Истина.

Подземное укрытие оказалось роскошнее, чем можно было предположить. Гладкие стены глубокого сапфирового оттенка, узорчатые ковры, резные колонны, напоминающие внутренние залы дворцов, но с одной важной деталью — здесь не было окон. Только мягкий свет фонарей, встроенных в стены, только глухая тишина, прерываемая эхом шагов. Наследник престола первым сбросил с плеч плащ, с явным интересом оглядывая помещение. Он любил всё новое, любил исследовать, и даже сейчас, в бегах, не мог не заметить, как богато и тщательно выполнено укрытие. Капитан гвардии же, напротив, был настороже. — Раньше здесь велись тайные переговоры, — голос Исидора раздался спокойно, откуда-то из глубины помещения. Он прошёл вперёд, небрежно проводя пальцами по стене, словно знал каждую трещинку в этом месте. — Когда-то сюда стекались шпионы высокого рода. Они решали судьбы королевств прямо в этих залах, пока мир наверху даже не догадывался об их существовании. Алон не ответил. Его взгляд скользил по комнатам, изучая обстановку, высчитывая пути отхода. Он знал, что здесь они будут в безопасности — но насколько? Никогда не бывает абсолютной защиты, особенно когда рядом наследник престола, исчезнувший без следа. Его мысли прервал лёгкий толчок. Он даже не понял, в какой момент его пальцы сжали плечо Леона, а затем он плавно, но уверенно прижал принца к себе, будто инстинктивно защищая. Принц даже не удивился — он привык к подобным порывам со стороны рыцаря. Привык к тому, что тот всегда рядом, что тот следит, охраняет, не даёт даже возможности подумать об опасности. — Сэр Алон, — прозвучал голос Леона с лёгким ехидством, — ты снова ведёшь себя так, будто мне нужна твоя защита. Тот в свою очередь же ничего не ответил. Он лишь ослабил хватку, сделав вид, что ничего не произошло. Изя внимательно наблюдал за ними. — Отдыхайте, — только и произнёс он, оставляя их одних.

***

Прошло несколько дней. Леон быстро освоился, словно это укрытие принадлежало ему с самого начала. Он беззаботно перемещался по залам, изучал старые карты, листал потрёпанные книги, которые нашёл в одной из комнат. Но больше всего он общался с прозванным "Жигулем". Они сидели рядом, смеялись, спорили, бросали друг другу колкие, но тёплые фразы, словно знали друг друга всю жизнь. Анатолий, несмотря на всю свою эксцентричность, был хорошим собеседником. Он не обращал внимания на королевское происхождение Леона, не вел себя сдержанно, не подбирал слов. Он мог подтолкнуть его в бок, мог дать дружескую затрещину, мог бросить какое-нибудь прозвище, на которое сам наследник неизменно реагировал с улыбкой. Алон наблюдал за ними. Не вмешивался. Не подавал виду. Но смотрел. Жигуль казался обычным человеком. Весёлым, грубоватым, возможно, чуть странноватым. Но его рука, которая внезапно легла на плечо Леона, заставила что-то внутри Алона сжаться. Рука. На его плече. Алон не понял, почему это его задело. Не понял, почему в этот момент его пальцы крепче сжались, почему внутри поднялась волна чего-то горячего и глухого, почему он резко отвернулся, не желая больше смотреть. Это глупо. Глупо, потому что этот Максимович — никто. Глупо, потому что Леон не придавал этому значения. Глупо, потому что всё это не должно было вызывать у него эмоций. Но это вызывало. И хуже всего было осознавать, что он не может это отрицать.

***

Алон чувствовал, как что-то внутри него дрожит, натягивается, будто тонкая струна, готовая лопнуть от любого неосторожного движения. Он никогда не позволял себе слабости, никогда не позволял чувствам брать верх над разумом, но сейчас, наблюдая за тем, как Леон смеётся, как его глаза сверкают в свете фонарей, он понимал, что с каждым мгновением теряет контроль. Всё казалось неправильным, но в то же время таким естественным, что он не мог понять, где проходит граница между тем, что можно, и тем, что нельзя. Он не знал, почему именно сейчас всё это стало таким отчётливым, но больше не мог игнорировать тревожный голос в глубине сознания, который требовал, чтобы он что-то сделал, чтобы разорвал этот болезненный круг. Руки дрожали, сердце билось быстрее, чем должно было, и всё внутри него кричало, что если он ничего не сделает сейчас, то уже никогда не сможет этого сделать. Рыцарь схватил принца за руку и вывел его на балкон, где ночной воздух оказался прохладным, а небо усеяно звёздами, которые светились мягким, серебристым светом. Он не знал, что хочет сказать, не знал, как объяснить, что творится у него в голове, но чувствовал, что если он промолчит, то просто сойдёт с ума. Главнокомандующий утащил на балкон его сиятельство, но сам не знал для чего. Леон стоял рядом, его длинные, черные волосы развевались на ветру, голубая корона мерцала, отражая свет фонарей, а сам он выглядел таким невинным, таким далёким от всего того хаоса, что творился в душе рыцаря. Он не понимал. Конечно, не понимал. И это делало всё ещё сложнее. Его "особенный" никогда не замечал того, что происходило вокруг, он просто жил в своём мире, не обращая внимания на взгляды, на эмоции других людей, на то, что значили слова или прикосновения. Для него всё это было просто… естественным. Алон сжал перила, пытаясь хоть как-то удержаться в реальности, но его взгляд снова скользнул по лицу принца, и в этот момент он понял, что больше не может бороться с собой. Всё внутри него требовало хоть какого-то ответа, хоть какой-то ясности, но он знал, что её не будет. Он протянул руку, осторожно, почти нерешительно, и пальцами коснулся тёплой кожи синеглазого. Тот не отстранился, даже не вздрогнул, просто посмотрел на него своими глубокими, синими глазами, полными лёгкого удивления, но не страха, не отторжения. Может быть, он и не понимал всего, что сейчас происходит, но, кажется, он не был против. И этого было достаточно. Эльф наклонился ближе, так, что между ними осталась лишь пара сантиметров, и мягко, почти невесомо, коснулся губами его скулы. Это было мгновение, которое длилось вечность, и в то же время слишком короткое, чтобы насытиться этим чувством. Леон не шелохнулся, его дыхание оставалось ровным, а взгляд всё таким же спокойным. Может быть, он даже не осознавал значения этого жеста. Может быть, для него это было всего лишь прикосновение, не несущее никакого смысла. Алон знал, что не получит ответа, но даже осознание этого не смогло заставить его пожалеть о том, что произошло. Он отстранился первым, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди, и сделал шаг назад, будто надеясь, что расстояние поможет ему взять себя в руки. Черноволосый продолжал стоять на месте, не говоря ни слова, но в его глазах появилось что-то новое, что-то, чего раньше не было. Алон не мог разобрать, что именно, но это заставило его задержать взгляд на несколько мгновений дольше, чем он позволял себе обычно. Он чувствовал, как в воздухе повисло напряжение, но уже не мог изменить случившееся. Всё было слишком запутанно, слишком сложно, но одно он понимал точно — пути назад больше не было. — Вы странный, Сэр Алон, — вдруг произнёс Мафф, внимательно разглядывая его лицо. Гвардеец закрыл глаза, выдохнул, а затем едва заметно улыбнулся. — Знаю.

***

В ту ночь, когда Леон и Алон вновь оказались в укромном уголке гостиницы, произошло нечто совершенно неожиданное. Они сидели вдвоём в тени комнатного света, каждый поглощён своими мыслями. Леон был занят каким-то новым увлекательным делом, собравшись в уголке с множеством разноцветных леденцов, которые он разглядывал, то и дело щёлкая их по одному. Алон, с другой стороны, пытался сосредоточиться на своей задаче, но мысли о принце беспокойно кружили вокруг. Он не мог избавиться от этого ощущения растущей тревоги. Он ощущал какую-то незримую угрозу, как будто что-то важное могло случиться. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл Изя, странный человек, с которым они познакомились ранее. Он был в своём обычном костюме, но его лицо было явно напряжённым. Он не сказал ни слова, но его взгляд был полон скрытого беспокойства. Без лишних слов он направился к столу и вытащил из-под него старую, потрёпанную карту. Леон поднял глаза, заинтересованный. Он не сразу понял, что происходит, но что-то в его интуиции заставило его чувствовать, что эта карта имеет важное значение. Изя осторожно разложил её на столе, и сразу стало понятно — эта карта показывала не только местоположение их текущего укрытия, но и несколько других скрытых маршрутов и мест, где они могли бы найти убежище. Алон вглядывался в карту, пытаясь понять, что она значит. Он был уверен, что эта информация не должна была попасть в их руки, но Изя, похоже, был осведомлён о чём-то гораздо большем. И тогда произошёл неожиданный поворот. Человек с бородой взглянул на принца и рыцаря с таким выражением лица, что оба почувствовали, как что-то важное, неизбежное назревает. Он тихо произнёс: "Вы оба не можете остаться здесь". Эти слова не были страшными, но в их интонации было что-то, что заставило сердце Алона пропустить удар. Они с Леоном переглянулись, не понимая, что именно происходит. Изя продолжал, говоря, что им нужно срочно покинуть это место, так как оно стало небезопасным. Оказавшись в удивлении, Алон почувствовал, как его интуиция начала подсказывать ему, что ситуация намного более сложная, чем они могли себе представить. Он знал, что Витальевич — не тот, кто будет паниковать без причины. Всё это звучало как какое-то предупреждение, которое было гораздо более важным, чем они могли себе представить. Поглощённые вопросами и мыслями, Леон и Алон начали готовиться к выходу. Однако, чем дальше они шли, тем сильнее становилась тревога Алона. Он чувствовал, как каждый шаг приближает их к неведомому. И вот, когда они уже были на выходе из гостиницы, их внимание привлекло странное движение в углу. Кто-то стоял у двери, в темном одеянии, и их взгляд встретился. Это был не человек, как они ожидали, а нечто совершенно иное. Существо с темными, чёрными глазами, невероятно высоким ростом и шероховатой кожей. Эти двое не чувствовали угрозы, но и не видели в той субстанции союзника. Это существо, словно расплывающееся в темноте, поднимало руку в их сторону, словно предлагая нечто, что они не могли понять. Леон, как всегда, был неподготовлен к этому встреченному моменту, и в свою очередь, привлёк внимание этой тени, которой всё казалось забавным. Он сделал шаг вперёд, словно уверенный в своей безопасности. Алон заметил это в последний момент и моментально преградил ему путь, не давая сделать следующий шаг. Субстанция остолбенела от неожиданности, и спустя мгновение исчезло в темноте, как будто растворилось в воздухе. Что-то страшное и непостижимое пробудилось, и всё вокруг, казалось, поглотило тишину. Принц снова повернулся к нему, не понимая, что только что произошло, и в его глазах отражалась та же невинность, как и всегда. Но это было нечто большее, нечто, что оставило след в душе рыцаря.