Лучшие дни (Скучное представление)

В Стране Огня осталось мало рептилий, большинство из них вымерло после Третьей войны шиноби, но огненный сцинк — или «огненная ящерица», на простонародном языке, — с годами становился все более многочисленным и известным, так как был известным вредителем фермерских угодий. И очень, очень ядовитым. Сами создания были маленькими, крошечными, яркоглазыми и гладкими, с короткими конечностями и длинным, заостренном хвостом. Легко упустить. Они были одними из первых существ, которых шиноби научились опасаться, поскольку токсины, выделяемые ими при потоотделении, вызывали болезненную сыпь. Кроме того, существовала вероятность того, что один из них может воспламениться и вспыхнуть. К счастью для него, Наруто подобрал огненную ящерицу, что была слишком мала, чтобы вспыхнуть. К несчастью для него, Наруто подобрал огненную ящерицу. Саске не мог представить большего идиота, попавшего в такую ситуацию. Вероятно, потому что такого не существовало. Саске терпел лепет и плач Наруто, вспоминая, сколько раз этот идиот срывал им миссии в прошлом. Должно быть, он был настолько увлечен своей ностальгией по более простым и счастливым дням, что не замечал, насколько плохое состояние у Наруто. По крайней мере, до тех пор, пока Какаши не взял кунай и не отрезал рукав от единственной куртки Наруто. Зрелище, которое скрывалось под ним, заставило Саске замереть на месте. Сыпь на руке Наруто стала красной и сырой. Под кожей начали вскипать волдыри, белые, маленькие и полные гноя. Некоторые из них уже пузырились и лопались, пуская тонкие струйки гноя и крови, а сопли и слезы Наруто стекали… В общем, везде. Лепет и плач Наруто уже не казался таким уж идиотским. В них был смысл. Да и вообще, можно было придумать большего идиота, попавшего в подобную ситуацию, потому что попасть в такую ситуацию мог кто угодно. Саске, не сводя глаз с пятнистой кожи товарища по команде, почувствовал, как знакомая волна паники подкатывает к горлу. И прежде чем он смог остановиться, он обратился к Сакуре с вопросом: — Можешь вылечить его? Сакура уставилась на него с таким видом, будто ее попросили переместить солнце. Саске не знал, как объяснить, почему он сказал то, что сказал, чтобы не показалось, что он сошел с ума. Тишину нарушил Какаши. — Давайте вернётся к посту охраны, — он предложил авторитетным тоном. — На каждом посту есть медицинские принадлежности. — Затем, с добрым, почти подразнивающим тоном он взглянул на Наруто и сказал: — Тебе повезло, что это была огненная ящерица. Можешь представить, если бы ты подобрал десятипалового тритона? Наруто спросил: — Почему? Что он делает? — Ничего, — Какаши очень сухо ответил. — Они просто очень отвратительны. У них по десять пальцев на каждой ноге. Они такие маленькие, они выглядят, как личинки. Можешь представить личинки вместо пальцев ног? Наруто сквозь слёзы улыбнулся. Саске восхитился тем, как быстро и эффективно Какаши заставил Наруто успокоиться. Непринуждённая манера разговора и очень плохие шутки подняли всем настроение. Восхищение могло бы сохраняться и дольше, если бы Какаши впоследствии не решил стать чертовым пустозвоном. — Хорошая работа, команда, — учитель сказал с расстояния в несколько футов, — Вы проявляете большую инициативу. Сакура, которая к этому моменту была единогласно избрана ответственной за лечение сыпи Наруто, в гневе оскалила зубы. Саске был слегка обеспокоен таким проявлением. Какаши, напротив, выглядел позабавленным: он улыбался и показывал большой палец вверх. — Отлично, Сакура! Продолжай! Наруто нахмурился. — Это часть теста? Если так, то это отстой, а вы худший учитель на свете! Изнутри поста охраны Котецу издал негромкий свист. — Вот какого иметь великого Хатаке Какаши в роли джонина-сенсея. Ужасает. Какаши задумчиво хмыкнул. — Если ты считаешь, что я ужасающий, то в мои времена ты бы не справился. Были очень трудные, когда я рос. — Я Котецу! И о чем ты говоришь- Я был в твоем классе! Я выпустился с тобой! — Да? Прости, прости… Я должно быть потерял рассудок, когда согласился принять этих детишек. Саске ощутил недовольство товарищей по команде. Сакура сжала кулак. — Эй! Вы привели нас всех сюда! Наруто охотно согласился. — Да, да! И вы причина, почему я такой! Вы плохой учитель! Плооохооой учитель! Хотя Саске и не верил, что Какаши виноват во всем (сегодня их должны были проверять как команду, и именно Наруто подобрал ядовитую рептилию), он был вынужден согласиться с их обвинениями. Но сказать он ничего не мог, потому что по глупости нарвал кучу листьев, а не пару, как Сакура, и теперь навеки застрял, жуя противные листья травы, чтобы сделать какую-то самодельную мазь от сыпи. Так что вместо этого он ограничился взглядом. Какаши, уткнувшись носом в книгу, больше не предлагал ничего, кроме банальностей. — Отличная работа по поддержке, вы двое. Замечательно. Отличная работа, продолжайте в том же духе. Команда вернулась на пост охраны вскоре после первого предложения Какаши. И как только Котецу перестал выходить из себя при виде сыпи Наруто, и как только все поняли, что имеющаяся аптечка не поможет, команда разделилась, чтобы добыть травяное лекарство: Сакура и Какаши-сенсей отправились на поиски листьев красной мандрагоры, Саске развел костер, чтобы вскипятить воду, а Котецу отвлек Наруто игрой в «Я шпион». Никто не удивился, когда Наруто проиграл пятнадцать раз к одному. (- Лист. — Нет. — Палочка. — Нет. — …Птица? — Нет. — Вон та птица. — Нет. — Что насчёт той птицы? — Это не птица! — Почему ты злишься на меня?! Я не виноват, что ты плох в этой игре. — Ты плох! — Фе! Не будь неудачником, Корезу-сан. — Я Коте- боже мой, не важно.) Как только все припасы были собраны, все с ожиданием посмотрели на Сакуру. В конце концов, она была единственной, кто помнил, как лечить сыпь огненной ящерицы. — В идеале мы должны были бы использовать ступку и пестик, чтобы измельчить листья для приготовления бальзама, но у нас их нет. Поэтому мы сделаем все по старинке. Затем она положила листья в рот и принялась жевать. — И ты тоже, Саске-кун. Саске послушался, потому что солнце было уже в полдень, и если в конце дня ему придется вернуться домой и сказать отцу, что он не прошел церемонию посвящения, потому что один из его товарищей по команде потрогал ящерицу и покрылся сыпью, он был уверен, что его имя будет высечено на памятнике Учихе. Поэтому он нарвал горсть листьев, засунул их в рот и стал жевать. Он и не подозревал, что горсть листьев может заставить его пожалеть о том, что он проснулся этим утром. Листья были горькими, при разжевывании — вязкими, а масло, просочившееся из трав, обдало язык густым, резким ароматом, который был в десять раз хуже, чем перебродившая вонь натто. Он попытался выплюнуть её. Рука Сакуры сильно сжала его рот. — Не трать их! Знаешь, как сложно было собирать эту траву? Ты слышал о крике мандрагоры? Ну, красная мандрагора кричит и плюётся! Конечно, подумал он, она, должно быть, шутит. Растения не кричали. И не плевались. Но неподвижное, очень спокойное лицо Хатаке Какаши говорило об обратном, и Саске понял, что не хочет ничего знать. Поэтому он продолжал жевать. И жевать. И жевать. К тому времени Сакура уже прожевала и выплюнула три пачки листьев мандрагоры. Она держала склизкие травы в руках в перчатках, разминая их, словно глину. Выплюнув четвертую пачку и размяв ее с остальными, она повернулась и взяла Наруто за правую руку. И намазала ему руку тем, что разжевала. — Что ты делаешь?! — Наруто завопил, пытаясь отдернуть руку. — Я же говорила тебе, — возмутилась Сакура, — красная мандрагора — единственное средство, которое действует на Драконий Огонь. — Ты с ума сошла? Это был не дракон, а ящерица! — Драконий огонь, это название сыпи. — Сакура говорила так, словно разговаривала с пятилетним ребенком. — А теперь не дергайся. — Она продолжила наносить импровизированный бальзам на сыпь. — Странное ощущение! — хныкал Наруто. — И противно! И все еще болит! Ты же говорила, что от этого станет легче! Саске смотрел, как Сакура сжимает челюсти, как на мгновение закрываются ее глаза. Он ничего не сказал, жуя горькие стебли и листья, как ему было велено, стараясь не проглотить ни одной штуки. Через несколько мгновений Сакура указала на руку Наруто и посмотрела на Саске. — Сплюнь. Он так и сделал. Слюна попала прямо на предплечье Наруто. — О, она еще теплая! — Наруто застонал, скривившись. Саске вытер рот рукавом и чуть не захлебнулся горькой жижей, попавшей ему в рот. — Ну что, всё? Мы закончили? — Поддерживай огонь. Он нам нужен для- Наруто вскрикнул, вырываясь. — Для чего нужен огонь?! Сакура фыркнула и саркастично ответила. — Для приготовления чая. — Черт возьми, нет! — Наруто вскочил на ноги. — Вот что ты говорила раньше! Ты говорила, что эти красные мандранопы были для чая, но ты и Саске прожевали их и выплюнули мне на руку! Сакура приложила руки к бёдрам. — Мандрагоры, не мандранопы. И они для чая. Некоторые люди так делают. Мы же приготовили бальзам, более эффективный спо- — Нет! Я тебе больше не верю! — Наруто босиком зашагал по дороге. — Я иду домой. Ирука-сенсей поможет мне! В этот момент Какаши встал. — Ах, прости, — он сказал, взяв Наруто за плечи и развернув его назад. — Ирука-сенсей не сможет встретиться с тобой сегодня. Он, видите ли, очень занят. Официальные дела Академии и все такое. Много дел. Саске впервые услышал, как Какаши произносит столько слов, как будто быстро сменяя друг друга. Это было интересно. Еще интереснее была ухмылка, растянувшаяся на лице Котецу. — Много работы по уходу за новым урожаем. Он гордится своими детьми, знаете ли. Очень заботится о них. Как отец, я думаю. И он очень старается, чтобы его дети были в безопасности. — Да, хорошо. Как и должно быть. Какаши прочистил горло и потянулся в один из тонких карманов бронежилета, чтобы достать предмет длиной с мизинец. Лицо Наруто скривилось в замешательстве. — Это свиток? Зачем он? У Саске было ощущение, что он знает, что это такое. Сакура, стоявшая рядом с ним, попятилась, задыхаясь. Затем она мрачно нахмурилась. — О, вы должно быть шутите надо мной… Какаши открыл маленький свиток и создал печать. На свет появился небольшой пузырек с красно-янтарной жидкостью, который он ловко выхватил из воздуха. Он откупорил пробку и протянул его Наруто. — Вот. Это мазь. Это место кишит огненными ящерицами, поэтому я всегда держу под рукой несколько штук на всякий случай. Лицо Наруто засияло. — О, спасибо! Вы спаситель! — Улыбнувшись, мальчик принялся размазывать мазь по коже. Потом он замер. Саске засунул пальцы в уши, когда его команда начала кричать. — Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ! — У ВАС БЫЛА МАЗЬ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ?! Какаши вел себя так, словно ожидал такой реакции. Его ответы звучали отработанно и отрепетированно («Так, так, давайте сосредоточимся на реальной задаче…»), а небрежный ответ вывел бы Саске из себя, если бы он не заметил кое-что… интересное. Нежная морщинка в уголке его глаз, улыбка за маской, тёплый и нежный тон — всё это было знакомым. Всё это было известным. Но мягкий взгляд, каким он смотрел на них, полный обожания, гордости и чего-то ещё — всё это было новым. Или нет?