Игра Избранных

Просторное помещение с высокими сводчатыми потолками было оформлено в серебристо-зеленых и черных оттенках, отражающих наследие рода Малфоев. Стены, отделанные темным дубом, украшали искусно вытравленные серебряные узоры в виде переплетающихся змей и древних рун. Большие окна с тяжёлыми зелеными портьерами, вышитыми серебряными нитями, выходили в сады поместья, отбрасывая мягкий свет на идеально вычищенный черный мраморный пол, в центре которого красовался герб семьи Малфой, инкрустированный обсидианом. Вдоль одной стены высились массивные книжные шкафы из чёрного дерева, доверху заполненные древними фолиантами, многие из которых были окованы серебром. Между полками алели редкие экземпляры в кожаных переплетах, словно капли крови на безупречно выстроенных рядах знаний. В центре кабинета стоял внушительный письменный стол из черного дерева с резными серебряными змейками, оплетающими его ножки. На столе – минимум лишних предметов: несколько свитков, чернильница с серебряным пером, а также стеклянный шар с переливающимися зелёными сполохами – магический артефакт, значение которого знал только сам Малфой. Позади стола возвышалось высокое кресло с обитой изумрудной бархатной спинкой, украшенной узором из темного серебра. Рядом стоял серебряный подсвечник в виде изогнутой змеи, чьи глаза мерцали зелёным светом. У дальней стены располагался камин из черного мрамора, над которым висел портрет Люциуса Малфоя. Тиканье часов разносилось по огромному кабинету, создавая монотонный ритм, раздражающе бьющий по вискам. Драко Малфой, восседая в массивном кожаном кресле, перебирал бумаги, быстро пробегая взглядом по строчкам, прежде чем поставить размашистую подпись в нижнем углу документа. Пергамент за пергаментом, решение за решением — бесконечный поток обязательств, которых с каждым днем становилось только больше. Громкий стук в дверь нарушил звенящую тишину. Малфой медленно поднял голову, бросил взгляд на двери и, сдержав раздражённый вздох, кивнул, позволяя войти. В проёме показалась чёрная макушка Паркинсон, а за ней уверенной походкой вошли Забини и Нотт. С тихим вздохом Драко откинулся назад, потянувшись к стакану с янтарной жидкостью. Опрокинув половину в горло, он вновь взглянул на троицу, оценивая их молчаливую переглядку. Пэнси выглядела напряжённой — тонкие пальцы сжимали подол тёмного платья, губы были плотно сжаты, а взгляд метался по кабинету, будто она пыталась собрать мысли в кучу. Блейз ухмылялся, лениво пожав плечами, как бы намекая, что к её состоянию он не имеет никакого отношения. Тео, в своём привычном беззаботном стиле, насвистывал что-то едва слышное, словно всё происходящее было его малоинтересующим развлечением. Сухой хлопок. На стол перед Малфоем легла увесистая папка с документами. Пэнси резко выпрямилась, скрестив руки на груди, и шагнула в сторону, начиная мерить кабинет шагами. Её движения были резкими, порывистыми, будто она пыталась взять себя в руки, но гнев внутри всё равно выдавал себя в её жестах. Парни же сразу расположились на удобном диване напротив стола, расслабленно на него откидываясь. Малфой невозмутимо допил остатки виски, не проронив ни слова. Он знал её слишком хорошо. Стоило подождать ещё пару секунд — и Паркинсон, наконец, заговорит. Но пауза затягивалась, и Драко потихоньку начинал выходить из себя. У него было немного приближенных, которым он позволял неформальное обращение к себе, но границы дозволенного никто не решался перешагнуть, боясь Малфоевского гнева. Мужчина продолжал скользить взглядом по девушке, пока его глаза приобретали опасный оттенок. Парни заметили перемену в настроении друга, сразу же распрямляясь на своих местах. Похоже девушка заметила сменившуюся атмосферу в помещении и вздрогнув, наконец, взяла себя в руки, усаживаясь на стул напротив Малфоя. — Переговоры закончены, — откашливаясь произнесла Пэнси, теребя подол своего платья. Драко поднял бровь, ожидая подробностей. Девушка зло клацнула зубами, убирая мешающую прядь, и закинула ногу на ногу. Драко чуть заметно качнул бокалом с виски, наблюдая за тем, как янтарная жидкость отражает свет массивной люстры. Он не спешил отвечать, позволяя себе ещё мгновение спокойствия, прежде чем вновь погрузиться в рабочие вопросы. Пэнси, нахмурившись, смотрела на него, но Драко чувствовал её раздражение. Оно не имело ничего общего с тем, как прошли переговоры — её злило отношение ирландцев, их высокомерие и попытки манипуляции. — Территория официально переходит под наш контроль, — наконец произнесла она, деловым тоном, не давая эмоциям взять верх. — Ирландцы согласились, но не потому, что хотели этого. Мы предоставили им два варианта: либо они отдают землю добровольно, получая возможность вести бизнес под нашей крышей, либо мы отрезаем их от поставок и подрываем их доходность. Блейз, сидевший в тени кресла, едва заметно усмехнулся. — Они выбрали меньшее из зол, — протянул он. — Как и ожидалось, — кивнул Драко. — В любом случае, теперь это наша территория. Я так понимаю, они не стали возражать против условий? — Они пытались. — Пэнси скривилась. — Вели себя так, будто у них ещё есть рычаги давления, но после того, как мы представили им отчёты о их же контрабандных сделках и их уязвимых точках, им пришлось пересмотреть свою позицию. Драко кивнул. Это был стандартный метод. Его организация работала чётко и безошибочно: сначала сбор информации, затем расстановка фигур, и, наконец, переговоры, где у оппонента не остаётся выбора. Всё, что находилось в пределах их влияния, работало как отлаженный механизм. — Условия? — спросил он, не поднимая взгляда. — Двадцать процентов от доходов их бизнеса идут нам, — продолжила Пэнси. — Включая транспортировку и хранение грузов на наших складах. Все сделки проводятся через наши банки, чтобы у нас был полный контроль над их финансами. Взамен мы гарантируем им безопасность, поставляем необходимое оружие и даём доступ к нашим каналам сбыта. — Контроль за финансами обязателен, — пробормотал Тео, до этого молчавший. — Иначе они попытаются вывести деньги в обход нас. — Уже учтено, — заверила Пэнси. — Их бухгалтерия теперь ведётся нашими людьми. Любая транзакция будет проходить через нас. Драко кивнул, на мгновение прикрыв глаза. Всё шло по привычному сценарию. Они не брали силой — только тогда, когда это было необходимо. Им было достаточно одного намёка на силу, чтобы партнёры поняли, что альтернатив не существует. Но кое-что в голосе Пэнси заставило его сосредоточиться. — Что-то ещё? — спросил он ровным тоном. Пэнси сжала губы, но затем резко выдохнула. — Эти ублюдки позволяли себе лишнее. Намёки, комплименты, омерзительные ухмылки. Блейз фыркнул, покачав головой. — И, конечно, ты не дала им ни малейшего шанса думать, что у них есть право на это? — Разумеется, — холодно ответила Пэнси. — Но если в следующий раз они позволят себе лишнего, я лично вырву им языки. Драко усмехнулся, но взгляд его оставался ледяным. — Они решили, что могут играть с нами, — спокойно произнёс он, отставляя бокал. — Значит, пора показать им, как дорого обходятся ошибки. Он поднял глаза на Тео и Блейза. — Завтра же отправьте туда людей. Пусть им напомнят, что они теперь принадлежат нам. Парни кивнули, молчаливо переглядываясь, пока Пэнси открывала папку и передавал нужные документы Драко на проверку. Двадцать процентов его вполне устраивали, учитывая то, как обстояли в последнее время в Ирландии. Драко медленно пролистал документы, бегло скользя взглядом по цифрам, именам и пунктам соглашения. Всё шло так, как он и предполагал: после смерти старого Дона ирландцы стремительно теряли позиции. Его сын, Лиам О’Доннел, оказался не просто неспособным управленцем, но и человеком, который слишком легко поддавался чужому влиянию. Под его началом ирландский клан за каких-то два года растерял большую часть ключевых активов, превратившись из серьёзной силы в жалкое подобие организации, которая держалась исключительно на старых связях и запугивании. — Они на грани банкротства, — без эмоций прокомментировал Драко, откладывая бумаги. — В прошлом квартале их доходы упали на сорок процентов, а за последний год они потеряли тринадцать крупных точек сбыта. Ещё несколько месяцев, и их бы просто стёрли с карты. Пэнси кивнула, подтверждая его слова. — Именно поэтому им пришлось пойти на сделку. У них не было выбора, и они это знали. Но, — её губы скривились в раздражённой усмешке, — несмотря на свою жалкую позицию, они всё ещё строят из себя хозяев положения. Блейз фыркнул. — Старые семейные амбиции. Они привыкли считать себя независимой силой, но правда в том, что их уже нет. Их поставки сорваны, люди бегут, а часть их же капо уже ищут, куда бы примкнуть, чтобы не оказаться в числе проигравших. — А что с финансами? — уточнил Драко, переключая внимание на Тео. Тео быстро пролистал несколько страниц и приподнял бровь. — Дыра. Огромная, зияющая дыра в бюджете, — он показал страницу. — Они умудрились за последний год загнать себя в долг на семьдесят миллионов. И это только официальные данные. В реальности — цифры выше. — Что-то мне подсказывает, что львиная доля осела в карманах самого О’Доннела, — предположил Драко. — Ещё бы, — согласился Тео. — Он пустил в ход грязные схемы с отмыванием денег через ночные клубы и букмекерские конторы, но не умеет их контролировать. Теперь кланы из Восточной Европы скупают их точки за бесценок, а полиция начинает проявлять слишком большой интерес. Драко на мгновение задумался. Это создавало новые возможности. Ирландцы давно нуждались в твёрдой руке, и теперь у него был шанс забрать не только их территории, но и бизнес, подчинив себе оставшихся игроков. — Мы оставляем им формальное управление, но полностью контролируем потоки, — медленно сказал он. — В первую очередь — алкоголь, наркотики, контрабанду оружия. Всё должно идти через нас, без исключений. Пэнси кивнула. — Их точки в Белфасте и Дублине будут полностью под нашим надзором. Я уже договорилась, что в ключевых клубах и барах теперь работают наши люди. Драко позволил себе лёгкую усмешку. — Хорошо. Теперь они полностью зависят от нас. Он откинулся в кресле, постукивая пальцами по бокалу. Ирландцы были на грани, и теперь он решал, оставит ли он их в живых или добьёт окончательно. В дверь снова постучали, и Драко уже знал какие новости его ждут, поэтому напряжение заполнило все его тело, когда в дверь вошла Амелия, которая недавно начала на него работать. — Господин. — девушка низко склонила голову и только когда Малфой махнул рукой, выпрямилась, — Мы получили письмо с наставлениями от младшей миссис Малфой. Она сообщает, что находится у Даниэля Гринвелла и у неё все под контролем. Она ожидает подкрепления в размере десяти человек на старом складе, где клан Гринвеллов сохранял поставки оружия. Кулак Драко с громким лязгом опустился на стол, заставляя девушек вздрогнуть. Выругавшись он резко поднялся и направился на выход, даже не оборачиваясь чтобы посмотреть идут ли остальные за ним. Он и так знал, что они идут за ним, не нуждаясь в словесном приказе. Малфой-Мэнор в ночное время выглядел как мрачная тень самого себя — величественный, но таинственный, словно скрывавший свою истинную сущность за веками истории. Огромные башни, которые поднимались в небесах, казались еще более грозными в тусклом свете луны. Каменные стены, покрытые плющом, напоминали древние крепости, в которых шепоты прошлого вплетались в ткань настоящего. Внутренние коридоры были темными и холодными, поглощавшими даже самые тихие шаги. Тяжелые дверные рамы, отделанные черным деревом, и высокие окна с узкими арками, за которыми виднелись только мерцающие огоньки, создавали ощущение, что здесь никогда не бывает мира — только вечная напряженность, готовая вырваться наружу в любой момент. Когда Драко вышел из кабинета, его шаги эхом отозвались в пустых коридорах. Он не любил, когда кто-то заходил в его личные уголки. Все было отточено до мелочей: строгие линии, продуманный интерьер, отражающий всю силу и власть его рода. Каминный зал, в который он направлялся, был укрыт в одной из самых отдаленных частей дома, где величественные портреты его предков смотрели на него с неприкрытым восторгом. Он гордились своим потомком. Малфой-Мэнор был местом, где границы между миром живых и мертвыми становились размытыми. Здесь каждый камень, каждый предмет в комнате был частью истории, частью крови, которая текла в венах его рода. Стены хранили не только тайны прошлого, но и подготовку к будущему. С каждым шагом по старинному полу, потрескавшемуся от времени, создавалось ощущение, что даже дом сам следит за тем, что происходит в его стенах. Звезды над замком едва виднелись через узкие оконные проемы, их свет был холодным и далёким, словно они не касались этого мира. В этом туманном освещении стены и мебель в залах становились почти живыми, их тяжёлые силуэты словно наблюдали за каждым движением Драко, за каждым его решением. Как только он подошел к своей цели, его взгляд устремился на тяжелую деревянную дверь, украшенную золотыми вставками, которая вела в личный кабинет. Стены здесь были выкрашены в насыщенный зеленый цвет, дополнявшийся черными и серебряными акцентами. Это место было его крепостью, олицетворением власти и власти его рода. Когда он вошел в комнату, каждый предмет, от вычурных кресел до массивных письменных столов, казался частью единой схемы, в которой он был центром, а все остальные — лишь пешками на его шахматной доске. Он мог контролировать всё — от людей до территорий, от рынков до событий, и никто, кроме него, не решал, как будет развиваться их игра. В зале уже собрались все, кто ему был нужен для этой операции. Драко остановился в центре стола, не удосуживаясь присесть. Тео и Блейз остановились по обе стороны от него, складывая руки за спиной, когда все присутствующие поднялись на ноги и опустили головы в знак уважения и приветствия. От леденящего кожу взгляда хотелось спрятаться, но никто не посмел даже вздохнуть, боясь даже сделать лишний вздох в его присутствии. Драко Малфой наводил ужас не только на своих врагов, но и на своих подчиненных. Но была одна разница. Его люди его скорее уважали, нежели боялись, пытаясь соответствовать его требованиям. Он был воплощением закона, который не нуждался в оправданиях или разъяснениях. Его авторитет был абсолютным, неоспоримым, и его подчиненные понимали это на интуитивном уровне. В его присутствии не было места для колебаний, сомнений или слабости — каждый шаг, каждое движение, каждый взгляд был жестом власти, который напоминал, что он был тем, кто решает, что и как будет происходить. Когда он входил в комнату, все мгновенно становились настороже. Его взгляду не смело противостоять ни одно живое существо. Он был абсолютным центром их мира. Подчиненные понимали, что в его глазах не было места для ошибок — за каждое отклонение от его воли следовали последствия, которые, казалось, не оставляли пространства для прощения. Он не кричал, не угрожал напрямую. Его молчаливое присутствие говорило громче любых слов. Он не нуждался в демонстрации силы, чтобы каждый чувствовал, как его кровь стынет в венах от одной только мысли о неповиновении. Он умел быть жестким, но его жесткость была точной и продуманной. Он не изводил людей понапрасну, не заводил пустых разговоров. Если что-то нужно было сделать, он говорил коротко, по существу, а те, кто был рядом, уже знали, что значит выполнять его указания. Подчиненные уважали его не только за силу, но и за способность принимать взвешенные решения. Он был расчетлив, строг, и всегда оставался хладнокровным, вне зависимости от обстоятельств. Это умение сохранять спокойствие в любой ситуации завораживало и подкупало. Его люди доверяли ему, потому что знали: с Драко Малфоем они всегда были в выигрыше, а не только физически, но и стратегически. Подчиненные смотрели на него с уважением, порой даже с неким страхом, но этот страх был не от слабости, а от осознания того, что каждый его шаг имеет свою цель, а его требования — неизбежны и справедливы. Он не позволял себе расслабляться, и это устанавливало его стандарты для всех вокруг. Он был примером дисциплины, который задавал темп всему своему клану. Каждый, кто работал на него, знал, что успех или неудача их начинаний зависели от его воли. Его авторитет не строился на страше, а на осознании, что в их бизнесе только тот, кто действует решительно и без колебаний, может обеспечить стабильность и процветание. Но несмотря на жесткость, он никогда не был безразличен к тем, кто заслуживал его уважения. Он знал, когда проявить снисходительность, когда поощрить тех, кто был верен ему. Его подчиненные верили, что с ним они могли достичь высот. Он не делал различий между своими людьми, уважая тех, кто был предан делу, и уничтожая тех, кто пытался подорвать его власть. В этом Драко был безжалостен. Он был мастером манипуляции, тонким психологом, знал, как использовать слабости и сильные стороны людей, превращая их в оружие для своих целей. В его глазах никто не был просто инструментом. Он был тем, кто помогал своим людям расти, но лишь в пределах, которые соответствовали его правилам. Вряд ли кто-то мог бы сказать, что Малфой был беспощаден или безжалостен. Он был именно таким, каким нужно было быть, чтобы сохранить и укрепить свою власть. Все, кто был рядом с ним, понимали это и уважали. У них не было выбора. — Моя сестрица решила поиграть с нашим врагом. — страх просочился внутрь каждого. Когда дело касалось младшей Малфой, их Дон становился смертоносным вихрем, который сгребал все на своем пути. Он никогда не ставил её выше остальных, но все знали, как Драко Малфой относился к своей сестре. Она была последним существом, которое держало его в этом мире. Но он никогда не прощал ошибок. Даже ей. — Она у нашего хорошего знакомого, который убил нашу мать. И видимо она решила свершить месть, без моего на то разрешения. Улыбка, которая появилась на его лице, подкосила ноги каждого. Они знали, что нужно делать, чтобы остаться в живых. Но больше всего они желали избежать гнева Малфоя.