Зефирка

      Чонгук с трудом разлепил опухшие веки, голова болела, во рту пересохло и при сглатывании горло больно царапало, кожу на лице стянуло. Омега огляделся.       Дома. Он заболел? Почему лежит в рабочей одежде? Мозг отходил ото сна и перед глазами всплыли страшные картинки вчерашнего вечера и его истерика.       — Тэхён, — он резко сел на кровати и, тут же замычав, схватился за голову, боль была адской. Услышал звуки, доносившиеся из кухни. — Тэхён, — улыбнулся омега сквозь боль и, вскочив, побежал на кухню, но влетев, застыл в дверном проёме, разочарованно глядя на Юджина.       — Как ты, малыш? Я тут лёгкий супчик сварил с курицей и овощами, тебе необходимо поесть, — из глаз омеги потекли слёзы, альфа усадил его на стул, — Чонгук, родной, нужно держаться.       — Он не вернулся, Юджин, Тэхён обещал вернуться вечером, но не вернулся, — всхлипывал Чонгук, его снова накрывало, — не хочу верить, что его больше нет. Он так и не узнал, что станет отцом. Почему всё так, почему небеса забрали его у нас? — омега разразился рыданиями.       Альфа сел на корточки напротив омеги и взял его руки в свои, невозможно было смотреть в заплаканные родные глаза, в них было столько боли.       — Чонгук, ты скоро станешь папой, а я дядей, — эта новость ошеломила, и словно солнце осветило душу альфы, — я любил и уважал Тэхёна, ты знаешь об этом. И я, как никто другой, понимаю и чувствую сейчас твою боль, но тебе нужно быть сильным ради ребёнка, которого ты носишь под сердцем, это частичка твоего мужа, понимаешь?       Чонгук положил ладонь на ещё плоский живот — внутри него зародилась жизнь, и бьётся маленькое сердечко их с Тэхёном сына.       — Мне очень больно, братик, вот здесь больно, — сжал рубашку в районе груди, — дышать не могу без него, — слёзы текли по лицу, спускаясь по шее, исчезали в вороте рубашки, — я не умею жить без него.       — Нужно учиться, малыш, у тебя есть ради кого. Я мог бы сказать тебе, что время лечит, и дальше будет легче, но это ложь. Оно притупляет боль, и ты просто продолжаешь жить с ней. Но нужно беречь себя ради сына, поверь, этот маленький человечек подарит тебе радость и сделает счастливым.       — Я остался один. У моего сына не будет отца.       — Но у тебя есть я. У него будет дядя, который будет его любить. Я вырастил тебя, когда наших родителей не стало, и тут мы вместе справимся.       — Я постараюсь, честно, научусь жить без него ради нашего ребёнка, но, пожалуйста, не осуждай меня за мои слёзы, я оплакиваю потерю не просто любимого мужа, разрушилась моя вселенная, в которой я жил, без него мне не хватает воздуха, и нужно научиться дышать.       — Плачь, если от этого тебе легче, плачь, но не забывай, что ребёнок внутри тоже всё чувствует, — альфа поднялся на ноги, — поешь немного, хотя бы похлебай бульон, тебе нужны силы. Пока ты спал, я позвонил в полицейский участок. После обеда нам нужно подъехать к следователю, который ведёт дело об аварии. Погибших доставили в морг, — увидел, как омега дёрнулся, а в его глазах застыл ужас, — ты законный муж и единственный родственник Тэхёна, у него больше никого нет. Я понимаю, как тебе больно и страшно, но нам необходимо съездить, родной, и нужно начать заниматься похоронами, — Чонгук, плача, прикрыл лицо руками.

***

             Юджин припарковал автомобиль возле двухэтажного здания полицейского участка. В здание входили и выходили сотрудники, на парковке стояли служебные машины. Они подъехали, и уже минут десять омега не мог решиться выйти из автомобиля.       — Пойдём, малыш, чем быстрее это всё закончится, тем лучше.       — Юджин, я не понимаю, — голос Чонгука дрожал, тело била мелкая дрожь, и он кутался в кофту, спрятав руки в рукава, — когда Тэхён звонил мне последний раз, он сказал что Ван Шик берёт троих телохранителей с собой, с ним самим получается четверо, но обнаружили троих погибших, — он вдруг резко поднял голову и взглянул на брата, — может, среди них нет Тэхёна?       Юджин промолчал, он не знал этой информации и не хотел давать брату зыбкую надежду.       — Для этого нам и нужно пойти… и ты всё расскажешь следователю.       — Всё из-за этого Ван Шика, — гневно выпалил омега, — охраняя свою жизнь, он погубил жизни других.       — Это был выбор Тэхёна, он сам выбрал такую работу, — альфу в душе радовало, что Чонгук начал разговаривать, рассуждать, а не просто молча плакать.       — Я понимаю. Ладно, пойдём, — омега набрался смелости и на трясущихся ногах вышел из автомобиля, в груди затеплилась мизерная надежда, что среди погибших не окажется Тэхёна, но тогда где он? — Только будь со мной рядом и держи меня за руку.       В участке их проводили к следователю. Альфа средних лет в форме, сидевший за заваленным документами столом, перевёл взгляд от монитора компьютера на вошедших в кабинет людей.       — Вы по какому вопросу?       — Здравствуйте. Мы по делу об аварии, произошедшей вчера на трассе между Чхунджу и Куми. Просили подойти после обеда. Это муж Ким Тэхёна и мой брат, — следователь взглянул на взволнованного светловолосого омегу.       — Здравствуйте. Следователь Пак Данги. Присаживайтесь.       Чонгук опустился на стул напротив, Юджин придвинул второй стул и сел рядом, держа брата за руку, пока Данги проверял их документы.       — Может, воды принести? — обратился следователь к Чонгуку.       — Нет, спасибо, не нужно.       — Мне необходимо задать вам несколько вопросов, это скорее формальности. — Чонгук кивнул, — Когда вы видели мужа последний раз?       — Два дня назад, вечером. Я ушёл на работу, он остался дома, на следующий день около девяти часов утра он позвонил и сказал, что Ван Шик вызвал его на работу, хотя у него должен был быть выходной, а ещё, что босс берёт троих телохранителей и они едут в Тэгу. Больше на связь муж не выходил, — голос дрогнул, и Юджин сжал руку брата, показывая что он рядом.       — Вы сказали троих? — Чонгук кивнул, — мы проверим эту информацию. Вы знаете, во что был одет ваш муж? — Пак фиксировал все показания в протокол. — Мне нужны подробности. Так бывает, что человек не всегда уходит из жизни в кругу семьи и близких людей, случается и так, что смерть застаёт вдали от дома. В первую очередь, встаёт вопрос об установлении личности покойного. Одним из наиболее точных методов является опознание тела близкими родственниками или знакомыми.       — Вся охрана Ван Шика всегда работала в строгих чёрных костюмах. Дресс-код такой он сделал. Мало того — все альфы были одного роста.       — Понятно, — следователь записывал слова омеги, — в результате первичного расследования мы составили перечень найденных на месте аварии личных вещей погибших. Автомобиль при падении загорелся, тела изувечены, и это усложняет процедуру опознания. Двоих уже опознали родственники, по документам, найденным у третьего погибшего, это Ким Тэхён… нам нужно, чтобы вы посмотрели и подтвердили или опровергли это.       Юджин заметил, как от рассказа следователя брат побелел.       — Успокойся, — он обнял Чонгука за плечи.       — Сейчас я покажу вам несколько фотографий погибшего и личные вещи, обнаруженные при нём, — следователь начал выкладывать фото по одному.       Чонгук вскрикнул и зажал рот руками, горячие слёзы хлынули из глаз, стекая по лицу и пальцам тонкими дорожками, пробирались под рукава кофты. Кадры были страшными. Лицо человека на снимке обезображено, наполовину сгоревшая одежда вместе с кожей. Следователь выложил фото вещей.       — Это Тэхён, — дрожащими губами произнёс Чонгук, смотря на снимки ключей от их квартиры, телефона мужа и браслета с гравировкой «Чонгук». В глазах потемнело, омега чувствовал, что сейчас упадёт в обморок. Юджин это тоже заметил.       — Эй-эй, малыш, — тихонько похлопал брата по щекам, — слышишь меня? — омега слышал, что его зовут, но был в какой то прострации, с трудом сфокусировал взгляд на Юджине. — Не пугай меня, — брат поцеловал холодную ладонь омеги. — Сможешь подняться? Или мне тебя на руки взять? Тебе нужно на свежий воздух…       — Не надо, я сам, — и Юджин помог ему встать.       — Вам необходимо подписать показания, где вы подтверждаете, что погибший — Ким Тэхён.       — Это он. Браслет, который был на нём, мой подарок, у меня точно такой же, — Чонгук задрал рукав кофты, показывая свой, — на нём моё имя, а ключи и телефон тоже принадлежали мужу, — взяв ручку, он с трудом расписался трясущейся рукой, — Юджин, увези меня отсюда, — омега заплакал, — я больше не могу, не хочу видеть любимого в таком виде, пусть в моей памяти он останется каким был.       — Конечно, родной.       — Я вас больше не задерживаю. Вам сообщат, когда можно будет забрать тело для захоронения. Примите мои соболезнования. Если появится какая-то новая информация по делу, вам также сообщат.       — Мы вас поняли, — Юджин повёл омегу на выход.       Всю дорогу до дома Чонгук, обхватив себя руками, молча плакал, сердце будто умерло внутри, и кровь остыла… ему было ужасно холодно, он окончательно осознал, что Тэхёна больше нет. Нет дорогого сердцу человека, который дарил счастье и радость каждый день, любил и оберегал.       Больше никто не обнимет, не скажет «Люблю тебя, Зефирка моя!»       Не бросит ключи на столик в коридоре.       Почему всё так? Ещё два дня назад они были счастливы, собирались лететь в отпуск, а сегодня у Чонгука словно полжизни забрали и солнце закрыли, темно и страшно, и как теперь оттуда выбраться — он не знал.

***

      Похороны прошли, как в замедленной съёмке. Слёз не осталось… Чонгуку хотелось заплакать, но он не мог, накачанный успокоительным, наблюдал за всем происходящим пустыми глазами. Лишь когда сказали «прощайтесь», сердце словно в последней попытке согреться затрепыхалось в груди, и закричав «Не оставляй меня, Тэхён, не забирайте его у меня», омега начал вырываться из рук брата, но альфа удержал, и Чонгук обмяк, уткнувшись в плечо родного человека, и заплакал, слушая ласковые успокаивающие слова и чувствуя нежные поглаживания Юджина.       Чонгук тяжело переносил утрату. Первые несколько месяцев часто просыпался от собственного крика во сне и плакал, прижимая к груди их совместное фото с Тэхёном, которое всегда лежало под подушкой. Каждый раз ему снился один и тот же кошмарный сон: муж весь в крови и насквозь мокрый просит у него помощи… если бы омега знал способ, как забрать любимого человека обратно с небес на землю, он бы всё для этого сделал.       Омега встал на учёт в больницу и выполнял все предписания доктора, который вёл его беременность. Только спустя полгода, когда Чонгук уже был на седьмом месяце, его немного отпустило. Он любил по полдня пропадать в детских отделах магазинов и выбирать красивые вещи для сына, ведь оставалось совсем немного до его появления на свет, это добавляло на душе радости. Но наблюдая за гуляющими парочками, он вспоминал, как они с Тэхёном, держась за руки, любили так же погулять по городу, и его снова накрывала тоска.       Юджин и Самин практически жили у Чонгука, пытаясь помогать во всём и чем-то порадовать. Однажды альфа принёс коробочку бело-розового зефира, зная, как малыш его любит, но омега, взглянув на него, произнёс:       — Никогда не приноси мне это, без него я больше не ем сладкого.       Иногда Чонгук смеялся над какой-то ситуацией или шуткой, а альфа смотрел на него и радовался в душе, что брат потихоньку оживает.       Родился альфочка. Чонгук, взяв первый раз малыша на руки, заплакал, смотря на копию Тэхёна — те же глазки и губки. Омега хотел дать сыну имя отца, но брат отговорил, и мальчика назвали Таним. Чонгук расцвёл после родов и стал прекрасным папой. Сын вселил в омегу жизнь.

      ***

      ПРОШЛО ДВА ГОДА.       Город Чеджу.       Семейный отель «Тэни» на берегу моря представлял собой белоснежное четырёхэтажное здание с большими окнами и резными балкончиками на каждом этаже. Огромная территория с ухоженным газоном утопала в цветах и зелени, шезлонги с яркими зонтиками окружали бассейн с бирюзовой водой.       Просторное помещение холла с высокими потолками, большими панорамными окнами и стеклянными дверями, которые вели на террасу со столиками, и морской пляж. Стены отделаны натуральным камнем и деревом, плитка с элементами мозаики на полу придавала холлу особый шарм.       В центре холла располагалась зона ресепшн, выполненная из светлого дерева, за которой работали внимательные сотрудники отеля. В углу холла находился небольшой фонтанчик, который добавлял свежести и прохлады в помещении, а зелёные островки из растений вокруг фонтана создавали атмосферу спокойствия и умиротворения. В этом отеле всё было продумано до мелочей, чтобы каждому гостю здесь было уютно и комфортно, и хотелось вернуться сюда снова.       Решение управлять отелем Чонгуку далось нелегко. Тогда Таниму только исполнился год, и Юджин предложил брату самому начать вести бизнес. Они гуляли в парке, малыш сладко спал в коляске. Погода стояла по-летнему солнечная и тёплая, несмотря на то, что на календаре было только начало марта.       Альфочка в тёплом голубом костюмчике и белой шапочке посапывал, причмокивая во сне пухлыми губками. Омега любовался своим мальчиком, каждый раз вспоминая Тэхёна, даже если бы он захотел забыть, то не получилось бы — малыш был так похож на отца.       — Чонгук, ты грамотный омега, целеустремлённый, у тебя всё получится. Я оформлю на тебя отель, и ты будешь сам им управлять и вести бизнес. А хочешь, построй свой отель. У тебя есть с чего начинать, а я буду рядом… и помогу, и подскажу.       — Не знаю, Юджин, справлюсь ли я? Таним ещё совсем маленький. Но идея мне нравится, — Чонгук улыбнулся брату.       — Для этого есть няни.       — Ой, нет, я не готов оставлять сына с чужими людьми, но обещаю, что подумаю над твоим предложением.       Чонгук долго думал и принял решение продать квартиру в Сеуле, где до сих пор всё напоминало о муже, и находиться в ней было невыносимо, казалось даже запах шоколадного трюфеля сохранился, хотя прошло уже два года. Взвесил все за и против, и озвучил своё решение переехать с Танимом на Чеджу к морю.       Юджин сначала растерялся, это было неожиданно… ему не хотелось отпускать малыша так далеко от себя, но увидев, как от этой идеи горят глаза брата, он согласился. Самолёты туда летают каждый час, и увидеться можно в любое время, это не проблема. Пробив по своим каналам, альфа узнал, что на берегу моря продаётся отель по хорошей цене. Прежний хозяин умер, детей у него не было, а омега, оставшись без мужа не захотел этим заниматься.       Альфа оценил спрос и конкурентную среду спрогнозировал прибыль и расходы, понял, что это отличный вариант, и связался с продавцом. Юридически оформили отель на брата. В центре города Юджин приобрёл Чонгуку с Танимом просторную квартиру.       Чонгук предложил Самину поехать с ними, и тот с радостью согласился в надежде, что вдали от Юджина быстрее остынут чувства к нему. Друг помогал во всём и оставался с крестником, которого любил как собственного сына, пока папа работал. Когда Самин был нужен на объекте, Чонгук брал Танима с собой. Все восхищались красивым белокурым омегой, который приходил на стройку с маленьким сыном, сидевшим у него спереди в кенгуру, и контролировал всё до мелочей. За полгода Чонгук полностью поменял дизайн как внутри, так и снаружи. Сменил концепцию и, так как целевой аудиторией отеля подразумевались семьи с детьми, на пляже установили детскую игровую площадку, а раз в неделю для детей устраивалось большое представление с аниматорами.       В отеле предоставлялся завтрак и обед, бесплатный Wi-Fi, в будущем планировалось заключить договор на организацию туристических экскурсий по острову. Саним, закончив много лет назад университет по профилю «Бухгалтерский учёт, анализ и аудит», взял ответственность за ведение всей финансовой отчётности.       — Господин Чон, — окликнул управляющего садовник Хван — альфа невысокого роста средних лет с добрыми глазами и загорелым лицом, поймав Чонгука практически на выходе с территории отеля.              Омега, одетый в белые брюки, нежно-голубую рубашку, обутый в бежевые мокасины, остановился, ожидая когда альфа подойдёт к нему. Подняв очки от солнца на белоснежные, отлично уложенные волосы, он спросил:       — Что-то случилось, Хван?       — Господин Чон, дождеватель сломался, я оставлял заявку на ремонт Миёну ещё вчера утром. Трава желтеет на газоне, сами видите, какая жара стоит.       — Я разберусь с этим и распоряжусь, чтобы оказали помощь в поливке газона из шланга, пока всё исправят. Не волнуйтесь.       Хван был добрым и отзывчивым, и профессионалом в своём деле, он относился к каждому кустику с любовью, переживал за каждый цветок. Благодаря ему на территории отеля всё благоухало, радуя глаз. Чонгук гордился, что у него работает такой хороший и ответственный человек. Выслушав садовника, Чонгук вернулся в отель и дал указания техническому персоналу помочь в поливке газона, решив, что вопрос по замене дождевателя будет решать с утра.       На парковке отеля, открыв дверцу автомобиля, в котором его ждали, поднял с переднего сидения роскошный букет розовых роз и сел, облегчённо выдохнув. Устал сегодня.       — Привет, спасибо за цветы.       — Привет, — симпатичный русоволосый альфа с природным запахом имбиря в серых брюках и бежевой футболке, открывающей сильные руки с дорогими часами на запястье, наклонился и поцеловал омегу в щёку. — Что такой хмурый, Зефирка? — спросил он выезжая с парковки.       — Сухон, я много раз просил тебя не называть меня так, — гневно выпалил Чонгук, — я не давал тебе на это права.       — Ладно, извини, не злись. Может, куда нибудь заедем поужинать?       — Нет. Я хочу домой, по сыну соскучился, весь день его сегодня не видел.       — Чонгук, мы знакомы почти год, и ты знаешь о моих чувствах к тебе, неужели за столько времени я не заслужил, чтобы ты посмотрел на меня не как на друга, а как на альфу?       — Я тебе ничего не обещал. Мы и так проводим вместе время, и с друзьями не занимаются сексом, я же объяснял, что не смогу полюбить тебя.       — Чонгук, три года уже прошло, как твоего мужа не стало, ты всю жизнь теперь собираешься держать обет любви к нему? — выпалил Сухон и осёкся, заметив, как омега сменился в лице.       — Останови машину.       — Прости, солнце, я люблю тебя, из-за этого несу бред, — попытался оправдаться альфа и успокоить омегу.       — Останови машину, я сказал, — рявкнул Чонгук.       Сухон, включив поворотник, съехал на обочину и остановился. Омега вышел из автомобиля, громко хлопнув дверью. Букет остался на сидении.       — Дурак, — альфа ударил по рулю, — чёрт меня дёрнул.       Чонгук познакомился с Сухоном, когда набирал в отель штат обслуживающего персонала, горничных, портье и охрану. От прежнего хозяина отеля с ним остались работать двое омег с ресепшн, которые хорошо были подготовлены к работе с клиентами и владели иностранными языками, и два охранника — Сухон и Мину. Альфа практически сразу начал проявлять знаки внимания: ненавязчиво оказывался рядом, когда требовалась помощь, и помогал, не прося ничего взамен. Спустя время пригласил на свидание, но Чонгук отказался. Потом второй раз, третий, попыток было много и каждый раз омега отказывал, ему это было не нужно.       В один из дней Сухон сообщил, что у него сегодня день рождения и попросил поужинать с ним, сказав, что это будет ему лучшим подарком, и Чонгук согласился. Сидя за столиком в ресторане, альфа рассказал, что у него есть младший брат-омега, который живёт с родителями в Пусане. Это второй брак папы, отца он не помнит, маленький был, когда тот их бросил и ушёл к другому, а с отчимом как-то сразу не заладилось, часто ругались, и папе приходилось жить словно между двух огней — и сына жалко, и мужа потерять не хочется. Вернувшись из армии, Сухон собрал вещи и уехал на Чеджу, работал, где придётся, чтобы просто выжить, а потом устроился охранником в отель к богатому бизнесмену, и жизнь наладилась. После смерти работодателя продолжил работать теперь уже в отеле Чонгука. Омега тогда проникся историей альфы и рассказал свою жизненную историю, видя в глазах напротив неподдельное сочувствие, это подкупало. Чонгук не чувствовал к Сухону ничего, кроме уважения, ему, как омеге, было просто приятно получать внимание от альфы.       Точкой невозврата стал день, когда у него началась течка. Самин на выходные улетел в Сеул, сказав, что соскучился по родителям, а может, знал, что вечером прилетает Юджин, и не хотел с ним лишний раз пересекаться. Чонгук с утра уже чувствовал себя неважно, зная этому причину, и к вечеру, как раз к приезду брата она и началась. Альфа, только переступив порог квартиры, сразу всё понял по усилившемуся запаху зефира, ведь его малыш рос и взрослел при нём, они многое пережили вместе. Он съездил в аптеку и купил необходимые таблетки, чтобы было легче справляться и, забрав Танима, перебрался с ним в отель Чонгука, сняв там номер на несколько дней и сообщив всему персоналу, что управляющий заболел и будет отсутствовать несколько дней, поэтому по всем вопросам необходимо обращаться к нему.       Сухон, услышав, что омега болен, вечером набрал фруктов и поехал к нему, попав в момент, когда омеге было совсем плохо. Всё произошло как в тумане. Чонгук себя не контролировал, когда сам затянул альфу за руку в квартиру и начал целовать. Альфа не мог сопротивляться течному омеге, от запаха которого накрыло возбуждение, да и не хотел. С рыком подхватил стонущего Чонгука под бёдра и понёс в спальню. После секса, придя немного в норму, Чонгук ругал себя, но взглянув на эту ситуацию по-другому, понял, что лучше иметь партнёра на период течки, чем мучиться на блокаторах. С тех пор каждую течку он проводил с Сухоном, иногда они просто встречались для снятия напряжения.       Чонгук, открыв ключами дверь, вошёл в свою квартиру, разуваясь в коридоре, он услышал из гостиной звонкий смех Танима и голос Самина.       — А ну-ка, пойдём посмотрим, кто там пришёл.       Двухлетний Таним впереди омеги выбежал в коридор, и белозубая счастливая улыбка озарила лицо ребёнка.       — Это папа плишёл, — громко и радостно выкрикнул малыш и побежал навстречу.       Чонгук поймал своё золотце на руки, крепко прижал к себе, вдохнув родной запах ребёнка, так похожий на запах Тэхёна, и слёзы сами побежали из глаз. Сухон, сам того не осознавая, снова разбередил ему душу.       — Что-то случилось? — Самин держал в руках игрушку и растерянно смотрел на друга. Чонгук отрицательно помотал головой и прошёл в комнату, где опустился на диван и, усадив сына на колени, продолжал обнимать его и дышать запахом молочного шоколада.       — Папочка, ты зачем плачешь? — Таним смотрел на папу, у которого бежали слёзы из глаз, губки ребёнка затряслись, в глазах скопились слёзки.       — Нет-нет, моё солнышко, не надо плакать. Вот видишь, папа не плачет, — омега вытер слёзы и улыбнулся, поцеловав в пухлую щёчку. — Соскучился по тебе… пойдём гулять?       Радостный малыш, забыв, что пару секунд назад хотел расплакаться, спрыгнул с рук родителя и побежал к своим игрушкам.       — Я с собой зайку возьму, пусть тоже погуляет, он любит, — вытащил из огромной коробки серого зайчика с красным бантиком.       Одетый в шортики, футболку, сандалии и кепку, из-под которой выглядывали каштановые кудряшки, Таним, усадив зайку на маленькую лавочку в песочнице, лопаточкой строил горку из песка.       — Чонгук, что случилось? — спросил Самин. Они сидели на площадке во дворе дома, поглядывая в сторону малыша. — Давно я не видел твоих слёз.       — Да что-то накрыло опять. Плохо мне без него. Столько лет уже прошло, а как будто вчера, всё перед глазами. Его улыбка, глаза… слышу его голос, чувствую тепло его рук. Мне так его не хватает.       — Может, тебе сойтись с Сухоном, он тебя давно любит. Как говорится, клин клином вышибают. Хотя, о чём я говорю, — вздохнул Самин, — мы с тобой, наверно, какие-то неправильные омеги-однолюбы.       — Ты так и не можешь остыть к Юджину, да?       — Люблю до сих пор, ничего не помогает, даже расстояние. Но знаешь, я решил попробовать отвлечься и завтра иду на свидание, — улыбнулся омега, смутившись, даже щеки порозовели.       — Ну-ка, ну-ка… с этого места поподробнее! И когда это ты успел? — оживился Чонгук. — И кто он?       — На днях гуляли в парке с Танимом и я познакомился с альфой, он тоже там гулял с сыном.       — Подожди, значит, у него есть омега, раз ребёнок имеется. Ты же не будешь встречаться с замужним альфой?       — Нет, конечно, он вдовец. Ребёнка один воспитывает. Мы немного пообщались, обменялись номерами, созванивались… и сегодня он позвал меня на свидание.       — Самин, я очень рад за тебя и хочу, чтобы ты был счастлив. Попробуй, а вдруг это твоя судьба, а ребёнок не помеха, — Чонгук обнял друга, — я завтра Танима возьму с собой на работу, так что вперёд.       — А вдруг он влюбится в меня, а я не смогу ответить ему взаимностью и разобью ему сердце?       — Значит, такая у него судьба, но себя тоже не надо заставлять насильно, только из жалости. Ты должен почувствовать, что альфа — твоя вселенная, — Чонгук снова стал грустным, Самин понял причину и по-дружески сжал его руку.       Спустя двадцать минут к ним подбежал Таним.       — Уже нагулялся, сынок?       — Папа, я хочу сок и банан, вон тот омежка ест, и я хочу.       Чонгук потрепал сына по мягким кудряшкам.       — Иди, родной, забирай своего зайку и кепку, — Чонгук указал на песочницу, — пойдём пить сок и есть бананы, — омега отряхнул сыну шортики от песка, малыш улыбнулся ему и побежал за своими вещами.       На следующий день Чонгук приехал на работу с Танимом, дав другу отдохнуть и подготовиться к свиданию. Проходившие мимо по холлу гости отеля здоровались с Чонгуком и улыбались красивому малышу, который рассматривая всех, держался за брючину папы, пока тот заполнял за стойкой журнал пожарной безопасности, дети махали ему рукой, и он махал им в ответ. Те, кто приезжал сюда не первый раз, знали, что это сын управляющего отелем.       Омега проконтролировал замену дождевателя, раздал сотрудникам указания по работе, сделал замечание Миёну, который проигнорировал важную заявку, и тот извинился, пообещав такого больше не допускать. На кухне кафе Чонгук покормил сына завтраком, заодно поговорил с главным поваром, обсудив меню и предложив добавить новых десертов для детей и свежую клубнику.       — Я наелся, — услышал Чонгук голос Танима. Омега взглянул на ребёнка и рассмеялся: руки, рот, щёки, нос — всё было в соусе.       — Пойдём умываться, чумазик ты мой, — спустил сына со стула на пол и повёл в туалет.       — Мы пойдём на качели? — не мог спокойно стоять альфочка, пока папа умывал его и вытирал лицо.       — А ты хочешь на качели? Постой спокойно, Таним, — мальчишка закивал, — ну, тогда пойдём, немного погуляем, а потом папа поработает в кабинете, а ты спокойно поиграешь посидишь. Хорошо? — ребёнок кивнул, смотря на папу своими красивыми глазками.       На детской площадке играло много детей. Кто-то строил из песка разные фигурки, кто-то катался с горки с радостным визгом, плюхаясь в песок в конце горки. Чонгука это радовало, значит, он правильно сделал, установив её на пляже. Родители сидели кто на скамейках, кто прямо на тёплом песке пляжа, пока их любимые детки развлекались. Таним в джинсовых бриджиках, футболке и сандалиях побежал сразу на свои любимые качели-весы. Крепко держась за ручки сиденья в форме лошадки, ждал, когда папа начнет его поднимать и опускать.       — А вот и напарник нам нашёлся, — симпатичный омега с тёмно-карими глазами и русыми волосами, собранными в хвост, усадил на качели напротив Танима радостного омежку. — Хотел сына покачать, а ему нужно, чтобы с ним кто-то тоже качался, я же не сяду, — омега рассмеялся. — Я Лиён.       — Чонгук, — представился омега, улыбнувшись.       — Я знаю, кто Вы. Мы у вас первый раз отдыхаем, Ваш отель нам с мужем рекомендовали друзья, и здесь действительно замечательно, обязательно приедем сюда ещё.       — Спасибо, мне очень приятно. Приезжайте, мы всегда рады гостям, — Чонгук поднимал качели, а довольный Таним заливисто смеялся, глядя, как маленький омежка напротив, оказываясь наверху, показывает ему язык.       — Вот вы где, я вас потерял, — услышал Чонгук за спиной голос, от которого пробежал мороз по коже и едва остановилось сердце. Он резко обернулся. Альфа прошёл мимо него к омеге и ребёнку, запах шоколадного трюфеля окутал с ног до головы.       — Тэхён, — испуганно прошептал пересохшими губами Чонгук, ноги подкосились, он вцепился в качели, боясь упасть. Горло сдавил надрывный плач, и он еле сдержался, чтобы не закричать и не напугать сына, дышать было нечем. Как выброшенная на берег рыба, он пытался вдохнуть кислорода.       — Это мой муж Тэхён, — представил альфу Лиён, — и наш сын Санги.       Чонгук не мог проронить и слова, в горле застыл стон, голова кружилась… он не спускал глаз с альфы. Разглядывая с левой стороны лица огромный шрам от ожога, от виска переходящий на шею и дальше вниз, под воротник рубашки.       Это сумасшествие, галлюцинация бред больного воображения, этого не может быть!       Нет. Это не он. Но родные глаза, его голос и любимый запах шоколадного трюфеля говорили об обратном.       Альфа пристально смотрел на омегу и то хмурился, то удивлённо поднимал брови вверх — в глазах его застыло смятение, удивление и страх. Тэхён не мог понять хаоса из ощущений, происходивших сейчас у него внутри.        Чонгук понимал, что если сейчас не начнёт дышать, он упадёт замертво, сердце просто не выдержит, и громко с хрипящим свистом вдохнул, наконец, воздуха, отчего голова закружилась ещё сильней. Собрав последние силы, он схватил ничего не понимающего сына на руки и побежал в отель.       — Странный какой-то, — Лиён смотрел омеге вслед.       — Мне кажется, я где-то видел этого омегу раньше, — произнёс Тэхён.       — Ты опять за своё? Тебе вечно то кажется, то мерещится! Успокойся уже, сколько можно, — разнервничался Лиён, — где ты мог его видеть? Мы первый раз прилетели на Чеджу, это управляющий отелем, если ты и мог его где-то видеть, то только на фото на каком-нибудь сайте, не говори глупостей. Пойдёмте в номер, скоро обед, Санги покормить нужно.       «Почему так больно заныло в груди?» — альфа потёр рукой в районе сердца, пытаясь унять это ощущение. Взяв сына на руки, он направился следом за мужем.       Чонгук влетел в холл отеля и, увидев горничного Миджи, подбежал к нему.       — Пожалуйста, присмотри за Танимом, — передал ребёнка ему на руки, Миджи удивлённо глядел на бледного испуганного управляющего.       — Хорошо. Что-то случилось?       Чонгук уже ничего не слышал… вбежав в свой кабинет, он сполз по двери, зажав рот руками, чтобы приглушить отчаянный крик, рвущийся из груди, и заплакал навзрыд.       Тэхён жив… но это уже не его Тэхён.