Thrown to the Wolves

Скарлетт

      К тому времени, как я веду миссис Грейвс из лифта в Бабушкин пентхаус, мое сердце колотится о ребра так, словно хочет вырваться на свободу. А миссис Грейвс уверенно держится рядом со мной, ее лицо изображает спокойствие, несмотря на все обстоятельства.       Как она может быть такой спокойной, когда я чувствую, что вот-вот разобьюсь на миллион кусочков?       И как она может так безупречно доверять «своим девочкам»? Даже я, прекрасно знающая, на что способна Лисса, сомневаюсь, что она успеет добраться сюда вовремя и спасти свою мать.       Но миссис Грейвс настаивала на приезде. Она сделала так, что было невозможно не взять ее с собой, угрожая стать…       Проблемной.       Она очень привыкла иметь дело с убийцами, это точно. Интересно, с Лиссой и Адрией у нее такой же бескомпромиссный подход? Интересно… интересно, если бы я знала о синдикате «Стикс», когда погиб Адам, могла бы я обратиться к ним за помощью. Впрочем, у меня не было шанса. Бабушка добралась до меня первой.       И вот уже сама Бабушка выходит из гостиной, с нетерпением ожидая свой приз. Внизу, когда я докладывала охране, я сказала только, что у меня есть подарок для Бабушки.       Я чувствую небольшое удовлетворение, когда ее взгляд падает на миссис Грейвс, и по ее обычно неразборчивому лицу пробегает быстрый шок.       Это все равно, что наблюдать, как трескается каменная статуя.       — «Что это значит, Скарлетт?» — Ее голос — тонкий, резкий, бьющий по моим и без того расшатанным нервам.       Я начинаю свой рассказ.       — «Я знаю, Бабушка, что вы хотели получить Аврору Вердероса, и я подумала, что миссис Грейвс будет лучшей заложницей. Она как мать и для Адрии Империоли, и для Лиссы. Ее жизнь значит все для них обеих. Ваш план сработает лучше с⁠…»       В это время лицо Бабушки искажается от гнева. Она уже движется быстро, быстрее, чем я когда-либо видела, и наносит мне удар по лицу. Я ощущаю вкус крови, чувствую, как она стекает из уголка рта, и поднимаю руку, чтобы осторожно прикоснуться к ней.       — «Ты недалекая, глупая девчонка!» — шипит Бабушка. — «Как ты смеешь нарушать мои приказы? Ты хоть понимаешь, что натворила?»       — «Я думала…»       — «Ты неправильно думала», — рычит она, снова поднимая руку. Я напрягаюсь, ожидая следующего удара.       Но его не последовало. Миссис Грейвс с горящими глазами шагнула вперед, вставая между мной и Бабушкой.       — «Прекратите!» — кричит она. — «Оставьте девочку в покое».       Бабушка застывает, ее рука все еще поднята, и смеется.       — «Кем ты себя возомнила, что отдаешь мне указания?» — Она оглядывает миссис Грейвс с ног до головы, на ее губах играет жестокая улыбка. — «Ты хоть знаешь, кто я, экономка?»       Миссис Грейвс приподнимает подбородок и без страха встречает Бабушкин взгляд. В этот момент она кажется выше.       — «Нет, не знаю, и, честно говоря, мне все равно».       Я смотрю на нее, поражаясь ее смелости, и, к сожалению, мне хочется разразиться смехом, глядя на выражение Бабушкиного лица. Это просто нервы, но если я сейчас начну смеяться, это не поможет.       Улыбка Бабушки исчезла, сменившись выражением холодной ярости. Она открывает рот, чтобы заговорить, но не успевает — двери лифта снова открываются, и внутрь вбегает один из ее охранников.       — «Мэм, у нас… ситуация», — выпаливает охранник, слегка запыхавшись. — «У нас в гостях группа людей, которая пытается проникнуть в здание».       Сердце подскочило к горлу.       Она здесь. Лисса здесь.       Я потратила много времени на миссис Грейвс на складе, достаточно много, чтобы Синдикат заметил ее пропажу… и достаточно, чтобы они нашли пристанище Бабушки, эту высотку.       Бабушка, однако, кажется почти раздраженной прерванным разговором.       — «Тогда займитесь проблемой», — огрызается она на охранника.       Часть меня хочет сбежать по всем этим лестницам, упасть перед Лиссой на колени и молить о прощении. Но другая часть, та, что все еще боится смерти, находится на грани паники.       Мои родители — единственное, что имеет для меня значение. Мы с миссис Грейвс договорились еще до приезда сюда: что бы ни потребовалось сделать для их спасения, мы это сделаем.       Глаза бабушки сужаются до щелочек. Она поворачивается ко мне.       — «Надеюсь, ты понимаешь, что жизнь твоих родителей под угрозой».       — «Да», — сразу отвечаю я ей совершенно искренне.       — «Тогда отведи эту экономку в одну из безопасных комнат внизу. Запри ее там и охраняй дверь. Я хочу, чтобы она была в полной изоляции, понятно? Никто не должен иметь к ней доступа. Никто. Даже Ариадна. Когда с этим маленьким беспорядком будет покончено, я навещу тебя, Скарлетт».       На мгновение я тупо смотрю на нее. Неужели она не понимает, в какой опасности сейчас находится? Это не какая-то мелкая неприятность, вроде того, что приехал не тот грузовик с доставкой.       Волки уже воют у ее дверей.       Но я просто киваю, чувствуя, как мой желудок скручивается.       — «Да, Бабушка».       — «Убирайся отсюда», — рявкает она, указывая на лифт.       Я разрываюсь. Я знаю, что мои родители здесь, в пентхаусе, в комнате пыток, спрятанной за дверью в конце гардероба. Я могла бы пробежать туда прямо сейчас, отпереть дверь и освободить их⁠…       Это слишком рискованно. У охранника есть полуавтоматическая винтовка, и я знаю, что он без колебаний применит ее, если ему прикажут. Лучше сыграть роль, о которой я договорилась с миссис Грейвс. Я хватаю ее за руку и тяну обратно в лифт, нажимая на кнопку, чтобы спустить нас этажом ниже.       Двери закрываются, и я прислоняюсь к стене, глядя на миссис Грейвс.       — «Почему она больше не печется о Синдикате?» — спрашиваю я, недоумевая. — «О Лиссе?»       Я не ожидала, что миссис Грейвс знает ответ, но еще больше удивилась, когда она рассмеялась.       — «Ее реакция вполне обычна, знаешь ли. Очень многие недооценивают моих девочек. И многие потом жалеют об этом. Эту Бабушку ждет немалое потрясение».       Я все еще в недоумении.       — «Бабушка обучала Лиссу. Естественно, она…»       — «Что?» — Двери на этаж ниже открываются как раз в тот момент, когда миссис Грейвс хватает меня за руку, и я понимаю, что сказала что-то не то.       — «Что ты только что сказала?» — Я пытаюсь выйти из лифта, но она тянет меня назад. — «Скарлетт, ты хочешь сказать, что⁠…»       — «Миссис Грейвс, пожалуйста», — отчаянно шиплю я. — «Я считаю… если кто-то и расскажет вам обо всем этом, так это Лисса. Вы можете спросить ее сами, когда она придет за вами».       Потому что теперь я, как и сама миссис Грейвс, не сомневаюсь, что Лисса придет.       Кажется, она согласна с этим, но продолжает пытаться затащить меня обратно в лифт.       — «Твои родители. Разве мы не должны⁠…»       Я качаю головой.       — «Они в пентхаусе, откуда мы только что пришли. Я не хотела подвергать вас опасности, затевая что-то, когда рядом находится охранник. Кроме того…» — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, сдерживая страх. — «Нет никакой гарантии, что они еще живы. Но если они живы, то пентхаус, вероятно, самое безопасное место для них сейчас, если Синдикат атакует. Вы так не думаете?»       Мой ответ, похоже, успокоил ее, и я потянула ее за собой, проверяя, нет ли кого в коридоре. Бабушка приказала изолировать нас, хотя я тоже не тороплюсь, чтобы кто-нибудь увидел миссис Грейвс. Незнакомые люди очень заметны в Бабушкином доме и вызывают большие подозрения.       Я спустилась всего на один этаж, и это не тот этаж, на котором находится моя комната. Но я точно не собираюсь спокойно сидеть в своей комнате, если Бабушка решит, что миссис Грейвс будет полезнее в качестве физического щита, чтобы сдерживать Синдикат.       Нет. Сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы обеспечить безопасность миссис Грейвс, и верить, что мои родители живы. Поэтому я наугад выбираю одну из дверей в коридоре и затаскиваю миссис Грейвс внутрь. Обстановка точно такая же, как и в моей квартире несколькими этажами ниже, и обеспечивает примерно такую же степень защиты.       Равную нулю.       Но преимущество в том, что она совершенно случайная и не имеет никаких обитателей.       Иногда я удивлялась, почему в этой высотке так много пустых комнат, а теперь, кажется, начинаю понимать. Бабушка планировала однажды заполнить ее. Многоэтажка, набитая обученными убийцами, которые будут выполнять ее приказы — звучит многообещающе.       Это отвратительно. И мои собственные эгоистичные планы мести полностью ослепили меня, когда я поняла, что поддерживаю все это.       Я беру миссис Грейвс за руки.       — «Послушайте меня. Когда Лисса придет сюда — или Адрия — после того, как они…» — Я сглатываю. — «Если я не выберусь отсюда, пообещайте мне, что расскажете им о моих родителях. Попросите их освободить моих родителей и убедитесь, чтобы они это сделали. Обещаете мне?»       — «Конечно». — Она снова выглядит грустной, такой же грустной, как и тогда, на складе.       — «Миссис Грейвс, если бы я могла отпустить вас прямо сейчас, я бы отпустила. Но со всеми охранниками и остальными… не думаю, что это будет безопасно⁠…»       Миссис Грейвс нежно кладет руку мне на плечо. Ее прикосновение теплое, успокаивающее. Я не заслуживаю от нее ни малейшей доброты, но она все равно ее дарит.       — «Я знаю, дорогая. И я ценю это. Но ты не волнуйся за меня». — Она оглядывается по сторонам глазами, которые становятся все шире и шире по мере того, как она осматривает почти пустые комнаты, дрянную мебель, голые стены.       Когда она снова поворачивается ко мне, мне не нравится яркий свет понимания в ее глазах.       — «Послушай, Скарлетт», — медленно начинает она, подбирая слова. — «Я думаю… думаю, что тебе нужно бежать. Сейчас же. Беги отсюда как можно дальше. Я буду ждать здесь Адрию и Лиссу и расскажу им о твоих родителях. Они спасут их. Но если они найдут тебя здесь, со мной…»       Я знаю, что они сделают. Но я все равно качаю головой.       — «Я не оставлю вас. Только не сейчас, когда Ариадна все еще где-то рядом. Она слишком непредсказуема — все стажеры такие. Полагаю, Бабушка беспокоится, что они могут убить вас, не останавливаясь, чтобы подумать и задать вопросы. Вот почему она хочет, чтобы я охраняла вас».       — «Но…»       — «Прошу», — тихо добавляю я. — «Миссис Грейвс, пожалуйста, позвольте мне сделать хоть один хороший поступок в моей жизни. Хотя бы ради моего брата».       Перед глазами мелькает лицо Адама, его улыбка, яркая и беззаботная. Он всегда был сильным, защищал меня. И посмотрите, во что я превратила его память.       — «Ладно», — наконец соглашается миссис Грейвс. — «Хорошо, Скарлетт. Если ты действительно этого хочешь».       Я уже собираюсь сказать ей, что так оно и есть, как вдруг электричество отключается, погружая комнату в полную темноту.