Близнецы Вэй Ина

Вэй Ин пробудился от ласковых прикосновений Лань Чжаня, нежно перебиравшего его волосы. Лучи утреннего солнца робко проникали сквозь щели ставней, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. — Доброе утро, Вэй Ин, — прозвучал тихий голос, словно шелест бамбука на ветру, и Лань Чжань поднялся с постели. — Где Мо Сюаньюй? — сонно пробормотал Усянь, но в ответ получил лишь взгляд, полный невысказанной заботы. Его пригласили к столу, и Вэй Ин с удивлением обнаружил, что сегодня его ждет не только привычная зелень, но и искусно приготовленная рыба, и даже несколько кусочков сочного мяса. — Ешь, а у меня дела, — произнес Лань Чжань, взял в руки свой гуцинь, и тихий перезвон струн проводил его за дверь. Насытившись, Усянь вышел из дома, погруженный в свои мысли. – Братец! – звонкий, как колокольчик, голос Сюаньюя заставил его обернуться. Сердце Усяня болезненно сжалось от этого обращения. – Сюаньюй, прошу тебя… не называй меня так, – Усянь со вздохом опустил голову, в голосе его звучала тихая мольба. Он до сих пор с трудом привыкал к роли учителя, а эти слова, вылетавшие из уст Сюаньюя, словно острые осколки, бередили старые, незажившие раны. – Ой, прости… – Сюаньюй виновато потупил взгляд, чувствуя, как тень печали легла на лицо Усяня. – Ладно, что случилось? – Усянь попытался улыбнуться, отгоняя тоску. Ему так хотелось быть для Сюаньюя хорошим наставником, другом, кем-то, кто заслуживает уважения и доверия. – Смотри! Смотри, что у меня получилось! – с радостным возбуждением затараторил паренек, демонстрируя простое заклинание. В глазах его плескался восторг, надежда и неподдельная вера в свои силы. – Поздравляю! Это первые ростки! И какие сильные! – Усянь искренне радовался за своего ученика. Видеть его успех, видеть, как в нем расцветает талант, было для Усяня глотком свежего воздуха, лучом света в темном царстве его души. Он чувствовал, как маленькая искорка надежды вновь зажигается в его сердце. Может быть, он еще не все потерял… Может быть, он еще сможет что-то дать этому миру. Неожиданно возникший словно из ниоткуда адепт, задыхаясь, схватился за край его рукава. – Учитель, – прошептал он, в его голосе звучала неподдельная паника, – Ханьгуан-цзюнь… скорее!! Мальчик, едва достигший десяти лет, не мог вымолвить ни слова связно, и это говорило лишь об одном: стряслась ужасная беда. Вэй Ин и Мо Сюаньюй обменялись тревожными взглядами. Усянь, ощущая, как сердце сжимается от дурного предчувствия, натянул на лицо маску беззаботности и поспешил вслед за адептом, надеясь, что худшие опасения не подтвердятся.Через мгновение они стояли у подножия древнего храма. Толпа жаждущих адептов, словно единое целое, рвалась к заветной двери, в их глазах читалась отчаянная надежда. Усянь, ведомый неведомой силой, вышел вперед, навстречу неприступному входу. – Эй, безумец, неужели ты всерьез думаешь, что тебе это под силу?! – язвительный голос Цзынъи пронзил напряженную тишину, но в его словах сквозило не только сомнение, но и скрытая тревога. Усянь не обратил внимания на колкость. Собрав всю свою внутреннюю энергию, он воззвал к древним силам, и его крик, полный веры и решимости, разорвал молчание: – Откройся! И случилось чудо, словно в ответ на мольбу души. Древние врата с глухим стоном распахнулись, открывая путь в неизведанное. – Ученик, не отставай! – Сюаньюй, в чьих глазах отразилось изумление и гордость, поспешил за Усянем, чувствуя, как сердце наполняется надеждой на светлое будущее. Лань Чжань, погруженный в мелодию допроса, казался загипнотизированным, словно пленник неведомых сил. – Лань Чжань! Очнись! – встревоженный Усянь встряхнул его за плечи, возвращая в реальность. – А? Что случилось? – пробормотал Лань Чжань, растерянно оглядываясь. – Ты напугал весь Гусу Лань! Что с тобой произошло?! – Мне… Мне поручили выяснить, кому принадлежит отрубленная рука, подброшенная в Гусу. Я начал играть распрос, и вдруг… – Что вдруг? – Вдруг ты начал меня трясти! Вэй Ин лишь мимолетно взглянул на протянутую руку. – Дай-ка я кое-что попробую, – Лань Чжань в ответ лишь едва заметно кивнул, его взгляд, полный неизменной поддержки, словно тихая гавань в бушующем море. – Эй, Сюаньюй, иди сюда, покажу тебе кое-что! – скомандовал Усянь, и Сюаньюй, робко приблизившись, замер в ожидании. Усянь начал демонстрировать заклинание, способное раскрыть истинную сущность предмета, а в случае его разрушения – указать местонахождение утерянных осколков. – Ванцзы, понять, кому это принадлежало, мы сможем лишь собрав все части воедино… Душа разбилась вместе с телом, – с горечью прошептал Усянь, получив в ответ лишь привычное, успокаивающее "угу". Словно укол боли, осознание утраты пронзило его сердце. Вэй Ин изменил свой облик, вновь скрывшись под маской. В этот момент Сюаньюй, словно отражение, начал повторять движения его рук, пытаясь постичь тайну преображения. Вэй Ин усмехнулся про себя: "Наивный… Этот дар – наследие рода моей матери, и лишь ее потомки способны…" Но тут произошло нечто невероятное. Сюаньюй преобразился, явив миру облик статного, подтянутого юноши. Усянь, пораженный, рухнул на землю, словно подкошенный. – Как… как ты это сделал? – прошептал он, чувствуя, как мир вокруг теряет краски. – Мама… мама научила меня этому в детстве… – прозвучал тихий ответ, словно эхо далекого прошлого. И тьма поглотила сознание Вэй Ина. Бессилие, страх и отчаяние сплелись в тугой узел, лишив его сил. Боль утраты, боль непонимания – все это обрушилось на него с неумолимой силой, унося в бездну беспамятства.Когда Вэй Усянь открыл глаза, рядом с ним обеспокоенно склонились Сычжуй и Цзинъи. – Учитель, вы очнулись! – в голосе Сычжуя звучало такое искреннее облегчение, что Вэй Усяню стоило огромных усилий не прижать его к себе. В манерах юноши мелькнуло что-то до боли знакомое, что-то, что когда-то было присуще ему самому. Но эта мысль обожгла его, как раскалённое клеймо. Его сын и дочь погибли тринадцать лет назад. Или всё же… погибли? В комнату вошёл Лань Чжань, его взгляд, как всегда, был полон невысказанной заботы. – Дядя сказал, что мы должны вместе отправиться на поиски остальных частей. – Хорошо, – ответил Вэй Усянь, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Собираемся и в путь! И пусть сердце его разрывалось от надежды и отчаянной боли, он знал, что должен идти вперёд, за каждым осколком прошлого, за каждой ниточкой, которая могла бы привести его к правде. К той правде, которая, возможно, похоронена под пеплом тринадцатилетней давности. Вэй Ин и Лань Чжань оставили позади безмолвные Облачные Глубины, отправившись в путь, ведомые призрачной надеждой собрать воедино осколки утраченного. Сюаньюй, молчаливый свидетель прошлого, следовал за ними, а в душе Вэй Усяня бушевало море смятения. Терзаемый сомнениями, он силился постичь правду: могла ли его мать, да упокоится ее душа, оставить после себя еще одну диву, еще одного ребенка, о котором он не ведал? Или же Сюаньюй – одна из теней Саньжэней, призрак из кошмара, который он так отчаянно пытался похоронить? И самое страшное – что еще уготовано ему судьбой, что еще может обрушиться на его израненную душу, повергнув его в беспамятство отчаяния?