части себя, от которой когда-то отказался; к своей второй половине, которая разрушила горы, чтобы угнаться за ним- Сакура застыла с недоеденным персиком у губ, в середине укуса, и широко раскрытыми зелеными глазами смотрела на него с нерешительно-страдальческим видом. Она виновато смотрела на него, сидя рядом с едой, которую Саске нес всю дорогу из дома. Льняная сумка лежала у нее на коленях, а три персика уже были съедены, если судить по блестящим темным косточкам, лежащим на земле справа от нее. Но всё это было лишь отблесками, запечатлевшимися на задворках его сознания, потому что он вдруг оказался очень занят совсем другим. Рот и подбородок Сакуры, покрытые сиропообразным соком мягкого персика, который она ела, внезапно стали предметом восхищения, за который его разум ухватился со свирепым рвением. — Я-я могу объяснить, — она начала, голос слегка дрогнул. К еще большему удовольствию Саске, лицо Сакуры окрасилось в розовый цвет. — Я собиралась спросить, прежде чем взять немного, но у вас был какой-то момент- Эм, не то чтобы я думала, что это был эмоциональный стресс, потому что это точно не так- Но у вас был момент, ну, дружбы, а я была очень, очень голодна… — Всё в порядке, — Саске сказал, в то время как Наруто издал довольно неприятный звук и отлетел от него, крича: — Я хочу персики! Это нечестно, я тоже не ел! Саске просто сидел, облокотившись на перила, и смотрел, как его команда сначала поглощает фрукты, а потом заглядывает в бенто. Сакура, наевшись персиков, похоже, сообразила, для кого, собственно, предназначается вся эта еда, и вдруг произнесла какую-то бессмысленную фразу о диете. На это Наруто рассмеялся и сказал, что диеты — это всего лишь глупая ложь, и что нет ничего плохого в том, чтобы есть то, что тебе нравится. Сакура, конечно же, стала пилить его за правильное питание, на что Наруто стал ныть, что Сакура — злобная карга, что привело Сакуру в ярость, потому что «нельзя называть леди карга, тупица!». Потом они начали спорить, что действовало Саске на нервы, и- — Боже, боже, какая вы оживленная группа. И вот так они все встретили Хатаке Какаши во второй раз.