Часть 14
18 мая 2025 г., 12:51
1994 год
Свадьбу праздновали в ресторане при гостинице — не в той обшарпанной «Татарстан», где в восьмидесятых подавали селёдку под шубой и закуску за шестьдесят копеек, а уже в здании с модным ремонтом — с мраморной стойкой, живыми цветами и молоденькими официантками в белых рубашках. Это была одна из трёх гостиниц, принадлежавших Вадиму. Одна из трёх, которые он «прихватил» после 1991 года, когда всё старое посыпалось, как гнилая штукатурка, и каждый хватал, что мог. Лариска, которая когда-то была пухлой девочкой, сидевшей за одной партой с Машей, была сегодня невестой. Весь зал выслушивал анекдоты, воспоминания и пожелания друзей и родственников, которые один за другим выходили на небольшую сцену. Мысли Маши начали блуждать. Она — одетая в шелково-кремовое платье, сидела за круглым столом с несколькими бывшими одноклассницами. — Вот и вышла замуж последняя из нас, — со вздохом сказала одна из них. Маша бросила быстрый взгляд на Наташу. Лицо блондинки не дрогнуло. Наташа уже несколько лет жила с Вовой Суворовым, но свои отношения они так и не зарегистрировали, живя в гражданском браке. Маша знала, что изначально это не входило в их намерения. Когда Василию исполнился год, Наташа на семейном празднике заявила, что они с Вовой хотят пожениться. Это стало последней каплей для Вадима. Он отреагировал на это заявление словами о том как ему надоело, что все семейные события — включая день рождения его сына, затмеваются Адидасом и его планами относительно Наташи. И добавил, что никогда не позволит Наташе выйти замуж за Суворова. Вова, не впечатлившись, возразил, что Вадим ей не отец и вообще не имеет права голоса — подливая этим масло в огонь. Естественно завязалась драка. Это был настоящий скандал. Вскоре после этого Вова и Наташа уехали в Гагры на плохой ноте. Тетя Нина очень плакала, не понимая, откуда у Вадима такая ненависть к Вове. Маша чувствовала себя словно между двух огней. В чем-то Вадим был прав, но и Наташу было жалко. И даже тетю Нину, которой до сих пор никто ничего не объяснил. Прошло несколько лет, и только в последний Новый год Наташа и Вова вернулись в Казань. Для Маши оставалось загадкой, почему они так и не поженились, находясь далеко в Грузии, где Вадим не имел никакого влияния. С возвращением пары стало ясно, что все стали спокойнее. У Вадима не было ни времени, ни желания беспокоиться о Вове, и его присутствие на Новый год, казалось, на этот раз оставило его совершенно безразличным. — А вот и твой пришёл, — кивнула Лена в сторону входа, обращаясь к Маше. — Ну прямо как из кино! В зал действительно зашёл Вадим — неторопливо, медленно разглядывая по сторонам. Его взгляд быстро нашёл Машин, и он подмигнул ей сразу обоими глазами, будто показывая жене, что не призновал никого, — только её. Маша ответила ему теплой улыбкой. Вадим появился поздно, в разгаре праздника — как, наверное, и полагалось хозяину. Сел в центре стола, подал знак официанту, пожал кому-то руку. Все сразу выпрямились. Жених натянуто заулыбался, можно подумать, даже заволновался. Кто-то пересел подальше. Время сильно изменилось. Сейчас у Вадима костюмы из итальянской шерсти, сигары в машине и даже охрана. Его боялись; ещё больше, чем тогда, в восьмидесятых. Его уважали. Теперь уже никто не называл его по имени. Только по имени-отчеству, или по-прежнему Жёлтый — если обращавшийся был при делах. — Ага, и охранники у него как из кино. У одного шея как у быка, у второго морда как у бульдога! — рассмеялась Наташа, не скрывая испытанной гордости за брата. — И где Вадим таких берёт, а, Маш? — никак не могла успокоиться Лена. — У Кащея в спортзале, конечно, — ответила за неё Света. — Где ещё так накачаешься. Ты видела какие у него там аппараты? Маша сглотнула. От упоминания Кащея ей стало не по себе. Подруги были не виноваты, ведь в этой компании никто не знал: именно Кащея Маша винила в смерти Марины. Он её на эту хрень подсадил. Не прошло и года после того, как Маша родила, когда Марина скончалась от передоза. Видела она её могилу на кладбище недавно, когда к бабушке ходила — Марина и до двадцати пяти не дожила. — Горько! — наконец прозвучало в зале. По всей видимости, анекдоты закончились. Новобрачные поцеловались, за этим последовали аплодисменты и музыка заиграла громче. Большинство гостей отправилось к буфету. Все растворились — в шуме, в суматохе и в той новой роли, которую все теперь играли: роли респектабельных и уважаемых людей. Прихватив бокал шампанского Маша отошла в сторонку, рассматривая цветовую композицию. Ей уже хотелось отдохнуть от суеты. — Извините, вы Мария Желтухина? — вдруг прозвучало у неё за спиной. Маша вздрогнула. За все эти годы, она так и не смогла привыкнуть к этой фамилии, которая по-прежнему ассоциировалась у нее с тетей Ниной. Она обернулась. Перед ней стояла девушка — рыжая блондинка, чуть выше среднего роста, тонкая, ухоженная. Ее светлые волосы, гладко уложенные, не выбивались ни в одну сторону, и даже макияж казался лишённым малейшей импровизации. Всё — ровно. Стильно. — Да, — Маша чуть насторожилась. — А вы?.. — Софья. Я здесь за кадры отвечаю. — Очень приятно, — отозвалась Маша, — У вас какой-то деловой вопрос к моему мужу? — Нет, — невозмутимо пожала плечами Софья. — Я могу обратиться к Вадиму в рабочее время. Просто хотела познакомиться с вами. Маша заставила себя улыбнуться, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холод. Она заметила, что девушка назвала Вадима просто по имени, и ей стало интересно, что это за фамильярность. — И давно вы здесь работаете? — С лета. Как только начали ремонт. Наступила неловкая тишина. В зале играл саксофон. Вокруг — блестящие платья, лакированные туфли и голоса, ставшие чужими. Маша внимательно взглянула на лицо своей собеседницы. Глаза — холодные, будто оценивающие. Лицо правильное, даже кукольное, но такое, которое легко забывается. — Ваш сын тоже с вами сегодня? — прервала тишину незнакомка. Она говорила спокойно, но с каким-то странным оттенком внутреннего превосходства. — Нет, он дома, с няней. — Василий, верно? — спросила Софья педантичным тоном. — Очень на Вадима похож, особенно глазами. — Да, действительно похож. — Ему уже сколько, года четыре? — Три с половиной. Маша задумчиво кивнула, и в голове словно кольнуло: откуда она знает про Василия? Про глаза, про возраст… Эту девицу она видела впервые, и Вадим подчиненных в дом не приглашал. — Простите, — сказала Маша ровным голосом, — а откуда вы знаете про нашего сына? Вы давно знакомы с Вадимом? Софья слегка откинула голову назад, будто от лёгкого смеха: — Мы тут всё друг про друга знаем. И да, мы с Вадимом старые знакомые. Он… — она вновь усмехнулась, — Теперь серьезный человек. Старые знакомые, — повторила про себя Маша. Была бы она и в правду давно знакома с Вадимом, тогда и Маша бы знала ее. Внутри у неё разливалась тревога, тот самый женский инстинкт, который не объяснишь и логикой не прикроешь. К ее облегчению, она увидела, как Лариса машет ей рукой. По всей видимости, невеста хотела сфотографироваться с подругами. Это давало Маше наибольший повод прекратить этот странный и даже неприятный разговор: — Извините, я вас оставляю, — быстро проговорила Маша, пытаясь придать легкости голосу. Софья кивнула. — Мы еще увидимся. — Обязательно.***
Шум воды в ванной разбудил Машу. Она слышала, как выключился кран, как скрипнула дверь в ванной, и донёсся запах чего-то мятного. Вадим после свадьбы отправился еще куда-то, и только сейчас, среди ночи, вернулся. Маша перекатилась на бок, подогнула ногу, закрыла глаза. Сон соскользнул, но не ушёл полностью. Она вновь успела задремать. И тут — кровать прогнулась под его весом. Ладонь мужа легла ей на бедро — твёрдо, как заявление. Вместо слов, его ладонь двинулась по внутренней стороне её бедра, последовало уверенное движение пальцев. Маша инстинктивно дернулась, но не в знак протеста. Скорее от неожиданности. — Вадь, устала, я сплю… — хрипловато прошептала она. Вадим потянул её ближе, перевернул захватывая за талию, опускаясь на неё. Без церемоний задрал ей ночную рубашку. — Подожди, — слабо возразила Маша. — мы же совсем не поговорили сегодня, — — Завтра поговорим. Он накрыл её корпусом, тяжёлым, знакомым, и она почувствовала, как резко проснулась вся. — Я хотела тебя спросить… — все-таки попыталась Маша, пока он целовал её грудь, — про одну, — Не сейчас, — шепнул Вадим, чуть прикусывая кожу под ключицей. — Я занят. Он вошёл в неё сразу — глубоко, резко. Маша ахнула. Тело отозвалось, как по команде — с шоком от неожиданности и удовольствием одновременно. Маша застонала в ответ. И не остановила его, когда Вадим накрыл её ладонь своей, прижал запястья к подушке. Наоборот — расслабилась. Приняла его полностью. — Вот так лучше, — прошипел русоволосый, уткнувшись лицом ей в шею. — Хорошо? — Ага… — только и смогла выдохнуть Маша, прикусывая губу. Она прижалась к нему, цепляясь пальцами за его плечи, за шею. Её грудь двигалась в такт его движениям. Вадим стал двигаться глубже, быстрее, держал её за шею, не давая отвернуться. Маша закусила простыню, чтобы не закричать. Все мысли, занимавшие ее в тот день, отошли на второй план. — Вся такая красивая ходишь, — горячо продышал ей в ухо, — Ты моя, поняла? — Да… — сорвалось у Маши, — Твоя… Она блаженно улыбнулась, прикрыв глаза, понимая, что её образ на свадьбе произвёл на любимого нужное впечатление. Как же хорошо было чувствовать себя желанной. Вадим горячо целовал жену, высасывая из нее весь воздух. Всё внутри стягивалось и раскручивалось одновременно. Он двигался без остановки, всё глубже — изнутри косаясь той точки, от которой она, казалось, теряла связь с разумом. Всё вспыхнуло мощной волной. Тело Маши выгнулось, содрогнулось в его руках. Она кончила — резко, с коротким вскриком, почти не поверив, что это случилось так быстро. Вадим почувствовал это. Тут её оргазм довел и его. Он замер, завалился на неё всем весом, и кончил с приглушённым, вырвавшимся из груди стоном. Они лежали вспотевшими, молча, в темноте. Дыхание обоих стало рваным. Никто из них не сказал ни слова. Ведь тело всегда честнее. Оно не лжёт, не молчит, не отвлекается даже. Оно либо хочет, либо нет. И тут тела сказали всё.***
— Тебе кофе или чай? — спросила Маша, пока ставила воду. Плита была новая, импортная. Новая кухня в целом была их с Вадимом гордостью. Бежевые фасады, итальянская фурнитура, «евроремонт». Тут было всё: микроволновка из Польши, турецкий фильтр для воды, даже кофемолка «Braun», которой Маша почти не пользовалась, но любовалась ею каждый раз как символом новой жизни. — Давай чай. — отозвалась Наташа, садясь за стол и кутая ноги под себя на стуле. Вчерашняя ночь всё ещё ощущалась в теле Марии. Как будто всё — и прикосновения, и ритм, и жар его тела — не ушло, а просто отступило немного вглубь кожи. Маша чувствовала себя живой. Настоящей. Не матерью, не хозяйкой дома, а женщиной. Хотелось после такого провести утро с мужем, но так получилось, что проводить утро Маше предстояло с его сестрой. Вадим, как обычно, уже рано уехал на работу, и Васю увёз в садик. Наташа пришла в течение часа после того, как закрылась за ними дверь. Она теперь часто так делала — заглядывала без предупреждения, снова оказавшись в Казани и не имея на данный момент работы. Маша особо и не возражала, но иногда, особенно утром, ей хотелось побыть одной, привести мысли в порядок. Сегодня был как раз такой день — после вчерашнего, да ещё и после такой ночи. Но раз Наташа уже здесь, ей приходилось наливать чай и надеяться, что по ней ничего не видно, что могло бы намекнуть на произошедшее прошедшей ночью. Наташа держала кружку в обеих руках. Выглядела она хорошо, пребывание в родные края, как видимо, отразилось хорошо на блондинке. — Так и вчера не поговорили толком, — сказала Маша, присаживаясь напротив. — Что у тебя нового? Какие у вас планы на лето? — Никаких пока. — пожала плечами Наташа. — Вова в Москву собирается. Там у него военные товарищи какое-то дело хотят замутить. А вы, уже решили где будете летом отдыхать? — В Грузии наверно. Там у Вадима дела, гостиницу в Батуми вроде присмотрел. — Как по мне, наше приключение в Гаграх затянулось на столько, что я аж устала от солнца и моря, — со вздохом заявила Наташа, — И вообще мне не до поездок сейчас. Маша заметила, как Наташа смотрит на нее с ожиданием, видимо, надеясь, что она сейчас начнет задавать вопросы. Она решила сделать вид, что не поняла намека — и невозмутимо продолжила заваривать чай. Маша не любила гадать или расспрашивать людей, и в целом придерживалась мнению, что если кто-то хочет что-то рассказать, то он должен сделать это сам. Более того, Маша решила обсудить то, что занимало ее мысли: — Я вчера с одной девицей познакомилась. Странная какая-то, — попыталась сказать она непренужденно. — Говорила, что давно знает Вадима, про Васю спрашивала, а я ее в жизни не видела. Пришла знакомиться со мной, понимаешь, — — На свадьбе? — удивилась Наташа. — Там вроде все свои были. — Вот именно! Так ты не знаешь, кто она такая? Софья какая-то. Белобрысая такая, смазливая. — Не знаю я такой. — пожала плечами Наташа. — Подожди… Софья… — она замолчала, отхлебнув чая. — А! Была давно одна Сонька… Одноклассница Вадима что ли. Худенькая такая, рыжеватая блондинка? — Да, это скорее всего она. Между ними что-то было? Наташа наморщила лоб, поставила кружку. — Слушай, я не знаю. Мне кажется, что если было бы что-то серьезное, мы бы заметили. В разговоре наступила пауза, и обе девушки отпили по глотку чая. Наташа бросила осторожный взгляд на Машу. — А ты что, Вадима в чем-то подозреваешь? — Нет, конечно, — возразила Маша. — Если бы у него была любовница, она бы вряд ли полезла знакомиться ко мне. — шутнула она. — Ой, Маш, ну какая любовница! — усмехнулась блондинка. — Я, конечно, утверждаться на сто процентов не могу, но мне кажется, Вадим однолюб. А если у тебя какие-то подозрения, звони тете Нине. Она быстро со всем разберется. — театрально погразила кулаком Наташа. Девушки рассмеялись. — Ну и ладно с ней. Слушай… — вдруг резко сменила тон Наташа. Словно устала от этой темы — или специально хотела её закрыть. Она сделала паузу, выпрямилась, поставила чашку. — Я беременна, — торжественно заявила Рудакова. Глаза Маши расширились. Такую новость она определенно не ожидала услышать этим утром. — Да ты что! — выдохнула она. — Поздравляю! Какой срок? — Второй месяц. — Наташа слегка склонила голову, сдерживая улыбку. В её лице смешались гордость и тревожная радость. Маша обошла стол и обняла её крепко. Почувствовала, как напряглись Наташины плечи, как та осторожно положила ладонь ей на спину. В этом движении было что-то детское, очень живое. — Так это же прекрасно, Натусь. — промолвила Маша, вспоминя как это проходило у нее самой тогда, те волнуеши моменты. — Ты тете Нине сказала? — Слушай, нет еще. Думала сейчас сами привыкнем к идее сначала, а то она развонит по всему поселку, — Есть такое. — горько усмехнулась Маша. В этот момент в коридоре раздался телефонный звонок. Маша разжала объятия. — Подожди секунду, — сказала она, уходя в сторону телефона. — Кто там с утра пораньше… Она сняла трубку. — Алло? Было слышно лишь лёгкое потрескивание на линии. — Кто это? — Маш… это я — без привета прозвучал голос Цыгана. Опять тишина. За это краткое мгновение Машу охватило ужасное чувство — она даже звука произвести не смогла. — Маша. — он выдохнул, как будто не хотел говорить. — Вадим в больнице.
Примечания:
Как вам герои в роли новых русских?
