А если все иначе?

Коридоры Хогвартса, наполненные мягким золотистым светом, плавно и не спеша тянулись вглубь замка, словно сами стены пытались сохранить тишину и уединение этого первого вечера учебного года. Каждый шаг студентов звучал приглушённо, как будто они сами ощущали магическую атмосферу, которая ещё не успела полностью ожить, а мрак замка только начинал поглощать их фигуры. Гарри, Рон и Гермиона шли вместе, но каждый из них, был поглощённый своими мыслями. — Честно говоря, — нарушил молчание Рон, его голос звучал чуть громче, чем хотелось бы в такой тишине, — я до сих пор не понимаю, что у неё в голове. Если она действительно изменилась, то зачем? Что она таким образом для себя выиграла? Гарри остановился, задумчиво глядя на темные камни стен. Он понимал, что этот вопрос не давал покоя не только Рону, но и ему самому. Почему Драко Малфой поступила так, как поступила? Почему она выбрала его, а не просто отошла в сторону, как всегда делала раньше? — Я не знаю, — ответил Гарри после долгого молчания. — Может, она сама не понимает. Иногда в жизни бывает такой момент, когда осознаёшь, что должен поступить правильно. Даже если это противоречит всему, чему тебя учили, даже если это страшно и сложно. — Или же она поняла, что если бы осталась на стороне Волан-де-Морта, то её ждала бы неизбежная гибель, — сказал Рон, хотя его голос звучал всё менее уверенно. — Может, она просто старалась спасти себя. — А разве это что-то меняет? — тихо ответила Гермиона, её взгляд был серьёзным и сосредоточенным. — Даже если её поступки были продиктованы эгоизмом, их результаты всё равно говорят о многом. Не забывай, что именно её действия спасли жизни. И, Рон, мне кажется, ты недооценил то, как трудно было ей сделать этот шаг. Восстать против всего, чему тебя учили, против всех убеждений и взглядов, которыми тебя воспитали с самого детства. Это не то, что можно сделать просто так. Рон молчал, но его лицо выдавало явное сомнение. Он не был готов сразу принять новую реальность, в которой Драко могла бы стать кем-то другим. Но он тоже знал, что слова Гермионы имеют свою правду. В его глазах мелькала неуверенность, и, возможно, он не был готов признать, что всё может быть не так, как он привык видеть. Гарри вздохнул и снова погрузился в свои мысли. Он не мог забыть тот момент. Вспышка заклинания, звук, который пронизывал всё вокруг, и её фигура, встала между ним и смертоносной магией. Всё произошло так быстро, но Гарри ясно помнил её взгляд. Она не сказала ни слова, не сделала ни намёка на свои намерения, но просто встала там, не думая о себе, не думая о том, что будет дальше. Она спасла его. Почему? Почему именно она? — Если честно, — сказал Гарри, его голос был тихим, почти отстранённым, — мне кажется, она даже не осознавала, что делает. Это было похоже на инстинкт. Просто встал между мной и проклятием. Не раздумывая, не спрашивая себя, что это значит для неё. Гермиона остановилась, её шаги стали едва слышны. Она повернулась к нему, и в её глазах был тот самый взгляд, который он знал так хорошо — взгляд, полный понимания. — Это многое говорит о ней, Гарри, — сказала она. — Такие поступки не случаются просто так. Где-то внутри она знала, что делает. Она могла бы остаться на стороне тех, кто был ей близок, кто защищал её. Но она выбрала по-другому. Она сделала шаг вперёд, даже если не могла точно осознать, что это означает. Рон, всё ещё в раздумьях, тяжело вздохнул и засунул руки в карманы своего мантии. Его лицо выражало сомнение, а глаза не могли удержать странной смеси недоумения и обеспокоенности. — Ладно, допустим, ты прав, — произнёс он, тяжело оторвав взгляд от земли. — Но что теперь? Что ты собираешься с этим делать? Пойти и поблагодарить её? Серьёзно? Гарри немного замедлил шаг, останавливаясь в самом центре коридора, его взгляд был сосредоточен на пустой лестнице впереди. — Я… не знаю, — сказал он с лёгким сомнением в голосе, но что-то в его выражении лица изменилось. Он не был уверен, что это правильное решение, но оно ощущалось нужным. — Наверное, да. Может, это странно, но мне кажется, я должен это сделать. Она заслуживает хотя бы благодарности. Рон закатил глаза, но в его реакции не было прежней лёгкости. Он вздохнул, как обычно, в знак того, что не совсем с этим согласен, но в этом не было агрессии. Гермиона просто кивнула в знак одобрения. — Ну, ладно, — сказал Рон с лёгким сарказмом, — давай посмотрим, как это будет. Но если завтра она снова начнёт нас оскорблять, я скажу: «Я же говорил». Помни об этом. Гарри не смог сдержать усмешки. — Знаю, Рон, — ответил он, — я знаю. Троица молча продолжала путь по замку. Лестница, ведущая в их общую гостиную, была уже близко, но Гарри всё ещё не мог отбросить мысли о Драко. Тот момент на поле битвы, её взгляд, её поступок. Его сердце всё ещё волновало это. Возможно, и в её душе что-то изменилось, но он не мог точно знать, что она почувствовала. Всё было неясно, как и было неясно, что будет дальше. Но, возможно, это и было то, что они должны были пережить, чтобы продолжить свой путь. Рон, нарушив молчание, попытался развеять атмосферу. — Ладно, хватит философии, — сказал он, понизив голос. — Кто-нибудь хочет поспорить,сколько раз Криви попытается нас сфотографировать на этой неделе? Я ставлю на десять. Гермиона улыбнулась, весело покачав головой. — Боюсь, ты слишком оптимистичен, — ответила она, подняв брови. — Я ставлю на двадцать.