Как жить дальше?!

Приам не мог понять, каким ему больше хочется видеть того, кого он всегда считал наилучшим примером для подражания: недосягаемого, жёсткого командира, одетого дорогим доспехом, словно второй кожей, или - тощего, нагого, в подпалинах и кровоподтеках, зябко греющего друг о друга ноги, с падающими на лицо мокрыми, почти черными от воды, волосами, но... живого. Не чая, преданный слуга вдруг увидел в своем хозяине не хозяина, но человека. Всего лишь человека, не небожителя, не абсолют. "И что же могло раньше так меня восхищать в нем?" - бесконечно, казалось, задавал Приам себе вопрос. - Ешь, кому говорю, - тяжёлый голос вырвал вора из размышлений. Знакомый, приказывающий голос. Хаархус утер подбородок запястьем, и, скрестив руки на груди, откинулся на округлый свод их жилища. Не было в нем, казалось, ничего, кроме маски с болтающимся на одном шарнире забралом, ничего прежнего. Медленно, не опуская взгляда, Приам оторвал голавлю хвост и автоматическим движением вышвырнул его в зев, залитый утренним солнцем. На вкус сырая рыба была отвратительна, но он делал, что велено. Проклятый молча ждал, наклонив голову, и только потом спросил: - Сколько дней мы здесь? - Месяц и неделю, сейчас восьмой день, - вор, словно ядовитую змею, осторожно пододвинул останки рыбы к выходу. - Неудивительно и удивительно... - едва слышно протянул Хаархус. - Что, мой господин? - Да что ты все: "господин", "господин"... Посмотри на меня - я разве похож?! - он порывисто развел руками, и тут же, обожжённый болью, прижал правую руку к себе. - Удивительно, говорю, что нас не нашли. - А кто станет искать? Демоны почти выбиты, все столкновения уже ближе к тому краю леса, нас не ищут: Вы мертвы, а я, должно быть, улетел по какому-нибудь поручению, или тоже убит. "Мне бы твою жизнерадостность" - подумал бывший князь Бездны, но не сказал. - Сколько ты собираешься... здесь сидеть, Приам? - вместо этого завел он речь, - Чего ты выжидаешь? Ты хотел вынести меня - с поля боя... вот он я. Что дальше? Кто больше тебе заплатит... за меня живого? Вор задумался. Брови его сошлись к переносице - дума была нелегкой. Наконец, Приам ответил: - И после всего, что я сделал, Вы ещё сомневаетесь во мне? - Я во всём сомневаюсь. Профессиональная привычка - знаешь ли. Допустим, ты вернул меня к жизни. Упорно лечишь по доброй воле. Но в чем от этого - прок? Давай только начистоту. Приам поднял глаза и напряженно вперился в закрытые агатами глазницы маски. "Совсем юноша", - пронеслось в мыслях Хаархуса. - Все, чего я хотел, - между тем заговорил вор, - быть подле Вас, быть как Вы. Для этого я пришел в Легионы, поэтому их предал. Голос его был глухим, отчаянным - ни следа от прежней живости. "Совсем мальчишка, - проклятый внимательно следил за движениями вора, - похоже, действительно говорит искренне." - Приам... посмотри на меня внимательно. Да, как сейчас, - Хаархус уловил в своем голосе какие-то новые, странные нотки. - Посмотри и узри, чем чревато быть - как я. - Для меня ничего не изменилось, мой господин. Вы это и есть Вы, не важно, в доспехах или без. Ваш характер всё при Вас, - слуга просветлел лицом. - Stultus vere! - демон всплеснул руками, но уже более сдержанно, после чего снова сложил их на груди в недоверчивом жесте, - хватит подхалимничать, в самом деле. Допустим, я даже тебе поверил, но остаётся вопрос для нас обоих: что дальше? Воцарилось неловкое молчание. - Что дальше, Приам? Куда ты меня потащишь? - Куда скажете, - по-странному робко вымолвил тот в ответ. - А разве это я просил - вернуть мне жизнь?! Будь моя воля - там бы и остался, где лежал! Разве я просил тебя, а?! - все же, терпение предавало Хаархуса. Может быть, говоря эти резкие слова, он не ощущал всю боль, всю тоску вновь собранной картины прошлого, что не давала ему покоя последние дни, но - помнил свое решение: жизнь кончена, завершена; нечего больше и желать. Приам пытался вжаться в стену. Глаза верного слуги не могли проникнуть под маску, увидеть выражение лица того, кого он слушал благоговейно - только тонкие серые губы с опущенными углами, окружёнными парой жестоких морщинок, открывались и закрывались перед ним, изрыгая проклятия. Вор инстинктивно выставил руку, чтоб защититься от подзатыльника, который обычно следовал после - но вместо этого опальный князь Бездны ударил кулаком в землю рядом с собою и резко замолчал. Рот его сжался в тонкую линию; в глаза ударила мерцающая тьма. Рана на спине открылась, и, в такт сердцу, черная кровь толчками полилась из нее, стекая в солому. Приам не сразу понял, что случилось - только когда Хаархус, с трудом, сквозь накатившую слабость, достав из-под спины ладонь, переливающуюся липкой влагой, вытер ее о свое же бедро, оставляя четыре длинные полосы. *** Тьма, стучащая невыносимым шумом течения крови по сосудам, лишала и зрения, и слуха, и ориентации, но не сознания - и через нее иногда проникали и ощущения, и звуки: - ...все будет хорошо, мой господин, Вы выздоровеете, и мы уйдем из этого проклятого леса, и вместе найдем себе нового повелителя... ... ну же, нет, нет! Что за судьба, что я не умею лечить... как эта девушка, Сосуд!.. - Приам, вероятно, был в панике. "Действительно, - отрешенно подумал проклятый, - с Иноэлью тебе не сравниться. Такая сильная девчушка... я бы даже сказал, что скучаю по ней... Особенно по тому, как легко она останавливала кровь." В спину Хаархуса, чуть правее позвоночника, уперлось что-то неприятно-жесткое, похожее на туго свёрнутый плащ. "Я, пожалуй, даже скучаю по ней..." - он все глубже погружался в тьму, вновь укачивающую, словно мать свое дитя.