Thrown to the Wolves

Лисса

      Я вхожу в питейное заведение Соколовых, с таким видом, будто я здесь хозяйка, и мои ботинки слегка прилипают к полу. Затхлый запах пролитого пива снова ударяет мне в нос, но это неизбежно, когда охотишься за такой изворотливой маленькой распутницей, как Скарлетт.       Я добираюсь до поцарапанной стойки и практичным взглядом осматриваю грязное помещение. Горстка завсегдатаев выглядит так же, как и в прошлый раз, и они избегают встречаться с моим взглядом, несомненно, узнавая меня.       Пронырливый бармен подкрадывается ко мне, его прищуренные глаза излучают настороженность, что заставляет меня подавить улыбку.       — «Вам здесь не рады», — процедил он сквозь ряд кривых зубов.       Я вызывающе приподнимаю бровь.       — «Тогда, полагаю, вам лучше вышвырнуть меня вон».       Проходит несколько секунд, прежде чем он выдавливает из себя смиренный вздох.       — «Что будете заказывать?»       Устроившись задом наперед на одном из потрепанных табуретов, я одарила его ленивой улыбкой через плечо.       — «Уверена, у тебя припрятано что-нибудь приличное. Удиви меня».       Он наливает мне с палец допотопную дрянь с нижней полки, и я опрокидываю ее в себя одним глотком. Я ставлю стакан обратно на барную стойку и стучу двумя пальцами по ободку, беззвучно требуя добавки.       Он подчиняется, хмурясь.       И теперь мы оба знаем свое место в этой иерархии.       Я потягиваю вторую порцию, в ожидании следя за тем, как медленно ползут часы на стене. Проходит тридцать бесконечно долгих минут. Я уже на грани того, чтобы начать нервничать, когда дверь, наконец, распахивается и входит она, притягивая к себе все взгляды.       Скарлетт.       Охренеть, а выглядит она неслабо, снова влезла в свои облегающие джинсы и черный свитер с низким вырезом, а сверху накинута кожаная куртка, придающая ей изюминку. Жар обволакивает мой клитор, превращаясь в клубок раздражения, похоти и чего-то неуютно близкого к восхищению.       Она сверлит на меня убийственным взглядом.       Аппетитно.       Бармен бросает одиночный взгляд на ее грозное выражение лица, переводит глаза на меня и предупреждающе вскидывает руки.       — «Вы обе, убирайтесь отсюда нахер, пока не появились Соколовы. Я не шучу! Я не хочу, чтобы сегодня на полу была кровь, слышите?»       Я соскальзываю с барного стула, движение получается плавным и неторопливым, и не отвожу глаз от Скарлетт.       — «Хм, ты его слышала. Что скажешь, если мы уйдем отсюда, конфетка?»       Она пристально смотрит на меня, и эти преследующие лесные озера вспыхивают зеленым огнем.       — «Мне подходит. Я могу убить тебя на улице с таким же успехом, как и здесь».       — «Ага, ага. Мы еще вернемся к этому».       Я направляюсь к двери, и задеваю ее плечом, когда прохожу мимо, намеренно вторгаясь в пространство и бросая, таким образом, искусный вызов.       Игра началась.       Выйдя на улицу, я поворачиваюсь к ней лицом, готовая к очередному искрометному раунду угроз и флирта. Вместо этого я обнаруживаю, что смотрю на блестящее черное дуло пистолета с глушителем.       Я вздыхаю, в моем вздохе звучат одновременно недовольство и предвкушение.       — «Убери пушку. Мне нужна кое-какая информация, прежде чем мы перейдем к самому интересному».       Ее полные губки поджимаются, а палец нажимает на спусковой крючок. Раздается выстрел, но я уже отбила ее руку в сторону молниеносным ударом, и пуля, не причинив вреда, вонзается в обвалившуюся кирпичную кладку. Поворот запястья, и пистолет падает на усыпанный мусором тротуар, а ее пальцы остаются хватать пустой воздух.       А Скарлетт настырная. Ничуть не испугавшись, она вырывается из моей хватки таким движением, что я моргаю, и, развернувшись, выхватывает из-за голенища своего ботинка устрашающего вида складной нож, так что я замечаю его только тогда, когда лезвие выскакивает наружу, сверкая в неоновых переливах от жужжащей вывески бара.       — «Зачем тратить время на болтовню, когда ты, вероятно, умрешь?»       Она кидается на меня, направляя лезвие в мое горло.       Е-мое, а она хороша.       Теперь, когда Скарлетт подготовилась, она двигается намного лучше, чем в прошлый раз. Сейчас она сосредоточена.       Убить меня, что не так уж и здорово⁠…       Лезвие проходит достаточно близко, чтобы я ощутила колебание воздуха, но я обтекаю его, как дым, оставаясь вне пределов досягаемости с негодующей ухмылкой.       — «Если желаешь, чтобы тебе сначала надрали задницу, — милости прошу. Впрочем, у меня имеются к тебе вопросы, Скар, и ты дашь мне на них ответы… прежде чем я прикончу тебя».       Ее лицо искажается в гримасе ярости, и она набрасывается на меня. Я жестко блокирую ее руку.       — «Полегче, сладенькая», — мурлычу я, выдерживая ее горящий взгляд и незаметно напрягая сухожилия на предплечьях.       — «Если тебе так необходимо мое внимание, ты могла бы просто попросить».       Она вырывается от меня и перестраивается, налетая на меня в вихре смертоносной уверенности и еще более кровожадных намерений. Я вытаскиваю и натягиваю стальной шнур, который держу в удобном браслете на запястье как раз для таких случаев, и парирую ее удары.       Да уж. Она стала куда лучше с момента нашей последней схватки, ее техника стала более жесткой, четкой и более контролируемой. Но этот гнев все еще ослепляет ее, телеграфирует о ее намерениях. Она сражается как одержимая, как берсеркер, не заботящийся о защите. Это делает ее опасной…       Но предсказуемой.       И сыграть на этой ярости — легкий способ победить.       — «Хорошая попытка», — пыхчу я, когда мы снова расходимся друг от друга. Наша развращенная пляска перенесла нас через тихую улицу на пустынную стройплощадку на другой стороне дороги. — «Хотя тебе еще многому предстоит научиться, крошка».       Губы Скарлетт оттопыриваются в вызывающем оскале, а свободная рука выхватывает изящный кинжал-стилет.       Ах, это, должно быть, тот самый клинок, который побывал во многих сердцах членов Синдиката. И вот с оружием в обеих руках, она надвигается с дикарской грацией, и зловещий стилет резко устремляется к моему лицу. Я уклоняюсь от удара, моя кровь бурлит от ярого наэлектризованного азарта.       — «Ты чересчур взбешена, — упрекаю я тем же тоном, которым разговариваю со стажерами Синдиката. Я знаю, что это сводит их с ума. И судя по выражению лица Скарлетт, на нее это тоже действует. Но мощный поток адреналина в моих венах делает эту встречу почти… приятной.       Скарлетт снова обрушивается на меня, ее глаза сверкают, когда она осыпает меня шквалом ударов и выпадов. Я уклоняюсь и отражаю их, нанося в ответ точно рассчитанные удары, проверяя ее на прочность при каждом взаимообмене.       — «И определенно отточила свои навыки с момента нашей последней встречи», — наконец признаю я. — «Не хочешь рассказать, кто обучал моего потенциального убийцу?»       Мышцы на ее челюсти напрягаются, даже когда она уклоняется от одного из моих размашистых ударов.       — «А если серьезно», — продолжаю я и позволяю своему восхищению на этот раз проявиться по-настоящему. — «Кто же ты?»       — «Ты уже знаешь, кто я», — выплюнула она, уворачиваясь от очередного удара по дуге. — «Я — месть».       — «Ха, — отзываюсь я, немного отступая назад, чтобы перегруппироваться, — ты, пожалуй, весьма настойчивая».       Она резко бросается вперед, и тогда я решаю, что с меня хватит. Я использую ту долю секунды уязвимости, которую ее безрассудство всегда оставляет после каждого удара выкидным ножом, фиксирую ее руку поперек своего тела и жестоко выкручиваю.       Выкидной нож скользит по пыльному полу и останавливается рядом с бетономешалкой. Быстрым движением я делаю поворот и хватаю ее за второе запястье и выворачиваю его, пока она с криком не разжимает пальцы, позволяя кинжалу-стилету упасть в мою ожидающую руку.       Обезоруженная, с тяжело вздымающейся грудью, Скарлетт отшатывается от меня, но я уже настигаю ее, используя ее же инерцию, чтобы впечатать ее спиной в грубый кирпич недостроенной стены, а затем, намертво уперев одну руку ей в грудь, подношу ее собственный стилет к подбородку.       К ее чести, в ее свирепых глазах нет капитуляции. Только вызов и отблеск чего-то… более жгучего. Темного.       Моя кровь бурлит от возбуждающей борьбы, я ощущаю пьянящий прилив доминирования, когда так близко к ней. Я прижимаю ее к шершавой стене своим телом, но ее внимание привлекает непреклонный напор клинка.       — «Это был забавный короткий танец», — пробормотала я. — «А сейчас нам предстоит дружеская беседа о том, кто именно тебя обучал и почему ты считаешь, что я убила твоего брата».       Она вздрагивает, и это движение приводит к тому, что она прижимается ко мне, что сносит мне крышу. Я не могу отрицать расплавленное желание, клубящееся во мне.       — «Иди нахуй», — прохрипела она.       Я издаю низкий, злобный смешок.       — «Мы уже это прошли, конфетка. И вот что я тебе скажу — ответь на мои вопросы, как послушная девочка, и я верну тебе твою игрушку для разделывания свиней, чтобы ты еще раз попытала счастье со мной. Что ты теряешь?»       Я наблюдаю, как ярость и унижение борются на изящных чертах ее лица. И как бы близко я ни была к ней сейчас, я вижу толстый слой макияжа, который она нанесла, и понимаю, что это значит.       — «Кто тебя обидел?» — требую я ответа, сузив глаза. — «Что с твоим лицом, я имею в виду — кто тебя ударил?»       — «Пошла ты», — снова язвит она.       Ладненько. В любом случае, мне нужно придерживаться задания.       — «Скажи мне, кто тебя подослал».       Наконец между стиснутыми зубами вырвалось:       — «Меня обучила женщина. Я не знаю ее настоящего имени».       Я крепче сжимаю рукоятку ножа, сухожилия на моем предплечье напрягаются.       — «Тебе придется постараться, если ты хочешь продолжать дышать. Мне нужно имя».       Мышцы на ее челюсти подрагивают, и это крошечное движение завораживает. Ее губы едва шевелятся, когда она произносит одно-единственное слово.       — «Бабушка».       Нет. Этого не может быть.       Скарлетт чувствует мой шок и пытается воспользоваться им, пытаясь снова вырваться⁠…       Но я быстро прихожу в себя и погружаю острие стилета все глубже в ее горло цвета слоновой кости, пока алая бусинка не выступает в презрительном выражении на ее приоткрытых губах.       — «Ты лжешь», — шиплю я. — «Бабушка мертва. Я сама лично перерезала этой суке горло, когда покидала ее проклятый дом кошмаров».       Скарлетт качает головой — едва заметное движение, скованное угрозой моего клинка. Ее голос тоненький, нитевидный от безысходности или притворства, я не могу определить.       — «Я не лгу, клянусь. Клянусь, клянусь могилой моего брата. Она жива, и это она послала меня убить тебя».       Голова идет кругом, я пытаюсь переосмыслить реальность после этого откровения. Если «Бабушка» действительно жива, и если это способ ее мести… тогда я в большей опасности, чем предполагала. Так же как и прижавшаяся ко мне обескураживающая, очаровательная женщина.       И Синдикат тоже.       Скарлетт должна видеть, как решение кристаллизуется в моих глазах. Ее голос становится выше, в нем сквозит паника.       — «Лисса, стой. Не делай этого. Ты не обязана…»       — «О, я должна», — прервала я ее. — «Видишь ли, если Бабушка вправду жива и стоит за всем этим, то ты — угроза, которую я не могу позволить себе оставить в живых».       Я подаюсь ближе, пока ее грудь не начинает вздыматься и опускаться, тесно вжимаясь в мою. Я чувствую, как у нее перехватывает дыхание от ужаса.       — «Мне очень жаль, конфетка. Я бы хотела, чтобы у нас было еще немного времени повеселиться вместе… но на этом все заканчивается».