Багровые узы

Два месяца назад

      Тусклый свет ночника бросал длинные тени в спальню. За окном приглушенно гудели сирены. Особенно вечером происходило много всего неладного в Казани. Но в этот момент, Маша наслаждалась тем, что сегодня Вадим хотя бы не на разборках. Она наслаждалась тем, что у них была пусть скромная, но своя обитель.       Вадим сидел на краю кровати, неторопливо расстегивая рубашку. Маша стояла у двери, наблюдая за ним. Внутри неё вспыхнул жар, который начинался внизу живота и расходился по всему телу. Девушка иногда даже стеснялась своей природы. Иногда ей стоила только взглянуть на любимого, и в ней просыпалось желание. Она сглотнула, чувствуя, знакомое настроение. Вадим заметил это — он всегда замечал. В уголках его губ мелькнула знакомая, опасная усмешка.       — Чё ты? — сказал он низким, хрипловатым голосом.       Маша не ответила. Вместо этого она сделала медленный шаг вперёд, потом ещё один, и наконец дошла до кровати.       Вадим слегка откинулся назад, давая ей возможность сесть рядом с ним. Она дотронулась до него, осторожно проведя пальцами по свежему синяку на его рёбрах — след очередной драки. Вадим резко вдохнул, и этот едва заметный звук заставил её сердце пропустить удар.       Маша положила ладони ему на грудь, ощущая под пальцами ровное биение его сердца. Он всегда был тёплым, живым — в мире, который казался ей ненадёжным. Она наклонилась, медленно поцеловала шрам у него на ключице, задержав губы на его коже чуть дольше.       — Ты что, хочешь уже? — с легкой улыбкой пробормотал он, лениво поглаживая её спину круговыми движениями.       Маша выдохнула:       — Да.       И этого было достаточно.       Вадим одним движением потянул ее к себе на колени, его руки скользнули под платье, пробижаясь по нежной коже ее бедер. Маша ахнула, когда он прижался губами к ее шее, чувствуя его горячее дыхание. Она уже таяла рядом с ним, и ее пальцы вились в его волосы.       Они уже переживали это много раз — но сегодня всё было иначе. Сегодня между ними витало нечто более глубокое, что-то невысказанное.       Вадим откинул ее голову назад, его губы захватили ее в медленном, обжигающем поцелуе. Его руки блуждали по ее телу, расстегивая ее платье, избавляясь от слоев одежды между ними, пока Мария не оказалась обнаженной в его объятиях. Русоволосый гладил ее кожу, запоминая каждый изгиб, каждый затаенный вздох.       — Ты моя, — прошептал Вадим ей.       Маша вздрогнула, не от холода, а от того, как он это произнес — словно обещание. Словно клятва. Она провела руками по его груди, чувствуя шрамы, следы битв, которые он вел из-за принципов, которых она не понимала. Она целовала каждый шрам, позволяя своим губам сказать то, что она не могла сказать словами.       Вадим уложил возлюбленную на еще холодною простыни, прижался плотью к ней. Его губы оставляли огненную дорожку по её коже, а руки сжимали её бедра. Маша выгнулась к нему, жаждая его полностью, притягивая ближе, пока между ними не осталось пространства.       Их тела двигались вместе, сперва медленно, затем с отчаянием, голодом, как будто само время исчезло вне этого мгновения. Вадим шептал ей про свою любовь и желание, будто некою мантру, и Маша шептала ему что-то в ответ, не сдерживалась. Девичьи ногти впиваясь в его плечи, пока волны удовольствия не обрушились на них.       Когда они достигли пика, он зарылся лицом в изгиб её шеи, его дыхание было прерывистым, а по коже пробежала дрожь. И когда все закончилось, когда все наконец-то перестало крутиться вокруг них, Вадим прижал её к себе, оставляя нежный поцелуй на её лбу. Маша закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его сердце под своей рукой. Она не знала тогда — никто не знал, — что эта ночь, этот момент изменит всё. Вскоре в девушке появилось биение нового, крохотного сердце. Ведь среди страсти они создали жизнь — их первенца. Их будущее, которого никто из них не мог предвидеть, но которое свяжет их навсегда.

***

      В больнице пахло антисептиком и варёной капустой — странная смесь запахов, которая вызывала сильное ощущение тошноты у Маши. Люминесцентные лампы не очень заметно, но все-таки занудно, шумели над головой, отбрасывая бледный, болезненный свет на облупленные зелёные стены. Сидя в очереди Маше только оставалось глядеть на пропагандистский плакат. На нем была изображена улыбающаяся медсестра с ребёнком на руках и надпись: «Материнство — долг каждой советской женщины!».       «У женщин было бы больше детей, если условия бы позволяли», — с досадой подумала про себя Маша. В нынешние времена такая надпись казалась циничной. Зачем людям заводить детей, когда вокруг один криминал и нищета? Заработать деньги нормальным образом было практически невозможно. По факту было только два варианта: либо заниматься криминалом, или иметь высокопоставленных друзей или родственников.       Когда Маша наконец попала на осмотр к врачу, все прошло как в тумане. Были только холодные руки врача, гинекологическое кресло и пугающие инструменты.       Три месяца.       Слова врача эхом отдавались в её голове, пока Маша шла по тускло освещённому коридору. Почти три месяца. Конечно, она уже давно догадывалась—пропущенные месячные, тошнота, странная усталость, от которой не спасал даже сон. Но одно дело—подозревать, и совсем другое—услышать подтверждение от медика.       Её пальцы сжали потрёпанный ремешок сумки.       Маша задавалась вопросом, как этот ребенок впишется в мир Вадима. Он всегда говорил ей, что хочет семью — как минимум двоих детей, и уверял, что его преступная жизнь временна. Что надо просто потерпеть, и когда все устаканится, они спокойно смогут расширить свою семью. Однако эта временная жизнь, казалось, длилась уже годами и не имела конца. Маша была уверена, что сейчас Вадиму не до ребенка.       Девушка вышла из отделения в растерянности, всё ещё погружённая в свои мысли, и тут же врезалась в кого-то в коридоре.       — Ой, Маш!       Мария отшатнулась. Этот знакомый голос был сейчас совсем не кстати.       Перед ней стояла Наташа, с радостно-удевлеными глазами.       Приходя в местную больницу, Маша очень надеялась, что не встретит её здесь. Наташа обычно работала в ночную смену, а днём, насколько знала Маша, должна была быть в институте. Но вот она стояла перед ней, в белом халате, с лохматым хвостом и с удивлением смотрела на неё.       — Ты что здесь делаешь, ты заболела? — обеспокоенно спросила блондинка       Маша заставила себя улыбнуться.       — Да, нет. Просто… Осмотр.       Наташа сузила глаза, явно не поверив, но не стала настаивать. Вместо этого блондинка вздохнула и, оглянувшись, понизила голос.       — Слушай, мне нужна твоя помощь.       Маша напряглась.       — С чем?       — С Вовой.       — В смысле, с Вовой? — эхом повторила Маша, внезапно почувствовав головокружение. — У вас что-то случилось?       Только бы Суворов не проговорился. Они же договаривались, не обсуждать ни с кем своё прошлое.       Наташа покачала головой, воодушевлённо продолжая:       — Ну что ты, ничего не случилось. Я уже давно хочу познакомить его со всеми, ну в смысле с вами, с тетей Ниной, но…       Блондинка опять огляделась по сторонам.       — В общем я узнала, что он состоит в ОПГ. Не знаю, как Вадим это воспримет.       Маше стало не по себе. Она, конечно, знала что когда-то Вадим узнает про Наташу и Вову, но очень надеялась что это произойдёт без ее присутствия и участия. И при этом Наташа — милая, наивная сестрёнка Вадюши — спустя столько времени даже и не подозревала, что Вадим сам возглавляет ОПГ.       — Я не знаю. Мне надо решить кое-какой вопрос.       Наташа неуверенно переместилась с ноги на ногу.       — Ну Машунь, пожалуйста. Мне очень нужно, чтобы кто-то меня поддержал. Тётя Нина всё равно зовёт нас всех в гости, так что… почему бы нам не встретиться там? Как раз в домашней обстановке.       Маша сглотнула. Тут не хватало еще и тёти Нины для полного счастья. Мать Вадима точно сразу все поймет про её состояние, и развонит по всему поселку. Маша в ужасе представила, как оказаться между Наташей и бывшим, в тот момент, когда все узнают о её положении, не успев даже обсудить эту новость с Вадимом.       Наташа тем временем посмотрела на неё умоляюще.       — Пожалуйста, Маш! Ну поговори с Вадимом.       Маша глубоко вдохнула.              Всё внутри неё кричало «нет». Скажи что не время, иди домой, разберись сначала с Вадимом и беременностью.       Тем не менее, Наташа была не только сестрой Вадима, но и ее подругой. И в тот момент она смотрела на Машу с надеждой.       И темноволосая понимала, что выхода у неё уже нет.       — Ладно, — неохотно сказала она. — Но, отвечать за реакцию Вадима не могу, сама понимаешь.       Наташа улыбнулась, совершенно не подозревая, насколько она усложнила задачу Марии.