Истина.

Путешествие в Страну Пламенного Слова началось в тихий тёплый день. Неделя сборов позади, и теперь караван двигался по каменистым дорогам, оставляя позади стены королевства. Сам наследник сидел в седле, слегка раскачиваясь в такт шагам своей лошади, и разглядывал окружающий мир так, будто видел его впервые. Он часто забывал о том, что путешествия подобного рода должны вызывать волнение или напряжение. Для него всё было игрой, чередой быстро сменяющихся картинок, которые нельзя потрогать, но которыми можно восхищаться. Густые леса, холмы, бесконечные дороги и небо, раскинувшееся над ними словно огромное полотно. Он улыбался, не обращая внимания на рыцарей королевской гвардии, которые держали ряды по обе стороны от него. Их лица были серьёзными, напряжёнными, но ДеЛеон не чувствовал тревоги. В конце концов, зачем бояться того, что ещё не случилось? Главнокомандующий ехал рядом, молча. Его руки крепко сжимали поводья, и взгляд был прикован к дороге, но на самом деле он был где-то далеко. В его голове шумел голос разума, говорящий, что всё идёт так, как и должно. Он сделал выбор. Он предложил сопровождать Маффа в качестве его защитника, но не более. Так правильно. Так лучше. Он мог бы повторять себе это снова и снова, но буря внутри не утихала. Он не мог забыть прикосновение губ Леона к своей скуле. Не мог забыть, как внутри всё дрогнуло в тот момент. Принц, разумеется, давно забыл об этом. Он никогда не задерживался на чём-то одном слишком долго. Для него мир был потоком событий, а не чередой чувств. Но Алон помнил. Дорога тянулась медленно, и к вечеру они добрались до узкого ущелья. Алон почувствовал неладное ещё до того, как услышал первый свист стрел. Лошадь под ним взвилась на дыбы, и он мгновенно выхватил меч, но прежде чем смог сориентироваться, их окружили. Это была засада. Их было слишком много. Воины в тёмных одеждах, скрывающиеся в тенях скал, ударили быстро и без лишних предупреждений. Это были не просто разбойники, а хорошо обученные мародёры. Гвардия рванулась в бой, но Эльф понял, что единственная правильная тактика — это отступление, однако за ними могли кинуться вслед. Эти люди знали, что среди них принц. Он резко развернулся и посмотрел на синеглазого. Тот, казалось, даже не осознавал, что происходит. Он замер, словно заворожённый, наблюдая за схваткой вокруг. Его пальцы сжимали поводья, но выражение лица оставалось отстранённым, хоть и с широко распахнутыми и без того большими глазами. Алон знал, что принц никогда не испытывал страха так, как обычные люди. Он видел вещи иначе, иначе их понимал. И всё же это была реальная опасность. Капитан не раздумывал. В одно мгновение он протянул руку и схватил наследника за запястье, дёрнув его с гнедой лошади. Принц не сопротивлялся — скорее, он просто не понимал, что происходит. Его плащ зацепился за седло, но рыцарь дёрнул его сильнее, и ткань с тихим треском освободилась, порвавшись. В следующий момент Алон уже тянул его за собой, увлекая в густые заросли на краю ущелья. ДеЛеон спотыкался, но следовал за ним без лишних вопросов. Он не спрашивал, зачем они убегают, не сопротивлялся. Просто бежал, запутавшись в своих длинных, отливающим синим волосах, пытаясь не отставать. Их окружал густой лес, полный запахов земли, влажных листьев и ночной прохлады. Позади всё ещё слышались крики, звон мечей, но они становились всё тише, пока не растворились в темноте. Эльф не останавливался. Его сердце колотилось в груди, мышцы горели, но он не отпускал руку Маффа. Он не знал, почему делает это. Он всегда был человеком долга. Он должен был остаться и сражаться, должен был защищать принца там, а не бежать с ним сюда. Но он больше не мог вернуться назад. Когда они наконец замедлили бег, ночь уже окутала их, превращая лес в царство теней и звуков. Леон тяжело дышал, но в его глазах не было ни паники, ни страха. Он просто смотрел. Словно это было очередное приключение. Алон хотел сказать ему что-то, объяснить, что происходит, но слова застряли в горле. Что он только что сделал? Предал корону, украл принца. Черноволосый вдруг сделал шаг вперёд и коснулся его руки. Просто так, без причины, как будто проверяя, здесь ли он. Его прикосновения всегда были неожиданными. Иногда лёгкие, иногда напористые, но всегда… искренние. Капитан вздрогнул. Внутри него всё ещё бушевала буря. Разум говорил, что он совершил ошибку, что его поступок неприемлем. Но сердце шептало другое. Леон наклонил голову, глядя на него, и вдруг протянул руку, легко коснувшись его щеки. Это было небрежное движение, как если бы он хотел стереть что-то невидимое. Но Алон почувствовал это так остро, что его дыхание сбилось. Он знал, что Леон ничего не понимает. Он знал, что для него это просто очередное проявление тактильности, простое исследование. Но для него самого это было пыткой. Он глубоко вдохнул, глядя в эти синие, слишком ясные глаза. Леон наклонился ближе, будто изучая его реакцию. Как если бы он хотел понять, что не так. Алон стиснул зубы. Если бы принц понимал, что делает, если бы он осознавал, какие чувства вызывает в нём… Но он не понимал. Никогда не понимал. Главнокомандующий закрыл глаза на секунду, пытаясь взять себя в руки. Но даже когда он снова открыл их, Леон всё ещё был рядом. Всё ещё смотрел. И тогда рыцарь понял. Это он должен был что-то с этим сделать. Он не мог позволить себе забыть, что перед ним наследник короны, что он не принадлежит ни себе, ни ему. Алон не мог позволить себе поддаться чувствам. Но, черт возьми, как же трудно это было.

***

Город встречал их огнями фонарей и отдалённым шумом улиц, казавшимся странно мирным после ночного бегства. Узкие переулки, высокие стены старых домов, пахнущие пылью и копотью, — всё здесь дышало жизнью, но вместе с тем казалось чужим. Алон шагал впереди, время от времени оглядываясь на Леона, который, кажется, не испытывал ни малейшей тревоги. Принц смотрел по сторонам с таким видом, будто всё происходящее его лишь развлекало, словно это была ещё одна игра, правила которой он не обязан понимать. Они шли по улице, когда впереди показалась одинокая повозка. Она стояла у обочины, немного покачиваясь от лёгкого ветерка, колёса покрыты пылью, но механизм выглядел надёжным. Рядом с ней, прислонившись к столбу, стоял мужчина низкого роста, плотного телосложения, с короткими чёрными волосами и удивительно фиолетовыми глазами. В его позе чувствовалась небрежность, но внимательный взгляд выдавал напряжённость, скрытую за самоуверенной ухмылкой. Он курил, выпуская дым в ночное небо, и, заметив их, выпрямился, широко разведя руки, словно встречал старых знакомых. — Анатолий Максимович Жигулёв! — громко объявил он, словно это имя само по себе должно было что-то значить. Капитан гвардии невольно нахмурился. Что-то в этом человеке казалось ему странным. Слишком громкий, слишком самоуверенный, слишком много говорящий. Он сразу напомнил тех, кто всегда оказывается по одну сторону скупщиков ворованного товара, людей, живущих на грани закона и хаоса, не вступая в открытый конфликт, но и не следуя установленным правилам. Синеглазый мальчишка наклонил голову, разглядывая его, потом вдруг усмехнулся и кивнул сам себе, будто делая важное открытие. — Жигуль. Эльф бросил на принца быстрый взгляд, но тот выглядел абсолютно довольным. "Жигуль" же усмехнулся, будто новое прозвище пришлось ему по душе, и сунул руки в карманы. — К вашим услугам, господа. Гвардеец продолжал наблюдать, не доверяя ни его лёгкому тону, ни откровенной расслабленности. Он не мог не задуматься, почему этот человек один, почему стоит здесь посреди ночи, почему не задаёт лишних вопросов. Слишком удобное совпадение. Но выбора у них не было. Город был чужим, а Мафф, как всегда, даже не задумался о возможной опасности. Жигуль повёл их через улицы, не сбавляя темпа и не переставая болтать. Он говорил о «бизнесе», о «старых связях», о «влиятельных людях» и о том, как он всегда был «человеком уважаемым». Алон слушал, но не отвечал. Чем больше тот говорил, тем больше казался сомнительным. Но при этом он не делал ничего подозрительного. Просто вёл их к гостинице, изредка бросая взгляды на Леона, который, в свою очередь, смотрел на него с каким-то искренним интересом, как будто изучая редкого зверя. Когда они наконец добрались до гостиницы, Алон ощутил лёгкое напряжение. Внутренний инстинкт говорил ему, что нельзя терять бдительность. Но здание выглядело прилично — небольшое, старое, но ухоженное, с тусклым светом в окнах. Жигуль остановился перед входом и сделал широкий жест. — Ну вот, как и обещал. Честно, уютно, безопасно. Алон на мгновение задержался. Он не знал, стоило ли доверять этому человеку. Но Леон уже шагнул вперёд, не задумываясь. Внутри гостиницы пахло деревом и чем-то пряным, воздух был тёплым и тяжёлым. Владелец быстро выделил им номер, и вскоре они оказались в просторной комнате с широкой кроватью и креслом у окна. ДеЛеон первым делом подошёл к стеклу, разглядывая улицу, а капитан остался у двери, прислушиваясь. Тишина. Тот вздохнул, провёл рукой по лицу. Он всё ещё не мог понять, почему сделал то, что сделал. Почему в тот момент, когда их караван был атакован, его первой мыслью было не защищать, не сражаться, а просто схватить Леона за руку и увести прочь? Он знал ответ, но не хотел его признавать.