Pure Oud

      Пока Стас спускался на лифте, его сердцебиение постепенно замедлялось в норму.       — Успокаивает, да, когда движешься под землю? Родные адские пенаты, все дела, — ухмыльнулся внутренний голос, иногда похожий на совесть.       — Вниз — оно привычнее.       — Что такой кислый? Кармин лежит пластом в офисе, ну так что же. Думаешь, много людей по нём заплачет?       — Закройся, внутренняя хрень, без тебя тошно.       Стас прошёл через холл в сторону кофейни, не торопясь, позволяя ботинкам гулко стучать по мраморному полу. Каждый шаг отдавал, как удар в затылок.       — Ты же медик, Стас. Почему не проверил пульс Красного бреда? Не оказал помощь…       — Потому что если бы он был жив, — Стас сжал трость, — я бы в тот момент добил ублюдка. А если он дохлый — мне его кровь не в масть трогать. Дрянь липкая.       — Педофилиная?       — Угу. Местами сильно.       Совесть хмыкнула.       — Так, значит, в сделку с Саймоном, и без вариантов?       — Без вариантов, да. Вляпались по самую жопу, — отозвался Стас. — Жаль. Малой Джо, боюсь, не поймёт.       — Ага. А сам-то ты что теперь? Продаваться вроде не научен, Стасик.       — Да как всегда, блядь. Как всегда.       — Плясать?       — Под пулями.       Стас уселся в кофейне, заказал чёрный дабл и прислушивался к звуку полицейских сирен где-то вдалеке, в конце квартала.       — Будем обещать дьяволу душу, но держать пальцы скрещёнными за спиной, а рот на замке?       — Это ты хорошо сказала. Слушай, совесть… Какой ты диагноз?       — Пойди спроси у своего психотерапевта. Заодно обсудите шпионскую зарплату.       Стас в ответ просто дышал.       — Так что с неуловимым Джо, Стас? Ему сказать надо. Ты не попрощался, и он ждёт.       — И не буду прощаться, пока не получу гарантии. Он выйдет из этой истории живым.       — А что, если твой хороший мальчик Неон всё-таки врёт? — совесть прошипела это с хищным интересом. Сука всегда выстреливала в слабые места.       — Если он врёт — то я не знаю, кому вообще можно верить. Потому выбираю доверять.       Мимо прошла пара клерков: шуршание костюмов, стук каблуков, дорогие парфюмы. Шаги не такие выхолощенные и уверенные, как у Кармина. Просто поразительно, как отличается звук движений людей с разным характером. Пока не ослепнешь, не заметишь.       И насколько дико прозвучит, если признаться, что какой-то крошечной части Стаса будет не хватать Карминовой едкой ереси в разговоре?       Стас опустил голову. «Райв Кармин, сука больная, ты был мерзким ублюдком, но почему-то ты мне даже немного нравился».       — Ну давай, скажи уже, — подбодрила совесть.       — Что?       — Что ты жалеешь.       — Я жалею, что Райв не сдох раньше. И ещё раньше, и совсем рано.       — Не то.       — Жалею, что не снял с него ботинок и не засунул ему в рот.       — Опять не то.       — Жалею, что Джей… расстроится. Жалею, что я расстроился сам.       — Теплее.              Помолчали. Кофе приятно горчил. Что-то долго Стаса никто не шёл арестовывать.              — Кармина почерк, если разобраться, это ублюдский отврат. Нанимать людей, чтобы запугивать и избивать других людей. Мудак не любил пачкать сам руки, но наслаждался контролем. Ссыкло, получается?       — Смотрю, пытаешься себя убедить, что не зря упокоил красноволосого. Ну-ну. Таки да, он наслаждался всякой сранью. Но не огнём, так ведь? Кармин вроде не сжигал раньше людей заживо, Стас.       — Это не точно. Но его фишка — это избиения, вроде.       — А это был именно огонь. Так как образовался такой яркий флешовер, чтобы сжечь сенаторские лёгкие?       — Как-то.       — Но Кармин не убивал? Мы с тобой, Стас, точно не убивали, и хватит на меня так поглядывать.       — Совесть, окстись, ты невидимая. А я слепой.       — Ну да, ну да.       — О деле давай. Важное. Пожарная безопасность была отключена, а дверь в лаунж закрыта.       — Слушай, Стас. Может, Кармин просто хотел повесить убийство на Джо, чтобы потом порешить его самостоятельно и оказаться в ферзях!       Стас сам себе усмехнулся, впервые с момента злополучной встречи с Кармином. Эти внутренние беседы иногда даже ему казались клиническим делирием.       — Не смог бы Райв Джейсона убить. Красный Бред был одержим братом. Райв любил Джея настолько, насколько вообще способен любить такой чурбан.       — Откуда такой вывод?       — Из запаха.       — Романтизируешь, Стас.       — Я солдат, а не поэт. Мы не умеем в романтику.       — Да, как же. Просто признайся, что ревнуешь.       Стас проигнорировал вопрос.       — Пока мы не найдём убийцу — Джей не в безопасности, — сказал он.       — И ты тоже.       — Я уже давно не в безопасности, совесть.       Горечь мягкой кофейной гущи в уже остывшей чашке ощущалась почему-то вкуснее самого кофе. Снаружи всё ближе выли сирены неотложки и полиции: на смерть хозяина клубов приехали все сразу, конечно. Начиналась возня, и её ожидание натирало язык мелким стеклом. Или это была кофейная гуща?       — Погадаем? — подъебала совесть.       — Отвянь.       — Сейчас за нами придут, Стасик.       — Возможно.       — Суд?       — Не думаю, что до этого дойдёт. Придётся улетать раньше.       — Не верю, что тебе плевать.       — Мне похуй всё, если малому дадут защиту.              Стас махнул официанту:       — Воды, пожалуйста, без газа.       Наклонился вперёд, упёрся локтями в стол и закрыл глаза.       Нужно бы поскорее позвонить Саймону и потребовать охрану для Джейсона, а также рассказать всё о смерти Кармина.       Но нет. Чуть позже. Сейчас нужно… додумать что-то важное… Что-то блестело на краю мыслей, но ускользало при попытке зафиксировать. Надо бы поймать, но в голове нарастала боль, на фоне которой доминировало воспоминание, как пистолет дёргается в руке, а звук погружения пули в тело заглушает выстрел. «Сфинкс, не убивай».       Стас вздохнул, когда тонкая полоска боли прошила мышцы между лопатками и подалась выше, стянула спазмом шею. Вместо убийства он думал о какой-то хуйне:       «Уже не к кому ревновать. Кармин в сад, сенатор нахуй. Но ревновать мне и было бессмысленно… Кто я для малого? Опасное приключение?»       Совесть не заставила себя ждать:       — Ну началооось.       — Да, давай уже по-честному. Мы оба знаем, что я Джейсону не пара. Если бы он был морально здоров — давно бы от меня сбежал. А теперь… Смотри, как просто. Райву и сенатору конец. Джея вытащим из секты и из полицейских клешней, в этом Саймон поможет, и малой заживёт, да? С богатством Райва и в безопасности. Встретит кого-то нормального, надёжного, кого-то… Кто не инвалид.       Стас сжал пальцами край стакана с водой. Стекло холодило, но внутри всё плавилось. Сегодня ночью Джейсон метался в кошмарах. А потом метался в руках Стаса, уже совсем по-другому. И было это так… будто держать на тонкой леске внедорожник, что набирает обороты. Джейсон казался огнём, который невозможно потушить: всё, что ты бросишь в него, только вздыбит пламя и рассыплет искры. Проблемный, податливый, сломленный, он всё же был диким вихрем, сплавленным из космических энергий разврата и удовольствия.       Когда-то Стас мечтал о таком парне. Сейчас… Стас не мечтал ни о чём. Потому что, ну блядь, даже чтобы мечтать, нужны глаза, так ведь?              Зазвонил телефон. А вот и вихрь: «Джейсон», — подсказал аудиопомощник.       — Говори, — ответил Стас сразу.       — Стас… Мари, айтишница из офиса брата… она вырыла видео со скрытой камеры в ВИПке. И сказала… на видео видно его! — голос дрогнул. — Сказала, что там был какой-то мужик с пистолетом, не разобрать кто, но волосы вроде как красные. Стас, блядь, я ведь говорил! Это Райв.       Стас выпрямился:       — Расскажи мне, кто такая Мари. И повтори мне дословно, что она сказала.       Джей выдал информацию быстро, системно, почти по-военному, но в конце судорожно вздохнул:       — На видео был мужчина. Красные волосы видно, но свет позади, лица не разглядеть. Но в руке — точно пистолет. Мари почти плакала, она насмотрелась всякого, побывав в секте, ей хреново, и потому… Я сказал ей съебаться куда-то на недельку, потому что, думаю, ей прилетит, Стас, и сильно.       Стас пару раз кивнул.       — Понял. Мы с тобой поговорим об этом позже. Всё будет хорошо, Джо, я разберусь.       Он отключился.       — Мужчина с пистолетом, — повторил он сам себе.       — Сегодня Красный Бред от него и подох? — совесть звучала равнодушно.       — Думаешь, Райв как идиот встал в полный рост под собственную камеру? — процедил Стас.       — Ну, или кто-то хотел прикинуться Бредом.       — Не угадала ты.              Стас вышел на улицу, вдохнул дымный воздух, послушал звуки сирен и суеты. Раз его пока не арестовали, значит, есть веская причина. Можно долго не гадать, и так ясно. ФБР не вербуют иностранных ветеранов на реабилитации. А вот ЦРУ — вполне. Итак, главный вопрос, как не проиграть партию? Нет, главный всё-таки: как не проиграть душу, блядь, и совесть.       Вызвал такси, назвал домашний адрес. Надо собираться, раз уж пора двигать из ада в ад.       В ожидании набрал Саймона и произнёс ровно:       — Райв мёртв. Он дёрнулся ко мне и застрелил…ся по неосторожности. Всё, что ты сказал мне раньше — правда. Да, Кармин захаживал за спецуслугами… Как этот нахрен массаж рыбками называется? Гарра Руфа вроде. Короче, да, спа по обслуживанию ног у Кармина было с несовершеннолетними рыбками, угум.       — О Кармине я уже знаю. Несчастный случай, Стас… всем очень жаль, — Саймон говорил медленно, разборчиво: возможно, велась запись.       — И да, Саймон, теперь можем всерьёз обсудить сотрудничество. Но буду работать с тобой только на таком условии — что Джей в полной безопасности. Ты вытащишь его из полицейских клешней и ёбаной секты, и дашь ему охрану. Пойдёт?       — Пойдёт. Я чего-то меньшего и не планировал, — спокойно согласился Саймон.       «Ну, конечно, после смерти брата Джей будет распоряжаться всей библиотекой шантажа. Ясен хрен, он автоматом станет очень интересен всем привластным структурам».       — Джейсон сообщил, что на скрытом видео смерти сенатора видно было красноволосого мужчину с пистолетом, — продолжил Стас.       — Откуда видео?       — От бабки-соседки, блядь, Саймон. Которая возникла, как дивный сон, а после растаяла к хуям.       — А, понял.       — И ещё. Перед пожаром Райв ссорился с кем-то неизвестным. Человек с квебекским акцентом что-то явно от Кармина хотел, но не получил.       На той стороне повисла та самая пауза. Как удобно, когда люди реагируют именно так, как хотелось бы. Хотя Стас и сам не ожидал такого мгновенного удачного попадания.       Он усмехнулся:       — Да, психолог, ты так и не сказал: так что ты там искал, ночью, в карминовском развратном клубе?       Саймон не ответил, в трубке дышало только взвешенное молчание.       — Ну, я помогу тебе найти это что-то, что бы ты там не искал. А ты помоги моему Джо.       Они договорились.       Стас уже собирался закончить разговор, когда за его спиной послышались шаги. В этих шагах было что-то интересное.       Стас отключил связь, даже не попрощавшись. Повернулся чуть боком, пытаясь рассмотреть силуэт. Нет, волосы подходящего человека не были красными.       Дыхание замедлил привычным самоконтролем, хотя тело напряглось.       Внутри головы внезапно снова заговорила совесть:       — Двое, Стас, по-любому.       — Тсссс, я занят.       — Не буду я «тссс», я говорю, убийц было двое, как минимум.       — Заткнись, тут важное идёт.       — Не заткнусь. Две двери, говорю, слышь?       — Совесть, не время.              Но потом пробормотал вслух.       — Две двери… И два человека, создавшие сенатору ловушку. Не совесть, а капитан очевидность.       Шаги приблизились. Видимо, враждебности с той стороны Стас не ощущал — или же случайно совпало так, что зрение Стаса просветлело.       — Мистер Прайс, вы спасли от самоубийства мистера Алекса Войта, — произнёс на идеальном английском голос с еле ощутимым квебекским акцентом. — Хороший он человек был, искренний, любящий справедливость.       — Да что ты говоришь, — пробормотал неопределенно Стас.       — Я уважаю людей, которые делают то, что искренне считают правильным, — продолжил Оливер. — И которые защищают то, что считают ценным. Свою страну, своих людей.       — А сам ты? Уважаешь одно, а делаешь другое? Или ты просто дыру в кресле у кабинета Кармина жопой закрываешь, м, секретарь?       — Я тоже защищаю то, что считаю правильным, — спокойно. — Даже когда это просто дыра в кресле.       — И работаешь на людей, которые творят любую херню во имя своих амбиций, — без издевки рассудил Стас.       — Я предпочитаю держать голову холодной, мистер Прайс, — уклончиво прошелестел Оливер. — Так легче избежать того, что череп кто-то расколет.       — Звучит, как угроза. Мне испугаться?       — Я знаю, что вы очень проницательный, так что не притворяйтесь, пожалуйста, что я способен вас испугать, мистер Прайс, — Оливер уселся на стул и заказал баристе кратко «как обычно».       Стас понизил голос:       — И что, секретарь, поэтому ты пришёл выпить кофе с убийцей твоего босса? Или ты пришёл мне сказать, что Кармин жив? Или по другому поводу?       — Я пришёл сказать вам, Станислав Прайс, что я поддерживаю вашу страну и ваше дело. А также предупредить… что это я отправил в полицию видео, на котором мистер Рид подвергся несправедливому и незаконному воздействию.       — «Незаконному воздействию». Ёбнуться, — голос Стаса лоснился сарказмом.       — Да. Я отправил, потому что правильно наказывать тех, кто творит очевидное зло.       Стас выдохнул: то ли недоулыбнулся, то ли фыркнул. Помолчал, потом:       — Ты из-за этого ссорился с Кармином перед самым пожаром, м? Я сидел в кабинете у Красного Бреда и слышал ваш разговор.       — Нет, не слышали. Если бы слышали, мистер Станислав Прайс, вы бы по-другому поступали.       — Прямо такая у тебя вера в меня? — Стас полностью повернулся к собеседнику, хотя и различал только отдельные цвета и его силуэт. Собеседник был в очках или что это блеснуло? Очки — это то, что хорошо было бы видно на видео, даже если свет сзади. Особенно, если свет сзади.       Шуршание пиджака, когда Оливер поднял руку поправить сползшие на переносицу очки. Ага, не показалось.       — У меня нет веры. Только расчёт, мистер Прайс.       Секунда молчания. «Блядь, и этот туда же».       — Секретарь, на чьей ты, ебимать, стороне?       Оливер усмехнулся коротко:       — На стороне тех, кто переживёт эпоху тиранов. Кстати, меня зовут Оливер.       У Стаса на лице промелькнула гримаса.       — Пиздец ты любишь патетику… Оливер.       — И справедливость.       — Мгмм… — вдруг Стасу пришла в голову мысль. — Слушай, секретарь. Если у тебя был доступ до видео из ВИПки в тот злополучный вечер, когда козлы над Джейсоном поиздевались… То, значит, ты видел и видео с даты пожара?       — Не было такого видео, — твёрдо ответил Оливер. — И знаете, мистер Прайс, вы были правы, сказав тут вслух, что в ВИП-лаунже две двери. Но вот управление пожарной системой безопасности в клубах мистера Кармина осуществляется централизованно. Это вы знали?              ***              Телефон зазвонил неожиданно, дрогнул на краю раковины. Джейсон дёрнулся, чуть не выронил электробритву, которой снимал редкую, но неприятную волосистость с лица. Он вытер пальцы о джинсы, не глядя, и снял вызов, едва глянув на номер.       — Мистер Рид? — раздался голос детектива Коула. — Надеюсь, не отвлекаю? У меня, скажем так, известие. Извините, но новости плохие.       — Слушаю, — буркнул.       Пауза. Джейсон словил покалывания ожидания, пробегающие вдоль колен вниз.       — Я по поводу Райва Кармина. Который ваш работодатель и двоюродный брат, — зачем-то уточнил Коул так, будто в жизни Джейсона существовало два Кармина. — Он… Мне очень жаль. Он погиб.       Джейсон молча смотрел на себя в зеркало, отстранённо думая о том, что в последнее время у него сильно заострились скулы: видимо, он частенько забывал поесть. Сообщение он не понял.       —…       — Огнестрел, мистер Рид. Предварительное заключение следствия, что он сам себя, по неосторожности, убил. Видимо… чистил оружие без соблюдения правил безопасности. Возможно, у мистера Кармина дрогнула рука. Нам нужно будет провести формальную процедуру опознания. С вашей помощью. Алло, мистер Рид, вы меня слышите? Извините за это известие. Когда на место прибыла скорая помощь, к сожалению, уже…       Джейсон не слышал дальше. Вернее, он слышал слова, но не улавливал их смысл. Слова обволакивали Джея, как вода, если войти в невысокие морские волны. Сначала холодно и колет, потом вода кажется уже теплее, потом становится приятно, и вода колышет, укачивая.       С набеганием на Джея волны приносили воспоминания.       …Райв сидит перед Джейсоном на корточках и перевязывает его колени. Мягкая ткань бинта саднит, потому что кожа Джея стёрта до мяса, до сукровицы. Райв слегка хмурится. Но молчит, только громко дышит, сопит, как будто ему самому больно. Джейсон с завистью смотрит на необычный ярко каштановый цвет волос брата и с восхищением думает, что Райв похож на героя эпичного аниме. Такой классный и серьёзный, а ещё на скейте так классно катается. Его-то никто не вздумает наказать многочасовым мытьём и натиранием полов в долбаной церкви. Долбаных каменных шершавых полов, по которым и десять минут на коленях не полазишь без того, чтобы не разодрать в кровь. А здесь — всю ночь, как идиот, смачивая тряпки слезами и соплями.       «Младший, тебе сказали мыть полы! Убирать, а не чепухой страдать. Кто сказал тебе раздеться? Почему ты был там обнажён, малолетний извращенец?» — шипит в конце концов Райв, когда колени уже перевязаны. Он прикасается, проверяя тугость повязки. Джейсон тихо улыбается, потому что руки у Райва тёплые. Не такие, как те… Джей не отвечает. Райв раздражённо поднимается: «Младший, это мерзко! Не лазь больше в чём мать родила, это выглядит как кретинизм!». У Джейсона болит тело, но он улыбается. Какая разница, в чём ползать по грязному холодному полу? Какие же у Райва руки только тёплые, когда он вот так прикасается к ноге…              …Больничная палата. Райв лежит с перевязанной головой и почти не разговаривает, и Джейсону плохо от этого. Лучше бы Райв ругался, шипел и обзывался, как всегда. Райв прикрывает глаза, наверное засыпает, и Джей подвигается поближе и прижимается к его лицу, осторожно, сначала щекой, потом лбом. Пытается вдохнуть привычный запах — но Райв пахнет больницей и спиртом, и Джею из-за этого хочется закричать. Райв вдруг медленно поднимает руку и прикасается, молча перебирает волосы Джея, его пальцы скользят по прядям. Джейсон уже достаточно взрослый, он в курсе, что мужчины не плачут, поэтому он усиленно напрягает лицо, чтобы не показать слёзы слабака, но и не убежать. А то вдруг он уйдёт, а Райв в это время улетит в ад, как в прошлом месяце тот вредный пацан, который бога не любил… Внезапно — короткий, но мокрый поцелуй в губы, и Райв прижимает голову Джея рукой к себе. Брат не открывает глаза полностью, смотрит сквозь маленькую щелку между ресницами, и Джей отодвигается, но улыбается: ему одновременно и приятно, и отвратительно. Немножко даже тошнит. «Не надо так, это фу», — говорит Джей, и у Райва дёргается щека, он закрывает глаза. Джейсон снова чувствует, что может заплакать — всё-таки он снова расстроил больного брата…              …Паническая атака, которая удушает, заставляя сердце сжиматься в болезненном спазме. У Джея подкосились колени, он не может вдохнуть, в глазах темнеет. Они с Райвом на улице, у какой-то библиотеки или заброшенного института. Джейсон трясётся и как заведённый повторяет «что я наделал… что я натворил».       «Ты молодец, ты всё сделал как надо, — шепчет Райв, крепко сжимая руку Джейсона. — Всё будет хорошо, я с тобой, идём».       Они заходят внутрь, Джей почти вползает, и Райв вдруг… садит его на скамейку и снимает с него обувь, потом носки. Осторожно берет ступню в руки. Массирует, тёплыми и сухими пальцами. «Джейсон, расслабься, отдохни…» Райв гладит, массирует, ласкает ступни и пальцы ног так долго, что Джейсон забывает о панике, потом о себе, потом ёрзает на скамейке, как на нагретой сковороде. Райв не останавливается с ласками до тех пор, пока у Джея не темнеет на джинсах мокрое пятно. «Джейсон, расслабься, да, вот так… Если бы ты не сделал то, что нужно, они бы наказали твою маму. Или меня. Ты разве этого хотел? Джейсон? Джейсон…».       Джей тогда впервые за много лет расплакался не от боли, а от облегчения и ощущения заботы. Пусть и странной. То был единственный раз, когда Райв ласкал ноги Джейсона. С тех пор или до того — никогда, но Джей помнил все ощущения.       Невидимые, но такие реальные воспоминания — они больше не были волнами, но торчали из зеркала и плитки, как ржавые гвозди.       Джей осознал, что всё ещё стоит в ванной и смотрит в зеркало, но видит там не себя. Из зеркальной поверхности на него смотрел серьёзный суровый мужчина с красными волосами.       Очень привлекательный, дисциплинированный, смелый. Подлый? Ненадёжный? Это он учил Джея принимать каждый день ледяной душ, тренироваться без выходных, это он подарил первый автомобиль Джейсону. Он обладал такой сильной волей, что даже… даже уберёг Джейсона от знания, что очень серьёзно болел. Он столько раз спасал и перевязывал Джейсона… Пересказывал ему книги. И почти никогда не смеялся. Но когда смеялся, то казалось, что небо окрашивается в золотистые оттенки, а воздух сияет перламутром. Он…       Умер?       Ушёл?       Навсегда?       — Джейсон? Джейсон Рид, вы меня слышите? — это снова был голос детектива Коула в айфоне. Вежливый, даже доброжелательный, но какой-то слишком настойчивый.       — Слышу, — ответил Джей, с трудом отклеив сухой язык от нёба.       — Я говорил, что, учитывая, что на видео с места преступления в клубе хорошо видно характерный цвет волос мистера Кармина… Ну… скажем так. — Коул усмехнулся в трубку. — Ваш адвокат теперь получит больше козырей. Вам, возможно, станет жить попроще. Это вторая новость, надеюсь, хорошая. Да, мистер Рид?       — Слышу, — снова повторил Джей.       Коул замолчал на секунду, а потом добавил, уже тише:       — Но только не слишком расслабляйтесь. Лично прослежу, чтобы за вами был… особый контроль. Не делайте глупостей, Джейсон Рид.       Джей машинально выдохнул, затем забыл вдохнуть, и не ответил.       — Пожалуйста, не планируйте никаких… долгих поездок. Или, скажем, кратких, но нездоровых покатушек.       — Нездоровых?.. — хрипло переспросил Джейсон.       — С выключенными фарами, — сказал Коул на порядок ниже и тише.       Джей отдёрнул айфон от уха, будто он был раскалён, и он выпал у него из руки, с металлическим стуком ударился о кафель.       Джейсон какое-то время ещё стоял, сжав руки в кулаки. Потом заставил себя разжать руки, открыл ледяную воду и намылил пальцы. И стал мыть руки тщательно, медленно, раз за разом нанося новый гель на кожу и втирая его в ладони и между пальцами.              ***       — Джо, тебе чёрный кофе?       Джейсон в ответ просто кивнул, забыв, что его не видят, но Стас уже знал достаточно этого парня, чтобы догадаться о жесте по быстрому хрусту застёгнутой под шею куртки. Зелёной, похоже той самой, в которой Джей впервые пришёл к Стасу домой.       — Два чёрных лунго с собой.       Они взяли кофе в ларьке, подсвеченном дешёвой разноцветной гирляндой, и уселись на широких бетонных ступенях, ведущих к пляжу.       Ветер швырял волосы в лицо. На ободке влажного от губ стакана с кофе поскрипывал принесённый ветром мелкий песок. Почему-то это было не гадко, а наоборот, гармонировало с состоянием Стаса. Он вдыхал запах морской воды и сигаретного дыма: Джей курил. Слышал, как лёгкие волны плескались у кромки берега. Представлял, как, отступая, они оставляли после себя шлейф грязно-серых пузырей и мусора.       — Какая сейчас картина перед нами, Джо? Какое сейчас море и небо? — спросил Стас, прикрывая бесполезные в данный момент глаза. От стресса зрение в конце дня отказалось его обслуживать.       — Вода мутная, волны непрозрачные, Стас. На пляже куча следов ботинок и валяются водоросли. Не особо радостная картинка, если честно. Тучи над водой плотные, как… да как куча одеял каких-то. Нечем тебя порадовать, не на что здесь смотреть. Да и я что-то растерял нахрен все красивые метафоры.       Океан гудел. Горячие стаканы с кофе в руках, сигы в зубах. Они молчали.       Джейсон затушил сигарету:       — Даже никотин мимо, — буркнул он, имея в виду непонятно что.       Стас кивнул, но сам затянулся, потом выдохнул дым словами:       — Джейсон, прости меня… за смерть твоего брата. Мне очень жаль, что так вышло.       — Ты не виноват, — Джей ответил приглушённо, едва слышно в порывах ветра. Потом допил кофе и смял стакан.       — Виноват, ведь я его убил. И хотя мне жаль, что его смерть тебя расстраивает, но не жалею, что так поступил, даже если это была почти случайность. Я сделал бы это снова. Райв… не был хорошим человеком.       Джейсон молчал. Стас не мог понять, что он там думает или делает, потому что микродвижения и жесты заглушал ему океан. Стас умышленно выбрал это место для разговора. Джо имел право на приватность в момент своего горя.       Прошло пару минут. Стас представлял, что Джейсон сейчас смотрит на волны и, возможно, моргает быстро, пытаясь высушить под влажным ветром непрошеные слёзы. Или не плачет, а бледнеет от ненависти?       Стасу очень сильно хотелось бы обнять Джея, утешить, сказать, что всё будет хорошо. Ему очень бы хотелось поцеловать сейчас Джейсона — медленно, вдумчиво и нежно, и ощутить вкус кофе и сигареты из его рта. Забрать у него этим поцелуем все те мысли о смерти Райва, которые прорезали сейчас между ними двумя разлом. Стас знал, что губы у Джо сейчас окажутся искусанными, потресканными и сухими. Как сильно хотелось смочить их слюной и согреть дыханием.       Но он не мог. Во-первых, «всё хорошо» никак не может быть, если рядом Стас со всеми его траблами. Во-вторых, Джейсону нужен этот разлом между ними, чтобы он смог дальше жить. После того, как узнает, что Стас бросил его и улетел из страны.       — О, Стас, пейзаж изменился. Прямо сейчас… небо стало вдруг гораздо красивее. закатное солнце всё-таки нашло лазейку и прорвалось. Бля… Как красиво. По облакам побежали какие-то разноцветные розовато-оранжевые разводы. Знаешь… как на старом бензиновом пятне.       Стас улыбнулся. Джейсон был гораздо умнее и сильнее, чем казалось вначале, чем казалось вчера. Чем он сам о себе полагал.       Херня какая, а. Что этот парень так быстро стал для Стаса чем-то таким, что течёт по артериям вместо крови.       — Я тут подумал, Джо, — начал Стас неспеша. — Надо тебе взяться за ум. Ну, хотя бы притвориться. Знаешь выражение «делай вид, пока не станет реальностью?» Вот. Нужно хотя бы попробовать, малой.       — Я не умею быть «нормальным», что бы это ни значило, Стас.       — Да все мы не умеем. Просто иногда получается симулировать. А потом оно как-то по накатанной…       Они помолчали. Ветер бросал в лица влажную взвесь.       Стас повернулся к Джейсону, чтобы его голос не уносило ветром.       — Ты… умный, Джо. Понимаешь? Не просто смышлёный — а действительно умный. И мог бы быть кем угодно. Теперь, после смерти брата, ты можешь стать кем захочешь.       Джей трагично усмехнулся:       — Точно. Кем угодно. Может, кроме бухгалтера.       — Согласен. Для бухгалтера ты слишком эмоциональный.       — Пожарником мне тоже лучше не быть.       — Мммм.       — И я точно не мастер педикюра, да? Не подолог. Меня только подпусти, я сразу наброшусь и начну всем ноги вылизывать.       — Джей…       — А, ещё. Кем угодно могу быть, кроме пророка. Я херовый мессия, у меня отвратительный опыт с предыдущего места… службы.       — Джо! — угрожающе.       Джейсон замолчал. Стас подкурил ещё одну сигарету.       Вот оно что. Джей был зол и расстроен, но не только из-за Райва. Очень проницательный, он, казалось, не просто зрячий, а настолько остро видит, что способен рассмотреть сквозь ткань пальто, что у Стаса в телефоне есть сообщение от Саймона: «Вылет сегодня в час ночи. Чтобы начать что-то новое, нужно закончить что-то старое». Раздражающий бывший психотерапевт умел в кринж даже одним сообщением.       Пауза.       — Расскажи мне о себе, — вдруг спокойно сказал Джей. — До того, как… всё.       Стас пожал плечами.       — Родился в Херсоне, но родители переехала в Нью-Джерси, когда мне было пару лет. Обычная семья. Курица с овощами на гриле по выходным, разборки с соседями, диснейленд раз в год. В детстве я планировал быть врачом и кем-то нормальным. Ходить на матчи по бейсболу, а на Хеллоуин… вырезать долбаные тыквы. Но потом родители развелись, и я остался с отцом по решению суда.       Джей смолчал. Стас после паузы продолжил:       — Потом я был студентом с самыми высокими оценками по успеваемости и самыми низкими за поведение. Всякое было…       — А хотелось тебе встретить парня? Такого, ну. Нормального такого, скучного гада, с которым ты бы не прочь просыпаться каждый день?       Стас ухмыльнулся.       — Нормиса? Такого, чтоб после всего того, что я ночью с ним делал, я бы не гадал, не подменил ли он мне кофе мышьяком?       Джей слегка улыбнулся.       — Да.       — Не хотелось, вроде, — Стас стал более серьёзным. — Я никогда не думал, что способен на нормальные и длительные отношения, Джей. Я всегда устраивал людям американские горки, которые им сложно забыть и которые были слишком сильным впечатлением. Понимаешь?       — Мне нравятся высоковольтные провода, Стас. Очень нравятся.       Стас помолчал, сдвинув брови, потом продолжил так, будто не знал, о чём речь.       — Потом… Потом мы с отцом узнали, что на нашу родину напали.       Долгая пауза, которая подчёркивала голос океана, возвращающего городам их пластиковый мусор вместе с пеной.       — И всё. Вариант не пойти туда даже никто не рассматривал. А потом, Джей… Все планы и мечты изменились. Разрушенные города, пустые глаза уцелевших жителей, которые ладонями сгребают из сточных карнизов воду, чтобы попить. Глядя на побратимов, которые улыбаются вопреки всему... и на вернувшихся из плена бойцов… Да. Я вдруг понял, что ошибся с мечтами. Просто обознался, перепутал… закат с рассветом.       — Закат с рассветом, — повторил тихо Джей.       — Мгм. Крёстный поседел там за неделю, но ему даже идёт. Может, теперь и не идёт, но я уже не увижу разницу.       Джей сжал челюсть. Стас кивнул неопределённо в сторону волн.       — Знаешь, Джей. Последние пару месяцев мне просто очень сильно хотелось согреться — вот так упростились желания. Нихрена больше. И я смог — благодаря тебе. В слепом, тёмном и холодном, блядь, мирке… ты стал искрой.       — Согрелся, и всё? Больше не надо?       — А теперь я просто хочу, чтобы хоть у кого-то… — Стас наклонился к Джейсону. — Джо, я, может, и не увижу этого. Скорее всего, не увижу. Но если бы ты… смог. Хотя бы попытался осуществить хоть кусочек нормального счастья. За нас обоих.       Джей выдохнул и прикоснулся коленом к колену Стаса. Обоим хотелось, хоть на пару минут, обмануть себя, что у них получится. Но нет. Они не потянулись друг к другу, как хотели, как нужно было. Не потянулись.       Стас заговорил снова.       — Джей, малой. Слушай меня внимательно. Ты должен найти себе нормального парня: здорового, устойчивого и надёжного.       Джей в ответ издал какой-то непонятный краткий звук.       — Да, Джо. Чтобы ты мог не бояться в его присутствии. В отношениях правильно, когда можно расслабиться, а не думать, выживет ли твой краш сегодня или устроит потасовку в неадеквате.       Джей продолжал молчать.       — Хочу, парень, чтобы ты влюбился. Чтобы работал и занимался чем-то осмысленным. Не знаю… благотворительностью. Открыл приют, дрессировал псов, завёл котов, можно даже рыжих, чем чёрт не шутит. Таких же оторванных, как ты сам. Чтобы ты ездил по миру. Катался на доске. Бегал по пляжам. Смеялся, ёбанаврот… А мои знакомые обеспечат тебе юридическую и фактическую защиту, я позабочусь.       Джей закусил губу, лицо его перекосило. Но он не проронил ни слова. Ветер шевелил волосы и уносил поверхностные выдохи.       — Обещай мне жить. Никакой наркоты. Слышишь, малой? Береги себя.       — Мгм.       — И парфюм у тебя охеренный. Не меняй.       Стас встал, стряхивая песок с брюк и развернулся, чтобы уйти — шагнул на бетонную дорожку, и в этот момент Джейсон выдохнул:       — Стас.       Тот остановился.       — Кто убил иерофанта? — спросил Джей, и голос у него был приглушённый, злой. — Ты ведь знаешь.       Стас повернулся слегка. Потом ответил просто:       — Подруга твоя, малой, — не стал смягчать. — Если какая-то хуйня творится, Джо, — с лёгкой улыбкой, — ищи, как говорится, женщину. Они, блядь, умеют создать «ситуации». Ну, это не точно, но ты проверь.       — Я не понял.       — Мари, администратор Кармина.       — Да как это?       — Поговори с ней. Я… уже не успею. Но похоже на правду, Джо. Понимаешь, убийце необходим был доступ к админке, чтобы отключить пожарную сигнализацию и систему пожаротушения. Убийца был в курсе о плане здания и о чёрном ходе, но не знал о болезни Райва. Поэтому Мари создала искусственным интеллектом видео, на котором изобразила красноволосого человека.       — …Фак…       — Я думал на секретаря Райва, если честно. А потом пообщался с ним. Знаешь, Джей, в кофейне на первом этаже бизнес-центра он заказал «как обычно».       — И что, нахрен?       — И ничего. Если бы секретарь убивал, то только по наводке Райва. Они должны были быть партнёрами, чтобы Оливер оказался убийцей. Иначе убивать политика в насквозь просматриваемом клубе Райва, под его камерами, пройдя через его потайной ход, если не собираешься всерьёз подставить самого Кармина — это неразумно. А подставлять не вариант, ведь Оливер единственный знал об эпилепсии Райва… А тот, кто сказал, что на видео Кармин, явно врал. И очевидно не знал о диагнозе Красного Дворецкого.       — Откуда секретарь знал об эпилепсии?       — Из коммуникатора. Оливер регулярно прослушивал кабинет Райва — поэтому был в курсе, о чем мы с Кармином говорили. И знал об эпилептоидных приступах и звонках в скорую.       — Так а при чем тут кофе?       — Райву он не был другом или партнером. Он не доверял боссу настолько, что даже не пил кофе в офисе Кармина. Он пил «как обычно» внизу. При этом бариста в кофейне даже ни разу не видел Райва среди заказчиков. А вот покойного Алекса — да.       — Я… не могу поверить. Мари не такая, — пробормотал Джей, будто пытаясь любым способом продлить разговор.       Но Стас сделал шаг, уже как бы прощаясь.       — Осталось только выяснить мотив. Поэтому поговори с ней, выведай. Я думаю — это месть. Всем сразу: иерофанту за издевательство, Кармину за его людей. Ты сказал, что в самом начале работы кто-то её избил. Скорее всего, она узнала, что это кто-то из его подонков.       Стас обвёл фигуру Джея глазами — посмотрел так, будто видел его. И не просто его внешность, а его сущность.       — Мы оба знаем, что можно быть добрым и сломленным — и при этом смертельно опасным.       Стас пошел к краю тротуара, по ходу вызывая такси. Машина подъехала так быстро, будто ждала за углом. Стас не обернулся, когда садился в автомобиль.       Джей на берегу один. Ощущал себя, как выброшенная на песок медуза.       Ветер с моря пах почему-то телом и одеждой Стаса.