Федорино горе

Утро начинается не с кофе, не с пробуждения под будильник с любимой песней, а с тяжело открытых век, помятого лица, на которое прилипли волосы, подходящие на гнездо или причёску Бабы Яги из сказок. Утро начинается с непонимания, кто ты, зачем ты и почему тебе нужно вставать так рано. А потом поворачиваешься к окну, понимаешь, что подозрительно светло, нащупываешь телефон, смотришь время, материшься, ведь, мать твою дивизию, тебе уже скоро выходить! Вот такое утро примерно выдалось у Федоры Михайловны. Женщина подскочила, схватила брюки, свитер, рубашку, начиная натягивать всё как можно быстрее, побежала ставить чайник и собирать сумку в универ. А кот всё это время на её кровати смотрел на девушку, как на сумасшедшую. Туда побежала, сюда побежала, там чуть не пролила кипяток, здесь расчесывается, или по крайней мере пытается, едва не вырывая половину волос. И его даже не погладила, ему,- самому любимому, дорогому и лучшему!-покушать не дала! Вообще старушка из ума выжила. Ан нет, некормленым он не остался, перед выходом брюнетка ему в блюдечко высыпала корма. Хорошо, хозяйка добрая и может идти на охоту, может хоть сегодня мышь принесёт? А то плохо старается: с солнцем уходит, с заходом приходит, но ни мыши, ни птицы даже не принесла! Не то, что он, целый день работает, дом охраняет, кровать греет, чтоб хозяйке тепло было. Ну и спит, но ему это только в пользу, как хорошему охраннику. –Так, двадцать минут до пары.-бубнила студентка, выбегая из подъезда и на ходу застёгивая средней длины плюшевую куртку, теплую, барашковую, как Федора её называла.-И препод-тиран, на пары которого опоздать нельзя никак. Ну что же, либо меня четвертуют, либо я успею и уверую в Господа ещё раз. Всё из-за этой блондинки. Если бы не то происшествие, не ночная посиделка, она явно бы сейчас не летела, как угорелая, не считала секунды и успела дома выпить чай, хотя бы набегу. Хотя, признавалась она себе, эта ночная беседа была очень приятна и может даже то, чего ей нужно было в тот момент. И Господь услышал молитвы, помог Федоре, послал вовремя транспорт и зелёный свет светофора, да так, что она успела, оставалось даже несколько минут передышку устроить. Она доплелась до аудитории, скрипнув дверью, зашла, и опустилась бессильно где-то на задней парте, прикрывая глаза. И открыла их только услышав "Федора Достоевская присутствует? Достоевская!". –Есть!-резко крикнула она и села, стараясь проморгаться, согнать сон. –Можно было и не орать на всю Ивановскую,-высокомерно ответила Елена Петровна, называя следующего студента. Федора вздохнула, доставая телефон. Теперь можно передохнуть, что-то конспектируя или иногда задавая вопросы, показывая свою заинтересованность в предмете, чего у многих здесь присутствующих не было. Сообщение от МЧС, сообщение о снятии денег со счёта, сообщение о плохих погодных условиях... О, вот что-то интересное. Сообщение от "Вишня Кофейная" в Телеграмм: «Родная, привет! Ты сегодня выходишь на смену?» «Представляешь, мне Стёпка подарил ромашки утром. Подкараулил у кафе, я подхожу, о своём думаю, а тут он. Сюрприз устроил вот.. Я такая счастливая» Фотография букета, который, судя по всему, стоял на стойке, возле любимого места этой Вишни. И несколько стикеров с сердечками. «Он такой милый... Обещал ещё сегодня зайти. Ну так что, сегодня будешь?? Мне нужно с тобой поболтать! Федь, я тебя жду!!» Федора усмехнулась, начиная быстро печатать. Ну конечно, её Стёпушка находка целая: и красивый, и обходительный, и за девушку постоит, и в обиду не даст и сам не обидит. Повезло девушке, и Достоевская за неё искренне радовалась. У неё с бывшим парнем не заладилось, о чем не хотела вообще вспоминать. Хороший был только один такой друг, с театрального, да и с тем давно они не общались уже. «Буду, куда я денусь? Расскажешь мне про своего Степашку, что он тебе нарассказывал.» «Нарассказывал, какая я чудесная и милая. Завидуешь? Завидуешь, знаю!» «Завидую, завидую. Белой завистью завидую. Жди, буду после пар» Федя счастливо улыбнулась, подпирая рукой щёку и смотря в окно. Небо такое ясное, голубое, высокое, бесконечное и приветливое. На душе было так хорошо. Повезло ей с напарницей в кофейне, куда ей идти ровно после занятий. Особенно ей нравилось, пока заказов не было, разговаривать обо всём и ни о чём, жаловаться на забитый транспорт и привередливость клиентов. А потом заканчивать работу и петь Стрыкало, протирая столы. Пиликнул телефон с новым сообщением. Достоевская тут же обернулась к экрану, ожидая подробности об ухажёре-парне-лучшем-мужчине, но не тут-то было. Вместо "Вишня Кофейня" ей написал кто-то другой. Какой-то «Николенька, 300 м от вас; Стрыкало включите! #Чай_Поставьте, Котек Буся лапушка; дайте пирожки(!) Пикми Дiня» «Какой-то Чехов с кучей псевдонимов, ей Богу»-подумала Федора, нажимая на сообщение. «Привет!! Угадай кто я» Сектанты? Наркодилеры? Вербовщики? Экстремисты? Или всё сразу? «Николь?» «Угадала!!!» «Ты такая догадливая!» «Откуда у тебя мой номер?» «У меня есть связи >:) Лучик нашептал» «А по существу?» «Лучик нашептал, я же тебе говорб. Ну и Агафья за помощь дала, старушка добрая душа» И пока Федора решила проштудировать фотографии профиля и описание, поприходило ещё несколько сообщений сразу. Фотография с котиком, просто смешной котик, котик, крыска, фотка с фикусом, фото без лица, но довольно красивое, на котором Достоевская задержалась немного дольше. Снимок сделан в каком-то поле, вечером, во время заката. Немного кудрявые волосы струятся по плечам девушки, а сама она стоит вполоборота к камере. Лица почти не видно, но цепляющий глаз профиль красиво и аккуратно смотрится на фоне высокой травы и нежно-голубого неба. На этой фотографии Федора задержала взгляд, пока назойливые сообщения пиликали и пиликали. Желая дальше листнуть аватарку, она случайно нажала на кнопку "сохранить в галерею", видя котрое по счету смс от Николь. Решив фотографию удалить как-нибудь потом, она нажала на сообщения. «Федь, как дела?» «Как настроение?» «Феня?» «Федь, можно я тебя так называть буду?» «А я вот в унике сижу, мне скуууучно» «Федь, а у тебя авы красивые!!» «Ты так же как я котиков любишь, ура ура!» «А у тебя красивый свитер на фотографии... Он теплый или колючий?» С каждым прочитанным сообщением лоб Федоры морщился, а бровь понималась немного вверх. «...» «И как мне на эту ораву вопросов ответить?» «Легко и просто :) Ооо, у нас лекция кончилась УРААААААА СВОБОДА» «Поздравляю. У меня ещё пара.» «Ойй, соболезную:((( А ты сегодня куда после занятий?» «На работу, куда еще.» «Эхь:( А я вот гулять буду По магазинам пройдусь Или барахолкам» «Удачи.» «Погодь, а где ты работаешь??» На это сообщение Федора решила не отвечать, оставляя непрочитанным сообщение и возвращаясь к истории древнерусской литературы, зашуршав ручкой по толстой тетради. Нужно всего лишь дожить до работы. Всего лишь пересидеть пары. Всего-навсего полдня, и она бежит в кофейню к подружке перетирать обо всем на свете. Всего ничего. Нужно дожить...

***

Звонок колокольчиков, ударяющихся об открытую входную дверь кофейни, приятно ласкал слух. Это то место, где ей было приятно и интересно, её маленький рай творческой и чуточку романтичной личности. –Федора!-выбегает из-за стойки шатенка ниже неё на несколько сантиметров, тут же обнимая. В своём любимом чёрно-красном свитерочке и широких джинсах под бежевым фартушком.–Роднулька, я заждалась уже!-ответила она, поправляя очки. –Будто месяц не виделись, Вер.-усмехается Достоевская, снимая сумку и подбирая волосы в короткий хвостик, потом лишь завязывая на талии фартук. –А что "Вер", что "Вер"? Я соскучилась! Держи батончик, и смотри, какой букетик красивый.-со вздохом, полным счастья, девушка протянула сладкое, а потом показала в своих руках букет беленьких ромашек. –Есенин твой всё по полевым цветочкам?-усмехнулась беззлобно брюнетка, откусывая кусочек "Баунти", любуясь цветочками. –Ну хватит тебе его Есениным называть, Федь!-немного смутившись, фыркнула Вера.–Зато он милый и красивый. –Да кто ж спорит? Красивого урвала, Вишневская, ещё какого. Завидую тебе белой завистью, Верка.-съев конфету, Федора выкинула фантик, снова возвращаясь взглядом к белым цветам.-А Стёпа твой тот ещё романтик и Есенин. Дверь открылась, послышался перезвон колокольчиков. Девушки одновременно повернулись к выходу, а глаза Веры засияли. Вот и Стёпа, лёгок на помине. Высокий, стройный, русовласый и кудрявый, с ясными глазами и неизменно нежной и задорной улыбкой. Снова в брюках и рубашке, в пальтишко тёплом и сумкой-почтальонкой на плече, на уголке которой красовалась искусственная ромашка. Ну чем не Есенин? Для Федоры он был перевоплощением Сергея Александровича, потому так его и называла. –Воробушек!-Вишневская налетает на парня с объятиями, кидаясь на шею и бегло целуя в щёку. Он смеётся, ловит её и кружит невысоко вокруг себя, пока девушка звонко заливается и придерживается за чужие плечи. Покружив немного, он опускает Веру на землю, поправляя аккуратно её очки и говоря, что новые серьги ей очень подходят. Вишневская улыбается, благодарит, хватая из букетика ромашку и вставляя её в русые волосы счастливого парня. Достоевская смотрела на них из-за стола с искреннй нежной улыбкой, подперев щёку рукой. Она была рада за Верочку, что сейчас ворковала с Воробушкиным. Пусть ей в жизни повезет с любовью, пусть они будут вместе. Они как никто другой подходят друг другу. Вот сейчас милуются, мурлычут как коты, и довольны всем миром, который состоял всего только из одного человека, котрого они видели напротив. Сердце Федоры радовалось, когда она их видела или слушала десятиминутные голосовые сообщения от влюбленной по уши Вишневской, которая ходила в кино со Стёпушкой на ужастик и как парень иногда дёргался и прижимался к девушке, как испуганный ретривер, на которого, Вера не раз говорила, Степан был похож. И в их компании, что необычно, ей не было неловко или она чувствовала себя лишней, что нужно раствориться как-то, отойти, не мешаться. Они не раздражали её, как те самые типичные парочки из её прошлого круга общения, которые едва при всех в зубы не долбятся, а Федоре приходилось на это смотреть и подавлять какое-то отвращение от этого вида. Любовь между Верой и Стёпой была нежная и доверительно-доверчивая, пахнущая букетами цветов, прогулками по набережной, просмотрами мелодрам ночью под одеялом и картинками с глупыми котиками и тысячей "мы мы мы". Любовь их была как в песнях самых влюбленных романтиков, как в любовных книгах с хорошим концом. Это было простое человеческое счастье. Это всё были они. –Привет, Федь,-помахал приветсивенно Воробушкин, вырвав Достоевскую из потока мыслей. Вера уже вернулась за прилавок, парень устроился на высоком стуле напротив неё. –Привет, Есенин,-ехидно улыбнулась брюнетка.-Красивые цветочки выбрал. –Еще бы. Но они не сравнятся с человеком, который их получил.-переведя взгляд на шатенку, немного покрасневшую от такого комплимента. «Романтик деревенский, ей Богу»-подумала Федора, хмыкая. –Как в педе дела? Ещё не настроился переводиться на другое направление? –Конечно нет!-воскликнул молодой человек,-Химия–моя страсть, почти как биология. У меня был хороший учитель, который только подогревал интерес к предметам, шутил на темы, связанные с уроком, да и понимающим был. Поэтому я хочу стать точно таким же! Я хочу детей заинтересовать в химии и быть с ними на одной волне. Поэтому рано радуешься, отчислиться не собираюсь ближайшие года три, пока буду учиться. –Ты обязательно станешь хорошим учителем,-поправив очки, сказала Вера.-Это видно: твой огонь в глазах, с детьми ты ладишь, так что.. –Не боишься, что на тебя все семиклассницы будут вешаться и любовные записки писать?-спросила Достоевская, замечая в большом окне заворачивающего к их заведению человека. –Да что ж все только об этом и трещат?!-в сердцах воскликнул Стёпа.-Ну молодой учитель, да, ну и что? Эка невидаль! Про другие вопросы все молчат, по типу бумажной работы, организации каких-то мероприятий, открытых уроков. А всем только интересно, как на меня девчонки вешаться будут! –Ну сам посуди: молодой, весёлый, красивый,и при том учитель, интересно и с шутками рассказывающий об аренах и спиртах с метил-бутил-чего-то-тамами. Как в такого не влюбиться?-усмехнулась Вишневская, пока Федора переключилась на посетителя, заказавшего Флет Уайт. –Подумаешь,-насупился Воробушкин, складывая руки на груди и накручивая кудрявый локон на палец, что делал во время смущения или когда нервничал.-Мне двойной эспрессо, пожалуйста.-обратился он к Вере, протягивая деньги.

***

Смена окончена, эскалатор медленно едет вниз, в наушниках играет на всю Сплин. День подходит к концу,уставших и толкающихся людей в метро всё больше, а кислорода и свободы меньше. Федора прижимает сумку с торчащей книгой ближе, поправляет чёлку и родные "Маршалы", на которые кто-то косился несколько минут назад, сходя с эскалатора и поворачивая в сторону синей линии метро. Какой-то вагон с грохотом сейчас отъехал, и Федора подозревала, что, по закону подлости, это был как раз её любимый и нужный. Ну да, как и следовало ожидать. Теперь снова ждать. Хотелось уже скорее домой, под одеяло и к Лучику, тискать его и наконец расслабиться. Отдохнуть от шума и суеты. Поспать и поесть в конце концов. Сплин сменился на Буерак, Буерак на Щенков, а с них на родной Электрофорез. Люди прибывали, холили туда-сюда, плевали и решали на своих двоих дойти, направляясь к выходу, толпились и вздыхали. Когда песня постепенно начала затихать, до Федоры донёсся бубнеж людей и "Милочка, аккуратнее!", сказанное какой-то тётей лет сорока. Достоевская обернулась на восклицание и замерла. Блондинка, с кучей пакетов, коробок, сумкой, обколотой полностью значками, фиолетовым пакетом с надписью "WB" и прочей дребеденью. А Федора надеялась, что с ней сегодня не встретится. Спасибо, судьба-злодейка, больше ни о чем тебя не просим. Ну, Николь её не заметила пока, можно и избежать встречи. Можно ведь? Ну же, едьте быстрее, вагоны... Вот, какой-то свет видно из тоннеля, это хорошо.. –Федя!-полное счастья восклицание и быстрый бег,топот ног и активное махание рукой на приветствие. Достоевская вздохнула, натянув усталую улыбку и поворачиваясь к приближающейся сороке, которая всю дорогу будет трещать обо всём на свете. –"Странные встречи иногда происходят без всяких чудес"-проговорила себе под нос Федора, чувствуя, как на неё налетают с объятиями, случайно ударяя пакетами и смеясь.-Задушишь ведь, дурында, смерть моя будет на твоей совести и справке о судимости.