Pure Oud

      Джей метался во сне. Голос детектива Коула, который пытался напялить на Джейсона вонючий череп козла, был вкрадчивым и насмешливым. «Ну давай, Джейсон, не трепыхайся. Ты хочешь остаться у нас, я понял, да, ведь тебе нравятся приключения. Вот и останешься… Ну же, не дёргайся, насекомое».       Джейсон пытался мотать головой, чтобы отвратительная маска не прикоснулась к лицу, но движения были заторможенными. Голова двигалась медленно, а руки, когда он пытался отбиваться, медленно проваливались в пустоту.       Череп убрался. Но тут Джейсон заметил горящие лучины, которые кто-то подносил к его ногам. Джей закричал, но вместо звука изо рта вырывался сдавленный хрип.       Пламя охватило ступни, медленно поползло выше. Боли пока не было, но её ожидание рождало панику. Джей онемел: пламя касалось колен, бёдер, живота, а он не мог пошевелиться. Только ждал, в оцепенении, когда дикая боль догонит его.       И вдруг — к нему прикоснулась рука. Прохладная. Уверенная. Ладонь скользнула по его голени, и пламя исчезло. Ласковое, но властное прикосновение двигалось выше, настойчиво убирая огонь и покрывая бедро, живот. Джей замер. Оцепенение не прошло, но Джея вдруг проняло какое-то полузабытое чувство, то ли расслабление, то ли надежда.       Кто-то умел гасить огонь, и этот кто-то с удовольствием использовал свою силу.       — Пошли все нахуй отсюда, это мой неуловимый Джо, — тихо произнёс собственник властной руки, — я его поймал, и я его буду держать. Никакого огня, блядь, съебались все.       Рука скользнула по напряженному торсу Джея. Джей дышал как загнанная косуля. Но пламя на коже действительно погасло, повинуясь приказу спокойного голоса.       Джей облизнулся. Теперь огонь плясал не снаружи, но медленно загорался внутри. Джей резко вдохнул, когда рука уверенно опустилась к его паху и накрыла бугор на боксёрах. Тяжесть между ног и пульсация стали такими плотными, что это была почти боль.       — Уфф бля, — сказал Джей и проснулся.       Его ласкала рука Стаса.       — Джо, ты очень соблазнительно стонешь во сне, — произнёс Стас, слегка улыбаясь. — Давай я посмотрю, что там у тебя за кошмары такие.       Джей ощущал знакомый утренний стояк, но не только. Мочевой пузырь набух: сначала надо было в туалет, потом — всё остальное. Но он разве что шевельнуться успел с каким-то неопределенным мычанием, как Стас запустил руку под резинку его трусов.       — Фак, Стас, я… Мне надо…       — Не ворочайся, малой.       Пальцы, сухие и жестковатые, уже были на нём. Неторопливые, ленивые сжатия и вытягивания вдоль длины. Краткие ритмичные подергивания скользящей крайней плоти. И снова длинные движения плотно сжатым кулаком.       Эти руки, в сочетании с давлением полного мочевого, дразнили, выводили из равновесия и смущали. И ласкали на грани пытки. Как если бы кто-то гладил синяк — уже больно, но всё равно хочется ещё.       — Ой, Стас, я так… блядь… — мысли спросонья разбегались, фразы не складывались во что-то понятное. Джейсону было так хорошо и так мучительно, что он ощутил, как щиплет глаза.       «Да блядь, Джей, ты же никогда не был таким плаксой, что же в последние два дня…»       Джей дёрнулся, напрягся, попытался приподняться — но ладонь прижала его ниже живота, точно зная, куда давить, чтобы боль стала чем-то другим. Глаза Джея распахнулись, зрачки расширились, дыхание сбилось.       Член стоял на грани безумия — тяжёлый, налитый, болезненно чувствительный. Каждое движение пальцев и ладони ощущалось будто под кожей, как будто Стас гладил уже изнутри. Джейсон не мог нормально вздохнуть — всё внизу сжималось, жгло и ныло. А ещё — дико хотелось. Всего… Но лишь бы давление немного отпустило.       Это было невыносимо.       Он попытался выдохнуть «дай мне хотя бы поссать», но язык не повернулся. Вместо этого он застонал, срываясь на сипение, и выгнулся навстречу движению, невольно подыгрывая пытке.       Он даже не успел толком осознать, хочет ли этого, потому что тело уже решило за него. Да и Стас уже даже не гладил — он сжимал и беспощадно драл рукой, добавляя только чуть-чуть лишнего давления, как раз на ту грань, где между болью и оргазмом уже ни одного вдоха.       Джей пытался сдержаться, лепеча смесь из матов и просьб, но тело дернулось в спазме — и он кончил резко, почти грубо, с рывком и судорожным громким выдохом, выталкивая сперму на ладонь Стасу и себе на живот.       — Ой ты ж фак мой милосердный, — пробормотал Джей, моргая. Мышцы живота сокращались, а сам Джей валялся распластанный и пульсирующий, не в силах даже открыть глаза, чтобы не растерять остатки самоконтроля.       Разрядка не принесла расслабления, только дала ещё большее осознание контроля чужих рук.       — Прости, Стас? — выдохнул Джей, не очень осознавая, то ли он извиняется, то ли что-то спрашивает.       — Не прощаю, — голос Стаса, вязкий, зловещий — тёмным обещанием затекал в Джея, заменяя ему межклеточную жидкость.       — Стас, — Джей выдохнул имя с такой мольбой, что в ответ услышал улыбку.       Его мягко коснулись там, где уже и так было слишком чувствительно, и Джей дернулся.       — Иди в туалет и возвращайся сюда. Я собираюсь мучить тебя всё утро, малой. Встал и туда-назад, бегом.       Джей выполнил приказ, ощущая себя зачарованной куклой колдуна. Он ещё не пришёл в себя, даже не выровнял дыхание, когда плеснул себе в лицо водой из-под крана, заодно попив, и попытался отлить.       Постанывал какими-то животными звуками, пытаясь выдавить из себя всю жидкость и обмануть разогретый с полповорота ключа организм.       Оргазм не освободил, а только обнажил голодное желание. Какого хрена? Это точно просто утреннее возбуждение? Или мозг вынесла смесь стыда и боли с удовольствием? Видимо, это так на него влияет Стас.       — Ох тышшшшш ёбнуться, — шептал Джей, выбираясь из уборной с таким трудом, будто был пьян. Надо бы взять пару чашечек кофе, себе и Стасу…       — Справился? — голос прозвучал сбоку, тёплый и почти ленивый. Стас переплёл руки на груди, опираясь плечом на дверь. Он ночевал в этой квартире впервые, но уже выглядел так, будто хата принадлежала ещё его дедушке.       — Не уверен… Но я добросовестно пытался, — Джей улыбался.       — Сюда иди, — серьёзно и угрожающе.       Джей закусил уголок губы, пряча растерянную полуулыбку.       Было что-то особенное в том, чтобы очень тихо подойти к Стасу, наблюдая за его нечитаемым странным взглядом и недоброй улыбкой. Знать, что он не видит, возбуждало Джея почему-то еще больше. Джей привык к тому, что его внешность классически охуенна, и он нравится почти всем, это база, исходник. Но такое отношение и обязывало, и угнетало. Никто, казалось, не видел настоящего Джея. Ведь никто не хотел бы видеть его некрасивым.       Но здесь, приближаясь к Стасу с выражением лица далёким от флирта, Джей вдруг понял, что его так обезоруживает. Он чувствовал, что со Стасом он может выглядеть как угодно — и будет всё равно нравиться этому сложному и опасному человеку.       Стас распространял вайб абсолютной распутной уверенности. Такая улыбка, как у него на лице, могла означать только нахрен прожжённый разврат и похуизм. Возможно, если бы он был обнажён, эффект не был бы таким впечатляющим. Но Стас в темных джоггерах и футболке по фигуре, в расслабленной позе, казался настолько же неприступным, насколько и желанным.       Джей мог бы что-то сказать, наверное. Выразить восторг или благодарность, или что-то. Но он молча приблизился, пытаясь не упустить момент и не растерять удовольствие уже хотя бы просто смотреть.       И видеть, да. Какое же счастье всё-таки, быть в состоянии что-то видеть.       Конечно, Стас чувствовал его приближение, каким бы тихим не пытался быть Джей. И, конечно, он взял Джея за горло одним чётким движением на подходе в полшага, прижал к стене, придавил собой и стал целовать так, будто сам он был огнём, а губы и рот Джейсона — хворостом.       Когда Джея отпустили, у него снова был каменный стояк, глаза блестели, а губы распухли от укусов.       — Ебать… — выдохнул он, не думая.       — Буду, — ответил Стас.       Ладонь схватила Джея за волосы и притянула, потянула вниз. Стас с силой прижал Джея к своему торсу, уткнул его в себя носом.       Поелозил лицом Джея, потирая себе грудину сквозь футболку. Как нашкодившего котенка, ткнул лицом себе в живот. Джей, ничего не понимая, ухватился руками в его одежду. Он только успевал хватать воздух, задыхаясь от возбуждения и ощущения, что его безжалостно… Что? используют? контролируют?       Стас равнодушно и медленно, не слишком резко, но без церемоний, потянул его голову ещё ниже, так, что Джею пришлось опуститься на корточки. Стас потёр его лицом себе пах, протаскивая ртом и носом по ткани мягких штанов и по напряжённой твёрдости под ними — Джей приоткрыл рот, ощущая себя чертовски голодным на секс идиотом.       — Рот закрой, парень. Распахнул членоприёмник… Ну что за распутный Джо, — произнёс Стас ласково, сжимая железной хваткой волосы и таская лицом по своему стояку.       Джей опустился на колени, уже ничего не соображая, и оказался между ног у Стаса с ощущением полного растворения. Он вдыхал его запах и дурел от возбуждения.        Тот смотрел на Джея немигающим взглядом сверху вниз, но на лице было особое снисходительное выражение — будто Джей это просто вещь, с которой он знает как обращаться. Стас погладил свободной рукой горло Джейсона и тот судорожно сглотнул.       — Посмотри на себя. Уселся, приготовился, да? — улыбнулся Стас. — Нет, сосать не дам. Обойдёшься. Смазка есть?       Джей кивнул прямо в его руках.       — Так беги за ней, малой, — с легкой улыбкой.       Джейсон послушался. Он в жизни не чувствовал себя таким оглушённым возбуждением дураком.       Далее он выполнял приказы, реагируя только стонами разной тональности.       Стас уселся на кровати, опираясь спиной о стену.       Его голос гипнотизировал и вырубал Джея похлеще, чем наркота:       — Залезай. Вот так, молодец. Спинкой ко мне… Да, малой Джо, ты идёшь сегодня на хуй. Вернее, садишься. Давай, насаживайся. Ну-ну, тихо, ещё. И ещё немного. Колени разведи максимально, держи их руками. Да, вот так, вот тааааак. До упора… Теперь не двигайся.       Когда Стас уложил Джея на себя спиной и погладил, надавил ему на живот, не двигаясь внутри, Джей решил, что возможно, сойдёт с ума от смеси возбуждения, беспомощности и счастья. Но когда Стас стал ласкать пальцами ступни Джейсона, Джей вдруг понял, что его фут фетишизм работает к удивлению эффективно в обе стороны: Джей не только возбуждался от чужих ног, но и был чрезвычайно чувствителен к ласкам собственных ступней.       Стас нагло имел его ноги руками, залезая в щели между пальцами и поглаживая в медленном ритме. И одновременно второй рукой нажимал Джею на живот, массировал лобок и корень члена. Джей выстанывал маты. Потом смена рук, ласки второй ноги. И вдавливание пальцами в низ живота Джея так, что он ощущал себя прошпиленным насквозь.       Стас тихо, но отчетливо дьяволил у него возле уха над влажными волосами.       — Вот так проткнули хуем Джейсона, да? Член в попке, но упирается прямо в простату, как ни крутись. А ты крутишься, малой, дааа… Елозишь по мне своим бесстыжим задом, пытаешься надеться ещё глубже или что? Пытаешься поласкать себя мной изнутри, вот сучка. Сжимайся, да, вот так, сжимайся ритмичнее, мне нравится. Сможешь довести меня спазмами своей дырки до финала?       После ласки ступней Джея Стас взялся за его соски, сжал.       Надетый на хер Джей извивался и выстанывал какие-то фразы, зажмурив глаза. На подбородке блестела его слюна.       Когда Стас начал движения, приподнимая таз, адски медленно, но неумолимо наращивая амплитуду толчков, Джей уже в голос молился вперемешку с матами.       Стас облизнулся с улыбкой древнего бога тьмы.       — Да-да, нормально молитвы заходят. Что-то ты рассказывал, что трахаешься направо и налево… А узкий, как недотрога… Ну да, ох блядь, еще и сжимаешься на мне. Ты втянуть меня внутрь собрался? Вот так трахаются суки с голодной дыркой, да, Джейсон? Всасывают попкой, пока им причиняют боль. Танцуй, малой, танцуй, никто не разрешал останавливаться.       Джейсон был очень близок к тому, чтобы сойти с ума.       Или умереть.       Или распасться на отдельные клетки.       А потом Стас взялся за его член, а запястье вдавил в низ живота распластанного на нём Джейсона.       Джей кончил, подвывая так, будто его распяли. С искрами из глаз.       И молитвы не помогли.              ***       — Стас, ты же знаешь, что мне запрещено видеться с кем-либо из свидетелей убийства?..       Они сидели на кухне, поедая тосты с бужениной, яйцом и сыром с трюфельным соусом, которые привёз расторопный курьер. Джею хотелось бы поговорить об убийстве, выяснить то, что его должно бы беспокоить, по идее, больше всего. Но мысли ворочались медленно       (медленные и глубокие, как ласки час назад. Что теперь даже просто напрягать живот больновато, какой кайф. Ой блядь, Джейсон, перестань, ну возьми себя в руки)        хотя пожар и долбаный сенатор и оставались основной проблемой.       Да, на трезвую Джей и собирался выяснить, насколько серьезно Стас завязан с полицией, раз помогал им в проведении интервью о наркотиках в клубе.       Но его думалка сейчас отказывалась почему-то работать в любую сторону.       Но не у Стаса — он был спокоен и собран. И отмахнулся от сомнений Джейсона:       — Не беспокойся об этом. — Потом, после глотка кофе. — Джейсон, так что там по поводу записи с камеры в ВИП-зоне. Только у Кармина или у кого-то еще есть доступ до этих материалов? Он не передал в полицию, насколько я знаю.       — У него только, да. Мы зарабатывали на видеозаписях со всякими засранцами, Стас. Я… тоже принимал некоторое участие, — Джей пожевал изнутри щеку, глядя на крошки на столе и пытаясь убедить себя, что сейчас не увидит на лице у Стаса отвращение.       Стас молчал.       Джей осторожно поднял взгляд.       — Как я тебя сегодня имел, ты тоже зафиксировал, эксгибиционист-любитель? — Стас слегка улыбнулся.       Джейсон потупился и отрицательно махнул головой. Потом вспомнил, что его не видят, и вякнул «Не». Стас не стал развивать тему. И вроде бы даже не ненавидел.       Джей помолчал.       — Стас, зачем бы Райв скрывал видеозапись? Хоть и с эпилепсией, брат остаётся собой, хладнокровным мудилой, который обожает власть. Если даже, как ты говоришь, он сам не был в ВИП-лаунже, чтобы убить, с чего ты взял, что он не послал туда кого-то?       — А он и послал, Джо. Меня. Он указал мне на дверь из офиса, которая вела к черному ходу в ВИПку.       Джей раздраженно поднялся, убрал чашки со стола.       — Перестань себя вписывать, Стас. Я не верю в то, что ты замешан в убийстве, и не поверю.       — К сожалению, Джейсон, на меня тоже атмосфера в клубе подейстовавала раздражающе. Плюс ссора с тобой, а также твои и Карминовские намёки на сенатора. Такое может быть, что на психах у меня из памяти стёрся момент, когда я всё же пошел начистить ВИПу лицо. Я ведь мог убить и не умышленно, Джей.       — В смысле?       — Саймон сказал, сенатора пожрал флешовер.       — Откуда взялось столько огня за несколько минут, Стас?.. Я не устраивал там фаер-шоу. Чутка плеснул вискаря на айфон, дурак был. Но оно просто выгорело за секунду с поверхности. Даже пластик чехла не поплыл. Айфоны более неубиваемые, чем я ожидал.       Стас неопределенно пожал плечами.       — Огонь штука опасная. Если много синтетики на стенах, в одежде — то всё вспыхивает как факел. Следит ли твой брат за пожарной безопасностью? Или просто купил пожарные сертификаты на клубы, м?..       — Хер знает, Стас.       — Ты сможешь спросить у Райва про видеозапись, Джо?       Джей постучал легонько ложкой по чашке, и по мелкому дребезжанию фарфора было понятно, что Джей нервничает.       — Я крепко послал его нахер накануне. Но да… да, я попробую. Неизвестно, правда, что он может потребовать взамен.       Стас поднялся.       — Я тоже с ним поговорю, пожалуй.              ***       Стас собрался и задержался возле двери на пару секунд. Джейсон, которого не комфортила идея остаться одному, топтался рядом, одетый после душа только в Пюр уд и трусы.       Стас на прощание кратко и быстро сжал плечо парня. Уверенно, как будто оставил свою подпись. Не нужно было даже ничего говорить — одно это прикосновение, как якорь, и море в голове Джея стало спокойнее. Джейсон ещё какое-то время стоял у двери, уже после того, Стас ушел и Джей пару раз проверил, что замок заперт. Он прислушивался к подъезду, шуму лифта и к собственному поверхностному дыханию. Потом сел на край кровати.       Без Стаса тишина снова медленно становилась вязкой.       «Чего он добьётся, поговорив с Райвом?»       Сладкие воспоминания утреннего секса казались солнечным лучом, который, хоть и был очень теплым, но исчез, как только на небо наползли тучи.       Джей взял в руки свой айфон, и пока крутил его в пальцах, пытался собрать мысли в кучу. Не очень получалось. Всё расползалось в каком-то тумане. Видимо, Джейсон слишком перенервничал в эти дни, и теперь не получалось трезво думать.       Поднял руку и по привычке пощупал цепочку на шее. Она была пустая, чёрт.       Кулон, точно. Его как улику Джейсону не вернули.       Кто сорвал кулон? Кто и когда, сука, это сделал? И кто подбросил в ВИПку. Или Джейсон сам обронил там, когда распивал вискарь и оплывал над телефоном?       Кто мог? Да кто угодно.       Джей моргнул.       В клубе толпа, потные лица. Чужие обнаженные плечи, чьи-то улыбки в свете ультрафиолета, руки, которые прикасаются к Джею без спроса. Гости, постоянники, какие-то залётные типы. Джей чуть-чуть подшофе, и когда кто-то прижался и потянул за шею, за цепочку, Джей не обратил внимания. Тогда он был занят тем, чтобы не развалиться.       Стало… мерзко.       Сука, работа в клубе раньше никогда не флешбекала Джея в сектантские «службы». Так почему сейчас? Вдруг отследился тот же вайб грязной помойки, где ни на ком нет одежды, даже если она есть.       Вдруг в голове снова всплыло лицо Алекса. Простоватая улыбка, вечно мутный взгляд. Этот тип — кем он был на самом деле? Слишком навязчивый, траблмейкер — за что он умер? Джей поморщился. В груди кольнуло чем-то неприятным, похожим на вину, но он не стал пока что копать.       Телефон в руке, большой палец завис над контактом «Райв».       Но зачем ему звонить так-то.       Если это он — то соврёт. Если не он — всё равно скажет что-нибудь такое, после чего Джею станет ещё хуже. Кому, как ни им обоим знать, что Райв вытащил Джейсона под залог не для того, чтобы спасти, а для того, чтобы запугать, дать почувствовать уязвимость. Этот Райвовский метод Джейсон прекрасно знал, но ничего не мог с собой поделать — манипуляция работала. То, как Кармин запугивал брата все эти годы — это было невыносимым, невидимым, но очень надежным поводком.       «Ты меня ненавидишь — подумал Джей и сам не понял, откуда в этой мысли столько спокойной уверенности. — А я ведь был уверен, точно знал, что только ты и любишь меня по-настоящему».       Он вспомнил, как Райв бил его когда-то типа «по приказу». По «необходимости», да, ведь выбора не было. Но у него был этот цепкий, сосредоточенный взгляд — такой же, каким он награждает сейчас платных пацанов. И черт, удары Райва были точными, болезненными, такими, чтобы сломать волю, но не принести вреда. Джей вдруг с отвращением подумал, как сложно было бы такое сыграть. Так не изображают покорность. Так делают только тогда, когда тебе нравится.       Его передёрнуло.       Телефон завибрировал в руке — Джей что-то клацнул, пока размышлял.       А, так вот же. Как ему это сразу в голову не пришло?       Мари. Вот кому нужно звонить.       Джейсон набрал номер, гудки тянулись долго. Он уже собирался сбросить, когда наконец услышал тихое:       — Джейсон?       Голос был ровный, даже слишком. Как будто девушку расслабили обильной дозой успокоительного.       — Мари, слушай меня, — выпалил Джей скороговоркой, не давая ей вставить слово. — Ты не сошла с ума. Окей? Всё, что ты говорила мне в больнице… Всё, что ты бы ни помнила — правда, и ты не ебанулась. Это всё реально, и ты влезла в очень плохую историю, в очень хуёвую секту. Тебе нужно вылезать из этой хрени и уезжать куда подальше.       На том конце повисла пауза.       — Так… — её голос был неоправданно заторможенным. — Ты хочешь сказать, что ВСЁ, что я видела… это правда?       — Я не знаю, что именно ты видела, — честно ответил Джей. — Но если речь про ритуалы, про херню с богом и наказания — то да. Скорее всего, это правда. И мне сейчас очень нужна твоя помощь, чтобы всё не стало ещё хуже.       Он сглотнул.       В трубке тишина.       — Мне нужна помощь, Мари, очень. Взломай файлы у Райва на компе. Съёмку с камер в ночь пожара. Видео из ВИП-зоны, Мари, взломай его и скачай, я знаю, ты сумеешь.       — Джей… — Мари замялась. — Если это может навредить мистеру Кармину… То я нет, прости. Он ведь… хороший такой, Джей, такой мужчина… настоящий. Я знаю, о чём говорю, Джей.       Джей коротко выдохнул, сдерживая злость.       — Мари, — жёстко. — Это ж, наоборот, чтобы помочь Кармину. Ты помогаешь ему сейчас, ясно?       — Помочь Красному Дворецкому? — снова пауза. Потом тихое. — я сейчас посмотрю, что могу сделать. Я как раз возле компьютера.       — Да, давай.       Он услышал, как она быстро печатает. Шорохи. Щелчки. Мари заговорила почти шёпотом.       — Я в системе… вижу архив… дата совпадает… подожди…       Сердце Джея колотилось так, что он слышал его в ушах.       — Есть файл, — выдохнула она. — Камеры вип-лаунжа. Джей… там такой свет хреновый, всё дёргается. И пожар. Какой-то мужик… ой бля, горит. Это… это пиздец. Что это, Джей?       — Дверь, — резко сказал Джей. — Посмотри на дверь в углу, возле дивана, это чёрный ход. Кто там?       Прошло несколько секунд. Они показались вечностью.       — Там… — голос Мари стал странным, плоским. — Там стоит человек. Мужской силуэт. Свет сзади… лица не видно.       Джей сжал телефон так, что побелели пальцы.       — И?       Мари замолчала. Потом заговорила снова, почти не своим голосом:       — Джей… у него волосы. Они… они отливают красным. Это парик, да? Парик?       У Джея внутри всё ухнуло вниз.       — Да, конечно парик, — пролепетал он, пытаясь сложить в голове два плюс два. — Скачай видео и попробуй поправить свет так, чтобы стало видно лицо. Сможешь?       — Да, да, я попробую, я сейчас. И ещё, Джей… — добавила она. — У него в руке пистолет.       Джейсон моргал, пытаясь понять хоть что-то.       Мари шуршала какое-то время, потом послышался её краткий выдох.       — Вот чёрт, Джейсон. Оно… нахрен… исчезло!       — Что?       — Удалили. Кто-то прямо сейчас снёс видео, Джейсон, я не успела даже…       — Мари, слушай, — Джейсон подтянул колени почти к ушам, пока прижимал айфон к уху, пытаясь говорить внятно. — Тебе нужно уехать из города. В отпуск, ненадолго. Срочно. Уже. Пожалуйста, Мари, ты меня слышишь?       — Ладно, ладно, уехать, я слышу, — прошелестело в трубке и разговор оборвался.              ***       Райв Кармин сидел в кресле, привалившись к спинке, почти расслабленно. Почти, да. Но то, как дёргался его мизинец, говорило о том, что на самом деле он настороже, в напряге. На экране перед ним что-то мелькало, окна и видео сменяли друг друга по нервному щелчку мыши. Он закрыл один файл, ещё один, выругался почти без мата, тихо. Глаза сузились, дыхание ускорилось, ноздри раздулись. Выпил воды, принял препараты.       Не помогало.       Сейчас бы кому-нибудь…       Неважно куда. Лицо, глотка, задница — лишь бы с хрустом и поглубже. Ступню запихнуть — да, не в наказание, а больше в демонстрацию, для порядка и равновесия.       Он поднял глаза, осмотрел кабинет. Уголок рта дёрнулся. Провёл рукой под столом, проверил на наличие жучков. Потом встал, обошёл кабинет по кругу, заложив руку в карман брюк. Вглядывался туда, куда сам бы он — если бы нужно — припрятывал для слежения микрофон и камеру. Не нашел устройств. Глянул в окно, на шевелящийся город. Опустил взгляд на носки своих начищенных идеальных Alden и оскалился. Если вот так чуть ближе к огромному окну поставить ногу, то получится, будто он наступает даже не на лицо какому-то идиоту. Он притаптывает сам город. О да.       — Выдохни, паранойя, — пробормотал он.       Он вернулся за стол, грациозно уселся в кресло и открыл папку с названием «Гидеон Мэрроу». Листал, не торопясь, но пальцы выстукивали нервную дробь по дереву стола.       — Сенатор, сенатор… — шептал он. — Теперь тебя полноправно можно называть «пеплом и солью», да, отец? Урод смердящий, повёрнутый на сексе. Так кто тебя положил в итоге, а, извращенец?       Открыл следующую папку: «Оливер Бланшетт».       Кармин молча читал, перелистывал, просматривал файлы. Глаза сузились. Лицо похожее на тонкую, омерзительно красивую маску холодного злорадства.       — Конечно… конечно, вы знали. Всё знали, Пять глаз же, угум. — Он кивнул сам себе. — Вот только сдали ли вы меня — или его, а, двуликие канадские твари?       Кармин откинулся назад, сцепил руки за головой.       Да, Мэрроу действительно активно продвигал переговоры о разделе Канадского Арктического архипелага и о планах по постройке там военной базы США. Кармин, у которого весь город был под подошвой — он тоже знал это, а как иначе. Но и Бланшетт, этот киборг в костюме, выдающий себя за интеллигентного хищника — тоже скорее всего уже пронюхал, кто здесь основной враг его государства.       Райв провёл рукой по лицу. Мысли о Джейсоне отвлекали, чёрт, трудно было сосредоточиться, размышляя, что сейчас у Младшего в голове.       — А если НЕ знают, м? — тихо сказал он. — Канада мне ласково улыбалась, это правда. Политическая и социальная защита, крыша, адрес в Ванкувере, новый статус и документы. Так зачем мне вдруг разжигать скандал? Разжигать… Гори, гори ясно, — он улыбнулся двузначности фразы.       Снова вернулся к файлу по Бланшетту. На секунду застыл.       Затем прошептал:       — Это ты нашего с Младшим отца пришил, очкарик? А может ли такое быть, что ты, сука, работаешь по двойной программе, а, партнёр? И здесь на стебель сел, и там…       И тут раздался щелчок двери.       Райв поднял глаза, а затем и брови.       Входил Станислав Прайс.       Чёртов ветеран, чёртово зеркало, в котором отражается всё, чего не можешь сожрать, а если глотнул — то переварить.       — Прайс, — протянул Кармин, — только тебя мне и не хватало. Заходи. Ты так вовремя.              ***       Стас вошёл, не говоря ни слова, нащупал без проблем кресло, опустился, расслабленно закинул ногу на ногу, прислонил к бедру трость.       — Напоминаю, что здесь не курят, боец, — ровно произнес Кармин, с каким-то особым извращенным удовольствием разглядывая своего визави. Почему-то каждый раз, когда в кабинете оказывался Прайс, предметы приобретали особую отвратительную контрастность.       Прайс равнодушно достал из кармана пачку сигарет, медленно, будто лаская, выудил сигарету и закурил.       — Ты всё равно уже вмазался своими препаратами, Райв, так что нестрашно. А если тебя вдруг накроет приступом, и ты тут растянешься, исходя слюной, то что ж. Я знаю, как оказывать первую помощь.       Кармин ощутимо напрягся, но улыбка на лице осталась. Тонкая, похожая на змеиную.       — Напридумывал уже себе что-то, Прайс? Голову лечи, у тебя очень много проблем. Главный диагноз — ты отморозок, — спокойно.       — Есть такое… Кстати, ты знал? Что если согласиться на предложение одних отморозков, Райв, — протянул Стас и похлопал себя по карману с телефоном, — то становится гораздо легче прижучить других отморозков. Слышал что-то о двойных агентах, Райв?       У Райва заострились черты лица в какой-то хищной ненависти. Почему этот дикий характерник озвучивает вслух то, что Райв думал пять минут назад? Сука.       — Так ты в агентуре теперь, да, Прайс? Удобно. Никому нахрен не нужен, никому не интересен, но зато самолюбие подлатал?       Стас повёл плечом.       — Кармин, в чём дело?.. — с улыбкой, — почему ты вдруг звучишь как человек, которого уже обставили?.. А скажи, могут ли тебе испортить настроение пустяковые откровения какого-то крошки из публичного дома? Того, где тебе подают несовершеннолетних…       Кармин выдохнул коротко.       —Что ты несёшь, Прайс? Ты даже не помнишь, что пять минут назад делал. ПТСР — вещь опасная.       Стас кивнул задумчиво.        — Рад, что хоть у тебя с памятью никаких траблов… Хотя не факт. Так с кем ты говорил в коридоре, прямо перед пожаром? Голос с квебекским акцентом…       — Ты не в себе, инвалид, ты полностью скатываешься в паранойю.       —…Дай угадаю. Секретарь это был твой, что ли? Или другой какой дружочек из консульства? Много у тебя друзей, Райв, так много, что даже не понять, кто из них совсем и не друг, да?       Райв напряг мышцы руки, потом разомкнул пальцы, выдохнул медленно, разглядывая платиновую запонку и тусклый свет на браслете на своём запястье.       — Стас, ты за убийство сенатора на пожизненное сядешь, ты в курсе? И инвалидность не поможет. А Джейсон останется совсем, совсем один… Мой. Зря ты ради него на убийство пошел.       Стас затушил сигарету прямо о стол.       — Да, я бы ради него убил, Райв, это так. Правда, в этот раз это был не я. А ты ради него — что? Нанял несколько уебанов, чтобы попытались меня избить? Какие-то крысиные методы, не кажется тебе, Райв? Твои вышибалы полные лохи, кстати. У вас в секте имбецилов там все такие?        Кармин прищурился.       — Ты же даже не понимаешь, о чём треплешься.       — Мм?       — Ты знаешь, что с ним теперь сделают, если ты не сдашься в полицию, Прайс? Младший не потянет. Он не лидер и не игрок. Просто мясо, и его растерзают.       Стас помолчал, потом выдал почти грустно:       — Знаешь, а ведь Джо действительно, ты вдумайся, и правда тебя любил.       Кармин дернул уголком рта.       — Прайс, ты уже списанная херня, ты на обочине. Тебе не больно не потому, что ты сильный, а потому, что ты выжжен нахрен.       Стас в ответ слегка улыбнулся. Райв понизил голос до почти рыка:       — Ты, ветеран, одной ногой в могиле. У Джейсона же — еще есть крошечный шанс пожить. Пусть даже хреновой жизнью. Но на воле. И ты лишаешь его даже этого.       — Я хотя бы честно его ебал. Не прятался и не врал. Как ты, Кармин.       У Райва раздулись ноздри:       — Ты знаешь, сколько раз он смотрел, как я ломаю кости парням? Прямо тут, в этом кабинете, стоял вон там на полу, на коленках. Ты думаешь, он выжил бы, если б я его не научил? Да, да, научил его бояться. Он плакал, умолял, Стас. А я зажигалкой в ответ клацал. Представляешь ты Джейсона в ожидании страшнейшего его кошмара? Мммм, вижу, представляешь. — Кармин щёлкнул пальцами. — Щелчок — и запах палёной кожи, знаешь, как возбуждает?       Стас не двигался, но его нервы натянулись канатами. И всё же он произнес ровно:       — Райв, ты сенатора не ради власти порешил, это понятно. Ты не мог сам его убить, а это ведь необходимое условие, да? Или своими руками, или хер тебе, а не главенство в секте. Так кто его для тебя зачистил?        — Так Ты это сделал. Да, Джей был твоим мальчиком, Прайс, это правда. Но только недельку. А моим мальчиком он был всю жизнь. Ты думал, ты его спас? Не-ее-е-т, это я его ломал — и лепил обратно. Смотрел, как его выёбывают на моих глазах — и сам же утешал потом.       У Стаса едва заметно дернулась нижняя челюсть. Он знал, что Райв врёт, знал, но тело реагировало, и пульс ускорялся. Он вдохнул — глубоко, медленно.       Кармин подошел ближе. Он видел реакцию и ухмылялся:       — Знаешь, что с Джейсоном сделают в тюряге? Когда я отзову залог и позволю всему катиться, как катится. Ты знаешь, сколько раз с ним это сделают, прежде, чем он подохнет? Если ты не признаешься в убийстве, Прайс. Которое ты совершил в состоянии аффекта, да.       Стас поднялся. Мышцы спины были натянуты, но он всё-таки владел собой.       — Видео из ВИП-лаунжа, Райв, уже в полиции.       — Что?       — Извини, но ты облажался, Красный дворецкий. Ну и уёбищная у тебя кликуха, Райв.       Стас отвернулся. Он узнал всё, что хотел. Можно было уходить.       И тут Кармин выхватил что-то из-под пиджака. Рывок. Щелчок предохранителя.       Стас отреагировал мгновенно. Захват, разворот, удар — движения отточены, на автомате.       Прозвучал выстрел — громкий, но глухой. Кармин рухнул на пол.       Хрип, алая тишина.       Стас встряхнул волосами, прикрывая вмиг полностью ослепшие глаза.       Сделал несколько шагов, открыл дверь. В голове пустота, Стас прошел мимо Оливера Бланшетта, спокойно и медленно. Вошел в лифт, молча, и дверь за ним закрылась.       Оливер смотрел ему вслед. На его столе на коннекторе мигала красная лампочка.