Как жить дальше?!

Но все же, как ни пытался Хаархус отойти от реальности как можно дальше - хлопоты Приама возымели успех: медленно, но верно рана затягивалась, боль унималась, и тело, неизвестно зачем возвращенное к жизни, выздоравливало. Сознание мучительно прояснилось. Бывший повелитель демонов сам себя ненавидел за эту трезвость, за то, что глаза видели без помех, если только не считать потёков на внутренней стороне линз из алого агата, что руки и ноги начинали вновь верно служить. Было раннее утро, когда проклятый открыл глаза и будто увидел другой мир. Кривясь, он сел и, ничего не понимая, затряс тяжёлой от сна головой, пытаясь сбросить накинувшуюся на него от резкого движения слабость. Непривычно легко слушающиеся пальцы протиснулись под нетуго закрепленную повязку. Нет, все это было на самом деле - там, почти посередине груди, ещё была мягкая, будто состоящая из затвердевшей пены, чувствительная вертикальная полоса, слегка шершавая по краям. Резко Хаархус запихнул пальцы внутрь, в молочно-кровавую глубину раны, разрывая податливый покров. Боль привычно ослепила его, но не отобрала сознания, как князь Бездны, признаться, надеялся. Уже медленнее проклятый провел по разрезу - вязкая жидкость, неровное, но ещё скользкое мясо, присохшая к повязке задубевшая корка по краям. Опасливо, все ещё не до конца веря в происходящее, он второй, нетвердой рукой ощупал пространство вокруг себя, нащупал куртку, и, накинув ее на плечи, на четвереньках, превозмогая слабость, выполз из своего убежища. Задубевшая ткань противно затерлась о жёсткую кожу, выдирая присохшие волосы. Солнце еще только окрасило розовым листья могучих деревьев. Ветер был удивительно тих, и шелест леса не подавлял остальных звуков - звона ручья, перещелка редких птиц, удаленного шелеста чьих-то шагов в чаще. Хаархус чувствовал себя удивительно живым. Некоторое время он только сидел, хрипло вдыхая воздух настолько глубоко, насколько мог, придерживая рукою разрывающуюся от каждого вздоха грудь. Потом, будто ничего этого и не было, он спустился к ручью и, оглядевшись вокруг, разделся. Последней он отодрал от лица ставшую с ним одним целым маску, и, закрыв глаза, вошёл в неглубокое русло, и опустился посреди него на колени. Обжигающе холодная вода теперь вдруг стала не омерзительной, а бодрящей. Зачерпнув полные ладони, демон опрокинул их себе на лицо и, не веря, сам стал бить себя по щекам. Нет, все же, каким-то чудом он жив, и бодрствует, и все произошедшее - произошло. Произошло благодаря Бетрезену - Хаархус ударил непроизвольно сжавшейся в кулак ладонью по воде, туда, где смутно виделось его собственное лицо, покрытое запекшейся темной коркой. Многолетняя выучка заставила мгновенно успокоиться, вернуть себе самообладание - но злость, вновь поднявшаяся в сердце, не утихла. Тщетно пытаясь отскрести свое тело от пепла, или хотя бы от грязи, проклятый вновь прогонял сладкие моменты памяти перед своим внутренним взором, но теперь зная - их не вернуть, и к ним не вернуться, ведь владыка Бездны отнял у него даже надежду на иную жизнь. "Нет, пепел этот, черные метины подземного мира, не смыть: кто стал демоном, тот им и останется. Теперь уже участки белой кожи кажутся чужеродными", - проклятый усмехнулся. Он долго сидел, пытаясь найти в своем лице, изуродованном дыханием огня, что-то от прежних дней - но ручей был слишком быстр, и смазанное изображение не давало различить мимики. *** Приам вернулся, когда уже полностью рассвело. Тяжело взмахивая крыльями, он натужно нёс свою добычу - мешок, полный неудавшейся наживы торговца. Поглощённый этим занятием, он не сразу заметил, что что-то изменилось в уже ставшем привычным пейзаже, а когда заметил - камнем устремился вниз, и, оставив свою ношу чуть ниже по течению ручья, медленно пошел к своему укрытию, держа кастет наготове: на ветке, совсем близко к лазу внутрь, колышимые ветром, висели черные тряпки, казавшиеся издалека причудливым стягом. Мокрые, - заключил вор, подойдя поближе. Также от наметанного взгляда не ускользнули и следы босых ног, отпечатавшиеся на глинистом берегу. Все ещё немного опасливо, не вешая кастета на пояс, а держа у груди, вор присел и заглянул в лаз. Внутри, в блеклом свете, проникающем снаружи, виделось неясное движение. Как только глаза Приама привыкли к полумраку, он облегчённо выдохнул. Хаархус, отвлекшись от своего занятия, удивлённо посмотрел на слугу, подняв тонкие брови под маской. Нижняя половина его лица, лишённая забрала, была перемазана светлой рыбьей кровью, как и руки, держащие свежепойманного голавля. В стороне валялись тонкий кинжал и кучка внутренностей. - Господин! - воскликнул вор, засияв радостной улыбкой. Проклятый не ответил, а только продолжил есть. - Вы меня напугали, но я так рад, что Вам уже лучше! - продолжил Приам и, тут же вскочив, побежал за мешком. *** - Зелье сопротивления огню, зелье сопротивления земле, зелье силы, зелье точности... - слуга доставал из мешка фиалы и расставлял их перед собою в ряд. - Ну и накой ты... это притащил? - чуть раздражённо спросил Хаархус. Ему все ещё было тяжело сделать глубокий вдох, и фразы его были коротки. - Ну не бросать же хорошие вещи в лесу, господин. Вы же знаете, в округе на много верст нет торговых дворов. - Откуда же тогда - ты все это взял? - Встретил странствующего купца, мой лорд. - Вероятно, этот купец... уже никуда не доедет. Приам кивнул и продолжил счёт: - Зелье скорости, зелье инициативы, ещё одно зелье скорости... Но ни одного зелья исцеления в мешке не нашлось. - Да не сокрушайся ты так. Лучше тоже поешь, - вор с удивлением посмотрел на своего хозяина, протягивающего ему вторую половину рыбы с торчащими вверх обломками ребер. - Влияние Бетрезена слабеет.