Лучшие дни (Скучное представление)

Саске наблюдал, как Сакура наносила чистые полоски льняной ткани на, покрытую мазью, кожу Наруто. — Честно, — пробормотала она, — ты должен знать лучше, чем бродить в лесу, прикасаясь ко всему без раздумий. Что если там был бы ядовитый плющ? — Да, да, — Наруто проворчал и надувшегося взгляда на его лице хватило, чтобы вернуть Саске в раннее время, в десятки более ранних лет. Сакура продолжала. — И я не могу поверить, что ты думал о розыгрыше здесь. Заслужил. А я то думала, что ящерица просто заползла тебе в рукав, пока ты спорил с Саске-куном. — Он начал первым. — А потом Наруто высунул язык, словно ему было пять лет. Саске, разум которого все еще был погружен в легкую дымку ностальгии, ответил тем же. При этом Наруто ухмыльнулся и рассмеялся. Сакура закатила глаза. А Саске лишь слегка ужаснулся, что из-за Наруто снова повел себя, как ребёнок. Неподалеку стоял Какаши, уткнувшись носом в книгу. Казалось, что в его взгляде сквозила незаинтересованность, но Саске это не обмануло. Хотя он ничего не говорил с тех пор, как Сакура снова взяла на себя роль медика, Какаши расположился так, чтобы ему было хорошо видно команду. Несмотря на сомнительную склонность к присмотру за детьми, Какаши явно заботился о них. По крайней мере, об их благополучии. Саске ненадолго задумался о том, что, возможно, все это фиаско было версией теста колокольчика в этой жизни. Странное, приглушенное хихиканье Какаши, который с нескрываемым удовольствием перелистывал страницу своей книги, заставило Саске полностью отказаться от этой мысли. Какаши никак не мог быть настолько заинтересован в них, чтобы планировать, что всё произойдет именно так, как произошло. Это был просто хрестоматийный случай глупости и наивности. — Ну вот, — Сакура со вздохом сказала. — Это должно помочь… О, прекрати жаловаться! Не снимай её, я буквально только что наложила её. — Но больно! Сакура скрестила руки. — Хорошо. Но не приходи плакаться ко мне, когда испортишь её. — Сакура-чааан, — Наруто проскулил, слегка тряся её за плечо. Сакура резко посмотрела на Наруто. Затем она опустила глаза, и ее лицо стало совершенно пустым и неподвижным. Саске не совсем понимал, чем вызвана такая перемена в ее настроении, пока не заметил, на чем остановился ее взгляд. Рука на ее плече. Рука Наруто, обмотанная бинтами, которые шли по всей длине его руки. Его правая рука. Саске увидел, как на лице Сакуры промелькнул легкий трепет, когда она медленно, осторожно положила свои руки на руки Наруто. От неожиданной нежности, наполнившей ее взгляд, у Саске сжалось сердце. Не от ревности (ее не было, ведь он знал свою жену, знал, как сильно она любит Наруто, знал, как сильно она любит и его), а от мысли, что, возможно, она тоже помнит- — Ты должен быть осторожным. — Тихий голос Сакуры был твёрдым. — Ради нас. Ради себя. — Она улыбнулась мягкой, любящей улыбкой. — Ладно? Наруто молчал. Его лицо покраснело, а его глаза были большими, удивлёнными, и быстро наполнявшимися эмоциями: сомнение, благоговение, шок, надежда… А потом появилась любовь, так много, что Саске было больно видеть её так близко, так ярко, на той версии Наруто, которая была еще ребенком, потому что это то, что должно было быть. В глазах Саске заблестели слезы, а на лице появилась слабая улыбка. Наруто нахмурился, пытаясь скрыть свое смущение от того, что не знает, что делать. — Ты странно себя ведёшь. Вы оба! Прекрати улыбаться, Саске, ты пугаешь меня! Саске даже не знал, что улыбался. Он щёлкнул Наруто по лбу и усмехнулся. — Кто бы говорил, идиот. Наруто рассмеялся, улыбнувшись в ответ. И на мгновение Саске погрузился в это тепло, позволил ей стать единственным, что имело значение. Пока он случайно не взглянул на Сакуру, которая села рядом с ними, со слабой улыбкой, скрывающей резкость в глазах; взгляд, который он с ледяной ясностью узнал как внимательный, созерцательный взгляд его жены. Когда её глаза встретились с его, всего на долю секунды, прежде чем она вернула внимание на Наруто, собралась, и начала отчитывать Какаши за безответственный пример для подражания. Но в эту долю секунды он увидел это — увидел её, свою жену — он увидел взгляд в её глазах, и безоговорочно знал, что он означал, что он должен увидеть. Он был не один. Возможно, он никогда не был один.