Блики в витражах

Ургот и его поредевшая армия перебирались от места к месту по подземным тоннелям в трущобах. Вернуться в Ямы теперь для них все равно что запереться от врагов в мышеловке. Ургот планировал найти надежное убежище в Зауне и осесть там, а пока они кочевали от пристанища к пристанищу, словно спасающиеся от химикатов тараканы. Редкие стычки с миротворцами заканчивались большими потерями, но пока лидеру восстания всегда удавалось ускользнуть. Каждый день разрозненные отряды находили новое убежище, они убивали, грабили, забирали с собой столько, сколько могли унести, и шли дальше. В спешке им некогда было заниматься ремонтом, трое пулеметов в протезах Ургота вышли из строя. Он отправил гонцов вниз, чтобы все, кто еще оставался там, поднимались наверх без него. Они пройдут свой путь силы, кто-то выживет и присоединиться к нему на поверхности, кто-то сгинет, отвлекая миротворцев на себя. Отряд Ургота собирался провести наступающую ночь в здании заброшенной мастерской. Если повезет, они смогут задержаться тут на пару дней и подлатать механизмы. Изнуренные киборги разбредались кто куда, зеленого золота у них оставалось мало и для экономии энергии во время отдыха они почти не двигались. Дежурные разведчики осматривали все помещения, нет ли здесь бездомных, которые потом донесут миротворцам, или еще кого постороннего. Когда очередной разведчик забрел в комнату, некогда принадлежащую главному мастеру, он закричал. Вопить, когда твоя глотка пронизана трубками, не так-то просто, и все же киборг вопил, как перепуганное дитя, зовущее мать. Он вынесся из той комнаты и нестройными скачками помчался к Урготу. - Призрак!... Это место проклято, надо валить!... Ургот оставил свою пушку, которую пытался починить, и поднял грузное тело на скрипящих протезах. Оттолкнув на землю стенающего приспешника, он сам двинулся проверить, в чем дело. В призраков он не верил. Другие, кто заглянул в комнату мастера из любопытства, уже не кричали, но выбегали оттуда и спешили к Урготу, словно он мог защитить их даже от сверхъестественных сил, над которыми не было властно ни одно оружие. Когда Ургот вошел в комнату, с грохотом распахнув двери механическими ногами, он замер. Его голова поднялась к потолку, а глаза медленно расширились. Кроваво-красный человеческий силуэт парил над потолком на переливающихся серебряными прожилками крыльях. Его силуэт был подсвечен зеленоватым светом фонарей, пробивающимся из окна. Белое без кровинки лицо опущено, пустой взгляд устремлен на вошедших. Сперва Ургот, как и остальные, решил, что это призрак или дух, чей покой они потревожили. Но призраку или хранителю этого места полагалось напасть или хотя бы проявить недовольство вторжением, а этот оставался парить, словно и не замечал чужаков. В тишине с качающихся над их головами ног сорвалась капля кров и с едва слышным звуком упала в бурую лужу на полу. Это был никакой не призрак. Только всмотревшись, Ургот понял, что это просто труп, с которого кто-то снял кожу и подвесил к потолку. Его крылья, судя по всему, были сделаны как раз из нее и из лоскутов ткани. Осторожно обойдя вокруг него, Ургот увидел мясницкий крюк, торчащий из спины. В него-то и была проделана веревка, держащая тело у потолка. Все смерти, которые он причинял, становились только итогом пути, который кому-то не хватило сил пройти. Они были лишены смысла сами по себе. Эта же гибель… она сама и была смыслом. Жизнь этого человека ничего не значила теперь, когда он мертв так. Это было искусство. - Уходим отсюда, - сказал Ургот. Он не знал, кто это сделал, но в его картине мира подобное никто не стал бы устраивать в этом месте просто по настроению. Он решил, что это какое-то послание, и им ни к чему пересекаться ни с убийцей, ни с тем, кому он посвятил свой шедевр. *** Отряд вооруженных миротворцев продвигался по узким улицам трущоб, они старались двигаться бесшумно, но слиться с этой местностью не могли, она словно отторгала их. Кто-то то и дело спотыкался о мусор или ударялся доспехом о стены. Вай шла одной из первых, внимательно следя за окнами зданий через тепловизоры. Уродцы могли поджидать их и прыгнуть сверху с бурами в любой момент. Из узкого прохода в разломанной стене к командиру вышел разведчик, которого отправили вперед полчаса назад. - Следы термоотпечатков ведут к мастерской. Здание сто два по новейшей карте. Внутри зафиксировал движение, не меньше пятнадцати целей. Есть следы зеленого золота, проход расширен бурами. Даю девяносто пять процентов, что он там, сэр. Почти месяц они гоняют Ургота и его шайку по опустевшим района, он держал при себе около двадцати бойцов, остальная армия разбилась на группы, которые перемещались отдельно друг от друга, чтобы их сложнее было засечь. Если миротворцы натыкались на такой отряд, обычно им удавалось его уполовинить до того, как они разбегутся. Но, если встречались с отрядом самого Урготом, неизменно теряли бойцов сами. Вай, подслушав доклад, оживилась. С тех пор, как не смогла добить ублюдка в «Химере-4», ее преследовало чувство незавершенности. Вот бы еще хоть раз подобраться к нему настолько близко, тогда она шанса больше не упустит! Отряд, куда ее записали, зачищал улицу за улицей, но встретить самого Ургота ей никак не удавалось. Сегодня Вай улыбнулась удача. - Ускорились! – велел командир. Миротворцы приготовились к бою, Вай пустила разряд по устройству на спине и перчаткам, набирая энергию для первого прыжка, которым наверняка снесет любого на своем пути. Удары ее сердца повторяли синхронный марш ее отряда, - монотонная примитивная музыка среди узких улиц трущоб. Они обогнули заброшенную мастерскую и, найдя ход поменьше на заднем дворе, пробирались внутрь по одному. Действовали быстро, готовясь столкнуться с сопротивлением, но внутри их ждала только мертвенная тишина, словно в мастерской с момента ее закрытия ноги не ступало.   Миротворцы из отряда сплотились и двинулись внутрь, осматривали помещение за помещением. В грязи и пыли на полу попадалось полно следов киборгов и маслянистые пятна, отдающие в свете фонарей фиолетовыми разводами. Нашлись и характерные вмятины от протезов Ургота. Киборги были здесь, но смылись. Возможно прямо перед их приходом.   Вай с досады ударила перчатки друг о друга и подавила желания сплюнуть на пол. Пару раз она уже так забывалась и плевала в респиратор, а потом ходила вся в своей слюне до самого конца вылазки. - Отставить! – рыкнул на нее командующий. Шум мог отпугнуть затаившихся врагов. - Да нет их здесь, - отозвалась Вай. Ее переполняло такое разочарование, что руку опускались. Двинув большими пальцами в перчатках, она пустила скопившийся разряд в землю через устройства на сапогах, чтобы не нагружать систему. - Ушли. - Почему они ушли так быстро? – спросила одна из миротворцев, обводя светом фонаря перевернутую бочку, в которой явно пытались устроиться на ночлег. - Если бы они засекли Рупа, то он бы к нам не вернулся. Руп, - разведчик, - раздраженно хмыкнул. - Не видели они меня, - бросил он. - Что-то еще спугнуло их. Вай рисовала носком сапога каракули в пыли на земле, когда вскрик из дальней части мастерской заставил ее поднять голову. Другие миротворцы немедленно поспешили туда. Зайдя в комнатку, где столпились остальные, Вай не сразу поняла, что не так, а потом заметила, что все смотрят наверх, и тоже посмотрела. Парящий под потолком окровавленный ангел встретил ее опустевшим взглядом, и она застыла под ним, словно загипнотизированная. Вай охватило чувство, напоминающий то, что она испытыла, когда Шан Ли показал ей ее собственную душу. Когда мир, который ты знал, перестает быть реальным, и на его место наползает другой, где все устроено иначе и ты бессилен понять, как. Но шли секунды, а нависший над ними ангел не двигался. Стало видно, что ореол света вокруг него – это из окна, и что его тело держит под потолком веревка. - Ушат дерьма мне в глотку!... – выругался командующий, с грохотом ударив по полу оружием. – Ублюдки!... - Это не они, - произнесла Вай севшим голосом. В ее голове один за одним, как раскрывающиеся лепестки цветка, разворачивались кошмарные сцены смерти, над снимками которых она сидела сутками, запоминая каждую деталь. - А кто еще, Вай? Он сам туда, по-твоему, забрался!? – прикрикнул на нее командующий.   В этой части города жителей не осталось. То, во что киборги превращали тела тех, кто попадался им на пути, отпугивало заунитов намного лучше желтой ленты с надписью «проход воспрещен». Только безумец забрался бы в эту мастерскую, чтобы прикончить кого-то, тем более таким явно не самым быстрым образом. А вот восставшие могли так развлечься. В теории.   Присмотревшись к мертвецу, Вай поняла, что это один из мутантов Виктора. Кто-то снял с него кожу и сшил крылья из нее и остатков одежды погибшего. Девушка не могла сказать, что именно здесь совпадает с теми пробирающими до мозга костей снимками с мест преступлений демонов, но ее подсознание безошибочно распознало почерк. Она была уверена, что впервые лично столкнулась с их работой.   - У кого-нибудь есть камера? Это надо заснять, - спросила она, оборачиваясь к остальным. – Ну? - В шкафчике на память повесишь!? – хмыкнул один из миротворцев, разворачиваясь, чтобы выйти из комнаты. – Идем отсюда, тут не на что пялиться. - Надо спустить его вниз, - велел командующий. – Погребем на заднем дворе. С нас не убудет. - Стойте, - Вай протиснулась к нему через других. – Это похоже на дело, над которым я работала у Феррос. Нельзя ничего трогать, нужно вызвать чемоданщиков, чтобы осмотрели здесь каждый угол! Это очень серьезно, кэп. Поверьте мне. - Ты больше не ищейка, Вай, - отмахнулся он. – Уймись уже, ты просрала свой шанс. - Хочешь найти следующий такой в Пилтовере!? – разозлилась она. – А они будут! Если убийцы, о которых я думаю, вернулись, а мы упустим этот след, погибнут десятки! И, поверь, когда это дерьмо всплывет, молчать об этом, - она кивнула на висящего под потолком «ангела», - я не стану! Я сама всем займусь, просто не трогайте его и отпустите меня в управление.   Про демонов Вай предусмотрительно промолчала. Убийцы, ионийский клан или проклятие – она не знала, кто это был на самом деле. Командующий зло смотрел на нее сквозь очки своей маски с респиратором. - Ты осознаешь, что собираешься притащить кучу людей в зону боевых действий ради убийства одного бездомного? Тут в любом доме десятки тел, если каждую смерть станут расследовать, на это века уйдут! - Беру все последствия на себя, - сказала Вай. Если бы это была не Хардстил, он бы осадил ее и велел исполнять приказ. Но решил не связываться с любимицей Кирамманов: если есть хоть один шанс, что девчонка права и тут что-то серьезное, ему не упало отчитываться потом перед начальством, почему он проигнорировал ее предупреждение. Хочет ввязаться в головняк – пусть сама собирает все шишки. Все стали разбредаться, но одна из девушек в отряде подошла к трупу и, наставив на него небольшую камеру, сделала снимки с разных сторон. - Передам тебе, когда проявлю, - пообещала она Вай. - Спасибо, Сьюзи, - поблагодарила та. Не теряя ни минуты, Вай отправилась в Пилтовер. Там она послала срочную телеграмму в особняк дяди Эзреаля, а в управлении через крики и угрозы добилась того, чтобы в Заун отправили нескольких криминалистов с чемоданами инструментов. Вай и несколько миротворцев сопровождали их. Эзреаль присоединился к ним уже в Зауне. - Этот отличается от остальных, - рассказывала ему Вай по дороге. Общие детали он уже знал из телеграммы. – Эти крылья… в них что-то слишком человеческое. В том, как небрежно они сделаны. Я из похожих лоскутов сестре кукол делала, - поймав неодобрительный взгляд Эзреаля, она поправилась: - Ну, ты понял. Они прибыли в мастерскую спустя всего лишь час после того, как Вай ушла оттуда. Тем не менее этого времени хватило для того, чтобы туда залезли. Миротворцы из сопровождения криминалистов засекли огни в разбитых окнах мастерской и велели чемоданщикам спрятаться. Их опасения оправдались: внутри обосновался на ночлег небольшой отряд киборгов. - Пойдешь с нами или здесь отсидишься? – спросила Вай у затаившегося возле нее Эзреаля. Он в подавлении восстания не участвовал, хотя мог бы помочь. - Понял-понял, пора всех спасти, – усмехнулся маг и, выставив вперед руку в старинной перчатке, создал золотистый портал. – За мной, покажем им пару фокусов! Хекстековые перчатки Вай в эту ночь отработали на славу, даже с небольшой группой поддержки они с Эзреалем перебили почти всех до единого. Драка вышла славная. Вай надеялась, что это вернулся отряд с Урготом, но эти были другие, изможденные доходяги, слишком долго отрезанные от своих мастеров.   Когда все закончилось, криминалисты, перепуганные бойней, все же зашли в здание и, переступая через истекающие кровью и зеленым золотом трупы, прошли к месту убийства. Вай уже стояла там, сжимая кулаки от гнева: киборги сняли тело и искромсали его на части, словно пытались уничтожить то, что их пугало. А в том, что это зрелище могло вызвать суеверный ужас даже их, Вай не сомневалась. Следов вокруг осталось полно, но от кусков плоти и изодранных лоскутов кожи, разбросанных по комнате, добиться ответов будет почти невозможно. Понять, как его убили и когда, скорее всего не выйдет даже с самыми навороченными технологиями. Эзреаль осмотрел комнату, его кожа под маской приобрела серо-зеленый оттенок: это зрелище давалось ему труднее, чем встречи с мумиями во время раскопок в Шуриме.   - У одной девчонки остались снимки, она обещала дать их мне. Может, по ним удастся понять больше, - с досадой сказала Вай, когда он к ней подошел. – Я знаю, сейчас кажется, что бедолага просто невовремя тут заночевал, но это был не просто труп, а скульптура. Как те, которые они оставляли раньше. В него вкладывали какой-то смысл. - Я верю тебе, – сказал Эзреаль, уловив в ее голосе отчаянную попытку оправдаться. Он догадывался, что, если чемоданщики ничего не найдут, у Вай будут проблемы с начальством, и решил приободрить подругу. – Последний раз они появились на кладбище в Зауне, а теперь наследили здесь, в трущобах, где полно мертвецов. Возможно, их манит смерть? Это может указывать на вид демонов, а это серьезная подсказка. Узнаем кто они и сможем загнать их в ловушку! Ты молодец, Вай. Вай слабо улыбнулась под респиратором. Она сама не считала, что достойна похвалы, но то, что Эзреаль хотя бы попытался, согревало ее. После того, как стало ясно, что в мастерской она уже ничем не поможет, Вай отправилась в логово Варвика. Днем раньше она получила записку от Джинкс, где та сообщала, что он вернулся, а еще просила Вай зачем-то прийти в деревню. День она планировала провести в больнице у Кейт, поэтому утро решила посвятить семье. Вандер вышел к ней сам, когда она шла по шахте. - Развлеклась? – прогудел монстр, весело усмехаясь. Запах Вай и ее потрепанный вид отвечали на вопрос за нее.   Он щурился от света фонаря на шлеме Вай и она сняла его вместе с фильтром, положив на землю. Она устало привалилась к настоящей лапе монстра, упираясь локтем ему в плечо и склонила к нему голову, выдыхая. - Еще как, старик. Еще как, - сказала она. – Где ты пропадал? - Спасал Феррос! - ответил он и на его жуткой морде расплылось странное выражение, которое должно было подчеркнуть уморительную шутку. - О, теперь ясно, кто ее притащил к университету, - кивнула Вай, хлопая его по плечу и отстраняясь. – И с каких пор вы с ней кореша?... Они отправились к лежбищу монстра и там, валяясь на краю ямы, где он спал, Вай рассказывала ему о том, о сем, пялясь в темноту. Она нечасто приходила и новостей накопилось немало с тех пор, как они виделись в последний раз. Вандер слушал, улегшись рядом, вдыхал ее запах возле себя и время от времени смотрел на девушку. Возможно, Вай задремала, потому что когда она открыла глаза, то Вандера на месте не оказалось, а сама она была укрыта вонючей тряпкой. Стряхнув с себя тошнотворно пахнущее одеяло, она отправилась в мастерскую. После ночной разминки желудок сводило от голода, а у ребят наверняка что-нибудь завалялось. Дверь в мастерскую оказалась открыта. Осмотревшись, Вай заметила сестру, свернувшуюся клубком на диване. Джинкс спала, укрывшись кожаной курткой Силко, возле нее на полу валялись сброшенные ремни с пушками, боеприпасами и смятыми картами. Судя по измазанному порохом лицу и грязи на сапогах у дивана, ночь у нее вышла не лучше, чем у самой Вай. Вай сбросила форму миротворца на химбаронское кресло и стала рыться в холодильной камере. Джинкс проснулась от звука открывающейся банки с законсервированными щупальцами. Большая часть ее сознания все еще спала, но розовую башку Вай в своей мастерской она осознавала вполне отчетливо. - Ты че тут делаешь?... – озадаченно спросила она, садясь на диване с грацией старого алкаша и пытаясь разлепить глаза. - Записка, - напомнила Вай, выуживая пальцами щупальце и ловя его губами. - А… Джинкс уставилась в пространство перед собой, припоминая, как сама ее позвала, а потом вздохнула, растирая кулаками глаза. - Обосраться ты вовремя, - проворчала она, заваливаясь обратно на диван и укрываясь курткой. Вай хмыкнула: само радушие. Однако уснуть Джинкс так и не смогла. Втягивать сестру в последние события она не планировала: она и представить не могла, во что ввяжется, отправляя ей ту записку на эмоциях. Мысли мгновенно зацепились за случившееся и заняли весь ее ум. Последний год Джинкс думала, что за бунтами синих стоит кто-то из Зауна, может даже из Пилтовера. Политика вещь запутанная. Слухи о том, что это ноксианцы дергают за веревочки, она не принимала: олухи в совете допустят и не такое, но серьезные ребята из Зауна не позволили бы иностранцам наживаться на их земле. Пить кровь Зауна дозволено лишь тем, чья собственная отравлена его ядами. Художник, которого они с Джином приперли, рассказал куда больше, чем те, с которыми Джинкс сталкивалась сама. По большей части потому, что Джинкс как-то в голову не приходило задавать им вопросы, в отличие от Джина, у которого уже давно имелись свои подозрения. Итак, попавшийся им мутант Виктора жил в трущобах вместе с остальными из распавшейся колонии, пока однажды серьезные люди не предложили ему отработать долги. Ноксианцы. Он рисовал на стенах всякое по их заказам; если велели, ходил на встречи синих, на митинги в Пилтовере, поднимал бучи в кабаках, трепался на улице обо всяком, шпионил для них. Он сказал, что за всей шумихой с синими стоят ноксианцы, а теперь красные псы рыщут по трущобам и очень хотят возвести Ургота на пьедестал, с которого сбросили героиню Зауна. Им было бы очень удобно подчинить боеспособные массы земляку. Доказательств у художника не было, он не назвал ни одного адреса или имени, но то, что Джин творил с бедолагой во время его исповеди, приравнивало все сказанное к абсолютной истине. Руками таких как этот кукловоды превратили жизнь Джинкс в бесконечное сафари. Они разрушили ее дело. А если она начнет новое, разрушат и его, если понадобится, потому что теперь это они устанавливают в Зауне порядки. Чужаки решают, кому гореть, а кому богатеть, и кто-то наверху это допустил! Когда Джинкс думала об этом, ее охватывал праведный гнев. Она перевернулась на диване, закрывая локтем глаза, чтобы свет не бил в них, и тяжело вздохнула. Кто бы за ними ни стоял, она это выяснит. И тот, кого она найдет, сдохнет. Экко пришел со Шрамом и Фел через четверть часа. - Как ночь? – спросила Джинкс, поднявшись с дивана и пройдя к ним, чтобы забрать спящую дочку на руки. Она уже успела соскучиться. - Она как будто чувствовала, что мне нужно отдохнуть, и проснулась только один раз, - сказал Экко, мягко улыбаясь и проводя ладонью по круглой головке в новой шапочке в виде утки. – Я видел, как она чихнула! - Умора, да? – хихикнула Джинкс. В прошлый раз Экко не застал это невероятное событие и очень расстроился. Фел всем нравилась, но этот бескрайний восторг от любого ее проявления они могли разделить только друг с другом. Шрам смотрел на молодых родителей, купающихся в эйфории, со снисходительной улыбкой: и он когда-то таким был. А потом у старшего начали резаться зубы. Вай подошла к ним и уставилась на ребенка, на ее лице сражались недоумение, удивление и радость. Она посмотрела на Экко, на Джинкс, какие-то слова готовы были сорваться с ее губ, но в конце концов она ничего не сказала и только обняла сначала одного, потом другую, крепко прижимая их к себе вместе с ребенком. - Ее зовут Фел, - рассказала Джинкс, давая Вай рассмотреть племянницу. Она попробовала передать ее ей на руки, но Вай, испугавшись, отступила на шаг. - Она такая крошечная! Я не могу! Вдруг я ее сожму не так и покалечу?  – испуганно сказала она, не сводя блестящих глаз с ребенка. Это было лучшее, что она видела с тех пор, как произошла катастрофа в Ямах. - Ну, мы поначалу тоже переживали, - Джинкс пожала плечами, улыбаясь и наклоняя лицо над дочерью. - Но у нее еще кости не срослись, даже череп подвижный, так что не страшно, ломать там нечего! Вай переменилась в лице и возмущенно уставилась на сестру, и та от души рассмеялась, пихнув ее острым локтем.  Пока Джинкс рассказывала сестре, как они забрали мелкую, Экко соорудил на всех завтрак. Потом они вчетвером устроились у дивана, подвинули туда кресло и столик, и Джинкс вывалила то, что узнала перед тем, как отправиться на работу для Гласк. Вай слушала о ноксианцах, но долетало до нее не все, потому что она все же осмелилась взять Фел и теперь не могла оторвать взгляда от ребенка на своих руках. Это ощущалось как настоящее чудо. Когда Фел проснулась и потребовал еды, Джинкс увела Вай в небольшую комнатку, чтобы показать, как кормить ее смесью. - Она обалденная! - проговорила та, наблюдая за мерцающей радужкой из приоткрытых век. – Я так рада, что она у вас есть, что она поправилась! И… Она взглянула на сестру, их взгляды пересеклись и все несказанное повисло в воздухе между ними. Ближе им не стать, они живут по разные стороны и слишком многое воспринимают иначе. Но обе все равно будут друг у друга, что бы ни случилось. - Если будет надо, приводите ее ко мне, посижу, - сказала Вай вместо всего. Джинкс кивнула. - Как поест, подержи ее столбиком. И помычи, от вибрации она быстро засыпает. Я пока пойду перекинусь парой слов с Экко, а то ему уже пора в лабораторию. Сказав это, она вышла к поджигателям, закрыв за собой дверь. Глянув ей вслед, Вай качнула головой, сжимая губы. За этим стояло куда больше, чем обе готовы были произнести вслух. Вай догадалась, что Джинкс нужно было обсудить с Экко и Шрамом что-то, что не предназначено для ушей миротворца, поэтому она и привела ее в эту комнатку и заняла племянницей. Видимо, дело срочное, раз она даже не могла дождаться ухода Вай. Невнимание к их делам - это плата за возможность провести время с Фел. Таковы условия игры, и Вай приняла их. В глубине души она готовилась к тому, что скорее всего Экко и Джинкс когда-нибудь сгинут в своих авантюрах, а обе племянницы окажутся у нее на попечении. Больше всего Вай боялась узнать, где находится граница, которую Экко и Джинкс должны переступить, чтобы она отказалась от них и от возможности забрать девочек, когда понадобится. Она очень хотела верить, что они находятся очень далеко от этой границы и сейчас обсуждают очередной грабеж или вроде того. Накормив малышку, Вай прижала ее к плечу и стала прохаживаться по комнате, покачивая умилительно серьезную кроху на руках и напевая ей песню, которую помнила от матери. И тем не менее какая-то ее часть, протестующая против этой сделки с совестью, заставила Вай на секунду подойти к щелке двери и выглянуть в мастерскую.   - …Такого мы еще не уносили, - говорил Шрам, громко фыркая. – Меня на смех поднимут, когда я им скажу! - Раз он платит, на товар должно быть без разницы, - заметила Джинкс. Она сидела на диване возле Экко, он задумчиво гладил ее ноги на своих коленях. - Когда все случится, миротворцы повесят все на нас, - сказал он. – Нужно обнести еще кого-то. Показать, что мы вернулись в дело. Что это просто заказ. Опомнившись, Вай отступила глубже в комнату и запела колыбельную громче, чтобы ни слова больше не услышать.