Блики в витражах

Джин стоял перед ростовым зеркалом и осматривал протезы ног, колени которых теперь были настроены так, что голени уходили немного назад за линию бедер. Джинкс переделала почти все. - Что за уродство? Я похож на цаплю! – ужаснулся он. - Скорее на гигантского богомола, - Джинкс, стоявшая поодаль, криво улыбалась. Она работала почти сутки, не разгибая спины, сверкающие детали протезов стояли у нее в мыслях даже когда она закрывала глаза. Система, созданная Джином, была по-своему хороша, но ее знания и подход, не признающий абсолютной точности и симметрии, сделали на основе неплохих протезов с парой ошибок принципиально новую конструкцию, которую сама Джинкс считала гениальной. Ей не терпелось увидеть результат. – Попробуешь пробежаться или продолжишь ныть? Иониец с сомнением посмотрел на нее через отражение, их взгляды встретились. Он столько раз пробовал и надеялся, что, наконец, с новыми настройками вернется хотя бы часть былой ловкости, но в итоге каждый раз падал лицом в пыль. Тогда Джинкс рядом не было, он проходил через все неудачи в одиночку, а теперь ее слабо мерцающий взгляд и насмешливая улыбка, которая обычно раздражала, теперь стали его опорой. Она верила в него и это придавало сил. Джин пошел из мастерской в шахту, чтобы перед ним было больше пространства. Джинкс отправилась следом, чтобы увидеть, как это будет, и Иша побежала за ними. Джин остановился. Он чувствовал на спине их взгляды и медленно выдохнул, сосредотачиваясь и пытаясь оставить мысли о том, что непременно упадет. Он согнул колени и наклонил корпус, подаваясь вперед, а затем оттолкнулся от земли и побежал в темноту. Из-за камней души, которые Джинкс встроила в протезы, он больше не ощущал протезы как палки, прицепленные к коленям, ему не приходилось надеяться, что суставы согнулись так, как он мысленно приказал, он почти что чувствовал их. Что-то в самой конструкции тоже поменялось, ступни двигались плавнее, почти как настоящие, и гнулись из стороны в сторону, помогая держать баланс, это он почувствовал сразу. Из-за нового угла голеней, когда он наступал на протез при беге, его больше не клонило назад. Грибы на стенах шахты начинали светиться от звонких ударов его металлических ног о землю. Каждый новый рывок уносил Джина в темноту, - в неизвестность, он не знал, упадет или нет, - а потом каждый новый успешный шаг зажигал вокруг мягкий свет. Джин пробежался, привыкая, потом ускорился, затем, осмелев, присел и сделал кувырок через голову. У него это получилось, он не завалился в стороны и только набрал скорость. Выходя из второго кувырка, он оттолкнулся от земли руками, попробовал прокатиться по земле колесом и это вышло безупречно: тело моментально вспомнило старый цирковой трюк. Иша, наблюдавшая это представление, фыркнула и криво улыбнулась, затем глянула на Джинкс, мол, во дает. Та даже не заметила, она, не отрываясь, смотрела на ионийца. Разогнавшись, Джин прыгнул в темноту, – этого он до сих пор не осмеливался делать никогда, - и с удивлением обнаружил, что ступни сработали с куда большей силой, чем настоящие, и прыжок вышел очень высоким. Дыхание перехватило, время как будто замедлилось, и он завис в темноте, с восторгом впитывая этот миг невесомости. Он приземлился, вызвав ударом о землю вспышку света вокруг. Джинкс, замершая в напряжении, увидела, что у него получилось, и вдохнула: оказалось, она перестала дышать на время.  Джин ускорился еще, а потом прыгнул, удвоив усилия, и сделал сальто. Он приземлился в идеальную позицию, согнув колени, и проехался по земле шахт. Ступни оставили неглубокие борозды, но он устоял, упершись в землю искусственной рукой. Остановившись, Джин медленно выдохнул, осознавая, что только что успешно завершил одно из самых важных представлений в своей жизни. Он встал и обернулся к зрителям, стоящим вдали. Мутантка с гордостью улыбалась ему, разделяя его триумф, и он пошел к ней. Теперь он знал, что сумеет вернуться к своей жизни, и от этого знания все, что дремало в нем это время, в один миг воспряло и засияло. В его груди как будто расправились огненные крылья феникса, готового устремиться к звездам, он знал, что отныне никогда больше не испытает той тяжести земного притяжения, которая клонила его к земле весь этот год. Он достанет все звезды, которые только пожелает. Джинкс неспешно шла навстречу, отмечая, как изменилась его походка, как выпрямилась спина. Она открыто любовалась им, видя в его грации отражение своего мастерства. Они остановились друг напротив друга и просто улыбались, слова были не нужны. Джинкс пришло в голову, что это она позволила ему воспрять, вложила в него свой талант, словно искру, и теперь он будет продолжаться во всем, что Джин принесет в этот мир. Это будет чудовищно, но и прекрасно тоже. Какая-то ее часть все еще противилась этому решения, - решению сделать работу намного лучше, чем она могла бы сделать ее для убийцы, - но другие части оказались громче, например, мастер, который не мог не превзойти себя, и часть, для которой Джин был важен. Иша, оставшаяся на месте, заметила, что оба они явно на каком-то творческом подъеме, потому что стоят и смотрят друг на друга, ничего не говоря. Свет от грибов, чувствительных к звукам, медленно угасал после звуков их шагов, и темнота в конце концов укрыла их силуэты. Недоуменно хмыкнув, девочка постояла, ожидая, что они заговорят или пойдут обратно, но стояла тишина. Тогда она сама пошла к ним, грибы возле нее мерцали, но от слабого звука ее шагов их света не хватало, чтобы осветить все впереди. Она и сама не знала, почему занервничала. - Эй, вы чего встали!? – недовольно крикнула она и от ее крика, мгновенно разнесшегося вперед по тоннелю, грибы снова засветились. Она увидела спину Джинкс, та продолжала стоять, подняв лицо к Джину, а тот то ли отошел от нее, то ли переступил с ноги на ногу. Девочка подошла и перевела взгляд от девушки на ионийца, пытаясь понять, что с ними происходит. Оба странно улыбались. - Вы что, просто стояли и пялились друг на друга в темноте? – недоуменно спросила она. – Вас обоих за раз накрыло? - Идем, - сказала Джинкс, тронув девочку за плечо и медленно переводя улыбающийся взгляд от Джина на нее. – Будем собираться домой. Она подтолкнула Ишу в сторону ворот в тайную мастерскую. Иониец пошел за ними, но не прошел и нескольких шагов, как остановился. Он настороженно прислушался: кто-то шел по шахте. Экко обещал вернуться к прошлому вечеру, но его не было всю ночь и на утро он тоже не появился. По его наставлениям никто не выходил из шахт, о происходящем в городе они не слышали, и опоздание Экко никого не настораживало. Однако тот, кто пожаловал, судя по тяжести шагов, был вовсе не Экко. - Кто-то идет, – тихо сказал Джин, ускоряя шаг и подталкивая обеих к мастерской, где находилось оружие. Джинкс прислушалась и поступь ей тоже не понравилась. Кто-то высокий и тяжелый. Притихнув, чтобы грибы их не выдали, они добрались до мастерской, велели Ише прятаться в спальне, а сами, вооружившись, заперли мастерскую и приготовились встречать незваного гостя, стоя в темноте по бокам от ворот. Наконец из-за поворота показался свет фонаря, а в нем возникла внушительная фигура вастайи. - Твою мать, Шрам! – крикнула Джинкс, облегченно убирая пушку на пояс. – Чего крадешься!? Мы тебя чуть не пристрелили! Вастайи ничуть не удивился, снова обнаружив в мастерской ионийца. К моменту, когда он подошел, Джинкс и Джин уже открыли ворота и крикнули Ише, что опасности нет. - У меня плохие новости, - предупредил Шрам, задержав взгляд на девушке. Та, почуяв по его тону и выражению глаз, о ком речь, переменилась в лице. Они прошли в часть помещения с кухней и диваном, и там Шрам рассказал им обо всем, что случилось за последние двое суток. Он не стал ничего смягчать даже в присутствии Иши, детей среди поджигателей оберегали, но не от правды. Повстанцы заняли лабораторию, где работали поджигатели, и пленных они не берут, а это означало, что Экко уже может быть мертв, как и остальные. Шрам опасался, что, услышав эти известия, Джинкс выйдет из себя, как в тот раз, но та отреагировала намного спокойнее: ее мир уже не вертелся только вокруг него. - Невидимки возле армии слышали, что Гласк скорее всего жива и укрывается с частью людей в потайных помещениях, - сказал Шрам, с сочувствием посмотрев на девочку, прижавшуюся к Джинкс. Та с болезненной гримасой крепко стиснула плечо Иши. – Туда направят большой отряд во главе с Кирамман, они собираются штурмовать лабораторию. Джинкс поморщилась. Ей не хотелось верить, что Экко погиб, этого просто не могло произойти. Он бы как-нибудь выкрутился, и, если Гласк жива, он скорее всего прячется где-то с ней. Но если вытаскивать его будет Кирамман, если они каким-то образом пересекутся в бою… - Если Экко жив и Кейт найдет его в лаборатории, она его грохнет и скажет, что так и было, - Джинкс посмотрела на Шрама. – Мы должны вмешаться. Вастайи молчал несколько долгих секунд. Если объединенная армия освободит лабораторию, все запертые внутри поджигатели будут спасены и вернутся домой, это просто ученые, никто из них никогда не попадал в розыск. Никому, кроме Экко, миротворцы не угрожали, да и он будет в опасности только в том случае, если столкнется с Кейтлин лицом к лицу. Возможно, он уже мертв, а если и жив, Кирамман может его и не увидеть, с чего бы ей лично ходить по лаборатории? А если из-за этой небольшой комбинации вероятностей поджигатели рискнут и попробуют вмешаться, они попадут под огонь как восставших, так и миротворцев, наверняка кого-то потеряют и только осложнят операцию. Экко был их лидером, но даже он не стоит такого риска. Пока Шрам молчал, Джинкс и сама все это поняла, поэтому его ответ не стал для нее сюрпризом. - Мы не можем вмешиваться, в нас будут стрелять все: и местные, и восставшие, и пилтошки. Джин не улавливал, о чем они говорят. Он догадывался, что шайка, в которой состоит Экко, ведет дела вне закона, но до сих пор не слышал, чтобы на них охотились миротворцы. И не представлял, с чего бы Кейтлин должна желать его смерти. Вероятно, это как-то было связано с Джинкс. - Я могу помочь, - сказал Джин. Сцена с этой репликой выходила настолько красочная, что упустить шанс сыграть в ней героя он просто не смог. Уже в следующую секунду Джин задумался о последствиях и засомневался, но быстро решил, что страх удел слабых. На самом деле он испытывал настолько сильный эмоциональный подъем, что где-то внутри сейчас был уверен, что бессмертен. Все обернулись к нему, Джинкс с удивлением, Иша с надеждой, Шрам со злостью и раздражением. И куда только этот узкоглазый опять лезет? - Я отправлюсь туда, буду возле Кейтлин и, если она действительно решит устроить самосуд, помешаю ей, - предложил Джин. - Так Пироженка тебя и взяла на операцию, - с сомнением проговорила Джинкс, однако идея ей понравилась. - Придется ее убедить, - усмехнулся он, опустив взгляд на Ишу, которая смотрела на него с такой благодарностью, что ему и самому захотелось сыграть роль героя. - С чего бы ей тебя слушать? Или ты и с Кирамман спишь!? – спросил Шрам, выйдя из себя. Он не верил, что иониец способен помочь. – Не много ли на себя берешь, а, художник? - Справляюсь, - Джин посмотрел на него со снисходительной улыбкой. Тон давно женатого вастайи он воспринял как естественную зависть собственной свободе и, если можно так выразиться, востребованности. - Я иду с тобой, - заявила Джинкс. – Иша, ты вернешься со Шрамом в деревню. - Нет! – тут воскликнула она. Это не был ответ на приказ возвращаться домой, скорее ее реакция на всю ситуацию в целом. После того, что Шрам сказал об Экко, она едва держалась, а теперь, услышав, что и Джинкс туда отправляется, девочка потеряла равновесие. - Ты уверена? – недоверчиво спросил вастайи. - Абсолютно, - твердо сказала Джинкс. - Я должна быть там. - Тебя же арестуют! – воскликнула Иша, намертво вцепившись в руку девушки. Она тяжело дышала, не пуская к глазам слезы, но выходило у нее скверно. Иша готова была закатить истерику, лишь бы не отпускать Джинкс от себя. Девушка присела возле нее, не пытаясь освободиться. Ее глаза не мерцали, лицо не было искажено эмоциями, она выглядела спокойной и уверенной, только немного усталой, и Иша замерла перед ней, почувствовав себя ребенком перед взрослым. - Помнишь, как я влетела в «Омут»? – спросила Джинкс. Девочка, всматриваясь в ее лицо, нехотя кивнула. – Сработаю по той же схеме. Я отлично знаю тот район, была в лаборатории и представляю, что стану делать. Доверять спасение заунитов миротворцам – паршивая затея, понимаешь? Если вдруг они решат подорвать здание вместе с уродцами, наплевав на наших, устрою им парочку диверсий, - она подмигнула. Шраму такой расклад в голову не приходил, и он задумался. А ведь пилтошки в самом деле могут просто разбомбить ту часть Зауна, решив, что горстка выживших ничего не стоит по сравнению с подавленным восстанием. К Джинкс стоило прислушаться, в конце концов подобные вылазки и политика химбаронов – это ее стихия. - Ты собираешься достать форму миротворца? – поинтересовался Шрам. - Слишком накладно, - она качнула головой, тряхнув челкой. Иша все еще не отпускала ее и Джинкс послушно сидела на месте рядом с ней. - Ты сказал, там и ребята от Ренаты затесались. У меня еще остался значок «Гласк индастриз» со старых времен. Намотаю что-нибудь на лицо, прицеплю его на грудь и сойду за наемницу, - она подняла на вастайи внимательный взгляд. – А что? То, что Джинкс сказала, обеспокоило Шрама, к тому же его и остальных коробило, что они отсиживаются в стороне. Идея выступить не на досках, а среди объединенной армии показалась ему куда более безопасным способом выручить своих и помочь городу, от благополучия которого зависело выживание их деревни. - Думаешь, мы могли бы повторить этот трюк? Какая у них форма? Джинкс криво усмехнулась. - Формы-то у наемников как раз и нет, пары бело-розовых тряпок должно хватить. А фальшивые значки я сделаю на станках за полчаса. Иша, поняв, что Шрам передумал и поведет поджигателей вместе с Джинкс, все же отпустила ее руку. Девушка поднялась с колен, уже предвкушая новую работенку, и потянулась зудящими руками со сцепленными пальцами, так что костяшки хрустнули. Этот денек становится еще веселее! - Джин, заводи кузню! Дочь, смешай розовую краску для распылителя и побольше! Шрам, тащи сюда наших за шмотками и оружием, - она размяла шею, так что тяжелые косы заходили спиралями за ее спиной. - Заун, готовься встречать самую гнусную шайку спасателей! Отребье и благородная публика вас ждет возможно жесточайшая драка в истории.