Глава шестая
30 января 2025 г., 00:10
Скарлетт
Трекер на моем телефоне показывает, что Лисса находится в другой забегаловке под названием «Пьяный боров» на окраине города. Идеально. И достаточно близко к вчерашнему бару для новой «случайной» встречи, но вполне далеко от Синдиката и за пределами обычной территории Соколовых, чтобы мое присутствие не показалось слишком подозрительным. А если она начнет задавать вопросы, я просто захлопаю ресничками и изображу то испуганное лицо, которое так возбудило ее прошлой ночью. Я влезаю в облегающий топ, который обнимает мои изгибы и подчеркивает достоинства, и надеваю те же джинсы с прошлой ночи, которые, как я знаю, заставили ее заценить мою задницу. Если я собираюсь манипулировать ее возвращением в свою квартиру во второй раз, мне понадобятся все преимущества. И вот, накрасив губы ярко-красной помадой, я готовлюсь к предстоящему действу. Все должно быть безупречно. «Пьяный боров» соответствует своему названию — тускло освещенная дыра, где стоят запятнанные бильярдные столы, и воняет несвежим пивом. Лисса сидит в одиночестве за барной стойкой, обхватив пальцами стакан с янтарной жидкостью. Она облокотилась на локоть, подперев лицо рукой, и вид у нее скучающий. Пока она не увидит меня. Я плавно подхожу к ней, и она выпрямляется на барном стуле. — «Угостишь девушку выпивкой?» — спрашиваю я с усмешкой. На мгновение ее взгляд пробегает по мне с головы до ног и обратно, задерживаясь на моем декольте, которое выставлено на всеобщее обозрение. Затем она насмешливо произносит. — «Ты действительно не усвоила урок, да?» Я опускаюсь на стул рядом с ней и откидываю назад волосы. Вблизи ее присутствие кажется удушающим, от нее волнами исходит сила и опасность. — «О чем это ты? Вообще-то это здешний бар». Лисса выгнула свою красивую бровь. — «Я знаю, где ты живешь. Забыла? На окраине города». Я прикусила губу, изображая смущение. — «Ладно, послушай, знаю, что это глупо. Я ехала в другое место, собственно, на такси, и мы остановились у светофора там». — Я показываю пальцем, но она не следит за моим движением, продолжая пристально смотреть на меня. — «Я просто случайно оглянулась и увидела тебя в окно и…» — Я замолкаю, пытаясь оценить, как она воспримет столь нелепую историю. Но она просто ждет, пока я закончу, а ее карие глаза холодно и пристально буравят меня. — «Хм, похоже, это судьба». — «Судьба», — повторяет она в пустоту. — «И я подумала, может, ты позволишь мне угостить тебя выпивкой в благодарность за то, что… ну, за то, что ты расправилась со всеми теми сумасшедшими парнями прошлой ночью? Могу пообещать тебе одно: я больше никогда не вернусь в то место». Долгое время она молча смотрит на меня. Затем она пожимает плечами. «Если ты так настаиваешь. Гленфиддик, чистый». Я киваю бармену и заказываю себе тоже. — «Если ты ожидаешь, что это приведет к тому же, что и прошлой ночью…» — предостерегающе начала Лисса, после того как бармен поднес выпивку к столу. — «Просто выпьем по-дружески», — заверяю я, поднимая свой бокал 'за нее'. — «Ты помогла мне. Это меньшее, что я могу сделать». Наконец Лисса тоже поднимает бокал и делает глоток. Эти холодные глаза оценивающе изучают меня поверх ободка бокала. — «Итак, загадочная женщина, которая ошивается по ночам в сомнительных барах… Поведай о себе?» Вероятно, мне ничего не светит. Я начинаю рассказывать хорошо отрепетированную байку, добавляя ровно столько правды, чтобы она казалась правдоподобной. — «Короче, как я уже сказала, я студент-медик. Недавно закончила клиническую практику в больнице». — «Так вот почему ты так хорошо меня подлатала, а?» — Сардоническая нотка в ее голосе вызывает мурашки на моих руках. Не теряя надежды, я продолжаю. — «Несколько лет назад у меня случилась… семейная трагедия. Мой старший брат был убит во время случайного ограбления». — На этом месте у меня на глаза наворачиваются настоящие слезы. — «Я хотела пойти в медицину, чтобы узнать, смогу ли я спасти хотя бы несколько жизней». Это извращенная версия моей действительности. Желание спасать жизни? Так думала прежняя, наивная Скарлетт. Насмешливое выражение лица Лиссы ничтожно смягчается, и она опускает глаза. — «Очень жаль твоего брата. Прими мои соболезнования». — «Спасибо». — Я провела пальцем по линии ресниц. — «Они поймали того, кто это сделал?» — Теперь она пристально наблюдает за мной, втянутая в эмоциональный водоворот моей, пусть и слегка выдуманной предыстории. Я не могу удержаться и осторожно сыплю соль на рану. — «У полиции не было никаких надежных версий. Это был случайный акт бесцельного насилия, сказали они». — Я с горечью выплюнула эти слова. — «Это отстойное оправдание». — «Скорее, они просто некомпетентны, — предполагает она, взбалтывая напиток в своем бокале. — «Копы». Я решительно мотаю головой. — «Нет. Нет, я повидала темную сторону этого города во время работы в больнице. Сколько раз невинные прохожие попадали под перекрестный огонь? Зло существует повсюду. Настоящее зло». — «Что ж, в этом мы сходимся». — Ее острый взгляд пригвоздил меня, как бабочку к доске. — «Но, по-моему, ты говоришь об этом с горечью». По моим щекам текут слезы, горячие и осуждающие, и мне хочется, чтобы это был всего лишь спектакль, который я разыгрываю. — «Потому что это несправедливо», — шепчу я. На бесконечный миг между нами повисла тишина. Затем Лисса протягивает руку и кладет свою ладонь мне на плечо с неожиданной нежностью. — «Жизнь несправедлива. Лучше принять это как можно раньше, милая». От этого ласкового слова меня пробирает дрожь, даже когда я радуюсь своей маленькой победе. Я пробудила в ней что-то похожее на сочувствие, хотя и не верю, что она действительно испытывает такие эмоции, как сочувствие или печаль. Но, похоже, с ее стороны это кажется весьма близким к истине. — «Наверное, ты права», — спокойно признаю я. — «Однако от осознания этого не становится легче двигаться дальше, понимаешь?» Ее пальцы пробегают по моей руке, и я чувствую, как между ног зарождается пульсация, первобытный барабанный ритм желания. Мне нужно собраться. Я играю здесь роль. — «Знаешь, что не поможет?» — говорит она. — «Ходить по дерьмовым, опасным барам в поисках неприятностей». — «Может… может быть, ты поможешь мне в последний раз?» — неуверенно предлагаю я. — «Последний танец, прежде чем я пообещаю, что больше не буду приходить в такие места?» Попросите кого-нибудь оказать вам услугу, и, как ни странно, он почувствует себя обязанным вам. Потому что вы помогли им почувствовать себя полезными. Гуманными. Как будто 'Волчица' способна быть гуманной. Зрачки Лиссы расширяются от моего предложения, в ее взгляде загорается хищная искра. Она допивает остатки скотча и поднимается. — «Веди, Скар». Мои брови слегка приподнимаются, но я не возражаю против этого прозвища. Вопреки, мне кажется, что оно мне подходит. Моя душа испещрена шрамами так же, как и тело Лиссы.***
Вернувшись в квартиру размером с коробку для обуви, я ощущаю тяжесть присутствия Лиссы. Каждое движение, каждый взгляд — напоминание об опасности, которую я впустила. К тому же это и напоминание о прошлой ночи. О том, как она прикасалась ко мне. О том, как она меня поцеловала. Мое сердце бешено колотится о ребра, поэтому я тяну время, снова доставая аптечку. — «Дай-ка я еще раз взгляну на твою руку». Я ожидала, что она начнет сопротивляться, но Лисса без слов снимает с себя рубашку, а затем и лифчик. Даже полуобнаженная и сидящая, она излучает ту волчью грацию, которая, как мне кажется, и послужила причиной прозвища. Я чувствую себя так, словно передо мной дикий хищник, который в любой момент может наброситься на меня. Поэтому не совсем уверенными руками я разворачиваю повязку на ее руке, чтобы осмотреть ножевую рану. Рана рваная, а плоть слегка воспалена вокруг вновь разошедшихся швов. Я хмурюсь. — «Ты сняла непромокаемый пластырь». — «Угу». — «И ты снова ввязалась в драку?» — «Не-а». — Ее губы изогнулись в дразнящей ухмылке. — «Тогда как же разошлись швы?» — «Я их сняла. Пришлось кое-что выковыривать». — Ужас пронзает меня, когда ее длинные пальцы смыкаются на моем запястье. — «Есть ли какая-то конкретная причина, по которой ты решила, что это хорошая идея — вшить мне в руку маячок, Скар?» Такое чувство, что время замедляется, и все хитроумные уловки рассыпаются в прах. Она все поняла. Лисса раскусила меня. Я думала, что сегодня заманиваю ее в ловушку, но именно я оказалась зажатой в пасти зверя. Мой взгляд метнулся влево, к медицинским ножницам. Я могу попытаться покончить со всем этим прямо сейчас. Вонзить лезвие ей в горло и вырвать его с корнем. Но я бы никогда не дотянулась до ножниц вовремя. Я осознаю это. Это и напугало меня прошлой ночью, когда я впервые увидела, насколько сильна, хитра, и одарена Лисса как боец. Она уже прочла мои мысли. Если я сейчас потянусь за оружием, то с тем же успехом смогу вонзить его в собственное горло. И Лисса, не моргая, смотрит мне в глаза, читая сражение в моих раздумьях. Она держит меня за запястье, совершенно раскованно, несмотря на свою наготу и на то, что понимает, что я враг. И тут она улыбается — той злобной, смертоносной улыбкой, которой она улыбалась вчера, когда расправилась с шестью Соколовыми, даже не вспотев. — «Ну что, сладкая? Твой ход».
