Глава девятая
3 февраля 2025 г., 21:30
Лисса
В этот раз, когда я докладываю Адрии, Рикки «Полурукий» тоже находится в ее номере, а Сьюзи Солнышко нигде нет. Тем лучше. Этот бизнес подается как блюдо только для тех, у кого есть «аппетит», а Аврора похожа на поджаренную зефирку: немного подгоревшая снаружи, но все еще слишком сладкая и, несомненно, липкая в середине. Адрия сидит в огромном кожаном кресле в углу, ее выправка царственна даже в состоянии покоя. Она — образ могущественного босса мафии: пронзительный взгляд и холодная красота. Она действительно рождена, чтобы занять престол Империоли, и я считаю, что ее отец был идиотом, раз не заметил этого, пока его не заставили. В любом случае я рада, что она послала старину Зеппа на хуй. Рикки прислонился к стене, руки засунуты в карманы с неосознанным чувством собственного достоинства, его покрытое шрамами лицо напоминает карту сражений, которые он вел и выиграл. На моем собственном теле есть похожая карта. — «Я вычислила убийцу», — объявляю я без предисловий, становясь перед Адрией. — «И теперь я разберусь с проблемой». — «Ты уверена?» Я склоняю голову набок. — «Это у тебя шутки такие?» Адрия вздыхает. — «Послушай. Если Джуно Бьянки будет присутствовать на свадьбе, это закрепит за Синдикатом статус крупного игрока в городе, не ограничивающегося лишь получением контрактов то тут, то там. Но она не приедет, если Чикаго снова погрузится в хаос. Итак, еще раз — ты на сто процентов уверена, что сможешь решить эту проблему?» Я борюсь с желанием закатить глаза, потому что все это я уже слышала от нее ранее. Опять, ебаный в рот, двадцать пять. Я знаю, что присутствие Джуно Бьянки станет большой сенсацией, и понимаю, почему Адрия нервничает — если вообще можно сказать, что она по-человечески нервная. Благословение семьи Бьянки может вывести нас в совершенно новый эшелон преступного мира. Но все равно раздражает, что приходится выслушивать об этом каждый раз, когда я ее вижу, — не говоря уже о том, что мои суждения подвергаются сомнению. — «Я уверена на все сто процентов», — жестко заявляю я. — «Хочешь составить мне компанию и увидеть собственными глазами, как я буду убивать ее?» — «Ее?» — Это известие застает Адрию врасплох. — «Ее», — подтверждаю я. Рикки отталкивается от стены и неторопливо подходит ближе. Улыбка расплывается по его обветренному лицу. — «Нужна помощь, Лисса? Давненько я их не пачкал». — Он шевелит оставшимися пальцами правой руки. Я насмешливо хмыкаю. Дух товарищества между нами легкий и привычный. — «Даже такой, отставший от жизни человек, как ты, справился бы с этим в одиночку, Рикки. Оказывается, убийца — просто какая-то девчонка, которая считает, что мы прикончили ее брата». Адрия изогнула одну бровь. — «В самом деле?» Я пожимаю плечами, невозмутимо встречая ее взгляд. — «Разве это имеет значение? Она убила наших людей». Она склоняет голову в знак согласия. В нашем мире вина и невиновность — понятия непостоянные. Власть — единственное, что имеет значение. А месть — это просто издержки бизнеса. У каждого из нас на руках кровь, и все мы потеряли близких людей. Такова природа нашей жизни. В Синдикате нет места для слабостей. Поэтому Скарлетт — даже если у нее самые красивые глаза, которые я когда-либо видела, — должна умереть. Я ухожу, мысленно уже обдумывая свои дальнейшие действия. Но, дойдя до своей комнаты, я снова сталкиваюсь с миссис Грейвс. Она цыкает на меня, а ее проницательный взгляд тут же приковывается к моей раненой руке. — «Хм, пожалуй, она стала выглядеть только хуже. Я взгляну», — настаивает она, уже направляя меня в сторону своей комнаты и удерживая крепкой, пусть и нежной хваткой. Я инстинктивно открываю рот, чтобы возразить, сказать ей, что я уже позаботилась об этом, однако я уже слишком много раз проигрывала эту битву, и не хочу тратить время впустую. Миссис Грейвс уже давно лечит мои раны. Я помню ту ночь, когда мы вернулись в ее дом, окровавленные и в синяках, отомстив за убийство ее дочери, чтобы объявить, что дело сделано. Она приняла нас и привела в порядок своими нежными руками, а глаза ее были на мокром месте от непролитых слез и невероятной гордости. — «Девочки, — прошептала она, откидывая темные волосы Адрии со лба. — «Вы храбрые и жестокие. Отныне вы будете жить здесь, со мной». И… мы так и поступили. Этот момент скрепил наши узы, положил начало тому, кем мы являемся сейчас. Мы стали семьей, и теперь Синдикат стал таким же. Нас связывает не кровь, а нечто гораздо более сильное — верность, самопожертвование и общее понимание мрака в душах друг друга. Поэтому я позволяю миссис Грейвс провести меня в свою комнату и усадить на диван, где меня окутывают знакомые ароматы лаванды и лимона. Пока она аккуратно и умело промывает рану от ножа, я ловлю себя на том, что снова думаю о Скарлетт, о том, как она пустила пыль в глаза, когда велела мне отвернуться. Это дало ей шанс вшить в меня маячок. В меня. 'Волчицу' из синдиката «Стикс». Бесстрашие у нее хоть отбавляй. Признаюсь, есть в Скарлетт что-то такое, что не оставляет меня равнодушной, и это не только ее впечатляющие боевые навыки или огонь в ее карих глазах. Я вижу в них боль, неприкрытое, безудержное горе. Я знаю этот взгляд. Я часто видела его в зеркале, когда росла. Скарлетт сказала, что Синдикат убил ее брата — что это я убила его. Адам, так она его называла. Я прокручиваю в памяти это имя, но не могу его вспомнить. Впрочем, это не имеет значения. Я не помню имен. Я помню только убийства. И если бы мы действительно его прикончили, на это была бы причина. Мы жестоки, но убиваем не без разбора. Мы не лишаем жизни невинных. И все же я не могу избавиться от ощущения, что в этой истории есть что-то еще. И кто, черт бы ее побрал, научил ее так драться? Я одолела ее достаточно легко, но только потому, что она не смогла совладать с собой. Из-за страха? Или ярости… Миссис Грейвс перевязывает мою руку свежей марлей, ее прикосновения осторожные, несмотря на рваную рану на моей коже. Она стянула ее, как могла, без швов. Это своего рода метафора самой женщины. У нее, как и у всех нас, есть свои шрамы, только они внутри. И она непоколебима перед лицом жестокого мира, в котором мы живем. — «Ну вот, — говорит она, похлопывая меня по руке. — «Как новенькая. Вернее, как можно ближе к этому в нашей-то жизни, да?» Я встречаю ее взгляд с язвительной улыбкой. — «Весьма близко», — соглашаюсь я. Пока я разминаю руку и благодарю ее, в моей голове начинает формироваться план. Я хочу копнуть глубже подноготную Скарлетт, узнать больше о ее брате и о том, как он погиб. Знание — сила, и если я хочу победить Скарлетт в ее собственной игре, мне нужно понять, что ею движет. Это еще не все. Я хочу разгадать тайну этой женщины, которая сражается как демоница, но смотрит на меня такими затравленными глазами. Я хочу приоткрыть завесу тайны над ней, определить, какие шрамы она скрывает под этой жесткой внешностью. Это опасное желание. Привязанность — это слабость, уязвимое место, которым могут воспользоваться враги. А Скарлетт — ходячий мертвец, так зачем тратить свое время? С ее молниеносными кулаками и острым умом она становится самым интригующим испытанием, с которым я сталкивалась за долгое время. Очень немногие опасные люди могут одурачить меня, заставив считать их безобидными. Она — своего рода хамелеон. У всех тех несчастных выродков из Синдиката, которых она уничтожила, не было бы ни единого шанса — и мне повезло, что я не оказалась со стилетом в собственном сердце. Я тихонько усмехаюсь, осознавая, что эти придурки Соколовы фактически спасли мою задницу. Если бы не они… — «Что смешного?» — спрашивает миссис Грейвс, убирая окровавленные тампоны. — «Да так ничего». — Я поднимаюсь на ноги, когда меня осеняет новоявленная мысль. — Спасибо за первую помощь, миссис Джи». — «В любое время, Лисса». — «А теперь не могли бы вы оказать мне еще одну услугу?» — «Какую?» — «Хватит отшивать гребаных телохранителей», — строго изрекаю я. — «Они для вашей же защиты». Она отмахивается, отметая мое беспокойство. — «Ради всего святого, в центре города мне ничего не угрожает, не больше, чем в моем собственном доме. И мне не по душе, когда эти амбалы крутятся вокруг меня, Лисса. Они мешают. Задерживают меня». — «Угу», — стоически отзываюсь я. — «Ну, довольно уже, миссис Джи. Соглашайтесь. Только на то время, пока мы остаемся здесь, в городе. Ради меня» Она гримасничает, но сдается. — «Ладно. Допускаю, да. Ради тебя». Я быстро возвращаюсь в свою комнату и роюсь в кармане в поисках маячка, который все еще при мне. Она использовала его, чтобы заманить меня в «Пьяный боров», и мне показалось бессмысленным выбрасывать его после этого — все в городе, кому нужно знать, знают, где остановился Синдикат, на время ремонта «Элизиума». Но Скарлетт не хочет приходить сюда, в «Эмпайр Гранд». Значит, мне придется снова отклониться от курса. Выставить себя в качестве приманки. Это будет довольно очевидно. Впрочем, ненависть и гнев делают из всех нас глупцов, и Скарлетт, вроде, была достаточно полна и того, и другого, чтобы принимать бестолковые решения. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.
