Хранение секретов

Нацу, должно быть, заметил ее шок, когда она взглянула на его татуировку Альвареса, потому что его лицо вытянулось, когда он увидел выражение ее лица. Этого не может быть. Нацу бы никогда... Ей пришла в голову мысль. Она ТОЛЬКО ЧТО прошла через это с Греем и Аватаром. Грей все время был на их стороне, играя врага изнутри. Конечно! Это должно быть так! Они, должно быть, предложили ему какую-то сделку, чтобы выпустить его из-под стражи, но я уверена, что он работает над тем, чтобы уничтожить их изнутри! Мне просто нужно подыграть. Она напрягла черты лица, пристально глядя на Нацу. «Все в порядке, я понимаю». Брови Нацу взлетели вверх. «Подожди... ты понимаешь?» Она решительно кивнула. «Ты сделал то, что должен был сделать. Я поняла». Нацу выглядел абсолютно облегченным после ее слов. Даже слишком облегченным, на самом деле... "Уххх..." - встрял Шакал, видимо, достаточно оправившийся от избиения Нацу, чтобы снова заговорить. "Я на самом деле не знаю, что происходит... но я знал, что все будет хорошо!" Ухмылка растянулась на его лице. Облегченное выражение лица Нацу сменилось яростной гримасой, которую он направил на Шакала, заставив того нехарактерно вздрогнуть и отпрянуть. Позади Люси Август критически наблюдал за обменом. Через мгновение он тихонько усмехнулся и ухмыльнулся. «А. Кажется, я понимаю, что здесь происходит». И Люси, и Нацу повернулись к королю-волшебнику. «Что ты имеешь в виду?» — неуверенно спросил Нацу. Ухмылка Августа стала шире. «Я думаю, мисс Хартфилия считает, что ты двойной агент, как и твой друг Грей, когда он проник в ту темную гильдию в прошлом году». В его глазах мелькнуло веселье. Нацу напрягся. У Люси перехватило дыхание. Он уже понял?! Она посмотрела на Нацу, увидев, как нервозность проступает на его лице. Нет, я раскрыла его прикрытие! "Что?! НЕТ! Я не могу... Я не... верю в это!" - раздался крик шока у Зерефа. Он пошатнулся вперед, схватившись рукой за грудь в явном опустошении. "Нацу... после всего, ты действительно предаешь меня?!" «Подожди, что?» — выпалил Шакал, тоже потрясенный. «Ни за что! Ты не мог быть...» Взгляд Нацу метнулся к Зерефу, его лицо исказилось от неподдельного страдания. «Подожди, Зереф, ты правда думаешь...» Люси слышала, как ее пульс колотится в ушах. Страдание Зерефа было примерно таким же убедительным, как если бы Эрза пыталась играть в сценической пьесе — ужасно драматичной и мучительно поставленной. Ее глаза метнулись к остальным вокруг них. Август и Инбер выглядели совершенно невеселыми, в то время как Расти, казалось, едва сдерживал свой смех. Люси поняла, чем на самом деле было маленькое представление Зерефа. Издевательство. Но хуже всего было то, что страдания Нацу были вполне реальными. Зереф рассмеялся и перестал притворяться. «О, расслабься, Нацу. Я просто пошутил». Он повернулся к Люси, и его улыбка превратилась во что-то зловещее. «Но, думаю, я донес свою точку зрения». Люси чувствовала, что ее сейчас стошнит. Он... не притворяется. Нацу действительно поверил, что Зереф считает его предателем. И он был РАССТРОЕН. Облегчение на лице Нацу дрогнуло, когда он увидел ужас в глазах Люси. «Люси... Я...» Он сжал кулаки, пытаясь подобрать нужные слова. Раздался голос Инвела, гораздо менее резкий, чем раньше. «Хотите, я объясню, Ваш...» «Нет». Нацу перебил его. Он сделал глубокий вдох. «Я должен сделать это сам. Я ей так многим обязан». Люси с трудом сглотнула, ее сердце колотилось. «Нацу... что происходит?» Ее голос был тихим, хрупким. Ее разум отчаянно цеплялся за надежду, что он сможет как-то сказать ей, что этот кошмар не то, чем он выглядит. «Многое... произошло за последний год, Люси». Он сказал, его слова были напряжены. Его пальцы потянулись к чему-то на шее, чего Люси раньше не замечала — простому серебряному медальону на металлической цепочке. «Через несколько дней после того, как мы с Хэппи разошлись... я нашел свой дом детства. Тот, что был до Игнила». До Игнила? Но... Нацу всегда говорил, что ничего не помнит до Игнила... «Сначала я этого не знал». Он крепче сжал медальон. «Но я нашел этот медальон — мой медальон — с тех пор, как я был маленьким ребенком. В тот момент, когда я его увидел… это было как… переключатель в моем сознании. Воспоминания о моем детстве, о маме и папе, о моем старшем брате… все это хлынуло потоком на передний план моего сознания. Он подошел ближе, держа медальон так, чтобы она могла ясно его видеть. Люси колебалась, затем медленно потянулась к нему, ее пальцы скользнули по прохладному металлу, когда она открыла его. Внутри медальона находилась фотография двух маленьких мальчиков. Один из них был, несомненно, Нацу. Он действительно не сильно изменился с детства — те же дикие, колючие волосы, та же яркая, озорная ухмылка. Но другой мальчик… Люси нахмурилась. Почему он выглядит таким знакомым? «Это я и мой старший брат», — тихо сказал Нацу. Люси нахмурилась. «Ладно, но я не понимаю...» Она подняла взгляд и замерла. Стоящего позади Нацу... Она увидела Зерефа. Она снова посмотрела на фотографию. Сходство между ним и другим мальчиком на фотографии было неоспоримым. И тут на нее, словно приливная волна, нахлынуло осознание. Его Величество и Его Высочество были обычными детьми, выросшими в тихой сельской деревне со своими родителями. История , рассказанная ей ранее Августом, прокручивалась в ее голове. Брат Зерефа... был Нацу ? Его Высочество пожертвовал собой, чтобы Его Величество мог жить. Нацу... УМЕР... спасая Зерефа?! В порыве отчаяния Его Величество использовал магию эфира, чтобы вернуть душу своего младшего брата в его тело. Зереф... воскресил Нацу? Как ЭФИРНЫЙ?! Этериус Нацу Драгнил. КОНЕЦ Теперь все стало так ясно. Теперь он полон решимости спасти Его Величество от проклятия и восстановить их семью. Вся империя поддерживает Его Высочество в его цели. А это значит... Нацу... никогда не был пленником Зерефа. … … нет . Нет. НЕТ! Люси не могла принять это. Слезы застилали ей глаза. «Нет... это... это неправда. Это не может быть правдой. Это бессмыслица», — ее голос срывался. «Люси...» — тихо сказал Нацу. Она резко повернула голову к Зерефу, в ее глазах пылала ярость. «Это все ложь!» — закричала она. «Вы двое даже не похожи друг на друга!» Зереф нахмурился. «Грубо». Она проигнорировала его, повернувшись к Нацу со сжатыми кулаками. «Нацу, которого я знаю, никогда не отвернется от Хвоста Феи, чтобы сражаться за Арболес! Даже если он — каким-то образом, возможно — брат Зерефа!» Прежде чем Нацу успел ответить, вмешался Август. «Знаешь, если ты действительно сомневаешься в их родстве, мы могли бы уладить этот вопрос с помощью теста ДНК». Он покачал головой. «Хотя я предполагаю, что ты просто заявишь, что это тоже выдумка». Люси резко повернулась к нему. «Почему я должна верить всему, что вы говорите? Вы все просто злые приспешники Зерефа!» Инвел усмехнулся, его почти позабавило это обвинение. Но Нацу вздрогнул от ее слов. Он пристально посмотрел на нее и медленно выдохнул. «Забавно. Когда я впервые приехал в империю, я в шутку сказал то же самое». Он покачал головой. «Но я видел это сам, здесь никто не «приспешник» Зерефа. Они служат ему, потому что уважают его». Его взгляд на нее был серьезным, непоколебимым. «Мой брат построил здесь нечто невероятное, Люси. Он дал людям место, где они могут быть частью мира, место, где магия может быть использована так, как ей и положено». Расти позади него кивнул. Люси издала недоверчивый смешок. «О, да ладно, Нацу! Ты на самом деле не веришь в эту чушь! Альварес — это не какая-то утопия, где магия «прославляется» — это империя, построенная на крови! Ты знаешь, сколько стран твой «брат» и его друзья подмели под свои каблуки? Сколько людей были вынуждены преклониться перед его так называемым «видением»? Это не уважение, это страх!» Она судорожно вздохнула, ее голос повысился от отчаяния. «Весь мир знает, кто такой «Император Спригган», и он не какой-то там добрый, великодушный правитель! Он тиран !» Ее голос был резким, но в нем чувствовалась дрожь. Мольба. Нацу посмотрел на нее широко раскрытыми глазами, прежде чем на его лице появилось равнодушное хмурое выражение. «Я верю в это». Его голос был ровным и спокойным. Окончательный вариант . «Я не знаю, где ты все это услышала, Люси», — продолжил Нацу, его тон не дрогнул, «но я здесь уже год. Я видел, как все работает, своими глазами. И я ничего подобного не видел . Мне все это кажется пропагандой Магического Совета по нагнетанию страха». Его глаза светились решимостью, и когда он снова заговорил, его голос был решительным. «Я горжусь тем, что мой брат построил с империей... и я горжусь тем, что теперь являюсь ее частью». Его слова ударили ее, как удар под дых. Что они с ним сделали? «Гордость?» Ее голос сначала был тихим, недоверчивым, а потом он стал резким от возмущения. «Ты гордишься тем, что только что вторглась и разрушила место, которое когда-то называл домом?!» «Вы бы предпочли изначальный план Его Величества? Полное уничтожение Ишгара?» — плавно вмешался Инвел, поправляя очки. «Потому что именно это и произошло бы, если бы Его Высочество не предложил альтернативу». «Да!» — с энтузиазмом присоединился Шакал. «Босс спас ваши задницы! Без его плана весь Ишгар был бы поджарен!» Сердце Люси упало еще ниже, если это вообще было возможно. Босс. Его Высочество. Думаю, теперь стало ясно, кем на самом деле был тот «босс», о котором постоянно говорил Шакал. И словно этого было недостаточно, ей пришло в голову, что члены 12 Спригган — самые элитные солдаты Зерефа — обращались к Нацу как к «Его Высочеству». Это словно ледяной холодок пробежал по ее позвоночнику. Он не просто часть Империи... он наверху. Прямо рядом с самим Зерефом. А это значит... «Так ты говоришь... ты помогал это планировать?!» Ее голос дрожал, но она заставила себя продолжать. «Что ты хотел похитить Первого Мастера? Что ты хотел сжечь Фиор? Что ты хотел уничтожить Магический Совет?» Нацу нахмурился. «Совет?» — повторил он, явно сбитый с толку. Шакал усмехнулся, пренебрежительно махнув рукой. «О, да... Я немного переволновался во время миссии и взорвал это место. Опять». Он ухмыльнулся, совершенно не раскаиваясь. Остальные вокруг обменялись равнодушными взглядами, словно их совершенно не удивила маленькая импровизация Шакала. На мгновение выражение лица Нацу стало непроницаемым. Но затем, к ее ужасу, он фыркнул и ухмыльнулся. «Ну, скатертью дорога для них». Люси не могла поверить своим ушам. «Как ты можешь такое говорить?» Нацу выдохнул и встретился с ней взглядом, выражение его лица было таким незнакомым, таким чуждым, что у нее перевернулось сердце. "О, да ладно, Люси. Совет — это просто заноза в заднице. Даже для Хвоста Феи. Все, что они делали, это вставали у нас на пути и обвиняли нас во всем. Но в тот момент, когда им это было удобно, они использовали нас, чтобы делать свою грязную работу". Выражение его лица потемнело. "Ну, я устал от того, что они нас использовали. Особенно после того, что я видел за последний год. Их нужно было поставить на место — послать сообщение. Так что да, скатертью дорога! Может, они наконец поймут, что пытаться совать свои жирные пальцы в Альварес — пустая трата времени". Ногти Люси впились в ее руки. Она чувствовала себя так, будто стояла на краю рушащегося обрыва. Нацу — он не просто принял то, что сделала империя — он оправдывал это. Взгляд в его глазах, убежденность в его голосе — он действительно верил в это. Он продолжил, его голос был спокоен, по меркам Нацу, и деловит, как будто он объяснял что-то совершенно разумное. "И после того, как он выслушал твою маленькую речь об "истинном состоянии" империи," он изобразил это с воздушными кавычками, "у меня нет ни тени сомнения, что они бы соблазнили каждое королевство в Ишгаре ударить по Империи первыми, если бы мы этого не сделали. "Ради блага мира, чтобы освободить угнетенный народ Алакитасии и свергнуть черного мага Зерефа!" Он усмехнулся. "Что-то вроде этого, я уверен. И позвольте мне сказать вам, это не закончилось бы хорошо. Для них или для остального Ишгара. Мы доказали это сегодня". Люси покачала головой. Она хотела возразить, но слова не пришли. Ужасная, непоколебимая уверенность в его словах потрясла ее. «Кроме того, нам... нужны были чертежи их оружия «Лик». И, наконец, нужно было гарантировать, что Совет никогда не заполучит Сердце Феи». «Что? Зачем Совету...» Люси попыталась возразить, но ее прервали. «Люси, я хочу, чтобы ты кое-что обдумала», — сказал Зереф, его голос был ровным. Терпеливым. Как будто он был учителем, ублажающим невежественного ученика. «Скажи, что сегодня все пошло по-другому. Скажи, что ты победила — опозорила нас, выгнала нас. Что, по-твоему, произошло бы дальше? Ты не думаешь, что Совету было бы... любопытно, почему Альварес так заинтересовался именно Хвостом Феи?» Медленная ухмылка скользнула по его лицу. «Они начнут копать и не остановятся, пока не найдут правду. И поверьте мне, они ОЧЕНЬ хороши в том, чтобы совать свой нос в чужие дела». Выражение его лица потемнело. «Это был бы лишь вопрос времени, когда они обнаружат существование Сердца Феи. Которое они, без сомнения, захватят для себя. И, более чем вероятно, посадят всех в Хвосте Феи по какому-нибудь сфабрикованному обвинению — «сокрытие черной магии от общественности» или чему-то столь же нелепому». У Люси перехватило дыхание. Хуже всего в словах Зерефа было то, что какая-то крошечная, предательская часть ее верила ему... потому что это звучало как что-то похожее на то, что сделал бы Совет. Но должен был быть лучший вариант, чем начинать войну, чтобы Зереф мог накопить для себя неограниченную власть. «Ты ошибаешься!» — выпалила она, снова хлестнув Нацу. «Мастер Макаров теперь в Совете! И у Хвоста Феи есть друзья — Варрод и Джура тоже — которые в нем. Они не позволят такому случиться!» Зереф усмехнулся. «Эти трое?» Он пренебрежительно махнул рукой. «Конечно, они в ветви совета Фиора . За пределами королевства они никто. В ту секунду, когда они попытаются встать на пути главной ветви бесконечной магической силы, их уберут и посадят в тюрьму вместе со всеми вами. Хотите, чтобы я продолжил? Уверен, вам не нужно, чтобы я рассказывал, как будет выглядеть мир, в котором Совет будет обладать неограниченной магической силой». Он снова усмехнулся. «Но, по крайней мере, вы бы остановили большого плохого черного волшебника». В его голосе слышалось веселье, но абсолютная уверенность в его словах ужаснула ее. Инвел поправил очки, его собственная ухмылка была зеркальным отражением ухмылки Зерефа. «К счастью, этого будущего удалось избежать. Сердце Феи теперь в нашем распоряжении». Люси посмотрела на Нацу, который, к ее ужасу, выглядел довольным. Как будто он действительно верил, что поступил правильно. Ее руки сжались в кулаки. Каждое слово, которое он сказал, каждое действие, которое он предпринял с тех пор, как ступил на мост, — все это было неправильно. Все это шло вразрез с тем Нацу, которого она знала. Ее товарищ по гильдии. Ее лучший друг. Тот, кто протянул ей руку в тот роковой день в Харгеоне и изменил ее жизнь навсегда. Он дал ей дом, семью. Он был рядом с ней в каждом приключении, в каждой трудности... Каждый момент с момента присоединения к Хвосту Феи. До этого прошлого года, конечно. И теперь... после всего, что они пережили вместе... он выбирает встать рядом с Зерефом? Ее грудь болезненно сжалась. Нет. Я этого не принимаю. Это не он. «Нацу, послушай меня», — взмолилась она, делая шаг вперед. «Это не ты. Я не знаю, что они с тобой сделали в прошлом году, но они, должно быть, промыли тебе мозги, пытали тебя — что-то в этом роде! Но я знаю, что настоящий ты все еще где-то там! Пожалуйста! Борись со всем, что они сделали! Возвращайся к нам!» Его глаза расширились, а рот приоткрылся, как будто он собирался что-то сказать. Люси увидела что-то в его глазах. Грусть, сожаление, может быть? Она удвоила усилия, отчаяние подпитывало ее слова. «Ты привел меня в Хвост Феи! Ты научил меня, что значит иметь веру, полагаться друг на друга! Никогда не сдаваться и никогда не отворачиваться от друзей! Но теперь ты действительно ждешь, что я поверю, что ты все это выбросил? Ради этого ?! Ради Зерефа?!» Она указала на мужчину, о котором шла речь, с последним обвинением. Тишина. Выражение лица Зерефа стало кислым, явно недовольным тем, что о нем говорят так, будто он не стоит прямо здесь. Но Люси не обратила на него внимания. Все ее существо было сосредоточено на мужчине, стоящем перед ней, на друге, которого она знала — друге, которого она отказывалась терять — ища, умоляя, ища знак, что это какая-то ужасная ошибка. Но что произошло дальше… Печаль и сожаление остались, затаившись в глубине его выражения. Но когда он закрыл глаза, глубоко выдохнув, прежде чем снова их открыть, что-то другое заняло их место — тихая, устойчивая решимость. И когда он наконец заговорил, его голос был твердым. Непоколебимым. «Нет, Люси. Ты ошибаешься. Я ничего не выбрасывал». Его тон был пугающе спокоен. «Прежде всего я дал обещание спасти своего брата. Вот и все». Ее сердце разбилось, словно стекло, брошенное на землю. Потому что она уже видела этот взгляд раньше. Этот тихий, решительный взгляд. Она видела его в битве, когда он давал обещания, за выполнение которых он готов был сражаться с кем угодно. Когда он знал, что собирается сделать, и ничто — ни слова, ни разум, ни даже она — не могли изменить его решение. И наконец она поняла. Нацу не подвергался промыванию мозгов и не находился под каким-либо заклинанием. Он действительно это выбрал. Осознание этого словно лед разлилось по ее венам. Ее внутренний плач был прерван звуком чьего-то презрительного хохота. Оцепенев, ее взгляд метнулся к его источнику — Инвелу, Зимнему Генералу, уставившемуся на нее с едва завуалированным презрением. «Я уже достаточно наслушался этого», — резко сказал он, указывая на нее пальцем. «Ты не только оскорбляешь Его Величество в лицо на борту имперского флагмана, но и твои слова о Его Высочестве отдают лицемерием. Ты обвиняешь его в том, что он легкомысленно отказался от своих связей с тобой и остальными членами Хвоста Феи, но именно этого ты и ожидаешь от него, когда дело касается его собственного брата!» Его голос повысился. Люси покачала головой, пытаясь оставаться непокорной, несмотря на то, что она чувствовала внутри. «Нет, это не...» «Достаточно, Инвел». Голос Нацу прорезал воздух, твердый... но пустой. За ним не было огня, не было острого вызова, не было инстинктивной защитной реакции, которую она привыкла ожидать от него, когда кто-то угрожал его друзьям. Его голос был просто… усталым. Инвел помедлил мгновение, прежде чем слегка поклониться. «Простите меня, Ваше Высочество. Я позволил эмоциям взять верх и заговорил невпопад». «Все в порядке». Ее пальцы сжались по бокам. Всë в порядке? Это все, что он может сказать? Его взгляд метнулся обратно к ней. Она заметила, что в его глазах теперь было что-то нехарактерно хрупкое, словно он что-то скрывал, чего не хотел говорить. Но после минутного колебания он наконец пробормотал: «Вы не ошиблись в своих словах». У нее перехватило дыхание. … Вот и все? Не было никакого отрицания, горячего ответа или импульсивного, упрямого заявления, что он докажет им, что они неправы. И что еще хуже, дело было не в том, что он не сопротивлялся... он активно соглашался с ними. Он стоял с врагом, среди самых элитных солдат Альвареса... как один из них. И не сделал ни единого движения, чтобы отступить. Или показать хоть какой-то знак, что он хотел этого. Нацу Драгнил, которого она знала, — тот, кто мог бы испепелить целые армии ради своих друзей, кто никогда не позволял никому говорить с ним свысока, кто никогда не позволял другим говорить за него... Молчал. И эта тишина, гнетущая и удушающая, говорила громче всех его доводов. Зереф, чье веселье давно угасло, вздохнул, прежде чем подойти ближе к Нацу, своему брату , и нежно положил руку ему на плечо. «Нацу, ты должен отвести Люси куда-нибудь, чтобы поговорить наедине. Это продолжалось достаточно долго. Вам обоим нужно отдышаться и успокоиться». Напряжение в воздухе оставалось густым, невысказанные аргументы тянулись, как буря, готовая начаться. Но вокруг них остальные пробормотали свое согласие. В его тоне не было команды; это был не приказ. И все же Нацу выдохнул и кивнул без дальнейших колебаний. «Да... это хорошая идея». Люси ошеломленно уставилась на него. В его голосе не было ни нежелания, ни сопротивления. Только согласие. Но что было хуже — гораздо хуже — так это то, как Люси увидела, как изменилось поведение Нацу от слов Зерефа. Как его плечи потеряли часть напряжения, как разжалась его челюсть. То, как он выглядел… расслабленным. Как будто слова Зерефа его успокоили. Люси больше не могла этого выносить. Не говоря больше ни слова, она развернулась на каблуках и устремилась к выходу с моста. Когда двери открылись, Нацу молча шагнул вперед, ведя ее по коридору. Их шаги эхом разносились по огромным металлическим коридорам дирижабля, тишина между ними была тяжелой, удушающей. Каждый шаг ощущался как обратный отсчет до очередного неизбежного спора. Шаги Люси были пронизаны смятением, гневом и недоверием. Ее мысли неумолимо бурлили, шторм, от которого она не могла убежать. Впереди нее Нацу шагнул вперед, не сказав ни слова, его поза была расслабленной — слишком расслабленной. Он двигался так, словно он был здесь своим, словно каждый коридор и дверь были знакомой территорией. Не колеблясь, он вытащил значок в форме герба Альвареса и поднес его к сканеру на стене. Раздался тихий звуковой сигнал, и тяжелые стальные двери раздвинулись перед ними. Масштаб этого воздушного корабля был ошеломляющим. Он не походил ни на что, что она когда-либо видела — гладкий и нетронутый, с коридорами, выложенными замысловатыми металлическими изделиями, и светящимися рунами, слабо пульсирующими вдоль стен. Она не хотела признавать этого, но это чудовище пугало ее. И его конструкция, и его последствия. Это был суровый, неоспоримый символ военного превосходства Империи. Не было ни одного королевства Ишгара, которое имело бы что-то сопоставимое с этим. Ее кулаки сжались. У нас не было ни единого шанса против них . Когда Нацу переступил порог двери, Люси осознала еще одно: его не укачало. Ее взгляд метнулся к Нацу, отмечая, как легко он двигается. Ни единой жалобы, ни следа головокружения. Ее разум вернулся назад, когда она впервые поднялась на борт, с Ирен и Богом Сереной. Как они оба оправились от своей собственной морской болезни в тот момент, когда они поднялись на борт. Бывший святой волшебник номер один даже зашел так далеко, что восхвалял «великолепного принца» за его строительство. Когда они завернули за угол, перед ними — или, скорее, перед Нацу — тут же остановились несколько солдат и поклонились. «Ваше Высочество», — раздался голос самого высокопоставленного лица, полный почтения. И Нацу ответил простым кивком. «Командир», — сказал он нейтральным тоном, когда они проходили мимо. Как будто это было совершенно естественно. Даже ожидаемо. Еще одно осознание. Принц. Этот выкованный из стали ужас небес был не просто очередным военным кораблем Альвареса. Он был спроектирован и построен с учетом комфорта Нацу. Этот факт был словно еще один гвоздь, вбитый в гроб того, кем Люси считала Нацу, и еще больше укреплял его интеграцию в Империю Арболес. Она смотрела ему в спину и старалась не дать слезам хлынуть из глаз. Это был не Нацу Драгнил из Хвоста Феи. Не ее согильдиец, который втянул ее в свой мир своим безрассудным, заразительным смехом. Не ее лучший друг, который был рядом с ней в каждом приключении, каждой трудности, каждой мечте. Не тот человек, в которого она влюбилась... Она даже не смогла закончить мысль. Потому что человек, стоящий сейчас перед ней и ведущий ее по этим коридорам, казался ей таким чужим. Год. Целый год, проведенный в тревоге, мучениях, поисках его. А потом, веря, что он заперт в какой-то тюрьме Альвареса, терпит Бог знает какие муки. И это была ложь? Что его никогда не заключали в тюрьму, что он сам это выбрал ? Он бросил их. Намеренно оставил их в темноте. И тут на Люси обрушилось еще одно ошеломляющее откровение. Когда они еще искали его, до того, как Макаров поделился с ними пугающим заявлением Зерефа. В той разрушенной деревне — с тем, что теперь, несомненно, было могилами родителей Нацу — Венди уловила запах Нацу, только для того, чтобы он исчез через несколько мгновений. Они предполагали худшее, боялись, что его забрали против его воли, увезли прочь, прежде чем они смогли добраться до него. Но теперь все стало ясно. Он убежал от нас. Он знал, что мы там. Знал, что мы его ищем. И он не пришел. Не пытался объяснить. Он убежал от нас, обратно к Альваресу. Назад к Зерефу. Резкий, прерывистый вздох сорвался с ее губ. Горло сжалось, словно в нем что-то горело. Предательство вонзилось внутрь, холодное и сокрушительное. Ей казалось, что ее сердце разрывается. Не задумываясь, она издала один-единственный, прерывистый шепот. "Почему?" Нацу остановился как вкопанный и повернулся к ней лицом. Выражение его лица было непроницаемым, а голос тихим и усталым. "Что?" Люси сглотнула комок в горле, но это не остановило вырвавшиеся наружу слезы. «Как ты мог это сделать?» Ее голос дрожал от эмоций. «Как ты мог выбрать Зерефа, выбрать Альварес, а не нас?» Что-то иррациональное в ней все еще кричало, что Зереф что-то с ним сделал, извращало его разум, что должно быть какое-то другое объяснение. Потому что тот факт, что это был выбор Нацу, был невыносим. На мгновение она увидела, как что-то мелькнуло в его глазах — возможно, боль. Но затем, резко выдохнув, он покачал головой. «Люси... все не так просто». «Не так ли?» — слова вырывались из ее уст. «Потому что я не могу поверить, что ты добровольно встанешь на сторону Зерефа или его империи, кровный родственник или нет! Не после всего, что он сделал! Что он сделал с Мастером Макаровым во время их переговоров! С Эрзой и Джераром, и всеми, кто пострадал, строя его чертову башню! С семьей Грея! Со мной!» Ее дыхание стало быстрее, резче, но она продолжала, ее голос поднимался, как волна, которую не хотелось останавливать. «Тартарос! Я потеряла Водолея из-за этих монстров — его демонов! Как ты вообще можешь стоять здесь и защищать…» "СТОП!" Его рёв пронзил воздух, словно удар хлыста. Люси замерла, ее сердце колотилось о ребра, когда она уставилась на Нацу. Все его тело дрожало, кулаки сжимались по бокам. Слезы текли по его лицу, его выражение было грубым и беззащитным, резкий контраст с тем, что она видела у него на дирижабле до сих пор. «Всё, что сделал Зереф, — сказал он прерывистым голосом, с едва сдерживаемыми эмоциями, — всё, кем он стал, вся «чёрная магия», которую он создал… было ради меня». Люси резко втянула воздух. Тяжесть его слов давила на нее. Его Величество был одержим идеей воскресить свою семью. Он был одаренным ребенком — вундеркиндом в магии. Он спроектировал R Систему в 12 лет и Врата Затмения в 16 лет. Слова Августа эхом отдавались в ее голове. Она бы никогда даже отдаленно не догадалась, кто такая семья Зерефа. Башня Небес. Врата Затмения. Этериевые демоны. Все они существовали потому, что Зереф хотел вернуть своего брата. Она смотрела на конечную цель, ради которой они были созданы. Если бы ее сердце еще не было разбито… Когда Нацу снова заговорил, его голос был тише, нет, измученнее. Он вытер лицо, словно пытаясь стереть следы своей боли. «Я не знал, что дедушка в Вистарионе», — пробормотал он. «Я не знал, что он приедет на переговоры с империей. Если бы я знал, я бы…» Его слова затихли, когда он тяжело сглотнул, сжав кулаки. «Но Зереф вернулся раньше меня. Я вернулся вовремя, чтобы послать Августа, чтобы остановить Азира от погони за вами, ребята. И после… после того, как его разум не был затуманен проклятием, когда он понял, что он сделал…» Его следующие слова потрясли Люси до глубины души. «Зереф сказал мне вернуться в Хвост Феи». Люси быстро покачала головой. «Что?!» «Да». Выражение лица Нацу потемнело. «Он понял, как сильно он все испортил. И я действительно думал об этом, долго и упорно». Его голос был твердым, он продолжил. «Но в конце концов я решил остаться. Мне нужно было остаться». Этот маленький факт был словно еще один удар под дых. Ее разум закружился, она не могла понять, что он говорит, что это на самом деле значит. Как кроличья нора без дна, чем дальше она спускалась, тем хуже становилось. Ее голос дрогнул. «Так вот оно что? Ты действительно этого хотел ? Ты говоришь… время, которое мы провели вместе, наши друзья, гильдия… наше БЕСПОКОЙСТВО за тебя… не имело значения?» «Конечно, нет!» — голос Нацу дрогнул, источая эмоции. «Конечно, это имело значение!» «Тогда почему?!» Слова вырывались из нее, разочарование и горечь кровоточили в каждом слоге. «Каждый день с тех пор, как гильдия реформировалась, я сидела там, наблюдая, как все улыбаются и смеются, веселясь вместе... пытаясь игнорировать то, как пусто все это ощущалось без тебя! Как работа больше не привлекала меня! Я смотрела на эти двери, ожидая, что ты войдешь в них с этой большой, глупой улыбкой на лице, как ты всегда это делаешь... но ты не входил, поэтому я шла домой на весь день. Но даже там я все еще ожидала, что обернусь и увижу тебя, вползающего в мое окно, или проснусь с тобой в моей постели, потому что это то, что ты делаешь, Нацу! Но тебя там не было! Ты так и не вернулся! Я нашла всех в гильдии — всех, кроме тебя!» Слезы горели в ее глазах, но она продолжала. «А потом, когда Макаров рассказал нам, что Зереф сказал ему в Альваресе, когда мы узнали, что он как-то связан с твоим исчезновением, я...» Она покачала головой, когда слова не шли. «Но теперь ты говоришь мне, что именно этого ты и хотел ?» Слезы текли из ее глаз, но она наконец выдавила из себя: «Я не понимаю, почему ты не вернулся домой». Нацу долго смотрел на нее. Затем медленно вздохнул. «Я скучал по вам. По всем вам, так сильно». Его голос стал тише, почти тоскливым. «Не проходит и дня, чтобы я не думал о Хвосте Феи. Несмотря ни на что, я всегда буду считать его своим домом». На мгновение в груди Люси вспыхнула надежда. Неужели он наконец-то видит- Ее надежды были разбиты через несколько секунд его следующими словами. «…но теперь Альварес — и мой дом тоже». Ее грудь сжалась, когда его слова дошли до нее. Она продолжала бороться вопреки всему, вопреки империи, в надежде, что сможет дать им отпор, найти Нацу и вернуть его домой. Но сейчас, стоя здесь и слушая, что он говорит... ее безрассудный, раздражающий, незаменимый лучший друг... Выбрал другой путь. Тот, который не вел обратно в Хвост Феи. «Люси, я знаю, как это выглядит». Его голос был твердым, но не злым. «Поверь мне, я знаю. Но это то, что я должен сделать». Он провел рукой по волосам, разочарование сквозило в каждом движении. «Никто другой не сможет помочь моему брату так, как я». Ее руки снова сжались в кулаки. Неужели он не видел, кого он защищает? Что сделал Зереф, кем он был?! Кровные узы не стирают столетия боли и страданий. «Твой брат, — она выплюнула это слово, словно яд, ее голос дрожал от ярости. — Черный маг Зереф!» При этих словах выражение его лица изменилось. Мягкое разочарование в его голосе исчезло, сменившись чем-то более резким, жестким. Его глаза потемнели, челюсти сжались, и когда он заговорил, его голос был коротким, резким — она никогда не чувствовала, что он обращен против нее раньше. «Да? Ну, можешь перестать произносить его имя, как будто это самое ужасное слово на Земле! Он не какая-то сила зла — он мой брат! Моя семья! И я не выброшу его только потому, что тебе или кому-то еще это не нравится!» Его слова поразили Люси сильнее любого заклинания. Она видела его злым раньше — видела, как он сражается с огнем, который может снести горы. Она видела его в ярости на врагов, на тех, кто причиняет боль своим друзьям. Но он никогда, ни разу не смотрел на нее так. Не с этим огнем. Что-то внутри нее треснуло. Долгое время она не могла даже дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Боль в груди была невыносимой. Но наконец, голосом, едва слышным шепотом, она сказала: «Я думала, мы твоя семья». Гнев вспыхнул в его глазах. Дыхание сбилось. Чувство вины промелькнуло на его лице, когда он осознал тяжесть того, что только что сказал. Он выдохнул, потирая затылок. «Да», — сказал он, теперь тон был намного мягче. «Хвост Феи — моя семья. Но и Зереф тоже». Его голос теперь был ровнее и спокойнее, но не менее решительным. «Без него я бы никогда не стал частью Хвоста Феи. Я бы никогда не встретил вас. Ни одного из вас. Я бы не отправился ни в одно приключение». Его взгляд скользнул, всего на секунду, как будто глядя мимо нее — обратно к давно похороненным воспоминаниям. «Я был бы просто трупом, гнилым в земле рядом с моими родителями». От этой картины у Люси по коже пробежал холодок. «Все, что я имею в жизни... я обязан своему брату». Он поднял голову, глаза его горели убежденностью. «Вот почему я должен спасти его». «Ты действительно веришь, что его можно спасти? После всего, что он сделал?» Голос Люси был ровнее, чем прежде, но острые эмоции остались, смягченные только тяжестью недавнего гнева Нацу. «Я». Его ответ пришел без колебаний, твердый как сталь. «Никто не мог понять, через какой ад прошел мой брат. Что ему пришлось вынести, кем ему пришлось стать, чтобы выжить. Если бы кому-то из нас пришлось жить с его проклятием четыреста лет, мы бы не стали лучше. Если вы хотите кого-то обвинить, обвините Анхсерама». Люси покачала головой, крепче сжимая бока. «Нацу, ты не можешь винить бога за грехи Зерефа». Выражение его лица потемнело. «Я могу и я сделаю это!» — рявкнул он, голос снова был пронизан горячей яростью. «Анхсерам — настоящий злодей! Зереф не хотел никому причинять боль — его заставило это проклятие! ​​Я никому не позволю вести себя так, будто он этого хотел!» Его голос трещал от едва сдерживаемой ярости, как пламя, готовое вспыхнуть. «И я сделаю больше, чем просто обвиню его — я УНИЧТОЖУ Анхсерама! Как мы с Игнилом изначально и планировали». Люси замерла. От силы его заявления у нее по телу пробежал холодок, но одно слово заставило ее замереть на месте. «Игнил… планировал?» Она колебалась, тщательно подбирая следующие слова. Она встретила его решительный взгляд своим собственным. «Игнил действительно одобрил бы это, Нацу? Все, что ты делаешь? Все, кем ты стал?» Она задала этот вопрос, надеясь — молясь — что это заставит его увидеть, что он делает, покажет ему, как далеко он отошел от того человека, которым он был. Но вместо этого, к ее ужасу, его убежденность только укрепилась. «Он одобряет это», — яростно сказал Нацу, не оставляя места для сомнений. «Я снова увидел его, Люси. Он был счастлив, что я вспомнил Зерефа, и он был счастлив, что мы снова вместе. И он сказал, что Зереф был ему как сын». У Люси перехватило дыхание. С тех пор, как она его знала — даже до того, как она его узнала — Нацу боготворил Игнила. Дракон был его миром. Но теперь он говорил, что Игнил любил Зерефа? Что он одобрял все это? Она не знала, что сказать. Затем Нацу снова заговорил. «Тебе следует знать больше». Его голос стал тише, но не менее выразительным. «Если Зереф умрет, умру и я». Еще больше слов, которые ощущались как физический удар. "…что?!" Нацу медленно выдохнул. «Все эфирные моего брата привязаны к его магии. Если он умрет, они умрут вместе с ним». Он вздохнул. «Перевооружение». Слово звучало странно из его уст — это было слово Эрзы; приказ, который она произносила тысячи раз в их битвах. Но, конечно же, маленький портал замерцал, открылся, и появилось что-то, за что Нацу ухватился. Книга. Когда он перевернул еë, у Люси перехватило дыхание. Книга END'а Она видела его раньше, во время их битвы с Тартаросом. Мард Гир держал его, баюкая как священный артефакт. Он утверждал, что его истинный хозяин, END, говорил с ним через него, передавая свою волю для выполнения другими эфирными. Мард Гир сказал нам, что мы исполняем волю END, но оказалось, что он был полон дерьма. Мард Гир Тартарос знал гораздо меньше, чем притворялся. Люси почувствовала искренность слов Шакала и Августа, сказанных ранее. Мард Гир был так же неосведомлен, как и все остальные. END не был каким-то тайным гением или демоном, наслаждающимся разрушением. Этериус Нацу Драгнил. Пока она смотрела на книгу, на нее, словно удушающий груз, навалилось еще одно осознание. Она смотрела на душу Нацу. И вдруг, когда он закончил свое заявление, это уже не стало сюрпризом: «Это касается и меня». Новые слезы затуманили ее зрение. Нет, нет. Это неправильно. Нацу не демон. Он не какое-то проклятое существо, обреченное на смерть вместе с Зерефом. Он просто... Нацу. Энергичный, добрый, безрассудный мальчик, который изменил ее жизнь. «Мы могли бы найти способ», — сказала Люси, повышая голос, теперь в отчаянии. «Мы могли бы найти способ сохранить тебе жизнь и все равно уничтожить Зер-» Она оборвала себя. Потому что взгляд на его лице лишил ее дыхания. Выражение его лица не было ни гневным, ни холодным, ни равнодушным. Это было печально. Глубокая, тихая печаль. Но за этой скорбью скрывалось нечто более сильное. Решение. Абсолютно и непоколебимо. Он уже сказал ей. Уже настоял — он не отбросит свою связь с братом. И в этот момент правда поразила ее, словно кинжал в грудь. Он не хотел мира без Зерефа. Он не хотел, чтобы его спасали, если это означало, что ему придется жить дальше без брата. Наконец-то , наконец-то, Люси увидела это. Это был Нацу. Все тот же, защищающий, импульсивный, могущественный огненный убийца драконов, которого она всегда знала. Он просто больше не сражался за Хвост Феи. Он покачал головой, отсылая книгу прочь с небольшой вспышкой магии. «Нет. Это был лучший план. Я знаю, ты злишься на меня, но он сработал. Никто из Хвоста Феи не погиб во время вторжения. Гильдия в безопасности». Люси уставилась на него, неверие терзало ее изнутри. «Ты действительно думаешь, что это идеальный исход?!» Нацу выдохнул. «Это лучшее, о чем я мог просить, учитывая все обстоятельства». Его голос был ровным, как будто он уже смирился с этим. «Мой мир теперь больше, чем просто Хвост Феи, Люси. У меня есть мой брат, империя и все, о ком я тоже должен думать». Ее сердце упало. Она так хотела найти его, вернуть домой, но теперь... Как будто он больше не считал себя их частью. «Так ты действительно веришь во всю эту чушь, которую Зереф и остальные несли на мосту?» Отчаяние прокралось в ее голос, грубое и открытое. «Ты решил оставить нас в неведении. Мы были в твоей деревне, Нацу, где похоронены твои родители. Ты мог бы поговорить с нами. Но ты сбежал». Челюсть Нацу напряглась, но он не стал этого отрицать. Люси почувствовала что-то внутри перелома. Несмотря на то, что она знала, что лучше этого не делать, несмотря на то, что все внутри нее кричало, что это только ухудшит ситуацию, ее боль взяла верх. И она это сказала. «Ты не тот Нацу, которого я знаю». На мгновение эти слова повисли в воздухе, словно смертный приговор. Она увидела, как это его задело. Он открыл рот, словно собираясь отрицать это, но затем заколебался. Что-то в его выражении изменилось — его раненое нежелание уступило место чему-то более тихому, чему-то смирившемуся. «…Возможно, я изменился больше, чем думал», — признался он. У Люси перехватило дыхание. Неужели я наконец до него достучалась? Но он еще не закончил. «Но я не думаю, что смогу когда-нибудь вернуться к тому, каким я был. Не полностью». Что-то нечитаемое мелькнуло в его глазах. «Я не могу представить себя, просто бросившим все, вернувшимся в гильдию и делающим вид, что ничего не произошло. Как будто я мог бы просто бездельничать, затевать драки с Греем, ходить на забавные задания с тобой и Хэппи, получать от Эрзы и дедушки отповеди и оставить своего брата и империю позади, как будто они не имеют значения. Я был бы просто оболочкой, притворяющейся тем, кем я больше не являюсь». Что-то острое скрутило ее грудь. Он действительно думает, что так изменился? До точки невозврата? «И «дерьмо», которое Зереф и остальные говорили на мосту, ну… Я хотел бы знать, что из этого было дерьмом, Люси. Для меня все это звучало как холодная суровая правда». Она потеряла дар речи. Ее губы приоткрылись, но Нацу заговорил первым. «Да, я держался подальше. Я вернулся в Вистарион вместо того, чтобы поговорить с вами, ребята. Но что вы ожидали от меня услышать? Что вы ожидали, что я сделаю?» Его голос на секунду стал резким, а затем смягчился, став более хрупким и честным. «Не поймите меня неправильно, я не горжусь тем, что я сделал. И я определенно не горжусь тем, почему я это сделал». Его голос понизился. «Я боялся». Его кулаки сжались по бокам. «Боюсь услышать то, что ты сейчас говоришь. Боюсь, что вы все посмотрите на меня так же, как сейчас. Боюсь, что никто из вас не поймет, почему я хотел... почему я ДОЛЖЕН спасти своего брата». В его голосе звучала тяжесть, к которой она не привыкла от Нацу. Он скрестил руки на груди. «И, похоже, я был прав». Люси подумала, что она уже выплакалась, но новые слезы затуманили ее зрение. Это было несправедливо. Их воссоединение должно было пройти не так. Прежде чем она смогла найти слова, Нацу продолжил: «Но даже так, я все еще люблю Хвост Феи. Всех вас. Даже Грея. Я всегда буду любить». Его взгляд смягчился — совсем немного. «Даже если вы все ненавидите меня за то, что я сделал». Он отвернулся. «По крайней мере... вы все теперь в безопасности». У Люси перехватило дыхание. Казалось, он уже смирился с тем, что его будут ненавидеть. «Такое чувство, будто ты оставил нас позади», — пробормотала она. Еще тише она добавила: «Как будто ты оставил меня позади». Нацу не ответил. Они остановились перед дверью. Нацу положил руку на ручку, повернул ее, открывая скромную, но уютную комнату. «Вы можете отдохнуть здесь, пока вы на борту», ​​— пробормотал он. «Я в конце коридора, в номере 207, если вам что-то понадобится. У меня также есть отдельная ванная комната». Не дожидаясь ответа, он повернулся и ушел. Люси застыла в дверях, наблюдая, как он удаляется по коридору, и ее сердце ныло так, что она не могла выразить словами. Наконец она вошла внутрь и закрыла дверь, прислонившись лбом к прохладной стали. Весь последний год она желала — молилась — найти его, увидеть снова. Но теперь, когда она это сделала, он оказался дальше, чем когда-либо. Ее слова не доходили до него. Ее сердце не дотягивалось до него. Она понятия не имела, что случилось с ее другом. А теперь… Она не знала, сможет ли когда-нибудь вернуть его.