перелом

      

10%

             Нож в груди.       Кровь заполняет лёгкие.       Бомгю открывает глаза и садится на кровати.              Горло чешется и болит, нос изнутри разжигает болезненной сухостью. Но Бомгю здоров. Так говорит хайбовский медицинский пункт. Так говорят в больнице. Так говорят люди «сверху».              Бомгю здоров.              По общему столу рассыпается горстка хлопьев. Тэхён говорит, что у Бомгю дрожат руки. Субин молча кивает на это и смахивает всё, что не попало в тарелку, в мусорку. Ёнджуна нет – он на студии. Кай гладит по спине в ванной, пока Бомгю скручивает ватку. Хлопья в итоге получились с молоком и кровью.       Бомгю не болен – просто утро не задалось.

20%

      Вечер тревожный. Их гоняли, как самые лучшие экземпляры гоночных болидов по трассе. И всё равно было недостаточно. Всегда было и будет. Особенно от Бомгю. От Бомгю мало.              Мало.              В один из прогонов хореограф останавливает всё и просит Бомгю подойти.              – Бомгю, этого недостаточно. Ты валишь центр.              Он валит всё. Не только центр. У него перед глазами что-то мешается. Но ни волосы, ни шапка, ни капюшон. Ему просто временами темно.              Ладонь накрывает шею. Сердце колотится бешено. Но кажется, что оно не стучит вовсе. Словно Бомгю и не в своём теле. Да и ладонь не его.              Уже сидя на кровати, рассматривает свои руки. Вены ползут, по ним несётся кровь. Какого она цвета? Такого же, как из носа утром?              

30%

             Бомгю запинается на сцене и падает. Встаёт. Танцует. И даже не чувствует боли. Уже за сценой почти отключается, но его удерживают сотрудники стаффа.              Ему мерещится что-то ангельское, пока без обезболивания его ступню вправляют на место. Медик, который это делал, шёпотом уточняет в себе ли Бомгю.              Бомгю отрывает голову от пелёнки, расстеленной на полу, и с улыбкой кивает.              Кровь окрашивает зубы. Она опять рванула из носа. Так рьяно, что стала заливать белёсую ткань его костюма.              Новенькую девушку из гримёров стошнило после этого. Бомгю смеялся, удерживая лёд на переносице, когда об этом узнал.              

40%

             – Пойдём поговорим.              Субин отвечает за Бомгю будничное: «нет». Бомгю был бы ему благодарен, только вот гнев исходящий от Ёнджуна хотелось ощутить по полной.              – Выйдем?              Кивок. Субин вновь пытается остановить, но Ёнджун его взглядом осаждает. Бомгю уверен, что они говорили об этом. Говорили о том, что с Бомгю надо бы обсудить его «постность».              – Если ты не возьмёшь себя в руки, ты потопишь группу.              Его больно толкают в плечи. Коридор пустой. Никто этого не увидит. Даже для камеры они в слепой зоне.              – Слышишь?              Бомгю кивает. Его чуть заваливает на стену. И Ёнджун взрывается.              Ткань толстовки натягивается. Ёнджун резко на себя дёргает и так же резко отталкивает вновь.              – Ты блять, стоять нормально можешь? Хули тебя так ебашит-то? Кто тебя просил идти в айдолы, если ты не вывозишь?              Ёнджун шипит-кипит. Бомгю стискивает зубы, лишь бы не улыбнуться. Он знает, что Ёнджун не видит ничего, кроме пути вперёд. И Бомгю его больше всех подводит.              Только вот Бомгю для Ёнджуна здоров. А Бомгю-              – Продолжишь вести себя как размазня, и я подниму вопрос о твоём исключении, Бомгю. Клал я на твою лень. Не тяни нас вниз.              Ёнджун хлопает дверью.              Бомгю оглушает. Глаза распахиваются. Серьёзно? Из-за хлопка двери?              

50%

             Игла больно зудит под кожей. Вена ощущается взбухшей. Бомгю открыл глаза час назад и подумал бы, что он в чистилище. Но Кай подорвался откуда-то из глубины палаты в сторону койки.              – Почему ты никому не сказал, что плохо себя чувствуешь?              Бомгю отсчитывает секунды. Даже отворачивает лицо.              Кай начинает лепетать что-то про «не притворяйся сильным сейчас», «всякое бывает, хён», «всё будет хорошо, ты скоро восстановишься».              Бомгю разражается смехом. Хриплым. С мокротой в лёгких. Причем не прозрачно-слизлявой. Бомгю чувствует, что в его лёгких на каждой альвеоле застыли капли крови. Хочется вывернуть себе рёбра и посмотреть. Это должно быть красиво. Как соцветие. Как крона красного клёна.              В палате появляются Субин и Тэхён. Про Ёнджуна не говорит никто.              Бомгю молчит. Кай не говорит никому о его странном и абсолютно неуместном смехе. Словно это было их секретом. Их общим помутнением.              А может у Кая в глазах тоже иногда темнеет?              

60%

             Ночью Бомгю не спит. Его тело мёрзнет и болит. Грудь ломает. Словно сердце разрастается и разбухает.              Утром Бомгю ставят сердечную недостаточность.              Через неделю Бомгю ставят на учёт в лучшей больнице в Сеуле.              Через три он возвращается к тренировкам, как ни в чём не бывало.              Ёнджун не жмёт ему руку. Даже не смотрит.              Бомгю смеётся в душе, подставляясь лицом под бьющие в лицо струи. Они ощущаются лучше, чем слёзы.              

70%

             Паническая атака сковывает тело. В висках пульсирует. Бомгю дышит, но лёгкие заполняет лавой. Они так сильно горят, что хочется просто из тела выйти. Мозг находит это решение очень правильным.              Ёнджун застаёт Богмю со вторым пластиком снотворных.              Оба замирают.       Бомгю жалеет, что не ушёл куда-то в ванную, что не заперся на кухне.       Щека горит после звонкого удара ладонью. Его ведут в ванную. Как мило.       Агрессивно скручивают-срывают лейку с душевого шланга и пихают в рот. Бомгю даже упирается, не позволяет себя топить-спасать. Но в итоге сдаётся. Его за голову удерживают и заполняют отравленный желудок водой.       Бомгю тошнит. Ёнджун ждёт. Бомгю вновь пытается брыкаться, но его удерживают и шипят на ухо проклятья.       Бомгю промывают желудок до пяти утра. А ведь первых трёх раз было достаточно.

80%

      Группа на грани распада – повестка дня.       Ёнджун на Бомгю срывается. Постоянно. А у Бомгю эмоций нет. Он молчит, даже не отворачивается. Принимает и уходит по своим делам дальше.       Ругань Ёнджуна и Субина тоже становится в некоторой степени базой. Тэхён их пару раз разнимал.       Группа изнутри рушится, а Бомгю смеётся, соскабливая слёзную плёнку с щёк.

90%

      Их всех направляют к психологу. У каждого сеанс. Бомгю на нём молчит. Менеджер за это ответно молчит, даже дуется. Бомгю кажется, что этот человек в самом деле пытается ему помочь.       Но глаза не видят уже недели две совершенно. То, что когда-то маячило – замерло.

99%

      Бомгю запинается на сцене. Его за подмышки ловят, удерживают. Свет тухнет лишь на секунды позже. Все увидели. Все, кто был в зале.       Благо, в зале были лишь сотрудники хайба.       На улице холодно. Ёнджун не отпускал его. Как поймал, так и не отлип.       Они уже минут десять стоят на улице. И всё это время рука Ёнджуна удерживает за предплечье.       Бомгю слёзы сглатывает и молчит. Смотрит на дорогу. Машины едут и едут.       Сердце молчит.       – Ты как?       Бомгю не слышит в этом ничего кроме букв. Просто два слова.       – Бомгю?       Голова медленно поворачивается в сторону шума. Глаза не знают куда утыкаются. Бомгю не видит.       – Бомгю, как только тебе станет лучше, вернёмся. Скажи, как станет лучше.       Бомгю улыбается.       Его глаза вмиг заливает краснотой, а горло заливается смехоболью.       Руку пытается вырвать, но её лишь сильнее удерживают.       Бомгю мычит и в грудь чужую упирается. Хочется пнуть, хочется укусить, хочется сделать больно, чтобы точно отпустили.       – Бомгю. Блять, хватит!       Кричит так громко, что в ушах звенит. Тело изводит судорогой и Бомгю на колени оседает.       Ёнджун падает рядом, придерживает и обнимает. Словно не кричал, не глушил Бомгю.       Слёзы вымачивают плечо футболки. Ёнджун по голове гладит и к себе жмёт. Если бы Бомгю видел хоть что-то он бы сказал, что они дёшево косплеят картину «Блудный сын».       Но Бомгю ослеплён и оглушён.       Его тело на последних силах работает. Сердце взбухшее качает кровь. Лёгкие переполняются кровью.       Бомгю не здоров.       Бомгю поломан.

100%

      Ёнджун вновь находит его за преступлением против самого себя. Бомгю курит прямо в окно. Не пытается скрыть. Ошибка ли это?       Они на студии. Высота тут приличная. Бомгю не раз представил за последние часы как прыгает. Слушает свои ощущения, и мозг всё ещё не против.       – Мы можем поговорить?       – Раньше тебя моё мнение на этот счёт мало ебало. Что изменилось?       Дым вытекает из носа водопадом. С самого утра там саднит. Табак это ощущение приглушает. Обжигает. И оставляет бесчувственным.       – Бомгю.       Жалко. Ёнджуна жалко. Он не взрывается. Не пышет ядом.       Бомгю оборачивается на него и исподлобья смотрит. Сигарета тлеет меж пальцев.       – Ты мечтал об этом всём, Ёнджун. Я – нет. Что ты хочешь услышать? Что ты хочешь, чтобы я сказал?       – Мы на равных здесь. И ты, и я, и каждый из группы. У нас общая цель, Бомгю. Ты не можешь так говорить.       Бомгю хмыкает и головой мотает, отгоняет от себя громкий шёпот-гной.       – Ты всё ещё мечтал об этом, ты этим горишь.       – А ты?       – Я умираю.       Три дня спустя Бомгю ломает ногу. После неудачно заболевает какой-то странной простудой. Ёнджун ночью с ним сидит, Тэхён ждёт скорую снизу полусидя-полулёжа.       Через неделю Бомгю попадает в больницу с тяжелым воспалением лёгких.       На утро воскресенья Хайб выкладывает скудный пост с соболезнованиями.       

0%