Багровые узы

      Прошел месяц

      Холод постепенно отступал, уступая место каплям талого снега и первому весеннему теплу. В воздухе чувствовался едва уловимый запах сырой земли и свежего ветра.       Маша стояла в своем старом доме, балансируя на табурете перед большим зеркалом. Её руки осторожно разглаживали тонкую ткань свадебного платья, которое шила Татьяна — подруга тёти Нины. Женщина действительно оказалась настоящей мастерицей. Тонкий узор, нежные складки, лёгкость ткани — все это не являлось для нее помехой. Платье получалось прекрасным, но в то же время оно подчёркивало округлившийся животик будущей невесты. Ещё месяц назад платье сидело бы по-другому, но теперь швы немного натягивались.       — Красавица, — одобрительно кивнула Татьяна, прищурив глаза. — Только под грудью ещё немного подправлю, и будет идеально.       Сцена разворачивалась под бдительным оком Катерины. Мать будущей невесты выглядела так же элегантно, как всегда, но в её глазах читалось беспокойство. После нескольких лет жизни в Москве она выглядела ещё более строгой, её движения стали резкими, а голос — чуть холоднее.       — И зачем ты только покрасилась. — тихо проговорила русоволосая женщина, глядя на дочь. — У тебя ведь такой красивый натуральный цвет, свой каштановый.       — А мне кажется мне идет. — заметила Маша, поправляя свои новоблондинистые локоны. Она знала что говорили: не надо краситься во время беременности. Но ей хотелось быть самой красивой невестой, самой модной. В таком случае и полагалась модная прическа.       Татьяна потянулась за ножницами, но, сделав несколько движений, раздражённо нахмурилась.       — Ну что за напасть… Тупые ножницы! Так работать невозможно! — пробормотала она и, вздохнув, направилась на кухню. — Пойду наточу, а то так только ткань испорчу.       — У тебя живот. — сказала Катерина, как только швея вышла из комнаты.       — Так ведь и должно быть в этот срок?       Маша с улыбкой коснулась своего живота. Не так давно она начала ощущать шевеления малыша, и не переставала поражаться этому чуду.       — Да, так и должно быть. — ответила ее мама, собирая прядь распущенных волос обратно в пучок. — Но выходить замуж с беременным пузом — это не совсем то, что должно быть.       Маша сглотнула, но промолчала.       — Уж очень стремительно у тебя здесь развивались события, — вздохнув продолжила Катерина. — когда я приезжала в прошлый раз, ты еще с Вовой была. Потом говоришь по телефону что ты вернулась к Вадиму. Не успела я доехать до Казани, как ты уже замуж за него выходишь.       Маша сдержанно вздохнула и осторожно слезла с табурета. С одной стороны она ожидала такой реакции от матери, но все же этот разговор был ей неприятен.       — Ты более полгода не приезжала, мам, — спокойно сказала она. — А я не видела смысла писать письма, где всё это подробно рассказываю. Что изменилось бы? Причем, приезжая в Казань, ты ведь знала как обстоят дела, ну в общих чертах, —       — Я только поняла, что ты с Вадимом, но не знала, что ты уже живёшь с ним. — возразила Катерина. В её голосе звучал лёгкий укор. — И что ждёшь от него ребёнка.       Катерина медленно пересела на край кровати, не сводя взгляда с дочери.       — А что с Вовой? Теперь он с Наташей мутит? — наконец проговорила она, медленно, словно подбирая слова. — Как Вадим жить-то будет с тем, что Суворов и жену, и сестру его знает, в этом плане? Разврат какой-то получается.       Маша опустила глаза. Непривычно было обсуждать столь личное с матерью, особенно когда та говорила об этом с таким осуждением и напряжённым недоумением. Но девушка выпрямилась, провела ладонью по животу, словно ища в себе уверенность, и произнесла спокойно:       — Между мной и Вовой ничего не было. В смысле интимного… через пару лет никто уже и не вспомнит что у нас когда-то были отношения.       Катерина уставилась на дочь, явно неудовлетворенная ответом.       — И все-таки Маш, почему вы расстались с Вовой? Что случилось на самом деле?       Маша медленно начала метаться. От тревожности трудно было стоять на месте. Она остановилась у окна, слегка отодвинула занавеску, посмотрела на двор, где в лужах отражались серые облака.       — Мы просто не любили друг-друга. Ты считаешь что я должна была вцепиться в Суворова, только потому что он сын мажора?       — Я этого не говорила, — тихо возразила Катерина. — Просто Вова казался не плохим вариантом. Стабильным.       — Стабильным? — Маша села на кровать рядом с мамой, уже не скрывая раздражения. — Мам, если ты думаешь, что Вова лучше Вадима потому что он не связан с криминалом, то ты сильно ошибаешься. Вова не просто в группировке — он ею руководит.       Катерина резко повернулась, в её глазах мелькнул ужас.       — Значит, теперь это нормально для молодежи? — с иронией спросила она. — Жить криминалом, будто других вариантов нет?       — Я этого не поддерживаю, но такова реальность нашего времени.       Маша сама удивилась, услышав такое из своих уст. Когда-то эти слова казались ей абсурдными, когда другие пытались убедить ее в том, что участие в группировке не так уж и серьезно.       Внезапно обе женщины услышали, как кто-то с большим шумом вошел в дом. В комнату буквально ворвалась тётя Нина, словно к себе домой. Громко хлопнув дверью, она начала безостановочно говорить:       — Привет, девочки! — воскликнула она в своем чрезмерном энтузиазме. — Ну что, готовитесь? Свадьба уже на носу! Дел полно, я вся в бегах! Хорошо, что я попросила Татьяну шить платье, у неё руки золотые! Я говорю вам, у нас будет такая свадьба, что весь район запомнит!       Желтухина оглядела Машу с ног до головы, удовлетворённо кивнула и, не заметив напряжения в комнате, продолжила:       — Всё, я побежала, мне ещё с батюшкой договариваться! — и с тем же вихрем, с каким появилась, скрылась за дверью.       — С каким батюшкой? — шепнула Катерина дочери, зная, что Нина еще в доме. — Так вы еще и венчаться будете?       — Да, тетя Нина настояла, — ответила Маша. — и как ни странно, тут я с ней согласна. Мне кажется это правильно.       — Ну смотри дочь, потом если развенчивать… Зачем вообще такое в наше время?       Маша снова напряглась и хотела возразить, но их вновь отвлекли звуки из-за пределов комнаты. Из кухни доносились звуки посуды и громкого смеха. Тетя Нина и Татьяна очевидно встретились и решили поболтать, видимо чувствуя себя как дома.       — Ну что ж, — пробормотала Катерина, не особо радуясь громкому веселью сватьи. — я надеюсь вы будете жить не с Ниной? А то мне кажется, что от жизни с такой свекровушкой, ты сбежишь с криком.       Сами не ожидая подобного, мама с дочкой рассмеялись в голос.       — Господи упаси! — воскликнула Маша, и стразу прикрыла рот рукой, ведь ее могли услышать. — Нет, у Вадима теперь своя квартира. А тетя Нина так и живет в Васильево.       Маша увидела, как мама медленно кивнула, и сразу почувствовала, как изменилась атмосфера. Лицо ее матери снова приняло полное беспокойство.       — И хорошая квартира? Я думала, вы нашли комнату в общаге…       Маша опустила взгляд, понимая на что намекает мама.       — И как Вадим так ловко приобрел отдельную квартиру? — напорно продолжила женщина. — Откуда такие деньги?       — Странное настроение у тебя какое-то, мам, — удрученно сказала Маша. — все тебе не так, —       — Просто я переживаю за тебя, доча, — Катерина посмотрела дочери прямо в лицо. Она видела, как ее замечания заставляли Машу чувствовать себя неловко. Однако ей казалось, что она просто обязана указать Маше на действительность — читая что ее дочь должна подумать об этих вещах, прежде чем вступать в брак.       — Ладно, не напрягайся. Вся Казань, кроме Нины, конечно, знает, где и как Вадим берет деньги. — продолжила она безжалостно. — Но ты понимаешь, что встречаться с бандитом — это одно, а стать его женой — совсем другое?       — Он не бандит.       Катерина усмехнулась, покачав головой.       — А кто? Ты вообще задумывалась от кого рожаешь?       Маша почувствовала, как внутри нее закипают гнев и отчаяние. Она чувствовала себя беспомощной при этом допросе который устроила ей собственная мать. Девушка вздохнула, и встав, подошла к зеркалу. Маша снова поправила платье у талии, словно пытаясь занять руки. Она посмотрела на себя в отражении, наблюдая за тем как и так уже округление черты ее лица стали мягче, женственнее. Беременность была ей к лицу.       — Я не понимаю, почему ты вдруг против моего брака с Вадимом. — проговорила Маша, не отрывая взгляда от зеркала. — Он тебе раньше нравился, ты считала его работящим, вежливым, —       — Вежливым, — с горькой усмешкой повторила Катерина. — Машенька, ты птица высокого полета. Я думала, ты приедешь ко мне в Москву, там работу себе получше найдешь, —       — Впервые об этом слышу. — не менее резко отреагировала Маша. У нее возникла мысль, что мама насчет Москвы придумывала на ходу, просто потому что ситуация ее не устраивала. — Я взрослый человек и уже не буду следовать за тобой как ребенок. И зачем мне эта Москва? Что здесь, что там.       — А вот и нет! Такого как здесь, нигде в союзе нет. В Москве у тебя было бы совсем другое окружение, и личная жизнь сложилась бы по-другому.       — Ну правда мам, к чему этот разговор? Нормально у меня складывается личная жизнь. — раздраженно заявила Маша. — Я выхожу за человека который любит меня, я люблю его, у нас будет ребенок, жить где есть, —       — Это ты сейчас так думаешь. Вадим тебя пока что оградил от своей так называемой деятельности. Как только ты станешь свидетелем того, на что способны эти бандиты, уже так говорит не будешь.       Маша сжала губы, отвела взгляд. Не хотелось говорить матери о переживаниях именно по этому поводу. Участие Вадима в криминальном мире ее по-прежнему напрягало. Маша перестала задавать ему вопросы о том, откуда берутся деньги, потому что прекрасно понимала, что есть вещи, которые она просто не хотела знать. Она хотела верить в то, что заработанные деньги — это прибыль от кафе, хотя знала, что даже если и так, то лишь очень ограниченная часть. У девушки не было никаких иллюзий по поводу того, что Вадим был другим человеком — совсем не таким, каким он был с ней, когда он вступал в роль главаря группировки. Всякий раз, когда Маша слышала об очередном инциденте в Казани, она не могла не опасаться, что Дом Быта замешан в этом. Неделю назад на автобусной остановке нашли подростка с пробитой головой. Маша не могла не думать о мальчике, который украл ее сумку возле больницы, и о том, как Вадим пригрозил, что не должен видеть его на районе. Она отогнала эти мысли, убеждая себя в том, что Вадим не мог иметь к этому никакого отношения.       Катерина привалилась к ковру на стене, будто силы покинули её. Потом медленно добавила, глядя на живот Маши:       —А если его убьют?       — Не говори так. — голос девушки был тихим, но твёрдым. — Я знаю, где я и с кем. Я самого начала знала на что иду.       Знала, потому раньше и не решалась выйти за него замуж. Именно из-за группировки они с Вадимом разошлись в первый раз — но этого Маша не проговорила в слух. Комната словно сжалась в тишине. Катерина резко подняла голову, в глазах её уже блестели слезы от напряжения. Не желала она своей дочери такой судьбы.       — Не знаю Маш, не знаю. Неспокойно мне. Предчувствие дурное, — женщина устало провела руками по лицу. — но в конечном итоге, тебе решать. Только знай, что делаешь выбор на всю жизнь.       Маша посмотрела маме прямо в глаза.       — Для меня есть только один вариант. И это Вадим.