На крыльях отчаяния

      В спальне Рук пахло ладаном и окислившимся железом. Несочетаемые нотки, летающие в воздухе щекотали нос и вызывали желание проветрить помещение. Страж натирала доспехи до блеска — это помогало ей сосредоточиться и систематизировать свои дальнейшие действия. В команде творился полный хаос, а ведь предстояло просить о помощи еще двоих специалистов. Рук злилась на себя, Луканиса, Нэв за эту дурацкую интрижку, а на всех остальных за то, что выбрали ее лидером. Она не хотела вести остальных — она и свою жизнь с трудом контролировала. Варрик убедил Рук, что никто, кроме нее не в силах справиться, но раздосадованная стражница уверяла себя в том, насколько глубоко он ошибался.       Рук прекратила начищать доспех и оглядела комнату — темная и унылая она была похожа на пещеру гигантского паука, который развесил свои творения в каждом видимом углу — к сожалению Страж не смогла подобраться к потолку, чтобы собрать налипшую тут и там паутину. Единственным источником света в комнате был огромный аквариум во всю стену, который должен был успокаивать нервы, но на деле лишь сильнее раздражал. Стеклянные стены аквариума были покрыты зеленой слизью изнутри, и сколько Рук ни пыталась раскрыть секрет этого сосуда, созданного каким-то идиотом, так и не смогла понять, как почистить его и хоть как-то освежить.       Потерев виски, она решила покопаться в своем вещмешке, чтобы найти что-то приятное глазу. Статуэтка галлы, фонарь в форме грифона, несколько недогоревших свечей — Рук расположила декор на тумбах и столе. Алмазная мозаика в эльфийском стиле — подарок Завесных странников за помощь — нашла свое место на стене возле гардероба.       Что ж. По крайней мере теперь это пещера паука-барахольщика.       Рук едва слышно усмехнулась. Она никогда не была оптимисткой и часто мечтала о смерти как о единственной возможности освобождения, словно она искала свой дом и нигде не могла его обрести, кроме посмертного упокоения. Конечно, в общении с командой, она не выдавала себя, но с течением временем играть роль позитивного и целеустремленного лидера ей стало сложнее, а обременять команду своими тяжкими мыслями ей не хотелось. Единственная, с кем она хотела бы поделиться — была Беллара, но каждый раз переступая порог ее мастерской и видя ее живые, наполненные верой глаза, Рук замирала, и глупая улыбка появлялась у нее на лице. Страж решила приготовиться ко сну и набрала теплую ванну, бросив туда листьев эльфийского корня для запаха. Впервые за долгое время оголив кожу целиком, девушка окунулась в горячую воду, отдаваясь наслаждению с головой и погружаясь в едва уловимую дрёму.       Рук проснулась от запаха сладкой домашней выпечки, который она не ощущала уже, казалось, целую вечность. Широко раскрыв глаза и вдохнув до боли знакомый, любимый аромат, она вскочила с жесткой койки. Невозможно было не заметить изменения в физических ощущениях — девушка стала легче, ниже и совершенно не ощущала болей в спине, что преследовали её последние полгода. Рук обнаружила себя в небольшой комнате, которая вмещала и кухню, и столовую, и спальню. Глаза не обманывали — стражницу окружали деревянные стены, местами поросшие черной плесенью; минимально необходимый набор мебели, которой была забита маленькая площадь дома; точеная фигура матери, хлопочущая у плиты и маленький комок, свернувшийся в одеяле на соседней кровати. Пару минут Рук стояла не шевелясь, пытаясь осознать происходящее, пока мать не окликнула её:       — Рук, ты чего стоишь как вкопанная? Иди скорее умываться и завтракать. — Давно забытый голос ударил по солнечному сплетению и мурашками отозвался на коже головы, спины и плеч.       — Мам… — Горло сжалось, отекло и отказывалось выдать еще хотя бы один звук.       — Ну ты чего? Буди сестру. Мне скоро уходить на работу. — Торопливо проговорила женщина, не переставая заниматься готовкой.       Рук подошла к кровати и ее ладонь замерла в паре сантиметров от округлой спины спящего ребенка. Пара мгновений и она нашла в себе силы, чтобы стянуть одеяло, обнажив маленькую белокурую голову своей родной сестры.       — Руууук… отстань, я хочу еще поспать. — Отозвался тоненький голосок.       Слезы сами полились из глаз, а гортань издала протяжный свист, освободив путь неистовым рыданиям:       — Аврель… — Рук аккуратно обрамила удивленное лицо девочки. — Мне приснился такой ужасный сон… Прости меня, прости! — Мелкая дрожь била тело старшей сестры.       В этот раз я всё сделаю правильно. Я не позволю себе потерять её.       Мама девочек наконец отвлеклась от приготовления пищи и перевела взгляд карих глаз на старшую дочь. Ее лицо выражало непривычную смесь удивления и беспокойства. Она поправила слегка растрепавшиеся волосы, заправив их обратно под платок и подошла ближе к Рук:       — Дочь, с тобой все хорошо? Ты не заболела? — Она прикоснулась горячей от жара плиты рукой ко лбу стражницы.       — Мамочка, все хорошо. Просто я очень вас люблю.– Рук вцепилась в мамино платье и уткнулась лицом в ее благоухающий домом фартук.       Рук понимала, как тяжело приходится матери, которая часто возвращалась затемно, если выпадала возможность заработать пару медяков, и стражница всегда присматривала за сестрой, которая в ответ любила её всем своим маленьким, горящим сердцем.       — Сегодня я вернусь поздно. Когда сядет солнце, не зажигайте свечи — это опасно. Сразу ложитесь в кровать и ждите, когда я постучу в дверь. Обед и ужин как всегда будут на столе, положите себе порцию и потом помойте посуду. Не открывайте дверь незнакомцам. Я вас люблю, девочки мои. Мне пора идти. Рук, позаботься о сестрёнке. — Я не подведу, обещаю.       Мама проговаривала этот монолог по утрам столько раз, что Рук могла полностью повторить его, сохраняя исходную интонацию и выдерживая паузы. Она была счастлива вновь окунуться в своё беззаботное детство: она играла с Аврель, заботилась о ней, помогала в домашних делах, но чем ниже садилось солнце, тем страшнее Рук было потерять то, что ей было так ценно.       И вот солнце скрылось за горизонтом, последние лучи скользнули по крышам, окрасив их переливом кроваво-фиалкового цвета. Словно очнувшись от прекрасного наваждения, страж вдруг осознала, какой это был день.       — Аврель, ложись в кровать. Нам пора готовиться ко сну. — Произнесла Рук тревожно.       Девочка радостно залезла на койку, накрылась одеялом, оставив открытым только округлое личико и заговорщически произнесла:       — Рууук, покажи огоньки! — Лицо Аврель озарила веселая улыбка, в которой задорно мелькала пара темных дыр из-за отсутсвующих зубов.       — Нет, сегодня без огоньков.       — Что? Ну почему? Ты мне обещала вчера…       — Аврель! Это очень опасно!— Воззвала к логике Рук, но вдруг переставший слушаться язык ответил другое:       — Ладно, но чур, один раз!       Глаза старшей сестры округлились, сердце остановилось. Паника, словно змея, появившаяся из ниоткуда, заключила в объятия своих колец. Казалось, Рук вот-вот потеряет сознание, но восприятие усилилось, словно все нервные окончания вывернули наружу, а контроль над телом, напротив, пропал окончательно. Руки сами потянулись наверх и стали вырисовывать искристые узоры предательски близко к кровати младшей сестры. День, полный прекрасных воспоминаний вознёс её к самым небесам, позволив забыть о том, что страж уже давно не беззаботная девочка. День, подаривший ей солнечную мечту о том, что отныне всё будет иначе… И ночь, беспроглядной тьмой спустившаяся на сердце юной магессы, растоптала последние крупицы надежды, заставив Рук в очередной раз пройти через адовую смесь сожалений, боли и ненависти к себе.       Аврель завороженно смотрела на волшебное представление, в ее больших глазах отражалась траектория полета огоньков. В мгновение ока едва уловимое дуновение ветра подхватило незаметную искру и приземлило ее на одеяло Аврель. Огонь моментально схватился за сухую ткань, поднялся вверх по спине малышки, зацепившись за густую копну пшеничных словно сено волос, целуя уши, впиваясь в тонкую детскую кожу жадными прикосновениями, с шипением оставляя вздувшиеся волдыри, которые тут же лопались и сочились прозрачным гноем, стекая по слою дермы.       Неистовый крик заполонил собой все пространство, врезаясь в разум, распирая голову изнутри, пульсируя в висках, изводил, пытал, в тисках сжимал череп. Сопротивляясь окаменению, словно демону, захватившему ее тело, старшая сестра наконец бросилась к Аврель, обняв её. Огонь распространялся слишком быстро и ни один ливень не смог бы затушить магическое пламя,подпитываемое страхом заклинательницы. Жар перекинулся на Рук, обхватив её руки и плечи. Невыносимой, адской болью, жжение прокатилось по ее груди и было неясно, погибает ли она изнутри или пламя пожирает ее снаружи.       Прости, прости, прости… — Отдалось в голове Рук, лежащей в ванной.       Глаза, полные горя, распахнулись, а глубокий вздох вернул её из жестокого сна в не менее суровую реальность. Сердце, камнем тянувшее Рук вниз, казалось, пригвоздило ее ко дну, мешая встать. Рук закрыла ладонями глаза и дрожащим голосом запела:

Ночь темна, и надежды нет

Но сердцу верь — придет рассвет

Дрожит свеча, и твой путь тернист

Но сердцу верь — и в неба высь

Придет рассвет…

      Наутро Рук проснулась с четким осознанием, что брать Беллару на задания больше не будет. Скрепя сердце она отправилась в мастерскую:       — Привет, Белл. Есть какие-нибудь новости? — Завела разговор Рук       — О, Рук! Пока нет, я отправила письмо эксперту по тени несколько дней назад, но не уверена, что оно успело дойти до адресата. Ты что-то хотела?       — Да. — Рук сглотнула накатывающий ком в горле. Она не знала, как начать разговор и решила выдать то, что чувствует. — Мы попали в ловушку по моей вине и если бы не Нэв, кто знает, чем бы всё закончилось. Прости. Я хочу, чтобы это было у тебя, на случай, если со мной что-то случится. Не дай этой вещице пропасть.       Рук передала Белларе маленький смятый сверток. Развернув его, девушка увидела небольшой золотой кулон в форме сердца. Даже на первый взгляд он выглядел так, словно стоил целое состояние и Белл сначала даже заподозрила Рук в воровстве.       — Вау, выглядит дорого. Где ты взяла его? И почему отдаешь мне? — С опаской спросила Беллара       — Это кулон моей младшей сестры…       — Ого! Ты не говорила, что у тебя есть сестра! Вы общаетесь? Почему ты не познакомишь нас с ней? — Воодушевилась девушка, прервав Рук на полуслове.       — Она умерла, когда была еще малышкой. Из-за меня. Я не могу… — Рук замолчала, чтобы не выдать дрожь в голосе. -Я не могу больше носить его с собой. Скажи, что поможешь мне в этом, Белл.       — Ma vhenan… — Беллара шумно вдохнула, прикрыв губы руками. — Прости, я не знала… Почему ты никогда не делилась со мной?       — Я не хотела обременять тебя своими проблемами, но теперь я чувствую, что мне одной не справиться. Я хочу, чтобы он был у тебя, — Рук обхватила пальцы подруги своими ладонями, заставив эльфийку сжать кулон в кулаке. — Сестра.       По щеке Беллары скатилась одинокая слеза.       — Рук, жизнь продолжается, даже если кажется, что большая часть тебя умерла в тот день. Я знаю, каково это. Я столько лет пытаюсь пережить потерю Сириана и если даже ты не сможешь продолжить жить без сожалений о смерти сестры, то не смогу и я. Мы должны быть сильными ради тех, кто еще остался с нами рядом.       — Спасибо Белл, в последнее время мне сложно верить в лучшее.       — Я сохраню кулон. Ma serannas… Сестра.       Последнее слово Беллара произнесла медленно, словно смакуя, перебирая во рту и пытаясь осознать его тайный смысл.       Рук вышла из мастерской и, собравшись с мыслями, направилась в сторону комнаты Нэв. Подойдя ближе она услышала голос Луканиса, доносящийся из-за приоткрытой двери. Желание увидеть его перемешалось с чувством отвращения и ненавистью к этим двоим. Рук опустила взгляд на мощеный камнем пол, какое-то время она стояла перед входом, решая, прервать их милую беседу или наконец оставить их в покое, предоставив возможность наслаждаться друг другом сколько угодно, пока не услышала бархатный голос ворона:       — Рук, что ты здесь делаешь? — Луканис открыл дверь и уперся взглядом в потерявшую связь с реальностью стражницу.       — Что-что… Подслушиваю ваше нежное воркование, голубки. — Съязвила лидер команды. Она была на пределе после разговора с Белларой, а теперь эти двое… — Я пришла поговорить с Нэв, но забыла, что у вас нынче одна комната на двоих. Можешь оставить свою ненагляднуюхотя бына пару минут?       Краем глаза Рук заметила самодовольную ухмылку на губах сыщицы, которая тем не менее пропала через пару секунд. Нервы стражницы были на пределе. Осознание, что Луканис не пришел проведать её, а снова ошивался в комнате Нэв взбесило, и она была готова поджечь задницы им обоим. Ярость клокотала в груди, в какой-то момент она увидела в них врагов и хотела, чтобы оба исчезли из её жизни. Луканис посмотрел Рук в глаза и решил, что сейчас лучшим выбором будет ретироваться, чтобы не познать гнев влюбленной магессы. Не проронив ни слова, он жестом попрощался с Нэв и вышел из её комнаты, оставив девушек наедине.       Рук отвела взгляд от сидевшей за столом Нэв, разглядывая огоньки, блуждающие у нее в комнате. Она не хотела разговаривать с сыщицей о вороне, заведомо зная, что не сможет удержаться от конфликта. Нужно было сосредоточиться на той теме, из-за которой она оказалась здесь. Девушка сконцентрировалась на дыхании, чтобы вернуть себе контроль над эмоциями.       — Спасибо за спасение Беллары и Хардинг. — Процедила Рук пересиливая себя. — Но лучше бы этот наемник успел задушить меня, потому что от ваших любований меня чуть наизнанку не вывернуло.       Нэв устало улыбнулась — ей и самой хотелось бы верить, что это были любования.       — У тебя от ревности чердак потёк, дорогая. Я не буду комментировать наши отношения с Луканисом. Ты ведь сюда не за этим пришла, верно?       — Верно. — Рук укоризненно посмотрела на детектива, раздумывая над тем, какими именно новостями поделиться. — Мы следили за магистром и его наемником в Мощеном лебеде. Думаешь, кто-нибудь мог услышать что-то полезное из их разговора?       — Мы можем опросить обслугу и официанток. Нам нужно найти эльфов и освободить их, но Эрастенес в любом случае продолжит заниматься работорговлей. Даже если он потеряет одну поставку рабов — это ничего не изменит. — Тяжелый вздох сорвался с губ Нэв. — А если мы его убьем — на его место придет кто-то другой. В одном он был прав — я действительно закрывала на это глаза, потому что Тевинтер никогда не откажется от работорговли. Я помогаю, насколько могу, но бороться с системой, которая была отлажена веками… Это немного пугает, знаешь ли. Чтобы искоренить рабство нам придется не только вырезать всех венатори — в том числе тех, кто находится за пределами Тевинтера — но и заменить всех магистров и Архонта, которые, конечно, не захотят уходить по доброй воле… Поэтому ты можешь осуждать меня, но как бы я ни старалась, одной мне не под силу решить эту задачу.       — По крайней мере мы можем спасти этих эльфов. Разве не в этом наша цель? — Помочь тем, кому еще можем, пока не поздно.       — Да, здесь ты права. — Сыщица опустила взгляд и забарабанила по столу пальцами. — Спасибо, что помогала Минратосу. Жаль, что мы не сразу там встретились.       — Откуда ты это знаешь? — Нахмурившись спросила лидер команды.       Всем было очевидно, как Рук винила себя за то, что не смогла помочь Минратосу, и о её отсутствии были осведомлены все, кроме Нэв. Страж не ждала благодарности от тевинтерки, но все-таки была приятно удивлена. На секунду сыщице захотелось рассказать о их разговоре с Луканисом и развеять тревогу Рук относительно ворона, но она тут же отказалась от этой затеи. Казалось, лёд треснул, но толща непонимания всё ещё не была пробита.       — Ребята сказали, что после нападения дракона тебя не было в Маяке четыре дня. — Стук пальцев о деревянную поверхность прекратился, Нэв поднялась со стула и подошла к стене с записями. — Тебе что-то еще нужно?       — Нет, я пойду. Позову тебя к элювиану позже, Нэв.       В смешанных чувствах Рук покинула комнату сыщицы и вышла во двор. Она хотела поговорить с Хардинг и размышляла над тем, зайти ли к Луканису.       — Как думаешь, Рук, может мне действительно перебраться из кладовки в комнату, например, в Маяке? — произнес ворон, когда Рук проходила мимо. Рук посмотрела в его сторону с наигранным безразличием. Невысокая фигура ворона казалась совсем крохотной на фоне возвышающейся статуи Галлы. Крепкие руки уперлись кулаками в талию — всем своим видом он призывал Рук к разговору.       — Если тебе там стало некомфортно, то ты можешь перебраться куда угодно. Можешь хоть во двор переехать и спать в палатке. Говорят, свежий воздух помогает принимать верные решения. — Едко проронила Рук, глядя в бездну черных глаз. -Куда ты дел Злость? Давно он не появлялся.       — Я удвоил порции кофе с тех пор, как очнулся в твоей спальне.       — Да уж, наверное, это было очень неприятно. — Съехидничала Рук.       — Напротив, я бы предпочёл помнить, чем занимаюсь в твоей комнате… Тем не менее, я не могу позволить Злости вот так разгуливать. Он опасен и может ранить тебя.       Рук вздохнула и закатила глаза. Будто ему непонятно, что до сих пор её ранил именно он, а не демон.       Луканис продолжил:       — Почему ты не берешь меня с собой на задания? Ты считаешь, что я бесполезен в бою? — Он скрестил руки на груди и склонил голову набок, разглядывая стражницу.       Смерть постоянно дышала Рук в спину — она была достаточно удачливой, чтобы всякий раз ускользать из её цепких лап, чего не скажешь о её близких. Все, кто были ей дороги — погибли, и теперь, когда она вновь нашла тех, кто ей небезразличен, Рук боялась их гибели даже больше, чем победы эльфийских богов, распространения скверны и уничтожения мира. Назойливые, словно рой жирных гадких мух, мысли копошились в голове. Иногда она будто воочию видела умирающего на своих руках любимого ворона, слышала тяжелое, хриплое дыхание, ускользающее от неё… и, оглядываясь, понимала, что это лишь наваждение, но тело становилось каменным, переставало слушаться, а дышать становилось невыносимо тяжело. Рук поняла, что молчит уже непростительно долго:       — Не хочу потерять тебя. — Честно призналась Рук.       Луканис вскинул брови вверх:       — Тебе и не придется. Я никуда не денусь. — Немного помолчав он добавил: — Ты не против отправиться со мной в Тревизо сегодня, bonita?       — Зачем? — Поинтересовалась стражница. — Если тебе нужно снова сделать закупки на рынке, можешь позвать с собой Нэв.       — Хотел предложить тебе выпить вина. Впрочем, если у тебя есть дела поважнее… — Мужчина осёкся — Я не имею права отвлекать тебя.       Дела поважнее, несомненно, были, но разве Рук могла отказаться от такого заманчивого предложения? Она решила, что небольшой отдых в компании антиванского ворона пойдет ей на пользу.       — Что ж, ладно. Дай мне пару минут и встретимся в холле.       Сначала Луканис вел Рук по узким улочкам Тревизо, а затем они вышли на большую проселочную дорогу. Равнины и поля, протянувшиеся далеко на запад, поражали своей непоколебимостью и умиротворением, несмотря на творившийся в остальном мире хаос. Недолгий путь привел их к большой виноградной плантации.       Высокий кованный забор, растянувшийся по периметру участка, защищал виноградник от непрошенных гостей и диких животных. Луканис коснулся пыльной ручки ворот и позволил Рук войти первой. На километры вперед ровными рядами разрослись виноградные лозы различных сортов; сливовые, вишневые и апельсиновые деревья раскинули свои ветви и занимали почетное место в средних рядах плантации, отбрасывая тень на влажную землю.       — Этот виноградник принадлежит моей семье. Я не был здесь с тех пор, как угодил в Костницу. — Луканис глубоко вдохнул. Свежий воздух обжигал легкие, вокруг витала сладость и летали маленькие мошки.       — Ты скучал по этому месту? — Спросила Рук тихонько присвистнув.       — Очень. Я думал, что уже никогда не выпью нашего фамильного вина со старушкой Катариной и Илларио… А потом появилась ты и вытащила меня из этого кошмара. Пока мы со Злостью были в Костнице, я почти все время спал, позволяя ему убивать всех, кому не повезло нас охранять. Злость рвал и метал. Заполучив мое тело он надеялся проживать жизнь как смертный… Но вместо этого был закован в цепи. Я никогда не забуду эту ярость и наслаждение, которыми он упивался, убивая несчастных.       — Странно. Я не вижу в нем угрозы. Он кажется мне очень здравым… если можно так сказать… демоном. Хотя, остальные в команде относятся к тебе настороженно… Кроме, разве что, Нэв.       Ворон решил пропустить мимо ушей провокацию Рук и продолжил:       — Спустя долгие месяцы заточения ему наскучили бесцельные убийства… Но теперь я не знаю, чего от него ожидать. Похоже, он очень привязался к тебе и я опасаюсь того, что он может сделать, если вдруг его ярость падёт на тебя. Я боюсь, что не смогу остановить его, понимаешь, vida mia?       Луканис зашел в большое помещение, служившее винодельней и спустился в погреб. Спустя несколько минут он вернулся к Рук с бутылкой выдержанного красного вина и жестом пригласил её проследовать к беседке, стоящей неподалеку и открывающей вид на маленький пруд, где в лучах солнца ласкались птицы. Он отодвинул стул, приглашая девушку присесть и наполнил бокалы вязкой, терпко пахнущей жидкостью, а затем сел рядом.       — Неужели Антиванский ворон пригласил меня на свидание? Чем же закончится этот вечер? Мы займемся бурным сексом, а потом ты убьешь меня, ведь окажется, что Эльгарнан заключил с воронами контракт на мое имя? — Рук горько усмехнулась и пригубила сладкий напиток. Вино раскрылось на языке изысканным вкусом вишни, свежестью пряных трав и отозвалось долгим послевкусием листьев дуба.       — Madre mia! Ни в коем случае! — Смеясь произнес Луканис. — Никому из воронов я бы не пожелал встать у тебя на пути. Ты сражаешься как раненый архидемон.       Он поднял бокал, слегка взболтнув содержимое и вдохнул запах вина.       — Очень хорошо… — Прошептал ворон, жадно отпив нектар.       Тело убийцы расслабилось и он расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, частично оголив торс. Луканис закрыл глаза и Рук решила не нарушать его покой. Страж упивалась каждым моментом, проведённым рядом с вороном, но с каждым мгновением нарастала тревога из-за ощущения нереальности происходящего. Казалось вот-вот она проснется в своей спальне одна, а Луканис снова проводит время с Нэв, однако это тягучее ожидание так и не претворилось в жизнь.       Спустя пару мгновений Луканис очнулся и шумно вдохнул:       — Пахнет… сладостью… печалью, — еще один вдох — желанием. Рук.       Стражница оторвала взгляд от захватывающего пейзажа и оглядела ворона, глаза которого мерцали фиолетовым. Перед ней сидел разгоряченный алкоголем демон.       — Это вкуснее той гадости, что он пьет каждый день. Отличный момент, чтобы выбраться. Вино и Рук. Терпкость. Любовь. — Губы демона расплылись в кошачьей улыбке.       — Привет, Злость. Рада… видеть тебя. Луканис не против, что ты здесь?       — Идиот! — Злость наполнил бокал до краев и в несколько глотков осушил его. — Сломаю слабака. И буду рядом с Рук. Вечно… Рук напряглась. Слышать такое от пьяного демона было тревожно. Злость встал со стула, расправил плечи и медленно обойдя столик, подошел к стражнице вплотную, нависая над её ухом:       — Рук пахнет огнём, золой, эльфийским корнем… Пахнет отчаянием, желанием… страхом? — Злость на секунду отпрянул. — Ты боишься? Что он наплёл тебе про меня? Запрещает мне быть с тобой. Развлекается с этой… Ранит тебя… — Зашипел демон скаля зубы, как дикий зверь.       — Вовсе я не боюсь! С чего ты вообще это взял? — затараторила Рук, скрывая накатывающую панику.       — Естество Рук дрожит… — вновь глубокий, протяжный вдох — Вкусно…       Демон облизнул губы, чтобы через мгновение впиться в нежную, пульсирующую кожу шеи, оставив жадный засос на чистой коже девушки.       — Злость, может не будем продолжать? Я думаю, Луканис вряд ли это одобрит. — Рук отпрянула и попыталась встать, но тяжелая, неестественно сильная ладонь сжала её плечо.       — Плевать на него. Он только мешает. Хочу Рук.       Собравшись с силами страж вскочила со стула и на пару шагов отступила от ворона. Сердце забилось, мысли метались — прекрасный вечер, невероятной красоты пейзаж, замечательное вино и она в компании любимого — казалось, что может пойти не так? Рук тепло относилась к Злости и доверяла ему — и он, как ни странно, никогда её не подводил — но алкоголь заставляет даже людей творить ужасные вещи, не говоря уже о том, что может совершить демон.       — Если ты хоть что-то сделаешь со мной против моей воли… Ты знаешь, я буду вынуждена принять меры. — Покалывание на кончиках пальцев придавало решимости и если будет необходимость, она четко решила, что будет сражаться.       — Разве ты против?— Злость стоял на месте, не шевелясь, словно что-то обдумывая.       Он мог взять её сейчас, жаждал этого, как никогда раньше, голова пульсировала от алкоголя и накатившего желания. Демон знал, что смертные мужчины могут взять женщину без её согласия. В воспоминаниях Луканиса мелькали образы униженных, лежащих ничком женщин, у которых не хватало сил пошевелиться даже чтобы прикрыть свои голые тела. Контракт на того серийного маньяка дался ему нелегко… Хотя антиванские вороны известны своей жестокостью и могли пользоваться самыми грязными методами для достижения своих целей — ассасин имел четко очерченные моральные стандарты и чаще выбирал даровать легкую смерть, чем позволить невинной жертве страдать. Злость не мог позволить себе сотворить такое с Рук. Её, полную горечи и сожалений, это могло сломать окончательно.       — Я не хочу. Это будет неправильно. — Сказала Рук глядя в сияющие глаза демона, надеясь разглядеть его мотивы. — Давай вернемся в Маяк. Пожалуйста… Злость проследовал за Рук. Именно этого и хотел демон — путешествовать по Тедасу, вдыхать запах свежескошенной травы, наблюдать закаты и рассветы и быть рядом с кем-то, кто заставлял человеческое сердце трепетать. Голову кружило от многообразия ощущений. Месяцы, проведенные в Костнице, а затем и бесцельно проведенное время в тени — в Маяке — теперь казались настоящим издевательством:       — Здесь красиво. Никогда не чувствовал такого запаха. Свежо. И Рук рядом. Многие духи могут только мечтать… — Завел разговор демон, чтобы скрасить минуты молчания.       — Ты еще Арлатанский лес не видел. — Хмыкнула Рук. — У меня от одного его вида голова кругом.       — Этот идиот никогда не позволит… — озлобленно проговорил Злость.       Рук приостановилась, чтобы поравняться с демоном и улыбнулась ему:       — Обещаю, я придумаю способ, как тебе помочь.       До элювиана оставалось меньше сотни метров, как вдруг ворон остановился. Кожа Луканиса побледнела, а изо рта полилась белесая пена.       — Что случилось? Луканис? Злость? — Рук внимательно оглядела убийцу, надеясь понять, что происходит.       Рук подхватила теряющего сознание Луканиса и повела к элювиану. Страж решила, что наилучшим решением будет отправиться в поместье Делламорте — оно ближе всего при переходе через элювиан, а Илларио, возможно, поможет ей разобраться в том, что произошло.