Thrown to the Wolves

Лисса

      Я прохожу через парадный вход отеля «Эмпайр Гранд» гораздо медленнее, чем в прошлый раз, когда я отчаянно пыталась выяснить, что случилось с миссис Грейвс. Но теперь мои движения медлительные, слишком тяжелые, явная роскошь окружающей обстановки противоречит только что произошедшим событиям.       Пока что я сосредоточена на том, чтобы ставить одну ногу перед другой.       Я направляюсь во временную военную комнату, которую использовал Синдикат, и, когда я открываю дверь, это уже не «военная комната», а скорее «комната для вечеринок». Меня встречает взрыв торжества. Здесь собрались мои товарищи по Синдикату, лица которых раскраснелись от радости и облегчения в связи с благополучным возвращением миссис Грейвс.       И когда протискиваюсь сквозь толпу, меня сопровождают кивки уважения и восхищения, хлопки по спине и поздравления.       Я замечаю Адрию в другом конце комнаты, окруженную привычным трио — Рикки, Марко и Авророй. Она ловит мой взгляд и легким наклоном головы манит меня к себе. Я пробираюсь сквозь толпу доброжелателей, пытаясь улыбнуться, стараясь притвориться, что поздравления не режут так глубоко, как шило Скарлетт.       Скарлетт.       — «Приветик», — бросаю я, когда добираюсь до Адрии, и тут же в мои руки устремляется сладостный солнечный свет, когда Аврора бросается ко мне, заливаясь счастливыми слезами, благодаря меня за то, что я вернула миссис Грейвс домой. — «Не за что, Сьюзи», — уверяю я, выплевывая попавшие мне в рот волосы и решительно возвращая ее на ноги. — «Боже, успокойся уже».       — «Я так счастлива», — восклицает она, и я делаю полшага назад, на случай, если меня снова обнимут.       — «Кстати, о миссис Джи, — быстро спрашиваю я, — где она?»       — «Виновница торжества? Вон там, ее прямо облюбили», — с ухмылкой встревает Марко, кивая через в дальний конец помещения. Я могу разглядеть металлического оттенка волосы миссис Грейвс посреди группы членов Синдиката, каждый из которых предлагает ей тарелки с едой или бокалы с шампанским.       Я снова ловлю взгляд Адрии, и она делает шаг в сторону, понижая голос, когда произносит.       — «Родители в безопасности, как ты и просила. Как только мы организуем защиту, мы сможем вернуть домой».       — «Спасибо».       Она поднимает бровь.       — «Есть что сообщить?» — любопытствует она.       — «Бабушка и многие из ее последователей сбежали. Нам придется проследить за ними, не вернутся ли они в Чикаго».       — «А…?»       Я киваю, сохраняя ровный и безэмоциональный голос.       — «Скарлетт мертва».       На лице Адрии появляется облегчение, за которым быстро следует триумфальная улыбка. Она обращается к остальным членам Синдиката, повышая голос, чтобы его было слышно над галдежом.       — «Убийца мертв!»       Зал взрывается радостными вскриками, оглушительным ревом победы и восторга. Члены Синдиката поднимают бокалы, в них плещется дорогой алкоголь, выказывая тост за наш успех.       А потом они начинают скандировать, празднуя мою победу.       Волчица! Волчица! Волчица!       Я поднимаю руку, чтобы остановить их, но они становятся все громче и громче, и мне приходится притворяться, что я улыбаюсь и смеюсь. Однако в море ликующих лиц я замечаю миссис Грейвс, стоящую в стороне от толпы, и ее взгляд устремлен на меня. Краска, кажется, исчезла с ее лица, обычно теплые и живые черты стали мрачными. Пока я наблюдаю за ней, она поворачивается спиной к толпе и тихо уходит из комнаты.       Я чувствую укол вины, острый спазм в нутре, который я быстро подавляю. Я хватаю с подноса напиток и заставляю себя присоединиться к празднованию, поднимая бокалы с моими товарищами по Синдикату, смеясь и соглашаясь с Рикки, когда он говорит мне, что это было чертовски вовремя, а Марко со стыдливым лицом извиняется за то, что сомневался во мне.       В то время как вечеринка продолжается вокруг меня, я не могу избавиться от образа лица миссис Грейвс, печали и разочарования в ее глазах. Я допиваю свой напиток и выскальзываю из комнаты.       Я иду к лифту, руки ноют при воспоминании о подъеме по высотной шахте — я буду счастлива, если мне больше никогда не придется этого делать, — и бреду по коридору, который ведет к комнате миссис Грейвс. В отличие от помещения, которое я только что покинула, в этих коридорах тихо и пустынно.       Больше соответствует моему настроению.       Я собой не горжусь, это точно.       Я приостанавливаюсь у двери миссис Грейвс, внезапно почувствовав себя неуверенно. Хотя мне нужно ее увидеть. Мне нужно объяснить, объяснить… я не знаю что. Наконец я осторожно стучу и вхожу по ее зову.       Единственный свет исходит от торшера рядом с диваном, на котором сидит миссис Грейвс, ее глаза красные и опухшие от слез. Я быстро оказываюсь рядом с ней.       — «Скарлетт вас обидела?» — спрашиваю я мягким, но с нотками беспокойства голосом. Я опускаюсь на колени рядом с ней и заглядываю ей в лицо.       Взгляд миссис Грейвс ожесточился.       — «Конечно, нет!» — огрызается она, ее голос резкий и надломленный. Затем, уже ласковее, с трепетом: «О, Лисса… ты в самом деле убила ее?»       Я чувствую, как мрачнеет мое лицо, и поднимаюсь.       — «Да. Правда».       — «Как ты могла», — шепчет она, и слезы снова наворачиваются на ее глаза.       — «Это был приказ Адрии, и я с ним согласилась. Скарлетт убила наших людей, миссис Джи. Так что если хотите плакать, то поплачьте за них».       Миссис Грейвс делает глубокий, вздрагивающий вдох, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Она смотрит на меня, глаза наполнены такой смесью печали и понимания, что я едва могу выдержать ее взгляд.       — «Это ведь она была той женщиной, о которой ты рассказывала, не так ли? В ту ночь, когда ты говорила со мной⁠…»       — «Держите это в тайне», — жестко отрезаю я. — «Никто не должен знать».       — «Но тебе, наверное, было очень тяжело», — нежно продолжает она, протягивая руку, чтобы коснуться меня, но останавливается, застывая в пространстве между нами.       Я покачала головой, сделав резкое, отрывистое движение назад.       — «Она заслуживала смерти, как и тот человек, убивший Сару».       Миссис Грейвс, кажется, стареет на глазах: ее плечи опускаются, а на лице появляются черты скорби и изнеможения. Когда она заговорила, ее голос стал низким и тягостным.       — «Я пришла к убеждению, что месть — это неправильный путь, Лисса. Если бы я могла все изменить, я бы никогда не отправила тебя и Адрию за убийцей моей дочери. Я… я была неправа, когда так решила».       Я стою как вкопанная, мои мысли разбегаются.       — «Если бы вы так не решили, — говорю я медленно, осторожно, — мы с Адрией никогда бы вас не встретили. И вы бы никогда не заботились о нас».       Миссис Грейвс ничего не отвечает, ее молчание яснее всяких слов. Но я уверена, что знаю правду, которую она не может озвучить, — что альтернативный путь, тот, где она никогда не знала нас, не любила нас, все равно был бы лучше.       Лучше для всех.       Я резко отступаю назад, чувствуя слабость и шаткость в ногах. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, мои движения медленны и обдуманны, как будто я двигаюсь сквозь воду, сквозь сон. У двери я останавливаюсь, оглядываясь на женщину, которая стала для меня самым близким человеком, похожим на мать.       — «Хорошо отдохните, миссис Джи», — добавляю я, и мой голос густеет в горле.       Я выскользнула из комнаты, тихо закрыв за собой дверь, оставив миссис Грейвс наедине со своими мыслями, и ушла.       Что я наделал?       Кем я стала?       Вопросы мучают меня, пока я перемещаюсь по коридорам, не имея в поле зрения никакого пункта назначения, просто ощущая необходимость двигаться, чтобы избежать каких-то действий.       Но я не могу сбежать от этого. Никогда. Груз того, что я совершила, висит на мне тяжелым ярмом, которое я даже не могу сбросить. Я думаю о Скарлетт, о ее гневной решимости, красоте и хрупкости.       И я вспоминаю о моментах, которые мы разделили, о связи, которую создали в самом сердце хаоса и насилия, в которые обе решили вступить.       Потому что у меня был выбор.       Несмотря на все, что Бабушка сделала со мной, у меня был выбор, когда я вырвалась из ее лап. Я могла убежать гораздо дальше изначально, сбросить ту кожу подобия человека, в которого она меня превратила.       Но я этого не сделала. Я решила не делать этого. Точно так же, как Скарлетт решила войти в дом Бабушки.       — «Довольно», — вздыхаю я наконец, мысли жужжат в моей голове, как рассерженные пчелы. Все эти размышления утомляют. Поэтому я возвращаюсь на праздник, возвращаюсь к той роли, которую выбрала, к тому пути, на который встала.       Вернулась к роли «Волчицы», верного солдата, безжалостного исполнителя.