Близнецы Вэй Ина

Вэй Усянь оказался наставником, наделенным бесконечным терпением. С трепетом в сердце он передавал Сюаньюю азы ремесла заклинателя, лелея надежду укрепить его хрупкое ядро. Сюаньюй, словно губка, впитывал каждое слово, каждое движение, стремясь оправдать возложенные на него надежды. Лань Чжань, обычно немногословный, наблюдал за ними, и странное чувство закрадывалось в его душу. С каждым днем он замечал все больше схожестей между учителем и учеником, больше, чем различий. "Неужели… неужели он его сын?" – ужас ледяным когтем сжал его сердце. Эта мысль, словно ядовитый шип, вонзилась в сознание, заставляя содрогнуться от неверия и… страха. Вэй Ин, Лань Чжань и Мо Сюаньюй прибыли в обитель клана Не, предчувствуя бурю. Слова бессильны описать тот всепоглощающий ужас и гнев, что обуяли Устня, когда он узнал, что Сычжуй и Цзинь Лин едва не стали жертвами смертельной ловушки. Едва отдышавшись после спасения мелкотни, Сюаньюй схватил племянника за ухо, и в голосе его звучала боль, а не злость: – Неужели тебе мало приключений?! Ты ищешь смерти?! – Ай, дядя! Прости!! Я больше не буду!! – взмолился Цзинь Лин, чувствуя, как дрожит голос Сюаньюя. – Я понимаю… у нас не такая уж большая разница в возрасте… Но почему ты постоянно рискуешь жизнью, словно она ничего не стоит?! – Дядя, я… – начал было Цзинь Лин, но слова застряли у него в горле. В этот момент, словно спасение, появился Не Хайсан, в голосе которого звучало облегчение: – Все целы?! Тогда скорее уходим отсюда!! – Не Хуайсан, объясни мне, что это значит?! – Вэй Ин, хоть и в чужом обличье, пронзил его знакомым взглядом красных, как кровь, зрачков. В них плескалось отчаяние, смешанное с яростью. – Я сейчас… я всё объясню! – залепетал Не Хуайсан, чувствуя, как холодок страха сковывает его сердце. – Дело в том, что в нашем клане… наши сабли пропитаны проклятием, понимаете? Наши главы погибали, сражённые искажением Ци… Мы хороним сабли в гробах, а тела замуровываем в стенах… И так как тело было уничтожено, эта проклятая связь… баланс был нарушен, и… и вот что получилось… – "Вот что получилось"?! – Вэй Ин буквально задрожал от гнева, в его голосе слышалась боль утраты. – Такие места… такие проклятые места должны быть запечатаны! Многократно запечатаны, чтобы ни одна душа не пострадала! – Я понимаю твой гнев… – прошептал Не Хуайсан, в его глазах читалось искреннее сочувствие. – Поверь, я сам был в ужасе, когда узнал! Я сразу же бросился сюда! Ты думаешь, я не перепугался?! Ладно… пожалуйста… идёмте. Я устрою вас на ночлег, а утром мы поговорим. Дай мне шанс всё исправить… – Цзынь Лин, ты спишь со мной! – Мо Сюаньюй произнес это так, словно умолял о поддержке, о маленьком островке безопасности в этом море хаоса. – Да, дядя Мо, – тихо ответил Цзынь Лин. Едва они обустроились, Лань Чжань поспешил за ужином, а Вэй Ин, словно загнанный зверь, опустился на циновку, пытаясь унять дрожь в душе. надежд – Вэй… Что ты делаешь? – Лань Чжань, встревоженный, чуть не выронил поднос, в его глазах плескалась нежность, смешанная с тревогой. – Пытаюсь укротить этот бушующий океан внутри! А то как я потом справлюсь с этими непоседами? Ты хоть взял то, что нужно? – голос Вэй Ина дрожал, выдавая скрытый страх и надежду. – Взял, не волнуйся. Садись, поешь. Тебе нужно восстановить силы, – прошептал Лань Чжань, его взгляд был полон такой глубокой любви и сочувствия, что, казалось, он готов разделить с ним всю тяжесть этого момента.Усянь пробудился от истошного крика Цзинь Лина, раздирающего утреннюю тишину. Сердце болезненно сжалось: видимо, его неугомонный племянник окончательно измучил бедного Сюаньюя, доведя того до точки кипения. В отчаянном порыве Сюаньюй, вероятно, шлепнул его. – О, небеса! Да когда же это прекратится? Я больше не вынесу! Эти двое доведут меня до могилы! – Сычжуй!!! – этот вопль, полный ярости и боли, разорвал тишину, словно треснувшее стекло. Усянь, встревоженный, выскочил из комнаты, предчувствуя беду. – Что здесь за дьявольский переполох?! МО Сюаньюй! Цзынь Лин?! – Голос его дрожал от напряжения, в груди нарастала тревога. – Он… он побил меня?! – в голосе Цзынь Лина сквозила обида, слезы стояли в глазах, готовые хлынуть потоком. – Я всего-то… всего несколько раз шлепнул по заднице, – оправдывался Мо Сюаньюй, – за то, что кто-то пытался сбежать! – В его словах звучала усталость и раздражение. Усянь устало потер виски. Каждая ссора, каждая обида отзывалась в его сердце болью. "Еще немного, и они доведут меня до настоящего искажения Ци," – с горечью подумал он, чувствуя, как нарастает отчаяние. Словно тяжелая ноша давит на плечи, не давая вздохнуть полной грудью.Лишь только утихло эхо Цзиньских распрей, как в тишину вонзился крик Лань Чжаня, полный боли и отчаяния: – Она мертва три года! Хватит цепляться за эту надежду, будто за соломинку в бушующем море скорби! Мы стояли у её могилы, видели, как землю бросали на гроб! Долго ты намерен терзать меня этим призраком?! В ответ прозвучал голос, надломленный горем и упрямством: – Да ты сам, Лань Чжань, до сих пор не отпустил смерть Старейшины Илин! Почему же я должен смириться с потерей сестры, особенно когда сердце кричит, что она жива, что она где-то дышит, ждет?! – Лань Сычжуй! Немедленно прекрати! Хватит швырять в меня всем, что попадается под руку! Усянь, слегка касаясь висков в отчаянии, направился к Лань Чжаню и Сычжую. В комнате царил полный хаос. Сычжуй, охвачен неведомой обидой, яростно швырял всё подряд, словно его душа требовала разрядки, в то время как Лань Чжань из последних сил сдерживался, чтобы не всыпать малому по первое число. — Что здесь за переполох? Прекратите это немедленно! — его голос, словно грозовые облака перед бурей, мгновенно заставил юных заклинателей замереть в ожидании. — Спасибо, не знаю, сколько терпения мне потребуется для этого ученика! — с ноткой отчаяния произнес Лань Чжань, сжимая руки в кулаки. — Ханьгуан-цзюнь! Я не понимаю, почему вы не верите мне! — с колким упреком парировал Сычжуй, его глаза сверкают ненавистным огнем.Усянь не стал углубляться в объяснения и просто велел всем спуститься вниз и поесть. За столом он объявил, что Сычжуй и Цзинь Лин возвращаются назад, после чего взрослые продолжили свой путь. Мелкие сразу начали напрашиваться с ними, но Усянь оставался непреклонен. Подвергать детей опасности? Ни в коем случа!