Белый дракон

Серые тучи плотно заволокли небо над Королевской Гаванью, и мелкий дождь моросил с самого утра, стекая по высоких стенам Красного Замка. Город под ним казался угрюмым, промокшие крыши домов поблескивали в слабом дневном свете, а на узких улочках разносился запах мокрого камня и гари от очагов. Ветер, хотя и не сильный, доносил с Черноводной прохладную сырость, пробирающую до костей. В Красном Замке было тепло, но даже здесь влажность оседала на гобеленах и деревянных панелях, делая воздух чуть тяжёлым. В такие дни детям не разрешали выходить во внутренний двор для игр. Библиотека была одним из самых старых помещений замка. Высокие каменные стены тянулись вверх, теряясь в полумраке сводчатого потолка. Узкие, вытянутые окна пропускали лишь слабый свет, приглушённый пасмурным небом. Резные деревянные книжные шкафы, потемневшие от времени, возвышались вдоль стен, скрывая в своих глубинах тысячи древних фолиантов, свитков и пергаментов. В воздухе витал запах старых книг, пергамента и воска от свечей. Центральный стол, массивный и покрытый резьбой, был завален книгами, свитками и чернильницами. На его поверхности виднелись следы многолетнего использования: царапины, пятна от чернил, отполированные временем края. Над столом висели бронзовые светильники, внутри которых горели масляные лампы, отбрасывая мягкий золотистый свет. Запах старых страниц смешивался с ароматом пергамента и чернил, создавая неповторимую атмосферу учёности. В углах библиотеки стояли тяжёлые кресла с высокими спинками, обитые бархатом. В одном из таких кресел, у самого камина, дремал старый мейстер, держа на коленях раскрытый фолиант. В камине потрескивали дрова, наполняя помещение уютным теплом, но даже оно не могло полностью изгнать пронизывающую сырость дождливого дня. За столом сидели дети, сосредоточенно изучая валирийский язык. Их преподаватель, пожилой ученый из Лиса, читал вслух, а ученики повторяли за ним слова, стараясь запомнить сложные конструкции древнего языка. Розейрис, которой скоро должно было исполниться пять лет, сидела между Джекейрисом и Хелейной. Девочка внимательно слушала, слегка склонив голову набок. Её длинные волосы были заплетены в аккуратные косы, а в глазах светилось усердие. Несмотря на свой юный возраст, она уже понимала многое и с удивительной лёгкостью запоминала новые слова. Джекейрис, старший брат Розейрис, сидел прямо, стараясь выглядеть серьёзным. Он уже говорил на языке предковлучше многих взрослых, и мастер часто хвалил его за успехи. Принц держался прямо, старательно повторяя слова учителя, иногда бросая взгляд на сестру, будто желая помочь, если она запнётся. Чуть дальше, откинувшись на спинку стула, сидел Эйгон. Его золотые с серебром волосы слегка растрепались, а аметистовые глаза лениво скользили по странице книги. Он был одет в дорогой бархатный камзол тёмно-зелёного цвета с золотыми пуговицами. Одной рукой он подпирал щёку, а другой небрежно листал страницы, явно скучая. Его брат Эймонд, напротив, сидел напряжённо, сжав губы, стараясь не отставать от остальных. Хелейна тихо шептала слова, будто разговаривая сама с собой, её пальцы скользили по страницам книги, словно она искала что-то особенное. Люцерис, младший сын Рейниры, и Дейрон, самый младший из сыновей Алисенты, удивляливзрослых своей усидчивостью. Время от времени библиотеку наполнял шёпот детских голосов, повторяющих древние слова, шелест страниц и потрескивание огня в камине. За окнами моросил дождь, стеклянные витражи покрывались тонкими каплями воды, а ветер гудел в узких коридорах замка. Розейрис, подняв голову от книги, посмотрела на брата. – Валирийский язык – это язык драконов, – сказала она тихо, но с уверенностью. Джекейрис улыбнулся. – Именно поэтому мы должны знать его лучше всех. Их слова затерялись среди звуков дождя, шороха пергамента и мягкого света ламп, освещающих страницы древних книг.   Дети продолжали учёбу, когда в библиотеку вошла служанка. Её лёгкие шаги почти не нарушили тишину, но стоило ей приблизиться к столу, как она почтительно склонила голову и сказала: – Принцы и принцессы, вас ожидают в Большом зале. Король желает видеть всех за обедом. Дети один за другим вставали из-за длинного дубового стола, тёплый свет свечей освещал их лица, отбрасывая мягкие тени на высокие книжные полки, уставленные древними фолиантами.  Джекейрис и Дейрон, ровесники, поднялись одновременно. Джекейрис быстро спрятал за пояс свой стилос, а Дейрон поправил складки изумрудного камзола, который подчеркивал его спокойную, уравновешенную натуру. Эйгон лениво потянулся, зевая, и бросил учебник на стол, явно не слишком огорчённый тем, что урок прерывается. Розейрис аккуратно сложила пергамент, на котором тренировалась писать. Она взглянула на Хелейну – та всё ещё задумчиво водила пальцем по странице, будто прощаясь с текстом. Эймонд же, напротив, выглядел недовольным – он только начал разбирать сложную грамматическую конструкцию и не любил, когда его отвлекали. Люцерис, оглядел старших, словно ожидая сигнала, что можно идти. Служанка терпеливо ждала, сложив руки перед собой, пока дети собирались. – Пойдёмте, – сказал Джекейрис, уверенно направляясь к выходу. За ним двинулись остальные, оставляя за собой библиотеку – царство древних знаний, где среди пергаментов и хроник хранились секреты давно ушедших эпох.   Коридоры Красного Замка тонули в полумраке, освещённые лишь факелами, мерцающими в настенных канделябрах. Каменные стены хранили холод, несмотря на летнюю жару за пределами замка. Детские шаги раздавались гулко, нарушая тишину. Эйгон шёл впереди, заложив руки за спину, и с ленивой усмешкой смотрел на младших. Его камзол сидел на нём чуть небрежно – он всегда носил одежду так, будто ему было всё равно. – У всех из нас есть драконы… кроме двоих, – сказал он, не глядя ни на кого конкретно, но его голос прозвучал так, будто он бросил камень в воду, ожидая кругов на поверхности. Эймонд напрягся, но ничего не сказал. Он сжал кулаки, его тонкие пальцы побелели от напряжения. Он уже привык к этим разговорам, но каждый раз они задевали его за живое. – Это временно, – пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Конечно, – протянул Эйгон, – просто интересно, сколько ещё вам ждать. Драконы выбирают сильных. Розейрис шла чуть позади, вцепившись в край голубогоплатья. Она знала, что её яйцо так и не проклюнулось, и давно привыкла к шёпоту за спиной. Но когда это говорилось вслух, особенно Эйгоном, внутри что-то болезненно сжималось. Джекейрис, шедший рядом с сестрой, резко обернулся, его каштановые волосы взметнулись. – Оставь её в покое, Эйгон. Эйгон изогнул бровь, словно удивившись такой вспышке. – Я просто рассуждаю, – сказал он невинно, пожав плечами. – Не может же быть так, что некоторые из нас просто не предназначены для драконов? Розейрис сжала кулачки, но не сказала ни слова. – Замолчи, – твёрдо бросил Джекейрис. – Её дракон найдёт её. Эйгон усмехнулся, глядя на Джекейриса с нескрываемым лукавством. — Забавно, что ты защитил именно её, — протянул он, наклоняя голову чуть набок. — Надеешься, что вас обручат, когда вы подрастёте? Джекейрис сжал челюсти, но промолчал. — Её отдадут Ланнистерам, Тиррелам или дому поменьше,— продолжил Эйгон, небрежно разглядывая свои ногти. — Так что не строй иллюзий. Розейрис подняла на него взгляд, её разноцветные глаза вспыхнули обидой, но она снова промолчала. — Ты говоришь так, будто знаешь, что решит отец, — сказал Джекейрис, его голос был ровным, но напряжённым. — Я знаю, как устроен мир, — ухмыльнулся Эйгон. — Принцессы нужны для союзов. Эймонд бросил на Розейрис взгляд, в котором смешались любопытство и что-то ещё, едва уловимое. Розейрис отвела взгляд. Она понимала, что когда-нибудь её выдадут замуж, но слышать это из уст Эйгона было неприятно. Они шли дальше молча. Длинные тени скользили по стенам, словно призраки прошлого, а впереди уже слышался приглушённый гул голосов из большого зала, где их ждал обед с королём.   Обеденный зал Красного замка был освещён мягким светом многочисленных свечей, а высокие витражные окна пропускали внутрь золотистое сияние полуденного солнца. Длинный стол, покрытый тканью с вышитыми узорами в виде ветвей дерева, ломился от изысканных блюд. Здесь были жареные фазаны, тушёный ягнёнок с медом, густые похлёбки, свежий хлеб с хрустящей корочкой, разнообразные сыры и сочные фрукты, привезённые из Дорна. Кубки из резного серебра наполняли ароматным вином и фруктовыми настоями. За столом уже сидели королева Алисента и беременная Рейнира, облачённая в летнее платье, подчёркивающее её округлившийся живот. Лейнор Веларион, в традиционной одежде своего дома, лениво водил пальцами по краю кубка, задумчиво слушая общий разговор, который был наполнен спокойной, но напряженной атмосферой. Лионель Стронг, десница короля, уже несколько лет занимал эту должность, и его присутствие за столом было всегда уместным. Он был известен своей мудростью и спокойствием, а его решения часто оказывались правильными, несмотря на жестокие интриги при дворе. Когда дети вошли в зал, Розейрис молча выскользнула вперёд и побежала прямо в объятия Лейнора. Он улыбнулся и легко подхватил её, усаживая на колени. — Как моя жемчужина? — тихо спросил он, касаясь её белоснежных волос. Розейрис обняла его за шею, но ничего не ответила, только прижалась крепче. Тем временем остальные расселись по местам. Джекейрис сел рядом с матерью, Эйгон — напротив, рядом с Эймондом, а Дейрон занял место рядом с Отто. Король Визерис, который до этого молчал, отложил нож и посмотрел на детей с доброй улыбкой. — Ну что, мои внуки, расскажите, как продвигаются ваши занятия? — спросил он, глядя сначала на Джекейриса, а затем на Эйгона. Дети начали рассказывать о своих успехах, но Визерис неожиданно поднял руку, прерывая их. — С завтрашнего дня Джекейрис и Дейрон начнут ходить на тренировки вместе с Эйгоном и Эймондом, — объявил он. На мгновение за столом воцарилась тишина. Эйгон лишь хмыкнул, бросив на младших мальчиков оценивающий взгляд, а Эймонд чуть заметно сжал губы. Джекейрис и Дейрон обменялись взглядами — они знали, что это значит. Теперь им придётся доказывать своё место не только на словах, но и на тренировочном дворе. Рейнира посмотрела на отца, её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень беспокойства. Лейнор, поглаживая спину Розейрис, молчал, но его пальцы чуть сильнее сжались на ткани её платья. Алисента подняла кубок с вином к губам, но не сделала глотка. Вместо этого она медленно опустила его обратно на стол и, отведя взгляд от короля, обратилась к Лейнору: — Как поживает ваша сестра, принц Лейнор? Как здоровье леди Лейны и её дочерей? Она говорила ровным, вежливым тоном, но её глаза внимательно изучали лицо Рейниры, словно ожидая малейшей тени эмоции. Лейнор, который до этого лениво перебирал кусок хлеба, поднял голову. Вопрос застал его врасплох, но он быстро справился с собой и кивнул: — Лейна здорова. Насколько мне известно, она наслаждается жизнью в Пентосе. Её дочери тоже крепкие и здоровые, — он сделал паузу, затем добавил с лёгкой улыбкой, — говорят, Бейла всё чаще проводит время со своим драконом. Рейнира, до этого молча следившая за разговором, напряглась. Она не смотрела на Алисенту, но чувствовала её пристальный взгляд. Вопрос о Лейне был простым, но его подтекст был ясен. Королева напоминала ей, что у Деймона есть дочери. Рейнира взяла кубок с водой и сделала небольшой глоток, скрывая за этим движением нахлынувшие чувства. Она знала, что Алисента ждёт её реакции, но не собиралась доставлять ей это удовольствие. — Это хорошо, — наконец сказала она спокойно, не поднимая глаз от тарелки. Алисента чуть склонила голову, её губы тронула едва заметная улыбка. Она не получила открытой реакции, но ей хватило того, что она увидела в глазах Рейниры.   Розейрис редко вмешивалась в разговоры взрослых, предпочитая наблюдать за происходящим с тихим интересом. Её глаза, такие яркие и необычные, всегда казались полными вопросов, но она редко их задавала. Взгляд, обычно спокойный, в этот момент был сосредоточен на матери. Рейнира, заметив этот взгляд, мягко улыбнулась, зная, что дочь не будет тревожить её, если не будет уверена, что её просьба важна. Маленькая принцесса всё-таки решилась заговорить. Она подняла взгляд на мать, её глаза искали разрешения. Голос был робким, но настойчивым, характерным для детей, которые хотят больше самостоятельности. — Матушка, — тихо спросила Розейрис, — могу ли я пойти в драконье логово с Хелейной? Рейнира посмотрела на дочь, её сердце наполнилось теплом. Она знала, что Розейрис всегда тянулась к драконам, как и все Таргариены, и, несмотря на то что её яйцо не проклюнулось, она всё равно ощущала эту связь с дикими существами. Рейнира, не раздумывая, ответила: — Конечно, дорогая. Только не забывай быть осторожной. Ты и Хелейна всегда должны оставаться вместе. Розейрис кивнула, её лицо просияло от радости, и она быстро вскочила, готовая отправиться к драконам.    Рейнира сидела за столом, её взгляд невольно скользил по лицам присутствующих. В этот момент она чувствовала, как внутри неё поднималась решимость. Всё, что она делала, было ради будущего — ради людей, которые не могли позаботиться о себе. Она знала, что казна полна, что королевство процветает, и что у неё есть шанс изменить что-то к лучшему. Но в её голове всё равно мелькали сомнения. Алисента всегда была прагматичной, всегда видела в каждом шаге политическую выгоду. Она могла бы попытаться обосновать свой проект финансово, но её сердце кричало, что это не должно быть сделано ради выгоды, а ради людей. — Отец, — начала она, — я хотела бы заняться приютами для сирот. Королевство процветает, казна полна, и я думаю, что мы можем себе это позволить. Мы должны поддержать тех, кто не может позаботиться о себе. Эти дети заслуживают будущего, а мы можем им его дать. Её слова прозвучали искренне, и она увидела, как Визерис задумался. Рейнира обратилась к отцу, надеясь, что он поддержит её, как всегда. Визерис был тем человеком, который видел в её словах искренность и желание изменить мир, а не просто очередной шаг для политической игры. Она помнила, как в детстве он всегда поддерживал её идеи, даже когда другие сомневались. Он был её опорой. В глазах Короля мелькнуло что-то вроде гордости за дочь, а потом он спокойно ответил: — Ты права, Рейнира. Мы не можем забывать о тех, кто в нужде. Я поддерживаю твоё желание. Когда Визерис, наконец, сказал, что поддерживает её, Рейнира почувствовала облегчение. Это было не просто согласие, это была вера в неё, в её способности. Она знала, что если отец поверил в её начинание, то она сможет сделать всё, что задумала. Но её взгляд снова встретился с глазами Алисенты, и её уверенность слегка пошатнулась. — Рейнира, — сказала королева с лёгким нажимом в голосе, — я понимаю твоё желание помочь, но приюты — это большая ответственность. Вложение средств в сирот может быть не таким выгодным, как ты думаешь. Ты не можешь забывать о политической стороне этого вопроса. С каждым словом Алисенты, Рейнира ощущала, как её желание всё больше крепнет. Она не могла позволить себе отступить. Это было её решение, её путь, и она должна была идти им, несмотря на сомнения и страхи, которые оставались в её голове. — Алисента, — сказал Визерис, — пусть Рейнира попробует. Мы можем позволить себе это. И если будет нужно, мы поможем ей. Когда Визерис снова поддержал её, Рейнира почувствовала прилив благодарности. Это был момент, когда она осознала, что её семья, несмотря на все разногласия, всё равно поддерживает её. Она могла быть уверена в этом. Но это было не просто подтверждение её идеи. Это было признание её способности быть не только дочерью короля, но и наследницы трона, которая готова взять на себя ответственность за тех, кто в этом нуждается. Десница, сидящий рядом с Визерисом, кивнул в знак согласия. — Это разумно, — добавил он, — если казна позволяет, то почему бы не поддержать такие начинания? Сироты — это такие же подданые королевства. Рейнира почувствовала облегчение, когда её идея была поддержана. Она знала, что впереди будет много работы, но теперь, когда она имела поддержку отца и десницы, она была готова сделать всё, чтобы помочь тем, кто оказался в беде.   В тени Драконьего логова Хелейна нежно гладила Пламенную Мечту, своего дракона. Она была огромной, голубой с серебряными отметинами, переливающейся на свету, её глаза светились умным, но дикарским взглядом. А ее дыхание было горячим, как жаркая ночь. Хелейна стояла рядом, ощущая связь с этим существом, и Розейрис, её племянница, молча наблюдала. — Она такая красивая, — тихо сказала Розейрис, не отрывая взгляда от дракона. — Да, она особенная, — ответила Хелейна, её голос был мягким, но в нем чувствовалась гордость. — Пламенная мечта — одна из самых старых драконов. Розейрис кивнула, продолжая внимательно смотреть на дракона. Она была спокойна, но в её глазах было восхищение и уважение. Она чувствовала, как её сердце бьется быстрее от осознания силы, скрытой в этом существе. Принцесса всегда смотрела на драконов с благоговением и трепетом. Они были частью ее семьи, живым воплощением силы и власти крови Таргариенов, но в то же время казались ей чем-то далеким и недосягаемым. С самого рождения ей говорили, что драконы — это судьба ее рода, что каждый принц и принцесса должны летать. Но прошло уже почти пять лет, а ее яйцо было каменным.Иногда ночью, лежа в своей кровати, она вспоминала рассказы матери о Сиракс, о том, как она поднималась в небо, окутанная золотыми чешуйками, сияя, словно солнце. Джекейрис и Люцерис уже имели своих драконов, даже Эймонд не переставал мечтать о своем. А у нее... у нее ничего не было. Розейрис не говорила об этом вслух, но страх прочно поселился в ее сердце. Что если она никогда не будет ездить верхом? Что если она не такая, как другие? Что если боги действительно прогневались на нее, как шептались слуги? Но стоило ей увидеть дракона Пламенную Мечту, все тревоги отступали. Они были прекрасны, величественны, их рев заставлял землю дрожать, а их крылья заслоняли солнце. В такие моменты она забывала о страхах и просто смотрела, зачарованная. Она мечтала взлететь в небо, мечтала ощутить силу крыльев за спиной и свободу ветра. Может быть, однажды... Может быть, ее дракон просто ждет, когда она будет к этому готова. После посещения логова рыцари отвезли принцесс в замок, и Хелейна повела Розейрис в свои покои. В комнате было тихо и уютно, свечи мягко освещали темные деревянные панели. Хелейна подошла к одной из полок и взяла несколько стеклянных банок, аккуратно поставленных на полке. — Посмотри, что я нашла, — сказала она, протягивая одну из банок Розейрис. Внутри был кузнечик, сидящий на листе. — Мне нравится собирать насекомых. Они такие странные, но в то же время красивые. Розейрис молча взяла банку в руки, её глаза внимательно следили за движениями кузнечика. Она была спокойна, но её внимание было полностью поглощено этим маленьким миром. — Ты всегда так спокойна, — заметила Хелейна, усаживаясь рядом с племянницей. — Иногда мне кажется, что ты видишь больше, чем другие. Розейрис молчала, но её взгляд стал более сосредоточенным. Хелейна, задумавшись, начала говорить тихо, словно её слова были адресованы не только Розейрис, но и самому воздуху вокруг них. Она смотрела на свою племянницу, но её мысли были далеко, и её голос звучал, как шепот древнего предсказания.   «Тот, кто придет, будет гореть, Сожжет всё, что встречает на пути. Белый, как лунный свет в ночи, Но огонь его не погасит»   Розейрис внимательно слушала, её маленькие пальчики играли с краем платья, но она не могла понять, о чём говорила тётя.   Тренировки проходили во внутреннем дворе для рыцарей, где стояли соломенные фигуры, предназначенные для отработки ударов. Джекейрис и Дейрон, оба шестилетние мальчики, с увлечением выполняли команды Кристона Коля. Их деревянные мечи глухо стучали по соломе, когда они били фигуры, пытаясь попасть в цель. Их движения были неуклюжими, но полными энтузиазма. Кристон стоял рядом, наблюдая за ними с хмурым лицом. Джекейрис, несмотря на свои усилия, все же выглядел несколько неуклюже, и Кристон не упускал возможности подчеркнуть это. — Давай, Джейс, ты можешь лучше! — кричал Дейрон, когда его друг немного замедлил темп. Но Кристон, наблюдавший за тренировкой, не мог скрыть своего недовольства. Он уже достаточно опытным, чтобы понимать, что с каждым ударом Джекейрис становился все лучше. Это раздражало его. Джекейрис был сыном того самого мужчины, которого он ненавидел — ХарвинаСтронга. Он не мог забыть, как Рейнира отвергла его. Теперь же он должен был терпеть этот взгляд, полныйдостоинства и уверенности, который был у Джекейриса, несмотря на его юный возраст. Коль злился, что мальчик так легко и уверенно выполняет команды. Он даже не мог скрыть своего раздражения, когда Дейрон и Джекейрис продолжали тренироваться с одинаковым энтузиазмом. — Это не то, что нужно, — сказал Кристон, подходя ближе. — Ты должен быть быстрее, Джекейрис. В жизни не всегда будет так просто. Джекейрис не ответил. Он был сосредоточен на своей задаче, не обращая внимания на слова наставника. Он сдержанно вздохнул и снова ударил по соломенной фигуре. Дейрон, заметив, что друг устал, подбодрил его: — Ты почти попал, Джейс! Давай еще раз! Кристон не мог не заметить, как они легко ладят друг с другом. И это еще больше раздражало его. Он не мог понять, как Джекейрис может так спокойно относиться к этому всему, как будто он не знал, что происходит вокруг. — Ты слишком мягок, Джекейрис, — произнес Кристон, в его голосе была нотка насмешки. — Это не то, что тебе нужно. Ты должен быть сильным, если хочешь стать рыцарем. Джекейрис, не обращая внимания на слова наставника, снова сосредоточился на тренировке. Он знал, что его друг Дейрон всегда будет рядом, чтобы поддержать его. В какой-то момент Кристон почувствовал, что его слова не имеют значения, и это его еще больше злило. Харвин Стронг стоял рядом, его взгляд был прикован к тренировке, но его мысли были далеко. Он видел, как Кристон унижает Джекейриса, и его сердце сжималось от боли. Он знал, что принц заслуживает большего уважения. Джекейрис был храбр, умен и готов к обучению, но, несмотря на это, всегда оставался в тени. Харвин не мог не заметить, как его сын старался, как его тело напрягалось, чтобы угнаться за более опытными рыцарями. Но каждый раз, когда Джекейрис ошибался или не мог победить, Кристон тут же находил повод для унижения. — Я не буду ждать, пока ты научишься, — добавил Кристон, но его слова не нашли отклика. Дейрон снова ободрил Джекейриса, и мальчики продолжили тренироваться, их деревянные мечи вновь встретились с соломенными фигурами. Но даже если Кристон пытался вложить в тренировки жесткость и строгость, мальчики продолжали сражаться не с фигурами, а с собственными страхами и неуверенностью, которые приходили с каждым новым ударом. Харвин стиснул зубы. Он знал, что ему нельзя вмешиваться, что его место было лишь наблюдать. Но в этот момент ему было больно видеть, как Джекейрис снова и снова теряет уверенность. Он не мог подойти, не мог сказать ничего, чтобы помочь. Харвин был всего капитаном королевской стражи, не имеющим права вмешиваться в дела принцев,тогда как Кристон Коль был рыцарем королевской гвардии, которому поручили обучать юных принцев владению мечом. Рейнира провела утро в приюте, осматривая новые комнатыдля сирот и обсуждая с мастерами дальнейшие работы. Она лично следила за этим делом, это был первый шаг к управлению государством, и он требовал от нее всей ответственности. Принцессы в это время находились в своих покоях вместе с септами, учились читать и писать, постигали историю Семи Королевств и запоминали молитвы. Принцы же отправились в Драконье Логово. Джекейрис и Люцерис уже чувствовали себя там уверенно, привыкнув к жаркому, насыщенному запаху серы воздуху. Эймонд, хоть и не имел еще своего дракона, с любопытством следил за братьями и племянниками.  Когда Рейнира вернулась в Красный замок, служанка вручила ей письмо с печатью дома Веларионов. Узнав почерк Рейнис, она неторопливо развернула свиток. Рейнис писала, что хочет видеть ее и детей на Дрифтмарке. Корлис тоже ждал их, желая получше узнать внуков.    Розейрис сидела на мраморной скамье в саду, склонившись над книгой. Она старательно водила пальцем по строчкам, беззвучно шевеля губами. Ее маленькие брови нахмурились от напряжения — валирийский давался ей нелегко, но она не собиралась сдаваться. Чуть поодаль, под тенистым навесом, стояла септа, наблюдая за принцессой, но не мешая ей сосредоточиться. Внезапно Розейрис уловила какое-то движение в стороне. Она подняла голову и заметила, как мимо проходит Эймонд. Его шаги были быстрыми, напряженными, словно он убегал от чего-то. Девочка нахмурилась, услышав тихий всхлип. Розейрис аккуратно сложила книгу и, опустив босые ноги на траву, бесшумно пошла следом. Она никогда не была особенно любопытной, но сейчас что-то внутри подсказывало ей, что она должна идти за ним. Эймонд остановился у фонтана, стиснув кулаки. Его плечи подрагивали, но он не издавал ни звука. Розейрис нерешительно подошла ближе и, не зная, как привлечь его внимание, тихонько тронула его за край камзола. Эймонд резко обернулся, его глаза сверкнули гневом, а щеки покраснели. — Чего тебе? — зло бросил он, резко отдергивая руку. Розейрис не ответила. Она просто посмотрела на него широко раскрытыми глазами, полными сочувствия, а потом осторожно протянула ладошку и мягко коснулась его запястья. Эймонд вздрогнул. Его подбородок задрожал, и вдруг он разразился слезами. — Они… — его голос дрожал от обиды и унижения, — они подарили мне свинью! Свинью с крыльями! Назвали ее "Розовый Ужас" и сказали… сказали, что это мой новый дракон. Эймонд рыдал, судорожно втягивая воздух, а Розейрис продолжала стоять рядом, не отнимая руки. Она не знала, что сказать, но чувствовала — слова здесь были лишними. Его обида, его одиночество… Она понимала его. В этот момент между ними возникло странное, едва уловимое чувство — нечто большее, чем просто жалость или сочувствие. Розейрис чувствовала, как ее сердце бьется в унисон с его, как обида, затопившая Эймонда, отдается легкой тенью внутри нее. Он дрожал, а она молчала, но не отступала. Мягким, едва ощутимым движением она сжала его запястье, словно говоря: я рядом, я понимаю. Эймонд медленно поднял голову. В его глазах все еще стояли слезы, но злость и отчаяние начали угасать. Он не оттолкнул ее руку. Впервые за долгое время он не чувствовал себя совсем одиноким.   Розейрис стояла перед высоким троном, склонив голову, а рядом с ней — обеспокоенная септа. Визерис смотрел на внучку с легким удивлением, склонив голову набок. — Конечно, дитя, — ответил он мягко. — Если тебя тревожит что-то, ты всегда можешь сказать мне. Розейрис подняла глаза, неуверенно сжав пальцы в кулачки. — Тогда я хочу сказать, что принц Эймонд очень расстроен… Его обидели. Визерис нахмурился, его взгляд стал серьезнее. — Кто его обидел? Девочка чуть заметно вздрогнула. Она чувствовала, что не должна говорить, но ведь сам король сказал — если происходит что-то плохое, нужно рассказать. — Джекейрис, Люцерис, Эйгон и Дейрон… Они подарили ему свинью и сказали, что это его дракон. Визерис тяжело вздохнул и потер переносицу. Он любил своих внуков, но такие шутки были недопустимы. — Я разберусь с этим, — сказал он, глядя на Розейрис. — Ты поступила правильно, придя ко мне. Розейрис кивнула, но почему-то ей не стало легче.    Визерис стоял у камина, рассеянно теребя рукав своей одежды. Его лицо было красным, губы плотно сжаты — гнев, который редко прорывался наружу, теперь закипал в нем. Он устало выдохнул и посмотрел на Алисенту и Рейниру, которые стояли по разные стороны комнаты, словно два враждебных стана. — Это возмутительно, — голос короля был хриплым, но твердым. — Я требую объяснений. Алисента стояла с прямой спиной, ее платье мягко переливалось в свете свечей. Она была напряжена, но говорила ровным, уверенным голосом. — Это не просто детская шалость, Визерис, — начала она, скрестив руки на груди. — Они унизили Эймонда. Моего сына! Его собственные братья и племянники выставили его на посмешище перед всей королевской челядью. Ты представляешь, что теперь говорят слуги? Рейнира смотрела на мачеху с явным раздражением. — Ты говоришь так, словно они избили его, — бросила она. — Это была всего лишь глупая шутка. — Глупая шутка? — Алисента резко повернулась к ней. — Они подарили ему свинью с приделанными крыльями и заявили, что это его дракон. Как ты можешь это оправдывать? Рейнира прищурилась. — Потому что я не уверена, что мой сын вообще к этому причастен, — ответила она, стараясь говорить спокойно. — Джекейрис не такой, Алисента. — Конечно, не такой, — усмехнулась королева. — Он ведь твой сын, значит, он не может быть виноватым. Но что-то мне подсказывает, что именно он первым произнес слова «розовый ужас». Рейнира почувствовала, как у нее заходится сердце. — Ты обвиняешь его без доказательств, — холодно сказала она. — А ты защищаешь его вслепую, — парировала Алисента. — Твой сын растет надменным, Рейнира. Он считает себя выше моих детей. — Потому что он и есть выше их, — ответила принцесса, выдержав взгляд соперницы. Алисента сжала губы. — Так вот, в чем дело, — процедила она. — Ты уверена, что твои сыновья уже выиграли эту войну. — Это не война, — с нажимом сказала Рейнира. — Это просто дети. — Дети, которые ненавидят друг друга, — Алисента подняла бровь. — Это ты внушила им эту ненависть, — резко ответила Рейнира. — Хватит! — внезапно взорвался Визерис, ударив ладонью по спинке кресла. В комнате повисла тишина. — Меня не интересует, кто зачинщик, — продолжил он, сверкая глазами. — Все они виноваты! Джекейрис, Люцерис, Эйгон, Дейрон — все. Они будут наказаны. Рейнира прикусила губу, но спорить с отцом было бесполезно. — Конечно, милорд, — наконец сказала Алисента. Но в ее голосе звучала насмешка. Рейнира посмотрела на нее, понимая, что на этом все не закончится.   Ветер с залива гнал по небу рваные облака, и морские волны с шумом разбивались о камни. В порту Королевской Гавани готовился к отплытию корабль с парусами цвета Веларионов. Спустя месяц после ссоры с королевой, Рейнира с семьей отправлялась на Дрифтмарк. В просторных покоях замка суетились слуги, укладывая в сундуки одежду и подарки. Рейнира стояла у окна, задумчиво глядя на гавань, пока Лейнор помогал Джекейрису застегнуть пряжку на плаще. — Матушка, — раздался голос Джекейриса, — могу я попросить кое о чем? Рейнира обернулась, ее волосы были собраны в сложную прическу, но несколько прядей выбились и спадали на плечи. — Конечно, милый, — она улыбнулась, наклоняясь к сыну. — Я хочу, чтобы Дейрон поехал с нами, — уверенно сказал мальчик. — Он никогда не был на Дрифтмарке, а дедушка Корлис рассказывал мне, что там можно увидеть самых быстрых корабликов в мире. Рейнира удивленно взглянула на Лейнора, затем перевела взгляд на Джекейриса. — Это нужно спросить у короля, — осторожно ответила она. — Тогда я сам попрошу, — решительно сказал Джекейрис и, не дожидаясь ответа, выбежал из комнаты. Визерис сидел в своих покоях, просматривая свитки, когда в залу вбежал его внук. — Дедушка, — начал Джекейрис, едва переводя дыхание, — разреши Дейрону поехать с нами на Дрифтмарк. Визерис поднял голову и усмехнулся. — Ты так спешил ко мне, что даже не поздоровался, — мягко заметил он. — Прости, — смутился мальчик, — доброго дня, Ваше Величество. Король рассмеялся и махнул рукой. — Почему ты хочешь взять Дейрона? — Потому что он тоже моя семья, — просто ответил Джекейрис. Визерис на мгновение задумался, затем кивнул. — Хорошо. Я скажу Алисенте, что он поедет с вами. — Спасибо! — Джекейрис просиял и побежал обратно. Визерис сидел в своих покоях, склонившись над макетом Валирии. Вечерний свет мягко освещал комнату, отбрасывая длинные тени на стены. Он осторожно передвигал миниатюрную башню, полностью погруженный в работу, когда услышал шаги за спиной. — Ты уверен, что это хорошая идея? — голос Алисенты был ровным, но в нем чувствовалось напряжение. Визерис не спешил отвечать. Он уже знал, что скажет жена. Знал ее тревоги, ее страхи. Но разве можно было винить ее за это? — Дейрону будет полезно провести время с племянниками, — наконец сказал он, не отрывая взгляда от макета. — Они одного возраста, пусть привыкают друг к другу. Алисента шагнула ближе, ее руки были сложены перед собой. — Он еще слишком мал, чтобы покидать Королевскую Гавань. Визерис вздохнул. — Он ровесник Джекейриса, — напомнил он. — И сам согласился поехать. Алисента сжала пальцы. Конечно, согласился. Дейрон всегда хотел угодить отцу, всегда стремился заслужить его одобрение. Но он был слишком наивен, чтобы понимать, что его дружба с Джекейрисом может обернуться против него. — Он согласился, потому что не хочет тебя расстраивать, — возразила она. — Но Дрифтмарк — это не Королевская Гавань. Там море, корабли, опасности. Визерис наконец оторвал взгляд от макета и посмотрел на жену. — Корлис и Рейнис позаботятся о нем. А если ты так беспокоишься, отправь с ним достойную охрану. Алисента смотрела на него с едва заметным раздражением. Он не понимал. Или не хотел понимать. — Ты не видишь, как они сближаются? — тихо сказала она. — Дейрон все больше тянется к ним, а не к своим родным братьям и сестре. Визерис потер переносицу. — Алисента, он их дядя. Ему не нужно выбирать сторону. Она сжала губы. — Ты слишком слеп, если думаешь, что когда-нибудь не придется. Визерис не ответил. Он устал от этих разговоров, от постоянного напряжения, которое висело в воздухе. Он хотел покоя. Хотел, чтобы его дети ладили между собой. Разве это было так много? Алисента постояла еще немного, потом развернулась и вышла, оставив его наедине с его мечтами о прошлом. На следующий день семья Таргариенов поднималась на борт корабля. Рейнира держала на руках Розейрис, одетую в легкое платье с вышивкой в виде морских волн. Лейнор проверял канаты, а Джекейрис и Люцерис уже стояли у борта, рассматривая воду. Дейрон подошел к ним, его голубой плащ развевался на ветру. — Ты рад, что плывешь с нами? — спросил Джекейрис. — Да, — ответил Дейрон, улыбаясь. — Я хочу увидеть корабли лорда Корлиса. Люцерис дернул брата за рукав. — И поплаваем в бухте! — Только если вода будет теплой, — хмыкнул Дейрон. Рейнира смотрела на детей с легкой улыбкой. Она надеялась, что эта поездка сблизит их.  Морской ветер наполнял паруса корабля, заставляя их трепетать, словно крылья гигантской чайки. Вода в заливе была темно-синей, с серебряными бликами на гребнях волн. Визерис лично пришел проводить семью в плавание, стоя на пристани в сопровождении королевской стражи. Розейрис спокойно прижималась к матери, ее белоснежные волосы слегка развевались от ветра. Лейнор уже поднялся на борт, отдавая распоряжения матросам, а Джекейрис с Люцерисом нетерпеливо ждали, когда им разрешат взойти на корабль. — Будь осторожна, дочь моя, — Визерис посмотрел на Рейниру с теплотой, но в его глазах мелькнула тень беспокойства. — Мы всего лишь навещаем семью, отец, — мягко ответила она. Король перевел взгляд на Дейрона, который стоял рядом с Джекейрисом. — Ты рад путешествию, Дейрон? — Да, Ваше Величество, — почтительно ответил мальчик, но в его голосе слышалось волнение. — Тогда слушайся старших, — с улыбкой напутствовал его Визерис. — Обещаю, — серьезно кивнул Дейрон. Эйгон и Эймонд стояли чуть поодаль. Эйгон лениво наблюдал за сборами, а Эймонд смотрел на корабль с восхищением. — Я бы тоже хотел поплыть, — тихо пробормотал он. — Слишком мал еще, — фыркнул Эйгон. — Ты тоже не едешь, — заметил Эймонд. Эйгон скривился. — Потому что мне неинтересно. — Потому что тебя не пригласили, — усмехнулся Эймонд, но тут же замолчал под строгим взглядом матери. Алисента стояла рядом с Визерисом, ее руки были сложены перед собой. Она внимательно наблюдала за Рейнирой, но ничего не говорила. — До скорой встречи, Ваше Величество, — Рейнира слегка поклонилась, но Алисента лишь кивнула. — Счастливого пути, — сдержанно пожелала она. Рейнира взошла на трап, следом за ней поднялись дети. Джекейрис обернулся и помахал деду. — Попутного ветра! — крикнул Визерис. Лейнор встал рядом с женой, обнимая ее за плечи. — Готова? — Всегда, — ответила Рейнира. Матросы подняли якорь, паруса наполнились ветром, и корабль медленно отчалил от берега. На палубе дети тут же бросились к борту. — Посмотри, какая вода! — восхищенно воскликнул Люцерис, перегибаясь через край. — Не свались, — строго сказал Джекейрис, держа брата за пояс. Дейрон подошел ближе, вглядываясь в волны. — Думаешь, мы увидим русалок? — Русалок не бывает, — фыркнул Джекейрис. — А вот и бывают! — вмешался Люцерис. — Дедушка Корлис рассказывал! — Лорд Корлис много чего рассказывал, — заметил Дейрон. — Например, что в летний шторм море может поглотить целый флот. Люцерис испуганно посмотрел на воду. — Нам повезет с погодой, — заверил его Джекейрис. Розейрис, стоявшая рядом с Рейнирой, молча наблюдала за братьями. — А если будет буря? — тихо спросила она. — Тогда мы останемся внизу, в каютах, и будем слушать, как корабль поет, — улыбнулась ей Рейнира. — Корабли не поют, — серьезно заметила девочка. — Еще как поют, — засмеялся Лейнор. — Когда ветер играет в снастях, а волны бьются о борт — это настоящая песня моря. Розейрис задумалась, затем кивнула. — Я хочу ее услышать. — Если повезет, услышишь, — пообещал отец. Дейрон повернулся к Джекейрису. — Как думаешь, лорд Корлис разрешит нам подняться на его флагман? — Конечно! — с уверенностью ответил Джекейрис. — Он даже может позволить нам встать у штурвала! Люцерис захлопал в ладоши. — Я хочу управлять кораблем! — Тогда тебе придется научиться слушаться старших, — поддразнил его Джекейрис. Люцерис надулся, но ничего не ответил. Рейнира смотрела на детей с улыбкой. Ветер развевал ее длинные волосы, солнце отражалось в серебряных пряжках ее плаща. Она чувствовала, как корабль рассекает волны, унося их навстречу семье, которая ждала их на Дрифтмарке. Дрифтмарк встречал гостей свежим соленым ветром, шумом волн и криками чаек, круживших над скалистыми берегами. В отличие от Королевской Гавани, утопающей в суете, этот остров дышал свободой и величием морской стихии. Здесь не было высоких стен Красного замка, но крепость Высокий Прилив возвышалась над побережьем, словно каменный страж, стоящий на защите владений Веларионов. Замок был построен из темного морского камня, отполированного веками штормов. Он казался суровым и неприступным, но внутри его залы были просторными, с высокими сводами, украшенными гобеленами, изображающими славные морские походы рода Веларионов. В воздухе витал запах соли, древесины и пряных благовоний, привезенных с Эссосских рынков. Гавань Дрифтмарка кипела жизнью. Корабли вставали на якорь у деревянных причалов, моряки сновали туда-сюда, разгружая ящики с экзотическими товарами: специями, шелками, драгоценными камнями. Здесь можно было услышать десятки языков, ведь Веларионы торговали со всеми великими городами за Узким морем. За пределами замка простирались плодородные земли, усеянные рыбацкими деревнями. Узкие тропы вели к виноградникам и фруктовым садам, где росли сладкие персики и винные ягоды. Однако главным богатством острова оставалось море. Веларионы правили им так же уверенно, как Таргариены правили небом. Высокий Прилив был не просто домом для Веларионов, он был символом их могущества. Каждая балка, каждая каменная плита хранила историю их рода. И сегодня, когда на Дрифтмарк прибыли гости из столицы, старый замок готовился принять будущее поколения правителейВестероса. На причале уже собрались хозяева — Корлис Веларион и его жена, Рейнис Таргариен. Они стояли рядом, воплощая собой силу и благородство своего рода. Корлис, высокий и статный, с гривой серебристых волос и проницательными фиолетовыми глазами, сдержанно наблюдал за приближающимся кораблем. Его лицо, закаленное годами плаваний и битв, не выражало эмоций, но внутри он был рад видеть своих внуков и сына. Рейнис, несмотря на возраст, сохраняла королевскую осанку. Ее пурпурное платье из тяжелого бархата струилось по фигуре, а длинные волосы были заплетены в сложную косу. Она сжимала руки перед собой, но в глазах ее светилась теплота — она с нетерпением ждала встречи с семьей. Когда корабль пришвартовался, матросы быстро опустили трап. Первым на берег сошел Лейнор, протягивая руку жене. Рейнира, в длинном темно-красном платье, ступила на деревянные доски причала с достоинством. Её взгляд тут же нашел мать Лейнора, и в уголках губ мелькнула легкая улыбка. Розейрис, одетая в нежно-голубое платье, выбежала вперед, не дожидаясь слуг. Ее волосы развевались на ветру, а глаза сияли от восторга. Она бросилась к Рейнис, и та, рассмеявшись, крепко обняла внучку. — Ты стала такой большой, — мягко сказала Рейнис, заглядывая в лицо девочки. — Бабушка, ты мне что-нибудь приготовила? — с надеждой спросила Розейрис, заглядывая ей в глаза. Рейнис улыбнулась и кивнула. — Конечно. Но сначала давай поздороваемся со всеми. Тем временем Джекейрис и Люцерис, спрыгнув с корабля, подошли к Корлису. Старый морской змей с одобрением посмотрел на внуков и хлопнул Джекейриса по плечу. — Ты выглядишь крепче, чем в прошлый раз, — заметил он. — Надеюсь, ты уже научился держаться на корабле? — Конечно, дедушка, — уверенно ответил Джекейрис. — Я даже смог управлять парусами. Корлис хмыкнул, но было видно, что он доволен. Дейрон, немного смущенный, держался позади. Он знал, что не принадлежит к Веларионам, но чувствовал себя частью семьи. Рейнис первой заметила его и подошла. — Ты сын короля, а значит, тебе всегда рады в этом доме, — сказала она, легко касаясь его плеча. Дейрон благодарно кивнул. Наконец, Корлис посмотрел на Лейнора. — Рад видеть тебя, сын, — сказал он, и в его голосе звучала искренность. Лейнор кивнул, но в его глазах мелькнула тень. Он знал, что отец всегда ждал от него большего. Рейнира наблюдала за всей сценой, чувствуя, как тепло разливается по ее груди. Здесь, на Дрифтмарке, среди семьи, она могла чувствовать себя в безопасности. — Проходите в замок, — наконец сказал Корлис, обводя всех взглядом. — У нас много дел и много праздника впереди. Они двинулись в сторону Высокого Прилива, а позади шумело море, словно благословляя их встречу.   Рейнира замерла на месте, едва уловив знакомый звук, прорезавший ночной воздух. Громкий, низкий, вибрирующий рев, в котором слышались и ярость, и нетерпение. Она знала этот голос. Узнала бы его даже среди сотни других. Караксес. Сердце дернулось в груди, словно отбиваясь от рёбер. В животе сжался холодный ком, и на мгновение ей показалось, что земля под ногами чуть дрогнула. Она не слышала этот рев уже несколько лет. С тех пор как оставила Деймона. С тех пор как окончательно решила двигаться дальше. Но теперь он здесь. Рейнира почувствовала, как к горлу подступает жар. Это было неправильно. Он не должен был быть здесь. Она не звала его. Она не ждала его. И всё же в глубине души что-то предательски откликнулось на этот звук — что-то, что она долго пыталась заглушить. Она резко обернулась, словно надеясь, что никто не заметил её замешательства. Но за столом продолжался размеренный разговор, свечи горели ровным светом, и лишь вдалеке, за стенами Высокого Прилива, эхом расходился драконий рёв.Рейнира сжала пальцы в кулак. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Это уже не имело значения. У неё была семья. Муж. Дети. Её жизнь теперь принадлежала им, а не призракам прошлого. Но сердце всё равно билось быстрее, а в памяти вспыхнули образы — полёты над Драконьем Камнем, горячий ветер в лицо, шёпот низкого голоса у самого уха. Рейнира выпрямилась. Если Деймон вернулся, значит, скоро ей придётся встретиться с ним лицом к лицу. Рейнира всё ещё стояла в оцепенении, когда услышала, как Рейнис поднялась из-за стола. — Они прибыли, — сдержанно, но твёрдо сказала она, обводя взглядом гостей. — Пойдёмте встречать Лейну, Деймона и девочек. Рейнира вздрогнула, услышав его имя. В груди всё сжалось, но она быстро взяла себя в руки. В конце концов, это был ожидаемый визит. Лейна — дочь Веларионов, и её приезд на Дрифтмарк с мужем и детьми был естественным. Лейнор бросил быстрый взгляд на жену, но промолчал. Все направились к выходу, а Рейнира, сдерживая дыхание, вышла вслед за ними. Во дворе уже суетились слуги, готовясь принять гостей. Ветер с моря шевелил факелы, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. Вдалеке, за зубцами крепости, в темнеющем небе мелькнули силуэты драконов. Рейнира подняла голову. Один из них был массивным и тёмно-красным, с длинным змеевидным телом и кривыми крыльями. Она сглотнула, почувствовав, как сердце снова забилось быстрее. Вскоре из темноты показались фигуры. Лейна шла первой, гордая и величественная, её длинные волосы струились по плечам. Рядом с ней шагал Деймон, высокий, в тёмном плаще, с неизменной ленцой в походке. В одной руке он держал уздечку, а в другой — маленькую ручку одной из дочерей. Вторая девочка шла рядом, прижимаясь к матери. Рейнис первой шагнула вперёд, широко раскрыв объятия. — Добро пожаловать домой, дитя. Лейна улыбнулась и крепко обняла мать. Рейнира же стояла чуть позади, не сводя глаз с Деймона. Он тоже заметил её. Их взгляды встретились на мгновение — короткое, но полное напряжения. А потом он усмехнулся, чуть склонив голову, и отвёл взгляд. Рейнира стиснула зубы. Всё было по-прежнему. И всё было иначе. Дочери Деймона и Лейны были живыми воплощениями красоты и силы, унаследовавшими лучшие черты своих родителей. Старшая, Бейла, была девочкой с длинными, светлыми волосами, которые, казалось, переливались золотом на свету, как и волосы её матери. Её глаза, яркие и выразительные, были темно-фиолетовыми, как сапфир на ее шее, и в них можно было увидеть уверенность, которая принадлежала ей с самого детства. Бейла уже с раннего возраста проявляла характер, стойкость и независимость, как её мать. Старшая дочь Лейны любила проводить время с драконами, особенно с её собственным, Лунной Плясуньей, и часто была замечена на берегу, наблюдая за тем, как её дракон врезается в небо, как в великое пространство свободы. Младшая, Рейна, была не такой громкой, как её старшая сестра, но её внутренняя сила была не менее яркой. У неё были белоснежные, которые спадали по её плечам, и глаза, такие же, как у её отца — яркие и проницательные, с оттенками фиолетового. Рейна была более скрытной, склонной к размышлениям и наблюдениям, но, несмотря на свою молчаливость, она была умной и очень наблюдательной. Обе дочери обладали природной грацией и силой, которые они унаследовали от своих родителей, и были настоящими детьми драконов, как и их мать, Лейна, и отец, Деймон. Пока взрослые приветствовали друг друга, Бейла и Рейна, любопытные и нетерпеливые, подошли к мальчикам. Бейла, как всегда, была первой. Она с лёгкостью преодолела расстояние между ними, её косы подпрыгивали при каждом шаге. Глаза её сияли азартом, а в голосе звучала уверенность. — Ты Джекейрис, да? — спросила она, склонив голову набок. — У тебя есть дракон? Джекейрис кивнул, слегка растерявшись от её напора. — Да, его зовут Вермикс. Он ещё маленький, но скоро вырастет большим и сильным. Бейла улыбнулась, явно впечатлённая. — Моего зовут Лунная Плясунья, — с гордостью сказала она. — Он быстрый, как ветер! Когда-нибудь мы с тобой полетаем вместе. Джекейрис не знал, что ответить, но идея ему понравилась. Он уже привык к тому, что среди мальчиков он должен отстаивать своё место, но с Бейлой всё было иначе — она не пыталась соревноваться, а просто говорила с ним, как с равным. Рядом стояла Рейна. Она внимательно наблюдала за разговором, но не вмешивалась. Девочка была тише своей сестры, её глаза задумчиво изучали лица новых знакомых. Тем временем Розейрис, молчаливая и спокойная, следила за происходящим. Глаза её чуть сузились, когда она увидела, как Бейла заговорила с её братом. Не сказав ни слова, она приблизилась к Джекейрису и молча взяла его за руку. Джекейрис машинально сжал её маленькую ладошку. Он знал, что сестра редко проявляет эмоции, но её жест был понятен без слов. Бейла заметила это, но лишь весело хмыкнула. Она не собиралась уступать, но и не видела в этом проблемы. — Может, ты тоже летаешь на драконе? — спросила она у Розейрис. Розейрис лишь покачала головой. — У неё нет дракона, — ответил за неё Джекейрис, и в его голосе прозвучало что-то защитное. Бейла на мгновение задумалась, но не стала спрашивать дальше. Она просто улыбнулась, а затем посмотрела на небо, где кружили драконы. — Тогда когда-нибудь мы полетаем все вместе, — сказала она уверенно. Розейрис ничего не ответила, но продолжала держать брата за руку. Бейла скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на Розейрис. — Ты странная. Розейрис нахмурилась, но не ответила сразу. Она не знала, что ответить на это. — Почему? — наконец спросила она, взглянув на двоюродную сестру. Бейла снова изучающе посмотрела на нее, затем пожала плечами. — У тебя глаза разные. Розейрис заморгала. Она знала об этом, но никто никогда не называл это странным. — Это плохо? Бейла снова пожала плечами. — Не знаю. Просто такого ни у кого нет. Розейрис опустила взгляд. Она не знала, как себя чувствовать. Ей не было обидно, но в душе закралось какое-то странное чувство — будто она действительно другая. Не такая, как все.   Звонкий голос Бейлы прорезал воздух, отвлекая Деймона от разговора с Корлисом. Он машинально повернул голову в сторону детей, его взгляд скользнул по лицу дочери, затем задержался на мальчиках, а потом… Розейрис. Деймон не мог не узнать её. Девочка стояла рядом с Джекейрисом, её маленькая ладонь крепко сжимала его руку. Белоснежные волосы спадали мягкими волнами, отливая серебром в лучах заходящего солнца. Но больше всего его внимание привлекли глаза. Один — глубокий фиолетовый, цвет чистой валирийской крови. Другой — синий, как море у берегов Дрифтмарка. Она была… похожа. Слишком похожа. Деймон ощутил странное чувство — смесь раздражения, любопытства и чего-то ещё, более тёмного. Он невольно сжал челюсти. «Похожа ли она на Харвина Стронга?» — язвительно спросил он у Лейны в тот вечер, когда услышал о её рождении. Теперь, глядя на девочку, он сам знал ответ. Она не была похожа на Харвина. И это злило его ещё больше. Деймон никогда не жалел о своих решениях. Он отпустил прошлое, принял свою судьбу, женился на Лейне, стал отцом. И всё же, глядя на эту девочку с белоснежными волосами и странными глазами, он чувствовал, как что-то внутри него шевелится. Что-то, что он не мог назвать. Что-то, что он не хотел признавать. Деймон быстро отвёл взгляд, возвращаясь к разговору. Но в глубине души он знал — он ещё не раз поймает себя на том, что смотрит на Розейрис. Рейнира наблюдала за детьми, которые, несмотря на долгий путь и насыщенный день, продолжали играть во дворе Дрифтмарка. Бейла что-то увлечённо рассказывала Джекейрису, жестикулируя маленькими ручками, а тот слушал её с любопытством, иногда кивая. Розейрис стояла рядом, не отпуская брата, её разноцветные глаза внимательно следили за Бейлой. Рейна и Люцерис что-то обсуждали, а Дейрон, как всегда, держался немного особняком, но явно прислушивался к разговору. Рейнира улыбнулась, но тут же покачала головой. Уже давно стемнело, а дети даже не думали расходиться. — Пора спать, — твёрдо сказала она, выходя во двор. Джекейрис обернулся первым и тут же скривился. — Но, матушка… — Никаких «но», — перебила его Рейнира, подходя ближе. — Завтра у нас важный день, вам нужно выспаться. Бейла надула губы, но промолчала. Розейрис тоже не спорила, лишь крепче сжала руку брата. — Мы не устали, — подал голос Люцерис, но стоило ему поймать взгляд матери, как он быстро передумал. — Вам всем давно пора в постель, — Рейнира обвела взглядом остальных. — Идёмте. Дети нехотя зашевелились. Бейла и Рейна взяли друг друга за руки, Люцерис потянул Дейрона за рукав, а Розейрисбросила последний взгляд на двор, словно надеясь, что их оставят ещё на немного. Дети, переговариваясь, направились в замок. Розейрис шла рядом с Джекейрисом, украдкой поглядывая на него, но он, казалось, был слишком увлечён беседой с Бейлой, чтобы это заметить. Рейнира задержалась на несколько мгновений, провожая их взглядом, а затем повернулась обратно к взрослым.   Когда дети скрылись в замке, Рейнира глубоко вздохнула, наслаждаясь прохладным морским воздухом. Волны мягко бились о скалы, и вдалеке слышался крик ночных чаек. Дрифтмарк всегда казался ей местом уединения, но сегодня он был полон гостей, разговоров и воспоминаний. Она развернулась и встретилась взглядом с Деймоном. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, его светлые волосы отливали серебром в лунном свете. Караксес остался где-то за пределами замка, но Рейнира всё ещё чувствовала его присутствие — в воздухе витал лёгкий запах серы. — Ты быстро навела порядок, — усмехнулся Деймон, наблюдая за тем, как Рейнира провожала детей. — Они ещё маленькие, — пожала плечами она. — Им нужен отдых. Деймон кивнул, но в его взгляде читалось что-то ещё. Он снова перевёл глаза на двери замка, за которыми исчезли дети, и задумчиво провёл пальцами по подбородку. — Бейла очень разговорчивая, — заметил он, чуть склонив голову набок. — В этом она вся Лейна. — А Розейрис, — Рейнира чуть прищурилась, — совсем другая. — Тихая, но наблюдательная, — согласился Деймон. — И похожа... Он не договорил, но Рейнира поняла, что он имеет в виду. Она вздохнула и отвернулась, глядя на море. — Ты вернулся не только ради праздника, — сказала она, не глядя на него. Деймон усмехнулся, но не стал отрицать. — Корлис позвал нас, — ответил он. — И я подумал, что давно не видел семью. Рейнира повернулась к нему, её взгляд был внимательным. — Только семью? Деймон не ответил сразу. Он посмотрел на неё, затем на замок, в котором спали их дети. — Возможно, я скучал по Вестеросу, — сказал он наконец, но в его голосе не было уверенности. Рейнира улыбнулась уголком губ, но ничего не сказала. Вместо этого она направилась обратно в замок, оставляя Деймона наедине с его мыслями. Деймон остался стоять на террасе, глядя в темноту. Вдалеке слышался рокот волн, и он чувствовал, как солёный воздух щекочет кожу. Всё здесь было до боли знакомым, но в то же время чужим. Он провёл столько лет вдали от Вестероса, от всего, что напоминало ему о прошлом. Лейна вышла к нему, её лёгкие шаги почти не были слышны. Она остановилась рядом, скрестив руки на груди. — Ты снова смотришь в море, — тихо сказала она. Деймон усмехнулся. — Оно всегда манит. Лейна кивнула, её взгляд был задумчивым. — Ты не только о море думаешь, — заметила она. Деймон не ответил. Он знал, что Лейна понимает его лучше, чем кто-либо. Она не ревновала, не спрашивала, не требовала ответов. Просто стояла рядом, позволяя ему молчать. — Ты видел Розейрис, — продолжила она. Деймон наконец повернулся к ней. — Да. — И? Он посмотрел в сторону замка, где за стенами спали дети. — Она Таргариен, — сказал он после паузы. Лейна улыбнулась. — Конечно. Деймон снова перевёл взгляд на море. — Но она не моя. Лейна положила руку ему на плечо. — Нет, не твоя, — мягко сказала она. — Но ты всё равно будешь за ней наблюдать. Деймон не ответил, но Лейна знала, что он услышал её. Она сжала его плечо, а потом развернулась и ушла в замок, оставляя его одного под ночным небом. Деймон остался стоять, глядя на волны.   Утро на Дрифтмарке выдалось свежим и тёплым. Солнце ещё только поднималось над горизонтом, окрашивая море в оттенки красного. В замке уже начиналась суета — слуги готовили завтрак, а дети просыпались и наполняли коридоры звонкими голосами. Розейрис проснулась первой. Она тихо выбралась из постели и подошла к окну, глядя на бескрайний простор воды. В её глазах отражалось утреннее солнце, а белоснежные волосы мягко светились в лучах рассвета. Джекейрис и Люцерис ещё спали, но девочка не стала их будить. Она осторожно вышла из комнаты и побрела по коридорам замка. Её босые ноги бесшумно ступали по прохладному камню. Она не знала, куда идёт, но вскоре оказалась во внутреннем дворе. Там уже были Бейла и Рейна. Одна из девочек держала в руках деревянный меч, а вторая внимательно наблюдала за ней. — Ты проснулась, — сказала Бейла, заметив Розейрис. Розейрис кивнула и подошла ближе. — Что вы делаете? — Тренируемся, — гордо ответила Бейла, размахивая мечом. — Дедушка сказал, что я должна быть сильной. Розейрис посмотрела на неё с лёгким удивлением. — Девочки не дерутся. Бейла фыркнула. — Кто это сказал? Розейрис задумалась, но ничего не ответила. Она никогда не видела женщин с мечами, но Бейла говорила так уверенно, что девочка засомневалась в своих словах. — Хочешь попробовать? — предложила Бейла, протягивая ей второй деревянный меч. Розейрис колебалась, но в этот момент сзади раздался голос: — Маленькие принцессы не должны махать мечами. Девочки обернулись. Перед ними стоял Деймон. Его серебряные волосы были слегка растрёпаны после сна, но в глазах светился лукавый огонёк. Бейла нахмурилась. — А почему нет? Деймон ухмыльнулся и скрестил руки на груди. — Потому что меч — это не игрушка. Бейла поджала губы. — А ты меня научишь? Деймон приподнял бровь. — А если твоя мать будет против? Бейла гордо вскинула голову. — Я спрошу её. Деймон усмехнулся, но ничего не ответил. Он посмотрел на Розейрис, которая всё это время молча наблюдала за разговором. — А ты? — спросил он. Розейрис покачала головой. — Я не хочу драться. Деймон кивнул, но ничего не сказал. В этот момент в сад вышла Лейна. Она увидела детей и направилась к ним. — Вы уже проснулись? — улыбнулась она. Бейла подбежала к матери. — Можно мне тренироваться с мечом? Лейна удивлённо посмотрела на дочь. — Ты хочешь? — Да! Лейна перевела взгляд на мужа, и их взгляды встретились. Он пожал плечами, словно говоря: Решай сама. Она вздохнула. — Хорошо, но только под присмотром. Бейла радостно запрыгала на месте, а Деймон усмехнулся. — А теперь идёмте завтракать, — сказала Лейна, кладя руку на плечо мужа. — Я задержусь, — Деймон присел на скамью под раскидистым деревом, наблюдая за стоящей поодаль Розейрис. Девочка не двигалась, словно тень, и выглядела задумчивой. Он наблюдал за ней некоторое время, а затем негромко окликнул: — Принцесса. Розейрис вздрогнула, не ожидая, что ее позовут. Она подняла голову и посмотрела на него. — Иди сюда, — махнул он рукой, указывая на место рядом с собой. Розейрис нерешительно подошла. Она никогда не знала, как себя чувствовать рядом с ним. Он был другим, не таким, как все. Не похожим ни на мать, ни на дедушку, ни даже на лордов при дворе. — О чем думаешь? — спросил он, разглядывая девочку. Розейрис на мгновение замялась, но потом все же ответила: — Бейла сказала, что я странная. Деймон приподнял бровь. — Да? И что в тебе странного? — Мои глаза… — тихо сказала она. Он хмыкнул. — Глупости. Твои глаза красивые. Розейрис задумалась. — Значит, я не странная? Деймон усмехнулся и наклонился ближе. — Все лучшие люди странные. После завтрака Рейнира и Лейна отправились на прогулку вдоль берега. Солнце уже поднялось высоко, и море сверкало в его лучах, лениво перекатывая волны о каменистый берег. Ветер трепал их длинные серебряные волосы, а под ногами приятно похрустывали мелкие ракушки. — Бейла хочет учиться владеть мечом, — с улыбкой сказала Лейна, бросая взгляд на подругу. Рейнира усмехнулась. — Конечно хочет. Она дочь Деймона, а в её жилах течёт кровь Таргариенов. В ней огонь, а не вода. Лейна кивнула, понимая, о чём говорит Рейнира. Она видела, как Бейла уверенно держит деревянный меч, как в её глазах горит азарт. Девочка была похожа на неё — сильную, упрямую, свободную. Рейнира тихо спросила: — А Рейна? Она тише. Лейна с нежностью посмотрела в сторону замка, где, наверное, её дочери уже нашли себе новое занятие. — Она больше похожа на Лейнора в детстве. Всегда рядом, всегда наблюдает. Но в ней тоже есть огонь, просто он не такой явный, как у сестры. — Я заметила, как Бейла сразу нашла общий язык с Джекейрисом. Лейна хитро улыбнулась. — Она любит быть в центре внимания. Ей нравится твой сын. Рейнира задумалась. — А что если… — Обручить их? — Лейна рассмеялась. — Ты думаешь, как Корлис. Он уже говорил об этом. Рейнира удивлённо посмотрела на подругу. — Правда? — Конечно. Он хочет укрепить узы между нашими домами. Две ветви крови Валирии — это сильный союз. Рейнира задумалась. — Это не самая плохая идея. Они шли дальше, наслаждаясь свежим воздухом и редкими минутами покоя. — Ты счастлива, Лейна? — вдруг спросила Рейнира, глядя в лицо подруги. Лейна улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень. — Деймон хороший муж. Он заботится обо мне, любит дочерей. Я не могу жаловаться. Рейнира почувствовала, что в этих словах что-то недосказано. — Но? Лейна вздохнула. — Иногда мне кажется, что его сердце всё ещё где-то далеко. В прошлом. Рейнира отвела взгляд. Она знала, о чём говорит Лейна. О ком. — А ты? — спросила Лейна, внимательно глядя на подругу. Рейнира улыбнулась, но её улыбка была едва заметной. — Я люблю своих детей. И я сделала выбор. Лейна кивнула, понимая её без слов. Они обе были женщинами, которые выбрали свой путь, но призраки прошлого не исчезали так просто.   На праздновании пятого дня рождения Розейрис гости по очереди подходили к принцессе, чтобы поздравить ее и вручить подарки. Корлис Веларион, с его вечной щедростью, подошел первым. Он вручил Розейрис великолепный корабельный компас, сделанный из редкого черного дерева, инкрустированного серебром и золотом.  — Этот компас будет всегда указывать тебе путь, как корабли, идущие по морям, находят свой курс, так и ты найдешь свой путь к величию, — сказал он с улыбкой. Но самый необычный и значимый подарок был от Деймона. Он подошел с тяжелым, темным мечом, который был точной копией Темной Сестры, его собственного меча.  — Этот меч был создан для тебя. Когда ты подрастешь, ты сможешь взять его в руки, и он будет твоим, как и Темная Сестра моя. Пусть он напоминает тебе о нашем наследии и нашей силе, — сказал Деймон, его взгляд был полон гордости и решимости. Когда Розейрис приняла меч, она ощутила тяжесть не только оружия, но и ответственности, которая лежала на ней. Каждый подарок был не просто материальным, но и символом их надежд и ожиданий от нее. Это был день, когда Розейрис не просто получила дары, но и ощутила, что ее жизнь и судьба уже давно вплетены в ткань истории ее семьи.   Поздним вечером, когда последние гости покинули зал, а замок погрузился в полумрак, Рейнира и Деймон остались вдвоем, наблюдая за дочерью. Розейрис, уставшая от праздника, но все еще полная энергии, сидела на мягком ковре, играя с мечом, который ей подарил отец. Копия Темной Сестры была слишком велика для ее маленьких рук, но это не мешало ей мечтать о будущем, в котором она будет властвовать этим мечом. Рейнира тихо подошла к дочери и, присев рядом, обняла ее. Она почувствовала, как тепло ее тела передается дочери, и в этот момент ей стало ясно, что Розейрис будет такой же решительной и сильной, как ее родители. Несмотря на то, что она была еще маленькой, Рейнира чувствовала, что она уже начала понимать важность своего положения. Деймон стоял у окна, поглощенный своими мыслями. Он наблюдал за тем, как ночь медленно накрывает Дрифтмарк, и в его глазах читалась смесь гордости и беспокойства. Он знал, что будущее Розейрис будет сложным. Она была наследницей Таргариенов, и, несмотря на ее нежный возраст, она уже должна была быть готова к тому, что ее жизнь не будет простой. Рейнира тихо сказала:  — Она будет готова, Деймон. Я знаю это. Мы научим ее всему, что нужно. Она будет сильной. Деймон повернулся и посмотрел на нее. Его лицо смягчилось, и он подошел к дочери, присел на корточки и положил руку на её голову.  — Я знаю, что ты хочешь верить в это. Но будущее не всегда так просто, как мы себе представляем. Мы не можем защитить ее от всего. Рейнира вздохнула и посмотрела на свою дочь, которая все еще играла с мечом, мечтая о великом будущем.  — Я не могу остановить время, но я буду с ней. Мы будем с ней. И это даст ей силу. Деймон молчал, но его взгляд был полон заботы. Он знал, что Рейнира права. Они оба будут рядом, но мир, в котором их дочь будет расти, будет полон испытаний и борьбы. В его глазах мелькнула решимость. Он не позволил бы никому навредить Розейрис.