Багровые узы

Прошло почти два месяца

      Цыган сидел в кресле напротив Вадима, и вертел в руках серебряную зажигалку. Они молчали уже пару минут.       — Тебя переклинило тогда, что ли, — наконец сказал Цыган, откидываясь на спинку кресла. — Нельзя было взять другую девку? Это ж баба с амбициями. Таких хлебом не корми, —       — Нахрен надо! — отрезал Вадим. Он не хотел никаких девок. Его кроме Маши никто не интересовал. Иногда он и сам этому удивлялся: прошло столько лет, и баб красивых в Казане ходило много — но у него даже мысли не возникало о другой. Даже когда жена выносила ему мозг, не нужны были эти развлечения на стороне. Оно того не стоило.       — Было один раз и только по пьяни. Нахрен она мне здалась.       Цыган кивнул, прищурился:       — Может, еще поторговаться можно?       — Нельзя. — Вадим хрипло усмехнулся. — Я ей помимо врачей и все такое, уже квартиру предлагал. В Москве, блять. Слышь, в Москве! Нет мол, сказала что здоровье губить не будет.       — Ну тогда, это реально жопа. Маша знает?       — Издеваешься? Она этого не выдержит. Все еще горюет ну, по ребенку который, —       Вадим не договорил. Цыган опустил взгляд. Он читал Вадима за брата, всегда был на его стороне. Но в этом случае ему было очень жалко Машу.       Снова наступила тишина. Вадим молча встал, подошёл к окну. Сигарету не закурил — только держал в пальцах.       Если бы не Вася.       Если бы он не был отцом — всё было бы проще. Он бы не церемонился. Бить взрослых мужиков одно, но загубить крошечную жизнь… И сломать жизнь женщины, даже нелюбимой — этого ему совесть не позволяла. Вадим видел, и помнил, как у женщин это происходит. И потом ребёнок — не виновен в ошибках родителей.       — Ты думаешь, она специально? — спросил он, не оборачиваясь.       — Думаю, да, — спокойно сказал Цыган. — Но доказать ты этого не сможешь. Надо только понять чего она хочет. Казалось бы денег, но раз она отказалась от Московской квартиры, я не знаю что тут сказать. Или, — он нервно засмеялся, — Влюбилась, и хочет женить тебя на себе?       Вадим бросил раздраженный взгляд на товарища. Мысль о том, что ему придется иметь дело с ее «любовью», вызывала у него отвращение.       — Тут что-то не складывается. — сказал русоволосый задумчиво, и сжал сигарету, пока фильтр не хрустнул. — Проверь ее.       Цыган кивнул.       — Может просто убрать?       Вадим медленно провёл рукой по лицу.       — Не надо. Все таки с детства знакомы. Пока только проверь.

***

      За окном уже начинало темнеть, в коридоре Вася возился с коробкой кубиков, громко шмыгая носом и напевая себе под нос какую-то песенку.       Маша взглянула на мужа.       Он молча ел суп, уставившись в тарелку, явно без особого аппетита. Маша вздохнула. Всё было понятно и без слов: Вадим опять раздражённый, уставший — он был просто не здесь. Телом рядом, но мыслями где-то далеко. Как будто ещё в каком-то своём офисе, со своими делами.       Она старалась не придираться. Эти ссоры измотали их обоих, и ей не нужен был лишний стресс. Но Маша не могла избавиться от ощущения, что в последнее время Вадим вёл себя как-то странно. Настороженно, замкнуто.       Тем временем прошло уже полгода, а Маша все так и не забеременела. Она тяжело вздохнула ещё раз. Слова матери всплыли в памяти:       Попробуй отвлечься. Делом займись. Выходи на работу, если надо. Только не зацикливайся.       — Слышишь Вадь, сегодня звонила Софья.       Вадим сразу напрягся:       — Чего она хотела?       — Опять немного странный разговор был, — Маша старалась звучать непринуждённо. Она не хотела, чтобы Вадим подумал, что она ревнует. — Она сказала, что хочет поговорить с тобой завтра. И что было бы неплохо, если я буду тоже присутствовать.       — Чего? — выдохнул он с неожиданной грубостью.       Маша полностью развернулась к нему, раздражение на ее лице было очевидно. Она подумала, что он не расслышал.       — Помнишь, мы обсуждали, что ты подыщешь мне работу у себя? Ведь Софья по этому поводу хотела поговорить, наверное?       Вадим смотрел Маше в глаза и был в замешательстве. Что делать? Врать в глаза или говорить правду? Сказать, что никакой работы не будет, потому что он не может даже позволить им быть в одном помещении? При этом он вообще не хотел чтобы Маша выходила на работу.       — Я не знаю, о чем она хочет говорить, — наконец выдавил он из себя. Сразу стало мерзко.       Маша поддавила расстроенный вздох:       — А я подумала, что ты с ней уже обсудил, так как она кадрами занимается, — разочарованно сказала Маша. — Но ты же подишешь мне что-то, правда?       Вадим опустил взгляд. Она посмела звонить им домой! Он не мог позволить подобной встречи. Если так будет продолжаться, Маша всё узнает — и не от него.       — Зачем тебе работать, Маш? — сказал он, с усталостью в голосе. — Лучше вкладывайся в Васю.       — Я вкладываюсь! — сказала Маша с легким возмущением. — Но Васе уже четыре года. Он ходит в садик, и Инна Витольдовна им отлично занимается. Ребенок к бабушкам не успевает ходить! Мне кажется, что с ним точно ничего не случится, если я буду работать пару дней в неделю. Ведь необязательно каждый день с утра до ночи, правда?       — Я подумаю, — коротко ответил Вадим, лишь бы отделаться от этого разговора.       Маша вздохнула. Это «я подумаю» просто означало: этого не произойдет. Это была вечная борьба с собой, выбор, спорить с ним или нет. Сегодня с нее было достаточно. Она устала.       — Я в душ. — просто сказала она.       Вадим остался сидеть на кухне, уставившись в тарелку. Суп остыл.

***

      Слова крутились в голове, давили в виски. Вадим не думал о Софье сейчас — только о Маше. Он знал: такой второй не будет. Он был в ней уверен. Даже когда они ссорились. Вадим был человеком принципа. Он не обманывал и не лукавил. А Машу он любил тем более — и она не заслуживала лжи. Лучше пусть узнает от него.       Он услышал, как в ванной выключилась вода. Несколько минут тишины, а потом — звук шагов в коридоре. Шагов знакомых по звуку.       — Маш, иди сюда. — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он знал, что если сейчас не скажет — потом будет только хуже.       Вадим слушал, как приближаются ее шаги. Он не мог поверить, что сейчас скажет ей. Нет — он скорее не мог поверить, что вообще случилось то ужасное «это».       Маша вошла в комнату и встала перед ним, ее мокрые волосы рассыпаны по плечам, капля воды стекала по ключице. На ней была короткая пижама из розового шелка и пушистые тапочки. Она посмотрела на него с неким нетерпением — явно предполагая, что разговор не займёт много времени.       — Что-то случилось?       Вадим глубоко вдохнул:       — Сядь.       Маша странно посмотрела на мужа, явно не понимая, чего он хочет, но села в кресло напротив Вадима.       — Ну, и чем дело кончилось в конце концов?       Вадим должен был знать что эта шалава сказала Маше — ведь от этого зависело с чего ему начать.       — Какое дело? Тот звонок, ты имеешь в виду?       — Да.       — Ничем. — пожала плечами Маша. — Вася зашумел и я просто сказала что ты поговоришь с ней на работе.       Вадим молча кивнул.       — А что?       — Дело в том, — нехотя начал Вадим. Он замолчал, потер лицо обеими руками. Не бывает хорошего способа сказать такое. — Сонька беременна.       Маша нахмурилась. Она не понимала, зачем Вадим ей это говорит. Тем не менее, она не хотела, чтобы он подумал, что она истеричная, зависливая женщина — одержима желанием забеременеть, или что ревнует его к той Софье.       — Вот как. — Маша изо всех сил старалась казаться спокойной, а не расстроенной. — Я почему-то решила что она не замужем.       — Так и есть.       Маша задумчиво посмотрела на Вадима. Она не понимала к чему этот разговор.       — А от кого интересно? Не сказала?       Вадим молчал. Маша попыталась заглянуть ему в глаза, но он упорно уставился в пол.       — Или сама не знает? — пошутила она с натянутой улыбкой. Маша надеялась на реакцию Вадима, но вместо этого он лишь на мгновение поднял взгляд. Машу словно ударило током. В его глазах отразилась боль. Взгляд был странным. Она вся напряглась.       — Вадь?       Полная тишина. Что это все значило? Вдруг Маша поняла, что чувствует, как ее сердце колотится не в груди, а в горле. Биение чувствовалось даже в голове.       — От кого, не знаешь? — спросила она еще раз.       Вадим просто опустил глаза. Маша почувствовала, как ее спина покрылась дрожью. Он ведь просто мог ответить что не знает. Почему он молчал?       — От кого? — очередной раз произнесла Маша, тихим и слабым голосом, как будто боялась. Боялась спросить и боялась ответа.       — От меня.       Маша уставилась в него. Через некоторое время она поняла, что ее рот слегка приоткрыт, а уголки рта опускаются. Она не знала, что вылетит из ее рта — заговорит ли она, заплачет, закричит, или просто плюнет ему в лицо. Она была совершенно ошеломлена. Вадим недавно говорил ей, что любит ее. Они делили еду, спали вместе, занимались сексом. Они вместе растили Васю. Маша так сильно хотела от него еще одного ребенка. И тогда, он так категорично сказал ей не беспокоиться об этой женщине, посмеялся над ее опасениями. А теперь он говорит ей, что та беременна от него? И всё, так просто?       — Нет, все правильно. — пробормотала Маша себе под нос. — Вы будете рожать детей пока я… Негодная в общем.       Вадим наконец поднял взгляд, смотрел на жену глазами пристыженного юнца. Того, кто разочаровал свою семью, друзей — весь мир.       — Не говори такое. — хрипло сказал он. — Я заставлю ее сделать аборт. Я сам не знаю зачем тебе сказал, просто врать тошно. Лучше я сам скажу, чем она тебе, так?       Он что, надеялся, что она его утешит? Похвалит за то, что он сам признался и что намерен заставить ее сделать аборт? Может в ножки поклонится, за то что он еще не ушел к ней?       Машу тошнило. Хотелось кричать, но звук не покидал ее горла. Она просто встала с кресла.       — Всё, спасибо за честность. Ты ко мне больше не подходишь.       Вадим поднял голову, смотрел жене вслед с почти детской беспомощностью. Другой реакции не могло быть, но все равно было ужасно больно.       Маша удалилась в спальню, не оглядываясь. Через мгновение она вернулась, с одеялом и подушкой.       — Ты ко мне больше не подходишь. — повторила она голосом хриплым от слез, и швырнула постельное бельё на диван.       — Маш, не плачь, пожалуйста, — Вадим встал с места. Будто стоя можно было набраться смелости, уверенности.       Она не ответила, вновь ушла в спальню. Хлопок двери, короткий, глухой, сотряс квартиру.