Багровые узы

      Вадим зашел медленным, но уже уверенным шагом, на кухню. Там стояла Маша у плиты, спиной к нему. Волосы собраны в небрежный пучок, в футболке, которая немного спадала с плеча, оголяя лопатку. Она наливала воду в чайник машинально, будто сто раз уже за утро повторила этот жест. Её движения были чуть усталые, но точные, выверенные. В этом всем ничего особенного не было, но русоволосый не мог не любоваться.       Больше месяца прошло с того дня, как Вадима увезли на «скорой». Осложнений не было, и его достаточно быстро выписали из больницы. За последние недели Маша тянула всё: дом, сына и его. Конечно, периодически приходила няня, или Вася отправлялся в садик, но все заботы были все равно на ней. Вадим всегда чувствовал ответственность за родных, как только начал взрослеть. Сначала за маму, за Наташу — а потом и за любимую женщину и ребенка. И только сейчас он так ярко ощутил, что кто-то взял на себя ответственность заботиться о нем.       Маша обернулась, наконец заметив его:       — Проснулся? — спросила она с теплой улыбкой. — Как ты, нога не болит?       — Нормально все. — ответил Вадим. Он действительно не чувствовал боли и думал совсем о другом. — Может, я с Васей погуляю? Хватит уже мне, пора приходить в норму.       — Ой, не надо, — Маша взволнованно нахмурилась. — Ты еще не достаточно восстановился. Вася рванёт куда-то, как ты его ловить будешь.       Вадим улыбнулся. Её забота умиляла его.       — Ничего, все равно мне нужно расхаживаться. Я завтра на работу пойду.       — Вадим! — строго поизнисла Маша. — Что ты тут придумываешь? Какая работа?       — Какая разница, дома сидеть или в кабинете за столом. Всё, Машунь, засиделся я совсем. Так нельзя.       Маша выдохнула. Она снова сосредоточилась на чашках и тарелках. Вадим бросил взгляд назад. Там в гостиной гремел телевизор, показывали детские мультики. Каркуша спорила с Хрюшей о полезности каши. Василий сидел, не отрывая глаз от экрана, сжимая в руках половину вафельки. Он был полностью в своем мире.       Русоволосый опустил взгляд. Он хотел сказать Маше о самом главном, но ему давалось это нелегко. Говорить о чувствах, даже о хороших, ему всегда было сложно.       — А я тебе говорил вообще, что ты у меня золотая. — сказал он как-то неловко, улыбаясь одним уголком рта, словно подросток.       Маша удивленно развернулась к мужу и улыбнулась:       — Чего ты вдруг?       Вадим подошёл ближе, осторожно взял у неё из рук кружку и поставил на стол. Она удивлённо смотрела на него.       — Нет, я серьезно. Ты меня вытянула. Эти врачи, терапевты. Ты делала всё — ты помогала вставать, возилась со мной как с ребенком. И не жаловалась.       — Ну, по врачам возил нас твой шаффер вообще-то, — смущенно отвела взгляд Мария. Ей было приятно и непривычно слышать слова благодарности за этот невидимый, но моментами достаточно тяжелый, женский труд. — Я лишь принесла обещание «и в горе, и в радости» на практику.       — Не обесценивай. — сказал Вадим, уже без улыбки. Он обнял ее, прижал лоб к ее. — Я люблю тебя. Знаешь это?       Она опустила глаза, смущённая, и тихо ответила:       — И я тебя, Вадюш. Тебе не нужно благодарить меня.       Он поцеловал её в лоб. Потом в щёку, в мочку уха. Маша почувствовала, как волна тепла пробежала по ее спине.       — И теперь, когда я снова начинаю чувствовать себя человеком, — Вадим проложил дорожку поцелуев от ее уха до шеи. — Я хочу показать тебе, как сильно я тебя люблю. Если ты не против.       — С ума сошел? Вася здесь! Потерпи до ночи, когда уснет.       Но Вадим не собирался так просто сдаваться. Он снова поцеловал ее в шею, и поцелуй превратился в засос. Маша подавила вздох и закрыла глаза.       — Не хочу. — шепнул он. — Тебя хочу. В ванной закроемся, он ничего не заметит.       — Через двадцать минут придёт няня, — прошептала Маша, не открывая глаза. — У нас нет времени на твои фантазии.       Вадим быстро поцеловал ее в губы, а его рука скользнула с ее бедра к ее груди, которую он сжал. Маша слегка вздрогнула от чувствительности.       — Мань, у тебя что, грудь больше стала?       Маша хихикнула, но ничего не сказала. Сейчас был неподходящий момент. Из гостиной донёсся заливистый смех Василия — Степашка что-то нелепое вытворил на экране.       — Пойдем, — Вадим притянул её еще ближе к себе. Маша чувствовала его нетерпение, и бугорок в его штанах как доказательство этому. Все это было очень неправильно, но возбуждало её.       — Перестань, Вадь. — в знак нерешительного протеста Маша осторожно оттолкнулась руками от его груди. — А если Вася пойдет искать, где мы?       — Не пойдет, пока мультики. Пошли в ванную быстрей.       Ванная была наполнена остаточным паром, зеркало ещё покрыто туманом. Он закрыл дверь, повернул замок и повернулся к ней. Маша стояла, облокотившись на раковину, волосы чуть растрёпаны, в домашней футболке и мягких трикотажных штанах. Девушка не чувствовала себя особо привлекательной в этом моменте, но адреналин зашкаливал — некогда было беспокоиться о внешнем виде.       Вадим включил душ.       — Ты ведь только помылся. — поддразнила Маша.       — Это так, звуковой эффект.       — Ты немного извращенец, слышишь? — сказала Маша вызывающим тоном. — Мы не можем так просто начать трахаться среди бела дня, когда ребенок дома. Тем более, сейчас придет Инна Витольдовна.       Вадим подошел ближе и прижал её к себе, заставив замолчать.       — Вот именно, Инна будет здесь, присмотрит за Васей. — он ласкал её шею, грудь и скользнул вниз к животу. — Мы же трахаемся ночью, пока он спит, верно? Главное, чтобы он не слышал.       Маша отвернулась, с улыбкой покачав головой.       — Так нельзя.       Вадим резко развернул Машу спиной к себе. Его рука скользнула по её ягодицам и добралась до передней части, поглаживая её там. У Маши перехватило дыхание.       — Хорош ломаться, — сказал он строго, но Маша слышала ухмылку в его голосе. — Жена ты мне или нет?       — Вот как на тебя постельный режим подействовал, оказывается. — усмехнулась Маша, и дразнительно прогнулась в спине.       Сдерживаться дальше он не мог. Вадим наклонился вперед, прижимая её тело к себе. Маша интуитивно наклонилась, держась за раковину. Она почувствовала, как его член нетерпеливо тыкается в неё, и уже знала, что для этого ей придется встать на цыпочки. Вадим спустил свои штаны, потом её. Убедившись, что она мокрая, вошел во всю длину.       Они двигались в такт друг другу, молча, на грани стона, чтобы не услышал сын. Руки Маши упёрлись в холодную керамику раковины, его ладони легли на её бёдра. Она прикусила губу, глаза закрылись, и воздух наполнился тихим, прерывистым дыханием.       — Как же я скучал по тебе, — прошептал он, прижимаясь к её спине. — Ты не представляешь.       Маша лишь кивнула, стиснув губы, не в силах говорить. Её пальцы крепко сжали край раковины, ноги дрожали. Это было слишком приятно — и поэтому не суждено продолжаться долго.       Звонок в дверь раздался резко, противно громко. Они оба замерли.       Маша обернулась через плечо.       — Чёрт. Няня.       С неохотой, она аккуратно отстранилась от Вадима.       Звонок повторился, на этот раз чуть дольше. И на его фоне — голос Василия из гостиной:       — Маааам, кто там?       Они спешно поправили одежду. Маша пригладила волосы, выдохнула, придав лицу будничное выражение, и тихо вышла из ванной.       В коридоре она открыла дверь.       — Доброе утро, Инна Витольдовна, — сказала Маша, слегка улыбаясь. — Извините, не сразу открыла. Я в душ собиралась как раз.       — Ничего, Мария Ивановна, — няня зашла, скидывая туфли. — А Вадим Саныч спит?       Маша быстро кивнула.       — Да, отдыхает. У него ночь была тяжёлая, болело немного. Лучше пусть поспит. Может, вы с Васей немного прогуляетесь?       Василий уже подбежал, натягивая куртку и болтая о Степашке и кефире.       — Конечно, — улыбнулась няня. — Я только за. Мы с Васей и мячик возьмём, погуляем немного, да Василек? — ласково обратилась женщина к малому.       Маша выдохнула только тогда, когда за ними закрылась входная дверь. Её сердце всё ещё стучало громко. Она вернулась в ванную. Вадим стоял у стены — явно охлаждаясь об прохладную плитку, смотрел на неё с таким выражением, будто готов был плюнуть на весь график, прогулки и режим.       Она подошла ближе, с полуулыбкой.

***

      Дверь в спальню закрылась с мягким щелчком. Маша, всё ещё слегка раскрасневшаяся после неловкой встречи с няней, посмотрела на Вадима, и он молча повернул ключ. Они стояли всего пару секунд. А потом, будто по команде, начали стаскивать с себя одежду. Без слов, быстро — от нетерпения. Маша стянула с себя футболку, оставшись в тонких трусиках, и Вадим замер на мгновение, глядя на неё. Она опустила взгляд, но уже сделала шаг вперёд.       Он встретил её у кровати, обнял, их губы нашли друг друга, и поцелуй сразу стал глубоким, голодным, как будто всё время после больницы они держали себя в узде. Он провёл ладонями по её спине, потом ниже, обхватил бёдра, притянул ближе. Через секунду они уже лежали на кровате.       — Ты такая красивая. — Вадим провёл дотронулся её груди, которая продолжала привлекать его внимание. — Садись сверху.       — Тебе точно не больно? — прошептала Маша, глядя ему в глаза. — Так ногу напрягать?       — Я вообще забыл про неё — выдохнул он. — Сейчас на другом сосредоточился.       Маша наклонилась к нему, их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. Она поцеловала его медленно, глубоко, проводя ладонями по его груди. Маша почувствовала, как Вадим насаживает её так, как ему надо. Её бёдра начали двигаться. Вскоре она застонала, уже не сдерживаясь, прикусив нижнюю губу. Её движения стали увереннее, в ней проснулась та сторона, которую муж всегда обожал.       Вадим чувствовал, как её тело напрягается, как жар между ними нарастает. Маша теряла ритм, хваталась за его плечи, чуть дрожала. Он гладил её живот, спину, плечи, а затем резко подтянул её к себе, развернул — и оказался сверху. Девушка только успела выдохнуть, прежде чем он вошёл в неё снова, уже с другим напором, с другим ритмом. Она обхватила его талию ногами, вцепилась в его плечи. Постель поскрипывала под ними, и губы мужчины снова принялись терзать её шею и грудь. Маша закрыла глаза и полностью отдалась этому моменту, пока волна удовольствия не накрыла их обоих.

***

      Вадим стоял у окна, курил, опершись одной рукой о подоконник. Сигарета тлела медленно, и ему казалось, что с детской площадки доносится голос сына. Теперь нога конкретно потягивала, но после такой утренней «гимнастики» это было не удивительно. Он чуть улыбнулся: это того стоило.       На кровати, разметавшись, лежала Маша. Голая, с закрытыми глазами. Она казалась невероятно красивой, живой. С чуть растрёпанными волосами, чуть припухшими губами, с покрасневшими пятнами на коже от его ладоней.       — Что ты так улыбаешься? — спросила она, не открывая глаз.       — Просто смотрю на тебя, — ответил Вадим. — И думаю, как мне повезло.       Маша хмыкнула, потянулась, затем приоткрыла один глаз.       — А я на минутку подумала, что ты догадался.       — О чём?       Маша не сразу ответила. Она помолчала, глядя в потолок, потом тихо произнесла:       — Мне кажется, тебе скоро снова придётся собирать детскую кроватку.       — Подожди… — Вадим бросил сигарету в кружку у подоконника, шагнул ближе. — Это типа у тебя интуиция такая, или ты серьёзно?       Маша рассмеялась, немного нервничая.       — Нет, не интуиция. В поликлинике подтвердили.       Русоволосый потёр лицо обеими руками, и на мгновение Маша испугалась, что он недоволен новостью. Но как только она увидела ямочки на его щеках, сразу почувствовала облегчение — Вадим улыбался, он был счастлив.       — Что правда, у нас будет ещё один?       Маша кивнула.       — Да. Ещё один. Или одна. Кто знает.       Вадим присел на край кровати, провёл рукой по её животу, осторожно.       — Маш… ты должна была сказать мне раньше. Я бы… Я бы не был с тобой так груб.       Она коснулась его щеки ладонью.       — Во-первых, ты бы засуетился, а я хотела, чтобы ты поправился. А во-вторых… ты не был груб. Мне всё понравилось. Очень.       Вадим усмехнулся, но в глазах у него блеснуло что-то нежное, почти растерянное.       — Мы с тобой сумасшедшие, — сказал он. — Вечно всё наоборот. Сначала страсть, или скандал, потом новости.       — Главное, что всё по любви, Вадюш — ответила Маша.       Вадим лёг рядом, обнял её. Он прижал голову к её груди, как будто хотел услышать не только её дыхание, но и то новое сердце, что уже билось где-то внутри.