Thrown to the Wolves

Скарлетт

      Я не могу перестать дрожать, пока веду миссис Грейвс на склад. Тени здесь словно смещаются и танцуют, заставляя меня нервничать, что, в свою очередь, заставляет нервничать миссис Грейвс. Она то и дело оглядывается на меня.       Этот преступный мир, в который я решила окунуться с головой, постепенно лишил меня всего, оставив лишь пустую оболочку, снедаемую гневом и неутолимой жаждой мести. Теперь я вижу, что…       Все должно было быть не так.       Я должна была стать ангелом-мстителем, рукой правосудия, поражающей монстра, отнявшего у меня брата. Лиссу, с ее холодной, безжалостной репутацией печально известной «Волчицы» синдиката «Стикс». Она заслуживала того, чтобы заплатить ‘око за око’, чтобы ее жизнь была отнята так же жестоко, как она отняла жизнь у Адама.       Но Лисса не убивала моего брата.       Последние несколько лет я только и делала, что убивала по заданию. Я ничем не лучше тех, на кого я охотилась.       Я втянула в опасность невинную женщину, ставшую матерью для Лиссы и Адрии. Сделала ее пешкой в своей опасной игре.       Миссис Грейвс без единого слова жалобы усаживается на деревянный ящик, являя собой образ непоколебимой стойкости, хотя при этом она продолжает смотреть на меня, наблюдать за мной. Несмотря на мрачные тени, искажающие углы комнаты, она излучает ауру спокойной уверенности, которая, кажется, насмехается над бушующим во мне ураганом.       — «Руби, дорогая», — говорит она мягким, успокаивающим тоном. — «Почему бы тебе не присесть и не перевести дух?»       Я не обращаю на нее внимания, вышагивая перед ней, как зверь в клетке. Как она может быть такой невозмутимой? Как она может быть спокойна, когда ее жизнь находится в опасности из-за моих решений и путей, которые я выбрала?       — «Руби…»       — «Скарлетт», — пробормотала я.       — «Я прошу тебя…»       — «Меня зовут Скарлетт, а не Руби».       — «Понятно. Тогда Скарлетт. Почему бы тебе не присесть?»       — «До вас что, не доходит?» — Я огрызаюсь, снова поворачиваясь к ней лицом. — «Это не входило в мои планы. Вы не должны были быть вовлечены в этот… этот кошмар».       — «И все же мы здесь», — отвечает она, в ее тоне нет упрека, только мягкое понимание.       — «Мы даже не должны быть тут», — жалобно добавляю я. — «Мне нужно было привезти вас к…» — Я замолчала. Не хочу напугать ее еще больше, чем уже.       Я не монстр. Я просто… просто играю его, очень убедительно.       Миссис Грейвс некоторое время молчит, пока я расхаживаю взад-вперед, но наконец, произносит:       — «Скажите, Скарлетт, что заставило вас привести меня сюда, а не к вашему… работодателю?»       Вопрос заставляет меня задуматься, и я ищу в ее спокойных чертах и теплых глазах хоть какой-то намек на хитрость. Однако не нахожу — только сочувствие, которое, вероятно, и побудило ее принять Лиссу и Адрию.       И, что еще более странно, я не вижу ни осуждения, ни порицания.       — «Пожалуйста, не спрашивайте меня». — Я говорю точь-в-точь как ребенок для своих собственных ушей.       — «Итак, Скарлетт, — продолжает она бодрым, бесстрастным тоном, — если мне суждено умереть, я хотела бы знать причину. Думаю, вы можете сказать мне хотя бы это».       Ай.       — «Мои родители…» — Я начинаю, и мой голос дрожит, пока я не выравниваю его с помощью укрепляющего глубокого дыхания. — «Они у Бабушки. Она сказала, что если я не буду беспрекословно выполнять ее приказы, если я ослушаюсь или не справлюсь со своей миссией, она…»       Я захлебываюсь словами, дыхание перехватывает в горле, когда перед глазами встает жуткий образ безжизненных тел моих родителей. Мысль о том, что я могу потерять и их, что я подвела их, как подвела Адама, становится непреодолимой. Она затуманивает мое зрение, и я вижу только их безмолвные взгляды, обвиняющие меня.       — «Кто ваша бабушка?» — спрашивает миссис Грейвс, наклоняясь вперед. — «Скарлетт — послушай меня». — Я снова прекращаю вышагивать и поворачиваюсь к ней. — «Твоя бабушка замешана в организованной преступности или⁠…»       — «Нет! Нет, она… она не моя бабушка, она…» — Я вдыхаю, а потом обнаруживаю, что рассказываю…       Обо всем. О Смерти Адама. Его похоронах. О странной женщине в вуали, которая предложила мне отомстить.       — «И вот ты выбрала этот путь», — в конце концов, заключает миссис Грейвс. Мягкий упрек, произнесенный с состраданием, все еще жжет, как удар Бабушкиного хлыста. Но она, конечно, права.       — «Я сама его выбрала», — уныло соглашаюсь я.       И я была настолько поглощена своей целеустремленностью, что потеряла все из виду.       — «Все должно было быть не так», — пробормотала я, усаживаясь на пыльный пол. — «Я просто… я просто хотела справедливости для Адама».       Между нами повисает тягостное молчание. Но, наконец, миссис Грейвс снова заговорила, ее голос пронизан глубокой печалью.       — «Я знаю, каково это, когда всепоглощающая ярость когтями впивается в твою душу, когда отчаянно хочется заставить кого-то заплатить за непростительное преступление…» — Она прервалась.       Но я хочу знать больше.       — «Что… что случилось?»       — «Когда у меня отняли дочь из-за жестокости и насилия…» — Ее голос срывается, но она продолжает. — «Ярость, желание причинить такие же муки ее убийце… она почти уничтожила меня, Скарлетт».       — «И Что же вы сделали?»       — «Я наняла двух молодых девушек с репутацией вершительниц уличного правосудия».       Адрию и Лиссу.       — «И… они это сделали?»       Она отвечает лишь через мгновение, одним кивком головы. Я смотрю на нее, застывшую и вдруг, как ни странно, испуганную, пока она мысленно пересматривает свое прошлое.       — «Помогло ли это?» — шепчу я. — «Получение ‘око за око’… это помогло?»       Она качает головой, и ее губы кривятся в горькой, душераздирающей улыбке.       — «Нет, дитя. Нет. Лисса недавно спросила меня об этом, ты знаешь. И я солгала ей. Сказала, что чувствую какую-то долю справедливости. Хотя это не так. Потому что я не хотела справедливости, ведь так? Это было не то, чего я хотела, и это было не то, что я получила».       Впервые я по-настоящему задумалась о том, к чему приведет это ненасытное стремление к мести. Этого ли хотел бы для меня Адам? Чтобы я пожертвовала своей человечностью, прокляла собственную душу?       Убить, как убили его?       Я смаргиваю жгучие слезы, застилающие мне глаза, когда миссис Грейвс протягивает руку и накрывает мою ладонь своей.       — «Я думаю, что под всей этой болью у тебя доброе сердце, Скарлетт», — прошептала она, сжимая мою руку. — «Не позволяй ей поглотить тебя, как это случилось со мной».       — «Вы не понимаете», — жалобно скулю я. — «У меня не доброе сердце. Это я убила всех членов вашего Синдиката».       Она долго смотрит на меня. Стыдясь, я продолжаю смотреть вниз.       — «Мне очень жаль это слышать», — наконец она подает голос. Я поднимаю глаза и вижу, что миссис Джи мрачна и неподвижна. — «Действительно, очень жаль».       Я открываю рот, отчаянно желая ответить, найти отпущение грехов. Но эта женщина не может дать мне его, так же как убийство убийцы моего брата не может принести мне покой. Теперь я это осознаю.       И еще я понимаю, что не могу отвезти ее к Бабушке. Я бы подписала ей смертный приговор. Плюс еще одна жизнь на моих руках. Еще один ужасный поступок. И я не могу заставить себя сделать это. Поэтому единственное, что я могу, — это отпустить ее и попытаться освободить родителей самостоятельно.       Я встаю и отхожу на несколько шагов.       — «Вам нужно уходить».       Она не двигается.       — «Миссис Грейвс, я не шучу. Уходите. Сейчас же. Пожалуйста», — добавляю я, когда она все еще не двигается с места. — «Почему вы просто сидите здесь? Это не уловка. Я передумала. Я…»       Она встает, подходит ко мне и берет меня за плечи.       — «Ты совершала ужасные поступки, Скарлетт. А как насчет твоих родителей — они плохие люди?»       Я в шоке смотрю на нее.       — «Конечно, нет! Они совершенно невиновны. Это все моя вина, они не имеют к этому никакого отношения. Они понятия не имеют, что я…» — Меня тошнит от одной мысли, что они тоже узнают о том, что я натворила.       — «Тогда ты должна сделать все возможное, чтобы освободить их. Сейчас это значит отвести меня к этой… к твоей Бабушке».       — «Я не могу отвести вас к ней», — шепчу я, задыхаясь от страха и стыда. — «Если я это сделаю, она убьет вас». — Жалостливое выражение лица миссис Грейвс удивляет меня.       — «Нет, не убьет».       — «Уверяю вас, миссис Грейвс, так и будет».       — «Нам придется согласиться с тем, что мы не согласны друг с другом. Но в любом случае ты должна отвести меня к тем, на кого работаешь».       Я уставился на нее.       — «Но… почему?»       — «Потому что я не стану причиной гибели двух невинных жизней. И я, Скарлетт, что бы ты ни подумала, глядя на меня, не являюсь невинной во всем этом. Я слишком хорошо понимаю своих девочек и тот бизнес, которым они управляют. Так что ты отведешь меня к этой Бабушке, и мы будем надеяться, что она сдержит свое слово и освободит твоих родителей».       Мое сердце сжимается от ее самоотверженности. Как она может быть настолько готова пожертвовать собой ради людей, которых никогда не видела? Ради меня, человека, который убил столько членов Синдиката?       — «Нет. Я не могу позволить вам этого. Она убьет вас, и это будет моя вина».       Она крепко обнимает меня, а затем отпускает и смотрит на меня тем же сочувственным взглядом, что и раньше.       — «Скарлетт, мне очень жаль, что ты через это прошла. И я тоже сожалею о том, что грядет».       — «Что вы имеете в виду?»       Миссис Грейвс смотрит на меня с глубокой печалью.       — «Мои девочки придут за мной, Скарлетт. И когда они придут…»       Она задерживает взгляд на мне на мгновение, и я понимаю, что она права. Она не невинна, эта женщина. Она храбрая и благородная, но в своей жизни она совершала ужасные, злые поступки, как и я.       — «Когда они придут за мной, — мягко добавляет она, — они убьют тебя. Но до этого момента, я считаю, мы должны хотя бы дать твоим родителям шанс на борьбу. Что скажешь?»