Thrown to the Wolves

Скарлетт

      Этот поцелуй рожден из моего отчаяния и желания, столкновения губ, зубов и языков, но Лисса так же неистова, как и я, и это удивляет меня больше всего.       Она хочет меня.       Она действительно хочет меня, поглощая меня так полностью, что когда я откидываю голову назад и задыхаюсь, она продолжает целовать меня в шею, а ее руки скользят по моему телу, вдоль ребер…       И тут она останавливается.       — «Вот же черт. Скар, прости, я не должна⁠…»       — «О чем ты?» — Недоумеваю, пытаясь отдышаться и притягиваю ее рот обратно к своей шее. — «Продолжай. Пожалуйста».       Она проводит губами по моему горлу, возвращаясь к уху.       — «Ты уверена?»       — «Пожалуйста», — снова умоляю я, а потом заставляю себя сделать паузу, чтобы найти время убедить ее. — «В тот раз, когда мы были в душе, — впервые за пять лет мой мозг наконец-то отключился. Мне было хорошо, Лисса. Очень хорошо. Я хочу, чтобы ты снова заставила меня чувствовать себя так же. Помоги мне почувствовать… что-то еще, кроме гнева».       Ее темные глаза ищут в моих хоть малейший след неуверенности. Я выдерживаю ее взгляд. Теперь я не отступлю. Затем, словно окончательно решившись, она тихонько хмыкает и снова прижимается губами к моим, мягко и тонко, так что я теряюсь в прикосновении ее губ и искусности языка, пытаясь последовать за ней, когда она отстраняется.       — «Я хочу растянуть времяпровождение с тобой», — шепчет она мне. — «Если мы делаем это, Скар, значит, мы делаем это правильно. Так что вставай…» — Она тянет меня за собой, и мы, спотыкаясь, идем к кровати, где она переворачивает меня на спину и нежно устраивается на мне, широко раздвигая свои бедра поверх моих. — «Если захочешь остановиться в любой момент, скажи мне», — напоминает она, потянувшись к пуговице на моих джинсах.       — «Сними свой топ», — это все, что мне удается сказать. Она расстегивает мои джинсы, а затем подчиняется, снимая с себя топ и тонкий лиф под ним, так что ее груди свободно выпрыгивают. Она позволяет мне ласкать их, а сама запускает пальцы в мои трусики, наблюдая за моим лицом, пока исследует их. Мне тесно, потому что мои джинсы сняты только наполовину, и через секунду она разочаровывается и стягивает джинсы еще ниже.       — «Так-то лучше», — промурлыкала она, скользя длинными умелыми пальчиками прямо между моих ног. Я сдерживаю стон, когда она дразнит меня, обводя указательным пальцем мой клитор, а затем еще ниже, погружаясь внутрь меня, чтобы оценить, насколько я мокрая для нее.       Ее глаза темнеют от удовлетворения, когда она вытаскивает его обратно, а мои соки блестят на кончиках ее пальцев.       — «О, Скар», — вздыхает она, облизывая пальцы. — «Ты уже такая мокрая для меня».       Прежде чем я успеваю ответить, она наклоняется и задирает мой верх, обнажая лифчик, берет мои сиськи в руки, мнет и сжимает их все еще в чашечках бюстгальтера, а затем наклоняется вперед, чтобы провести языком вдоль ложбинки между моими грудями. Она прикусывает зубами сквозь кружево мои и без того твердые соски таким образом, что это посылает разряды желания прямо туда, где я уже пульсирую для нее. А когда она полностью освобождает их и берет в рот мой правый сосок, сильно всасывая его, этого оказывается достаточно, чтобы я выгнулась дугой на кровати и громко застонала.       Затем она приникает к моему рту, словно изголодавшись по мне, и ее поцелуи клеймят меня. Как будто я что-то такое, что нужно жаждать и беречь, а не просто очередное завоевание.       На этот раз все по-другому. Ощущения не такие, как в душе. Так же невероятно хорошо, но более…       Как-то более заботливо.       Я никогда не думала, что ‘Волчица’ может быть заботливой, не то что сейчас…       Она опускает свой рот ниже, ее язык скользит по моему животу, вызывая мурашки по коже, когда она приближается к пожару между моими ногами. У меня перехватывает дыхание, когда ее горячее дыхание касается моего естеством.       Но тут она отползает в сторону, опирается на локоть и рассматривает меня, лежащую на подушке, слегка улыбаясь моему недовольству.       — «Я же говорила тебе, куколка. Сегодня я хочу сделать все правильно для тебя». — Ее рука снова скользит в мое нижнее белье, поглаживая и лаская, побуждая мои ноги развестись шире.       — «Вот так, конфетка. Раздвинь для меня свои атласные бедра».       Ее взгляд прикован к моему лицу, когда она широко раздвигает мою киску, а затем она придвигает свою грудь, предлагая мне пососать сосок.       — «Займись этим, а я займусь вот этим», — мурлычет она, проводя пальцами по мокрой складочке моей киски. Я стону, обхватив губами ее сосок, а она притягивает меня к себе ближе, обнимая мою голову, пока пальчиками другой руки играет с моим клитором.       Я провожу языком по ее твердому, тугому бутону, посасывая и причмокивая, в то время как ее пальчики осторожно, размеренно работают со мной. Я сосредоточена на ее тепле, на запахе моего возбуждения, поднимающемся между нами, стараюсь не думать ни о чем другом, пока она разжигает огонь в каждом моем нервном окончании.       Она отстраняется лишь на мгновение, чтобы снять с себя остатки одежды, а затем полностью стягивает с меня джинсы.       — «Я заставлю тебя кончить, конфетка», — объявляет она мне, ложась на меня сверху, после того как помогла мне снять и обувь, и джинсы. — «Вот так. Я оттрахаю твою горячую, ненасытную маленькую пизду, чтобы потом запечатлеть в памяти это великолепное личико, когда ты разлетишься на части ради меня».       Одних только слов достаточно, чтобы по моему позвоночнику пробежала дрожь предвкушения, и я вцепляюсь в простыни, когда Лисса устраивается между моих разведенных бедер, широко раздвинув свою пизду и опустив ее на мои собственные раскрытые складки.       — «О-о-о…» — выдыхаю я, когда теплое, влажное ощущение охватывает меня, это ощущение скользкого сока Лиссы заставляет меня пульсировать от острой потребности. Ее глаза прикованы к моим, наше общее тяжелое дыхание смешивается, пока она медленно, мучительно втирается своей пиздой в мою.       — «Лисса», — хнычу я, не в силах сдержать стон, вырвавшийся из моих губ. В ответ она втягивает в свой рот мою нижнюю губу и еще сильнее раскачивает бедрами. Я не могу поверить, как хорошо она все чувствует, когда мы двигаемся сообща, ее клитор упирается в мой, трется и дразнит, пока она покачивает бедрами.       Ее глаза не отрываются от моих. Она как будто пытается запечатлеть каждую секунду в своем сознании. В своей памяти.       Она низко и глубоко стонет, а в голосе звучит почти отчаяние — Боже, она так же страдает от этой связи, как и я.       — «Еще, быстрее», — умоляю я. — «Не останавливайся».       — «Ох, сладкая, — хрипит она, — я могла бы заниматься этим весь гребаный день». — Она сдвигает мою ногу, хватает одну из моих трепещущих грудей и наращивает темп, пока хлюпающий звук не заполняет комнату с каждым восхитительным толчком. Все, что я могу делать, — это держаться за нее, а мои руки впиваются в ее задницу, помогая мышцам сжиматься и двигаться, пока мы трахаемся во все более быстром темпе.       Она отпускает мою грудь, чтобы приподняться на руках, и ее спина выгибается дугой, а соски соблазнительно покачиваются взад-вперед между нами.       — «Тебе нравится?» — выдыхает она. — «Нравится, как я тебя трахаю, конфетка? Скажи мне, и я позволю тебе кончить».       — «С тобой так хорошо», — удается вымолвить мне, а затем я хнычу: «Сильнее. Пожалуйста…»       В ответ Лисса вцепилась зубами в мое плечо, чуть ли не до боли, и задвигала бедрами все быстрее и быстрее. Ее клитор набух почти до невозможности, прижимаясь к моему, доводя меня до исступления.       — «Кончи для меня», — требует она. — «Давай же, кончи на мою пизду».       Единственное, что сейчас существует в мире, — это ощущение ее влажной, горячей плоти напротив моей. Я издаю сдавленный стон, и волны удовольствия обрушиваются на меня неудержимыми приливами. Она продолжает трахать меня, насмехаясь, когда я умоляю ее остановиться, доводит меня до первого оргазма и сразу же до второго, ее сильные бедра не ослабевают, а ее пизда словно влажный атлас вжата в мою.       — «Великолепно», — пробормотала она, замедляя темп, и я благодарна ей за это: мой клитор пульсирует и болит, он слишком чувствителен. Но она остается на месте, позволяя мне дышать ей в лицо, пока мое дыхание не замедлится и мир не начнет возвращаться в фокус.       — «У тебя двухминутный перерыв, милая, а потом я хочу, чтобы ты кончила для меня снова».       Я застонала, откинув назад мокрую от пота челку.       — «Не думаю, что смогу», — прохрипела я.       — «Ты сможешь», — приказывает она мне. — «Потому что я еще не сделала этого, и я хочу излиться на тебя до последней капли, пока ты в самом разгаре. Пометить свою территорию». — Она ухмыляется, когда я вздрагиваю всем телом. — «Ух, тебе нравится эта идея?»       Нет смысла притворяться иначе.       — «Да», — лепечу я ей. — «Да, нравится. Так что вперед, перестань лениться и сделай меня мокрой».       И когда Лисса наклоняется, чтобы снова завладеть моим ртом в глубоком поцелуе, полном зубов, я чувствую, как мой разум снова успокаивается. Она снова начинает двигаться, стонет мне в шею, находя правильный уклон, нужный ритм, выдыхая свое удовольствие в горячем дыхании на мою кожу. Наши поцелуи неистовы, голодны и отчаянны друг для друга, ее руки путаются в моих волосах, по мере того как она с силой трется о мою ноющую, чувствительную плоть. Это интенсивно, так хорошо и правильно. Это именно то, чего я жаждала, даже не осознавая — ту, которая выебала бы мне мозги настолько, чтобы все плохое просто…       Улетучилось.       Трение между нами становится все более насыщенным, и я чувствую, как снова начинаю кончать, пока она двигается все быстрее и жестче, надавливая на мой клитор с такой точностью, что мне кажется, я буду испорчена для всех остальных женщин.       И это меня вполне устраивает…       Я кончаю в третий раз коротким, болезненным рывком, вскрикивая, оргазм пронзает меня до костей, и Лисса кончает тоже, изливаясь на меня, как и намеревалась, и мысль о том, что она оставит на мне такую метку, снова вызывает призрачное сокращение в моей пизде, заставляя меня крепко стиснуть зубы от удовольствия и боли, испытываемых при этом.

***

      Позже, когда мы все еще лежим, запутавшись в простынях, и она гладит меня по боку, Лисса заговорила мягким, почти сожалеющим голосом.       — «Послушай, Скар, я не хочу, чтобы ты неправильно все поняла. Я помогу тебе найти убийцу твоего брата. Но когда это будет сделано… мне придется убить тебя. У меня есть приказ от Аида, и ты убила членов Синдиката. От этого никуда не деться. Ты должна принять то, что тебя ждет».       Я закрываю глаза, и тяжесть ее слов возвращает меня на землю. Я знаю, что она права. Я знала, чем закончится этот путь, с того самого момента, как начала по нему идти.       Но даже сейчас, когда надо мной висит призрак смерти… я не могу заставить себя пожалеть об этом. Потому что на любом другом пути я никогда бы не встретила женщину, которая лежит рядом со мной, теплая и ласковая, и нежно убирает волосы с моего лица.       — «Я понимаю», — отзываюсь я уверенным тоном. — «Надеюсь и ты понимаешь, что я не сдамся без боя».       — «Я никогда не думала иначе».       В ее голосе все еще звучит сожаление, словно она уже знает, что я не выживу. Но как быть мне? У меня другие планы.       — «Тогда я принимаю твои условия, — соглашаюсь я, а потом добавляю: — Никогда не знаешь, может, я умру раньше, чем мы до этого дойдем. Или ты. В этом нашем маленьком путешествии».       Лисса усмехается, однако в ее глазах мелькает что-то похожее на уважение.       Она наклоняется, чтобы погасить свет, и пока мы лежим в темноте, а дождь бьет по окнам, я осознаю, что моя судьба предрешена, так или иначе.       И впервые за долгое время… я не одинока.