Белый дракон

Море пело свою вечную песню, рябь пробегала по темно-синей поверхности, и соленый ветер наполнял паруса. Корабль рассекал волны, оставляя за собой белую пену. Закатное солнце тонуло в воде, окрашивая небо в алый. Розейрис сбежала с капитанского мостика, ее легкие босые ноги почти не издавали звуков на деревянной палубе. Штаны, которые ей выделили матросы, болтались на худощавых бедрах, рубашка развевалась, пропитанная морской солью. Ее щеки были розовыми от ветра, а волосы спутались от влажности. Она остановилась у борта и прижалась ладонями к теплому дереву, вглядываясь в воду. Где-то вдалеке показался хвост дельфина, но девочка ждала другого. — Дедушка, когда появятся русалки? — спросила она, не отрываясь от волн. Корлис Веларион, стоявший у штурвала, повернул голову и хрипло рассмеялся. Его серебристые волосы трепал ветер, а загорелое лицо было покрыто мелкими морщинами, словно прочерченными ветром и морем. — Русалки? — Корлис Веларион громко рассмеялся, глядя на внучку, которая с восторгом вперилась взглядом в неспокойную водную гладь. — Неужели ты веришь в старые сказки, малышка? Розейрис посмотрела на него снизу вверх, ее большие глаза, один синий, другой фиалковый, мерцали в свете заката. — Почему бы и нет? — ответила она, пожимая плечами. — Ты же сам говорил, что море полно чудес. Корлис остановился рядом с ней, оперся руками о борт. — Это правда, — признал он, глядя вдаль. — В море скрыто больше тайн, чем в любом королевстве. Но русалки… — Он усмехнулся, словно вспоминая что-то давнее. — Они показываются только тем, кто умеет смотреть. Розейрис снова вгляделась в глубину. Вода переливалась оттенками сапфира и нефрита, а где-то далеко внизу, казалось, мелькала тень. — Мне кажется, я слышу их, — прошептала она, прикрыв глаза. Корлис внимательно посмотрел на внучку. В его глазах на миг появилась странная тревога. — Возможно, твоя кровь слышит море лучше, чем ты думаешь, — тихо сказал он. Розейрис задумалась. Волна ударила в борт, море на секунду застонало, а где-то внизу, на грани света и тьмы, что-то промелькнуло и исчезло.   Горизонт был затянут серыми облаками, и ветер нес запах соли и глубины. Вдалеке, среди бескрайней водной глади, показался остров. Маленький, одинокий, он казался выцветшим, словно высохший череп, выброшенный на берег. Его поверхность была покрыта белесыми камнями, гладкими и округлыми, будто их годами полировали волны. Розейрис вгляделась, нахмурившись. В этом острове было что-то неестественное. Он выглядел слишком светлым, слишком… мертвым. — Что это за место? — тихо спросила она. Корлис, стоявший рядом, посмотрел на остров так, словно видел его впервые. — Никто не знает, — произнес он, поджав губы. — Мы никогда не причаливали туда. Да и зачем? Он пуст. Ни деревьев, ни источников воды. Только эти камни. — Они странные, — сказала Розейрис, склонив голову набок. — Моряки зовут его Проклятым островом, — нехотя признал Корлис. Розейрис перевела на него взгляд. — Почему? Корлис помедлил. — Старые суеверия. Одни говорят, что там когда-то был город, который поглотило море. Другие шепчут, что там гнездятся духи утонувших. Розейрис снова посмотрела на остров. Волны бились о его берега, но даже с такого расстояния можно было заметить, что вода здесь другая — темнее, гуще, словно пропитана чем-то древним. — Мне кажется, он смотрит на нас, — тихо сказала она. Корлис хмуро усмехнулся, но внезапно отвернулся, будто ему не хотелось больше видеть этот остров. — Мы проходим мимо, — сказал он. — И не будем оборачиваться. Розейрис кинула последний взгляд на уходящий остров. Он медленно растворялся в туманной дымке, но не уходил из ее мыслей. Сердце вдруг застучало быстрее, как будто что-то внутри нее откликнулось на этот безжизненный клочок суши посреди моря. Она чувствовала странную тягу — глухую, глубокую, неестественную. Она была похожа на тихий зов, на легкий толчок в спину, который заставлял ее хотеть развернуть корабль, сойти на этот белесый берег и коснуться камней. Ей стало не по себе. Эта тяга пугала ее. Она не могла объяснить ее природу, но знала, что она реальна. Это было не простое детское любопытство — нет. Это было что-то другое. Настоящее. Она сжала руки в кулаки, пытаясь прогнать это чувство. — Глупости, — пробормотала она себе под нос. Но даже когда остров скрылся за горизонтом, Розейрис все еще чувствовала его присутствие — будто он не ушел, а затаился где-то в глубине ее разума, ждал, когда она снова о нем вспомнит. На следующий день гавань Дрифтмарка встретила их свежим соленым ветром, гулкими криками чаек и скрипом корабельных снастей. Волны с тихим плеском бились о массивные деревянные сваи, удерживающие причалы. На пирсе их уже ждали. Рейнис стояла чуть в стороне, неподвижная, словно статуя, с руками, сложенными на груди. Когда ее взгляд упал на Розейрис, губы сжались в тонкую линию. Девочка была в штанах, ее волосы растрепал морской ветер, а кожа обгорела и стала розовой. Грубый морской воздух оставил на ней свой след, и в этот момент Рейнис увидела не изящную принцессу, а упрямую девчонку, слишком похожую на своего деда. Корлис, напротив, с широкой улыбкой сошел с трапа и шагнул к жене. Его одежда, хоть и дорого сшитая, хранила запах моря, и когда он заключил Рейнис в крепкие объятия, она только вздохнула, покачав головой. — Есть ли вести от Лейны? — спросил он, не выпуская ее из объятий. В его голосе звучала легкая тревога. Рейнис на мгновение отвела взгляд, глядя в сторону дворца. — Вестей не приходило. Корлис нахмурился, но прежде чем он успел что-то сказать, Рейнис продолжила: — Но есть вести из Королевской Гавани. Он поднял брови, ожидая продолжения. — Король и королева объявили о помолвке Эйгона и Хелейны. На пирсе повисла тишина. Лишь крики чаек и плеск волн нарушали ее. Розейрис наблюдала за ними, ощущая какую-то непонятную тяжесть в воздухе. Корлис молчал, его лицо оставалось бесстрастным, но Рейнис хорошо знала мужа. За этим молчанием скрывалась работа мысли, просчеты, планы. — Значит, королева укрепляет свою власть, — тихо проговорил он наконец. Рейнис кивнула. — И делает это очень осторожно. Корлис бросил взгляд на внучку, которая продолжала стоять рядом, сжав в кулачок край своей рубашки. — Пойдем в замок. Нам многое нужно обсудить. Рейнис кивнула и развернулась, направляясь к верхнему двору. Розейрис взглянула на уходящий корабль, затем на белые стены замка и, глубоко вдохнув морской воздух, поспешила следом.   Когда принцесса приняла ванну и переоделась, в малом зале уже накрыли стол, она села на свое место и несмотря на голод не притронулась к еде. Розейрис почувствовала на себе взгляд бабушки и подняла голову. — О чем ты задумалась, милая? — спросила Рейнис, пристально глядя на внучку. Розейрис поколебалась, но потом упрямо вскинула подбородок. — Я никогда не выйду замуж, — сказала она твердо. Рейнис мягко улыбнулась, но в глазах ее мелькнула тень. — Многие лорды уже просят твоей руки, дитя, — сказала она. — Но твой отец всем отказывает. Розейрис изумленно моргнула. — Отец?.. — Да, — кивнула Рейнис. — Он говорит, что ты еще мала, и не хочет слушать даже намеков на помолвку. Но когда ты вырастешь… тебе не дадут прохода. Розейрис нахмурилась. Она никогда не задумывалась о будущем в таком ключе. Конечно, она знала, что принцессы выходят замуж за лордов, но всегда думала, что это что-то далекое, не касающееся ее. Но теперь… Она представила незнакомца, которому ее отдадут. Человека, которого она не выберет сама. Что, если он окажется грубым, неприятным? Что, если ей придется жить в чужом месте, вдали от семьи? Розейрис почувствовала холодок в груди. — Я не хочу… — прошептала она. Рейнис внимательно смотрела на нее, словно угадывая мысли внучки. — В жизни женщины многое решают другие, — тихо сказала она. — Но есть те, кто борется за свое будущее. Розейрис задумалась. Она всей душой не хотела такой судьбы. Принцесса молча водила пальцем по гладкой поверхности стола, наблюдая, как солнечные блики играли на отполированном дереве. Ее мысли путались, оставляя после себя странное чувство тяжести. Она никогда раньше не думала о браке всерьез, но теперь, когда Рейнис заговорила об этом, в груди что-то неприятно сжалось. Она не хотела выходить замуж. Не хотела, чтобы кто-то чужой распоряжался ее судьбой. Розейрис невольно задумалась о Джекейрисе. И тут же недовольно поджала губы. Почему она вообще вспомнила о нем? Еще недавно брат был рядом всегда. Они вместе учились, вместе ездили верхом, он заступался за нее перед другими детьми. Джекейрис был ее защитником, ее верным товарищем. Он знал, что она не любит говорить много, и никогда не заставлял ее. Но теперь все изменилось. Джекейрис стал гадким. Он все время был занят. Учеба, тренировки с рыцарями, постоянная переписка. И чаще всего — с Бейлой. Розейрис не могла не заметить, как его глаза загораются, когда он получает письмо от нее. Как он смеется, читая его, как тут же хватается за перо, чтобы написать ответ. Она невольно сжала кулаки. Бейла была хорошей. Смелой, гордой, веселой. Но… Почему Джекейрис уделял ей столько внимания? Почему писал ей, а не своей сестре? Розейрис вдруг почувствовала неприятное жжение в груди.Она пыталась сказать себе, что это просто раздражение. Что ей неприятно, что брат отдалился. Но в глубине души она знала, что это было нечто другое. Её взгляд был устремлен в пустоту, а мысли блуждали в беспокойном хаосе. Вдруг раздался голос Рейнис. — Кто бы мог подумать, что при дворе тебя называют тихой. — Бабушка усмехнулась, подходя ближе и садясь рядом с ней. — Стоит тебе побыть пару недель в море, и ты меняешься. Розейрис чуть вздрогнула от этих слов. Она не была уверена, что сама хочет меняться, но что-то в ней действительно изменилось. После того как она ушла в море, её внутренний мир стал каким-то другим. Рейнис продолжила: — Если тебе грустно, можем полетать завтра на Мелейс. — Не хочу летать на Мелейс, бабушка, — тихо ответила Розейрис, не поднимая головы. — Я так только больше чувствую свою никчемность. Корлис, который сидел немного поодаль, кашлянул, словно напоминая, что разговор слишком личный и громкий. Его взгляд был мягким, но внимательным. Он чувствовал, что Розейрис скрывает нечто большее, чем могла бы признать вслух. — Прости, бабушка, — сказала Розейрис, наконец повернув голову и встречая взгляд Рейнис. — Я должна быть сдержаннее. Рейнис взглянула на внучку с легкой улыбкой, которая скрывала свою заботу. Она знала, что Розейрис пыталась разобраться в себе, в своих чувствах. — Ты никогда не была не сдержанна, малышка, — ответила Рейнис мягко. — И тебе не нужно быть другой. Ты такая, какая ты есть. И если тебе грустно, мы всегда можем поговорить или просто быть рядом. Розейрис почувствовала теплое облегчение от этих слов, но внутреннее чувство пустоты все равно не отпускало. Она знала, что с каждой неделей становилась все более замкнутой, а её нерешенные вопросы о Джекейрисе, о собственной роли, все глубже поглощали её мысли.   Дни на Дрифтмарке пролетали быстро, насыщенные событиями и разговорами. Много времени Розейрис проводила на побережье, осматривая белые утесы и слушая рассказы старых моряков о древних временах. Когда принцесса вошла в просторную комнату, она сразу заметила, что что-то не так. Тишина была тяжелой, почти осязаемой. Даже коридор, где обычно гремели шаги слуг и звуки моря, казался пустым. Она увидела Рейнис, стоящую у окна с видом на бухту, глаза её были скрыты в тени, а лицо вытянуто от горя. Розейрис сделала шаг в её сторону, и тогда она заметила, что в руках у бабушки было письмо. Письмо с печатью Пентоса. Корлис стоял неподалеку, его лицо было спокойным, но глаза выдавали беспокойство. Он наблюдал за женой с беспомощным выражением. Его руки нервно сжимали и разжимали ремень пояса, как будто он пытался взять себя в руки. Когда Розейрис подошла ближе, он взглянул на неё, его взгляд был тяжелым, как будто готов был сказать что-то, но слова так и не вырвались. Рейнис сжала письмо в руках так сильно, что конверт помялся. Её глаза были тусклыми от слёз, но, несмотря на свою печаль, она взглянула на внучку. — Лейна... — произнесла она, и этот одинокий звук был полной потерей, полным разрушением. — Лейна... умерла при родах. Розейрис замерла на месте. В груди сжалось. В голове не укладывалась мысль о том, что Лейна, та, которая всегда была такой сильной, смелой и уверенной, больше не будет с ними. Она вспомнила, когда Лейна была рядом, как она всегда была примером силы и доброты. Розейрис всё ещё могла видеть её в своих мыслях: Лейна, излучающая теплоту и уверенность, как мудрый вожак, который всегда знал, что делать. — Но как? — Розейрис прошептала, как будто надеясь на чудо. — Почему так? Рейнис посмотрела на неё и тихо всхлипнула. — Родить двоих — это всегда риск. А в этот раз... что-то пошло не так. Я потеряла её, Розейрис. Моего ребёнка. Моё дитя. Она была так сильна, так умна... И теперь её нет... Слёзы потекли по её щекам, но она не пыталась их вытереть. Розейрис стояла рядом с бабушкой и тихо наблюдала за её страданиями, не зная, как её поддержать. Корлис тихо подошел, обняв свою жену. Он мог только молча выслушивать её горе. Его собственное сердце тоже было тяжело от этой утраты, но ему оставалось лишь поддерживать Рейнис. Слова не могли облегчить боль. — Это... ужасно, — сказал он, глядя в окно. — Как это могло произойти, Рейнис? Она была такой сильной женщиной. Рейнис лишь горько улыбнулась, её глаза были тусклыми, и казалось, что она не видела ничего, кроме пустоты. — Как это могло случиться? Это мир... он несправедлив. Лейна заслуживала лучшего... Она была лучшей из нас всех. Розейрис не знала, как найти слова утешения. Она была маленькой девочкой, и что могла она сказать, чтобы облегчить боль бабушки? Она подошла ближе, осторожно взяла её за руку и просто молчала. Иногда молчание было важнее любых слов. Письмо в руках Рейнис было всё ещё сжато, она не могла понять, как это могло быть возможным: тот факт, что Лейна, мать двух маленьких девочек, которых она так любила, умерла. Розейрис пыталась осознать случившееся, но мысли путались, и чувство пустоты не покидало. — Ты прав, — сказала Рейнис спустя некоторое время, её голос стал менее громким, почти исчезнувшим в комнате. — Весь мир не знает, как это больно. Розейрис тихо покачала головой, понимая, что нет слов, которые могли бы изменить боль в глазах бабушки. Слова не помогали, но она могла быть рядом. И всё же, несмотря на горечь и боль, Розейрис почувствовала, как внутри её начинает расти понимание. В этом мире всё так хрупко и несправедливо. И всё, что мы можем делать, это быть рядом, несмотря ни на что. Принцесса спешила через коридоры Дрифтмарка, её сердце билось быстрее, чем она успевала думать. Каждое её движение казалось неловким — платье было тяжёлым, не давая свободы. Юбки, которые когда-то были её обычной одеждой, теперь казались чем-то совершенно чуждым и неудобным. Волосы, не уложенные по обычаю, развевались за ней, словно крылья, не успевшие обрести форму. Но не было времени на заботу о себе — ей нужно было встретить свою семью, и это важнее всего. Звуки шагов эхом отдавались в каменных стенах, когда она бежала, не обращая внимания на взгляд странников и служанок, которые смотрели ей вслед. Мелькали двери, мостики, узкие коридоры — все сливалось в одно сплошное движение. Она чувствовала тяжесть в груди, когда думала о том, что ей не хватает дыхания, но несмотря на это она не могла замедлиться. Во дворе Дрифтмарка, на фоне величественного замка, её семья уже была на подходе. Розейрис поспешила навстречу им. Когда она подошла, увидела короля, своего деда. В его глазах было тепло и доброта, но его взгляд всё же был строгим, как у всех правителей. Она сделала реверанс, неуклюже наклонившись, чтобы почтить его присутствие. Это было не так элегантно, как обычно, но король, казалось, не обратил на это внимания. Рейнира, её мать, встала рядом с ним, но Розейрис уже не могла остановиться. Увидев Лейнора среди других членов семьи, она сразу направилась к нему. Розейрис чувствовала, как её сердце вновь наполнилось радостью, как только увидела лицо Лейнора. Он был в своей обычной спокойной позе, ожидая её, и сразу протянул руку, когда она подошла ближе. Без слов он обнял её, и она почувствовала себя в безопасности, словно в момент, когда была рядом с ним, весь остальной мир не существовал. Всё вокруг казалось слишком большим и шумным, но тут, рядом с ним, она чувствовала себя защищённой и любимой. Лейнор посмотрел на неё с тёплой улыбкой, как всегда, и спросил, не устала ли она от спешки. Но Розейрис не ответила. Вместо слов она просто прижалась к его плечу, чувствуя, как весь тяжёлый груз, который она несла, становится легче. Но её мысли всё равно не покидала забота о других. Она не успела должным образом поприветствовать всех, но сейчас это уже не имело значения. Семья была рядом, и для Розейрис это значило больше всего. Принцесса, освободившись от объятий Лейнора, обратилась к своей матери. Она подошла к Рейнире и, не говоря ни слова, обняла её, чувствуя, как её сердце успокаивается рядом с ней. Мать была твердой опорой, и в этот момент Розейрис искренне благодарила судьбу за её присутствие.После она подошла к младшим братьям. Сначала она потрепала Джоффри по волосам, и он улыбнулся, как всегда наивно и беззаботно. Люцерис стоял рядом, и Розейрис поцеловала его в лоб. Его глаза встретились с её взглядом, и она заметила, как он сдержанно улыбается, словно понимая, что для Розейрис его существование – это нечто более важное, чем просто брат. Однако Джекейрис, стоявший чуть дальше, не привлек её внимания. Он был там, но для Розейрис он вдруг стал каким-то чуждым. Она не могла объяснить, что произошло между ними, но не могла найти в себе сил взглянуть на него. Он всё больше занимался своими делами, а её существование словно отошло на второй план. Его внимание теперь было направлено куда-то в сторону, и это её огорчало. Но вместо того, чтобы подойти и заговорить, она оставила его в стороне. Король, стоявший рядом, заметил её молчание и, взглянув на Корлиса, спросил тихо: — Когда привезут Лейну? Корлис, стоявший с ним, ответил с лёгким вздохом, скрывая волну беспокойства. — Вечером, Ваше Величество. Король кивнул, но его лицо оставалось серьезным. Он явно переживал за Деймона, который потерял жену. Этот разговор был коротким, но тень тревоги оставалась в воздухе, как и в лицах всех присутствующих. Время тянулось медленно и невыносимо тяжело. Розейрис ощущала, как каждый час становился всё более гнетущим. После того как они встретили королевскую семью, вся жизнь словно замерла. Лейнор пропал, поглощённый собственным горем. Он замкнулся в своих покоях, избегая всех. Боль утраты его сестры не давала ему покоя, и теперь он запивал свою печаль, часами оставаясь один, поглощённый воспоминаниями о Лейне. Розейрис заметила, как его взгляд стал всё более пустым, как если бы все воспоминания о Лейне терялись где-то в темных глубинах его души. Матушка, Рейнира, тоже была поглощена печалью. Иногда, на мгновение, она погружалась в тишину и могла лишь смотреть в окно, поглощённая мыслями о своей тяжёлойпотере. Принцесса чувствовала, что, возможно, именно гибель Харвина Стронга привела к такому состоянию её матери. Розейрис видела, как её мать сдерживает слёзы, и понимала, что эта утрата глубоко ранила её, хотя она пыталась сохранить свой образ сильной и непоколебимой. В это время Эйгон не мог не высказать своих язвительных замечаний. Он становился всё более раздражённым из-за предстоящей свадьбы с Хелейной, от которой у него явно не было особого восторга. Принц начинал высказывать свою досаду в каждом слове, даже не пытаясь скрыть своего недовольства. Он всё чаще стал дразнить Хелейну, раздражённо переговариваясь с ней и выказывая неприязнь к ситуации, в которой он оказался. Эймонд, в свою очередь, предпочитал избегать общения с кем-либо. Его замкнутость не была неожиданной: он, как и всегда, оставался одиноким и отчуждённым, словно отошедшим в тень. Розейрис заметила, что его молчание было настораживающим, как если бы он пытался закрыться от всего мира, поглощённый своим внутренним. Хелейна, её двоюродная сестра, замкнулась в себе ещё больше. Она уже не была тем живым и ярким существом, каким была раньше. Рейнира, похоже, тоже замечала её изменения. Хелейна больше не принимала участие в общих беседах, не разговаривала с другими и почти всегда оставалась в своих покоях. Эйгон неустанно пытался её поддразнивать, но Хелейна, казалось, была не в силах ему ответить.   Собрание людей у побережья Дрифтмарка было мрачным. Тело Лейны доставили с моря, и крик её дракона Вхагар доносился в воздух, будто сама природа горевала. В то время как морской ветер качал берега и дождь падал, словно слёзы, собравшиеся в небесах, Розейрис стояла, стараясь сдержать эмоции. Её взгляд был направлен на тело Лейны, которое привезли, но её мысли были где-то далеко, в моменте, когда она ещё была живой. Бейла и Рейна прижимались к своему отцу, Деймону, с горькими слезами на глазах, не сдерживая горя. Они молча плакали, всхлипывая, когда Деймон, казалось, сдерживал все свои чувства, поглощённый скорбью. Рейнис подошла к внучкам, обняла их, как могла, поддерживая их маленькие сердца. Она чувствовала всю тяжесть этой потери. Розейрис наблюдала за ними, но её внимание привлек сам Деймон. Он оставался невозмутимым, его лицо было холодным, почти безэмоциональным. Но вот слухи о том, что он — её отец, не покидали её мысли. Розейрис понимала, что это невозможно. Лейнор был её отцом. Он был всегда рядом, заботился, любил её. Это было что-то совсем иное. Поэтому Розейрис не верила этим слухам. Церемония прощания была невыносимо тяжелой. Дождь продолжал идти, как вуаль, скрывая лица присутствующих. Веймонд, брат Корлиса, встал перед собравшимися. Он выглядел несколько неуютно, его пальцы нервно стискивали край манжеты, а взгляд то и дело бегал по толпе. Все были полны траура, но его речь звучала на удивление громко и отчётливо, как будто он пытался вернуть себе утрату словами. Это не было похоже на искреннее сожаление — скорее, на слова, которые он считал подходящими для таких случаев. — Лейна — яркая звезда на небесах, — начал он, сдерживая дрожь в голосе. — Она была как светлый луч, который освещал путь всем вокруг. Теперь её свет угас. Но она оставила нас с дарами, с воспоминаниями, которые останутся с нами навсегда. Пусть её душа найдет покой в темных глубинах, а её имя будет увековечено в наших сердцах. Мы прощаемся с ней, но не забываем. Речь его продолжалась, и с каждым словом звучала некая сухость, даже жесткость. Он говорил слишком официально, как будто не мог по-настоящему почувствовать всю полноту боли. Присутствующие начали переглядываться, заметив странную натянутость его слов. Они все понимали, что это была не совсем та речь, которая должна была быть произнесена в момент прощания. Веяло чем-то лишённым души и настоящего горя. Розейрис, стоявшая чуть в стороне, почувствовала, как её губы непроизвольно скривились в маленькую усмешку. Внутри неё всё было переполнено противоречивыми чувствами — от отвращения до горечи. Она не могла понять, как можно говорить такие слова в такой момент. Лейна была не просто «светлым лучом», а многогранной личностью, полной живых эмоций и слабостей, которые не подходили под такие высокие и сухие фразы. В тот момент Розейрис не выдержала. Смешок вырвался неосознанно. Лёгкий, тихий, едва различимый, но всё же вполне очевидный. Она чувствовала, как на неё обратили внимание, как взгляды всех направились в её сторону, как на неё упали глаза с удивлением. В этот момент она вспомнила, как её мать Рейнира всегда учила её держать эмоции в себе, быть сдержанной, показывать только то, что позволено. Но это было невыносимо. Глупость Веймонда была слишком явной. Веймонд, заметив реакцию Розейрис, на мгновение замолчал. Все в округе застыли, и в тишине слышались лишь шумы дождя и ветер, проносящийся через деревья. Он продолжил, но его слова стали тише, звуча менее уверенно. — Мы прощаемся, но жизнь продолжается, — закончил он, и даже сам не понял, были ли эти слова искренними или это просто механизм, который он пытался запустить, чтобы справиться с этой болью. Рейнира, стоявшая рядом, не могла не заметить эту непредсказуемую реакцию дочери. Она дернула Розейрис за руку, и в её глазах был такой тяжёлый взгляд, полон тревоги. Она спросила резко: — Почему ты улыбаешься? Розейрис, не скрывая мысли, просто ответила:  — Слова Веймонда глупые. Они не могут объяснить всего того, что произошло. Мать лишь смотрела на неё с растерянностью. Рейнира, несмотря на свою боль, в глубине души чувствовала, что в этот момент Розейрис начала меняться. Возможно, она и сама не осознавала этого. Когда гроб Лейны начали опускать в море, Деймон, стоявший немного поодаль, внезапно засмеялся — смех был мягким и тихим, но в нём звучала горечь и сарказм. Он, казалось, не мог больше слушать этот пустой пафос, этот заученный набор слов, которые не могли передать всю тяжесть утраты. Воздух затих, сердце Розейрис сжалось, когда она увидела, как Лейнор, стоящий на краю, почти что прыгнул в воду, чтобы следовать за своей сестрой. В этот момент, когда тело Лейны поглощала глубина, все стояли в полном молчании, и Розейрис почувствовала, как море поглотило их горе и тягость. В этот момент она почувствовала невыносимую связь с тем, что происходило, как будто всё это было не просто событием, но настоящей частью их жизни. Как будто Лейна не ушла, а просто стала частью этого океана, частью их собственной судьбы. Всё вокруг поглотил шум волн, когда гроб медленно исчезал в темных водах. Лейна ушла, но её образ был в их памяти. И хотя слова не могли передать той боли, которую испытывали все присутствующие, Розейрис, глядя на Веймонда, ощущала всё глубже, как неправильными были эти слова для того, чтобы передать настоящую боль. Лейна была не просто «светом», она была живым существом, и её потеря была гораздо более сложной и личной.   Стоя у стены, на которой висел гобелен с морским сражением прошлого, принцесса наблюдала за тем, как её мать, Рейнира, бесшумно исчезает в темных коридорах, следуя за Деймоном. В её душе что-то щемило. Не было ни ярости, ни злости — только странная тревога, как будто что-то важное ускользает, и она не может понять, что именно. Она пыталась отогнать эти мысли, не хотела придавать значения чему-то, что могло бы быть просто случайностью, но в глубине души ощущала неясное предчувствие. Собравшись с мыслями, она попыталась снова сосредоточиться на текущем моменте. Но тут рядом появился Эйгон, подходя с бокалом вина в руке. Он смотрел на неё с наигранной добродушной улыбкой, словно зная, что её внимание снова ускользнуло куда-то в сторону. — Хочешь вина? — его голос был ленивым и насмешливым, как всегда. Розейрис повернулась к нему, её взгляд был твёрд и решителен. В этот момент, когда эмоции переполняли её, она не могла сдержаться. — Ты так скоро пропьешь все остатки своего ума, — сказала она, её голос был едким и холодным, как лед, с какой-то жестокой искренностью. Эйгон на мгновение замер, как будто не ожидал такого ответа. Его лицо поморщилось, но затем он вскоре снова усмехнулся, будто слова Розейрис не могли его затронуть. Он поднес бокал ко рту, как бы игнорируя её замечание, но в его глазах мелькнула тень раздражения. — Ты слишком серьезно воспринимаешь жизнь, кузина, — произнёс он с усмешкой, делая глоток. — Кузина? Ты что, перепутал? Я твоя племянница, — ответила она с легким удивлением в голосе, но с уверенностью, что он ошибся. Эйгон не сразу отреагировал, но его улыбка стала еще более многозначительной. Он сделал еще один глоток вина, его глаза не отрывались от Розейрис. — Может, племянница, может, кузина, — произнес он, словно отмахиваясь от слов. — В нашей семейке все запутано. Он сделал паузу, затем добавил с таким выражением, что трудно было понять, шутит ли он или говорит всерьез: — И с такими запутанными отношениями — тебе стоит только привыкнуть. Не дав Розейрис возможности ответить, он повернулся и, смахнув капли вина с бокала, ушел в другую сторону, как будто его слова уже не имели значения. Розейрис смотрелаему вслед, пытаясь разобраться, что он имел в виду. Неожиданно для себя она почувствовала, что его слова остались с ней, вертясь в голове, несмотря на её желание их игнорировать. Взгляд, как магнитом, потянулся к Джекейрису. Он сидел рядом с Бейлой, нежно утешая её. Его рука мягко касалась её плеча, его слова были тише, но в них звучала забота. Розейрис почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он даже не посмотрел в её сторону, не обратил внимания. Их дружба, казалось, ушла в прошлое, и это разрывало её сердце. Гнев кипел внутри, но она сдерживала его, понимая, что теперь не время для эмоций. Она не могла понять, почему он так поступает. Когда-то они были так близки, и теперь Джекейрис, казалось, был чужим. Он был там для Бейлы, но не для неё. Каждая минутка, когда она не могла привлечь его внимания, раздражала её всё больше. Не в силах больше терпеть, она подошла к дедушке, сдерживая боль и обиду, которые рвались наружу. Его присутствие всегда успокаивало её, и она искала в нём утешение. — Дедушка, я... утомилась, — сказала она тихо, сдерживая свой голос. — Я пойду в свои покои. Корлис повернулся к ней с мягким взглядом, как всегда, готовый поддержать. Он молча кивнул, понимая её состояние, и обнял её за плечи. — Конечно, милая. Ты заслуживаешь отдыха, — ответил он, не став задавать лишних вопросов. Он знал, что в её душе сейчас буря. Розейрис покачала головой, собираясь с силами, и направилась в сторону своих покоев, чувствуя, как её шаги становятся всё тяжелее.   Принцесса смотрела на разбитое зеркало на полу, осколки которого блестели, словно звезды, разбросанные по полу. Она не помнила, как это случилось — стиснутые кулаки, гнев, что взорвался внутри неё, и вот зеркало лежало в треснувших кусках, отражая её лицо, искажённое от боли и разочарования. Служанка появилась мгновенно, как только раздался звон разбивающегося стекла. Она была молодой женщиной с серыми глазами и скучными, туго собранными волосами. Она всегда была внимательной и расторопной, но сейчас её лицо отражало смесь испуга и недовольства. Она подбежала и замерла, глядя на осколки. — Ваше Высочество, — начала она, в голосе её звучала тревога, — что вы... — Уходи, — резко ответила Розейрис, даже не поворачивая головы. — Не беспокой меня. Служанка молча отступила, но в её глазах читалось сожаление. Она не решалась оставить её в таком состоянии, но, вероятно, понимая, что вмешательство сейчас только усугубит ситуацию, она наконец повернулась и ушла. Розейрис стояла в тишине, её сердце тяжело билось. Её мысли метались, возвращаясь к Джекейрису. Как он мог так измениться? Всё, что она когда-то считала важным, казалось, теперь не имеет смысла. Семья, отношения — всё было запутано и разрушено. Люди были глупыми, и она не могла понять, почему она всё ещё привязана к ним. Внезапно её взгляд поднялся в окно, к небу. Оно было темным. В этот момент Розейрис почувствовала острое желание взлететь. Она закрыла глаза и представила, как парит над этим миром, выше всех забот, выше всех людей, которые её не понимают. Но у неё не было крыльев. Она была пленницей своей жизни, своего положения. Она сделала шаг назад и посмотрела на разбитое зеркало, как на отражение своей собственной беспомощности. Почему-то ей не хотелось больше смотреть на себя в нём. В этом крошечном зеркале она видела лишь кусочки разломавшейся души. Розейрис стояла у окна, глядя на тёмное небо. Мысль о Вхагар, её возможности, будто вспышка молнии, пронзила её сознание. Дракон. Великий и могучий, он был единственным, кто мог дать ей ту свободу, о которой она так мечтала. Вхагар — без всадницы, и, возможно, она была именно той, кто могла бы стать для неё новой спутницей. Эта мысль была странной и пугающей, но в то же время в ней был некий заряд силы, какой-то скрытый зов. Почему бы не попытаться? Внутренний голос твердил, что она не должна оставаться заточенной в этих стенах, где её терзали сомнения и неуверенность. Вхагар, с её силами, мог быть тем, что даст ей возможность воссоединиться с её собственными желаниями, дать ей крылья, которых так не хватало. Она быстро переоделась в удобную одежду — лёгкое платье, которое не стесняло движений, и длинную верхнюю накидку, чтобы скрыть свою фигуру, если кто-то заметит её в тёмном коридоре. С каждым шагом её сердце начинало биться быстрее, и, хотя сомнения всё ещё шептали ей на ухо, желание, неведомая смелость, все равно вело её. Ночь была её союзником. Розейрис знала, что она должна действовать тихо и незаметно. Беспокойство и напряжение нарастали, когда она вышла из своих покоев и направилась в сторону пляжа. Коридоры были пусты, и только её собственное дыхание нарушало тишину.  Вдруг её взгляд устремился в темное небо, когда она заметила движущуюся фигуру. Она не сразу поняла, что это, но внезапно огромные крылья взметнулись в воздух, а фигура всадника отчетливо очертилась на фоне луны. Сердце её пропустило удар. Эймонд. На фоне ночи его белые волосы блестели, словно серебро, а он сидел на Вхагаре с непреклонной уверенностью, обрушив взгляд на землю. Она почувствовала, как ярость, которая копилась в её душе, начала распаляться. Разочарование поглотило её, вытеснив любые другие мысли. Она стояла внизу, в тени, стиснув кулаки. Эймонд был здесь. Его волосы блестели, но в его глазах не было ничего, что бы утешило её, ничего, что могло бы вернуть мечты. «Почему не я?!» — рвалась эта мысль из её груди, её собственный крик прорвал молчание ночи, отголоском которого было только сильное ощущение разочарования. Это была ярость от того, что всё, к чему она стремилась, вновь ускользало. Розейрис стремглав мчалась по безлюдному пляжу, её дыхание было учащенным, а сердце колотилось в груди, как если бы она пыталась убежать от чего-то. Она не знала точно, что искала, но это было нечто, что заставляло её двигаться. И вот, подбегая к одной из входных дверей, где скрывалась пещера драконов, она увидела их. Джекейрис стоял чуть в стороне, в его глазах была настороженность. Бейла, Рейна и Люцерис — все они остановились, заметив её появление. Джекейрис был первым, кто нарушил молчание. — Что ты здесь делаешь? — его голос был полон удивления и какой-то даже легкой тревоги. Он, конечно, не ожидал увидеть её здесь, особенно в такой момент. — Не твоё дело, Джейс, — резко ответила Розейрис, не останавливаясь и не оборачиваясь. Бейла, заметив её грубый ответ, нахмурилась и сделала шаг вперёд. — Кто-то украл Вхагар! — сказала она с тревогой в голосе. — Мы должны что-то сделать! — Вхагар не украли, — сказала она с холодным и уверенным тоном. — Эймонд приручил её. Рейна тоже не оставалась равнодушной. Она подошла ближе и, глядя на Розейрис с уверенным выражением, попросила: — Помоги нам наказать Эймонда. Он украл Вхагара, он не должен уйти безнаказанным. Молча, не обращая внимания них, она развернулась и пошла прочь. Её шаги были быстрыми и решительными, она не собиралась выслушивать их протесты, не собиралась быть частью этой истории. Внутренне она уже всё решила. Джекейрис что-то хотел сказать, но не успел. Люцерис посмотрел на своего старшего брата с недоумением, а Бейла с Рейной обменялись беспокойными взглядами. Но Розейрис была уже далеко, её фигура растворилась в темных коридорах замка, а мысли о том, что она пережила и что её ждёт, терзали её с каждым шагом. Только принцесса приготовилась ко сну, как в замке раздался шум, и её служанка Майра вошла в покои. Она выглядела немного растерянной, в её глазах можно было увидеть легкое беспокойство. — Вся ваша семья собирается в малом зале, Ваше высочество, — сказала Майра, слегка запыхавшись от быстрого шага. — Вам нужно идти, принцесса. Розейрис удивленно подняла голову. Она не ожидала, что её вызовут в такой поздний час. Сразу же пробежала мысль о том, что что-то случилось. Но что именно? Она встала с постели, поправила волосы и спокойно взглянула на Майру. — Что происходит? — спросила она, но голос её был ровным, несмотря на внутреннее беспокойство. Майра лишь покачала головой, не в силах объяснить, и тихо вышла из комнаты, давая понять, что принцессе нужно поторопиться. Ситуация в замке казалась напряженной, и Розейрис не могла не задуматься о том, что могла бы быть причиной этой неожиданной встречи. Розейрис вошла в малый зал, и сразу её охватила давящая атмосфера. Комната была тускло освещена, свечи мерцали, отбрасывая тени на стены, а в воздухе витал тяжелый запах крови, который казался особенно сильным из-за духоты, наполнившей пространство. В центре зала находился Эймонд, сидящий в кресле, окружённый мейстерами, который с мрачным выражением лица зашивал его пустую глазницу. Он не был в том состоянии, чтобы говорить, но его лицо отражало боль, даже несмотря на внешнюю бесстрастность. Розейрис заметила, как он морщился, когда игла вонзалась в рану, кровь из которой продолжала просачиваться, несмотря на попытки мейстера остановить её. Королева Алисента нервно ходила взад-вперёд по комнате, её лицо было искажено тревогой, а в глазах виднелась боль. Время от времени она бросала взгляды на Эймонда, его пострадавшее лицо, на его судьбу, которая висела на волоске. Когда Розейрис вошла, Алисента немного напряглась, но продолжала ходить, будто не замечая её присутствия. Отто Хайтауэр, стоявший возле короля, что-то тихо говорил на ухо Визерису, его жесты были напряженными, и принцесса не могла не заметить, как его взгляд скользнул по ней, но он быстро отвёл глаза. Затем её взгляд обратился на свою семью. Она увидела братьев — Джекейриса и Люцериса, которые стояли рядом с Бейлой и Рейной. Девочки прижимались к её матери, и в их глазах читалась тревога. Рейнира, казавшаяся, как всегда, собранной, но в её глазах тоже не было той привычной решимости, которая всегда её отличала. Деймон стоял рядом, лицо его было невыразительным, но Розейрис заметила, что его взгляд был устремлён на Эймонда, а не на происходящее вокруг. Её глаза снова вернулись к братьям, и Розейрис почувствовала, как её сердце сжалось. На лицах Люцериса и Джекейриса виднелись следы крови. Люцерис был бледен, его одежда слегка запачкана, но он стоял, напряжённо сжимая руки, как будто пытаясь удержать себя в руках. Джекейрис, в свою очередь, выглядел так, будто что-то его сильно беспокоило. Он встретился с её взглядом, но сразу отвернулся, и Розейрис почувствовала, как будто он избегал её. — Что случилось? — её голос был почти шепотом, и она не могла удержать тревогу, которая пронзала её грудь. Визерис, который сидел неподвижно рядом с Алисентой, наконец поднял взгляд на свою дочь. Его лицо было усталым и потёртым, и глаза, хоть и не выражали ярости, всё же скрывали что-то большее.  Всё происходило как в тумане. Звуки становились глухими, слова теряли смысл, и только фигуры людей оставались чёткими и ясными. Каждый звук, каждый шаг, казалось, отголоском чего-то великого и ужасного. Обвинения, вырвавшиеся из уст Алисенты, звучали как удары, каждое её слово — как плевок в лицо. Она требовала наказания для Эймонда, требовала, чтобы Люк потерял глаз, но всё это казалось далеким и чуждым. Королева, не в силах сдержать себя, схватила нож. Розейрис видела, как оружие блеснуло в руках Алисенты, а затем она полоснула по руке матери. Рейнира сжала губы, кровь пошла рекой, но Розейрис не могла думать об этом. Всё её внимание было сосредоточено на Эймонде. Он сидел в кресле, его лицо оставалось холодным, как камень. Он смотрел на происходящее с таким спокойствием, что это казалось почти безумным. Когда Эймонд наконец заговорил, его голос был тихим, но уверенным. Он сказал Алисенте, что ей не о чем волноваться. Он уже получил своего дракона, и за это заплатил глазом. Эти слова, произнесённые им с такой непринуждённой уверенности, словно не было в них никакой тяжести, резали Розейрис. Он не жалел себя, он гордился своей жертвой. И в тот момент, в голове Розейрис появилась мысль, настолько неожиданная и отчаянная, что её дыхание перехватило. Что она готова отдать за дракона? Это было первое, что пришло ей в голову, и этот вопрос продолжал резонировать в её сознании, перебивая все остальные мысли. Дракон. Огромный, мощный, непокорённый. Чудо природы. Сила, которая могла решить всё. Что она готова была отдать за это? За эту силу. За эту возможность. Она не могла отвести взгляд от Эймонда, его холодного, уверенного лица, и что-то внутри неё, что-то темное и запретное, шептало, что это не конец. Что всё только начинается. Она ощутила это: жажду. Страстное, неосознанное желание — то, что не может быть утолено словами.   Когда все начали расходиться, Розейрис подошла к Эймонду. Она чувствовала, как её сердце бьётся быстро, но выражение её лица оставалось спокойным. Её мысли всё ещё вертелись вокруг дракона, который был тем, что её так манило. Она знала, что это её шанс, и она не собиралась упустить его. Однако сейчас было нужно что-то другое. Она должна была сказать ему слова сочувствия. Или, по крайней мере, попытаться. – Мне жаль, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал искренне. Эймонд посмотрел на неё с презрением. Его лицо оставалось бесстрастным, только в глазах сверкал холодныйогонь. Он не собирался скрывать свою неприязнь к ней. Его ответ был резким и презрительным: – С чего ты взяла, что я буду говорить с тобой? Ты теперь одна в семье убогая, без дракона. Розейрис почувствовала, как её кровь закипела. Этот взгляд, его слова — всё это проникало в её душу, и она не могла больше сдерживаться. Вместо того чтобы реагировать как обычно, сдержанно и спокойно, её гнев прорвался наружу. – Лучше бы дракон откусил тебе голову, – выпалила она, глаза её сверкнули. Алисента, стоявшая в стороне, кинула на неё злой взгляд, но Розейрис не обратила на это внимания. Она сделала несколько шагов назад, повернувшись к королеве, и с выражением полной беззаботности поклонилась. – Спокойной ночи, бабушка, – сказала она с ледяным тоном. Она могла почувствовать, как Алисента побледнела от злости. Розейрис знала, что её слова вызовут бурю, но теперь ей было всё равно. Внутри неё нарастала какая-то странная уверенность, ощущение, что она больше не будет сдерживаться, что больше никому не будет сочувствовать. Ни Эймонду, ни Алисенте, никому. Она никогда не будет тем, кто утешает других, никогда не позволит, чтобы её использовали. И эта решимость, эта сила, которую она почувствовала, казались ей намного более важными, чем те жалкие попытки быть хорошей для других. Когда у Эймонда не было дракона, они могли проводить время вместе, даже если это было лишь в тени, в каких-то тихих уголках замка. Тогда она пыталась понять его, помочь, да и он, казалось, воспринимал её как родственную душу. Но теперь все изменилось. Теперь, когда у него был дракон, когда он почувствовал свою силу и статус, Розейрис стала ему чужда. Она не могла простить этого. Он отверг её. Не просто отказался от её общества, не просто проявил холодность. Он с презрением посмотрел на неё, как на ничтожество. Его глаза, которые раньше смотрели на неё с какой-то искренностью, теперь были полны высокомерия и отвращения. Это был удар, который Розейрис не ожидала. Он, как и все остальные, забыл о ней, как только получил свою гордость — дракона. Каждый раз, когда она думала о том, как Эймонд отверг её, в груди у неё закипал огонь. Она не могла бы простить его, потому что эта обида была глубже, чем любая боль, которую он мог бы причинить. Это не просто отказ. Это было предательство. Он выбрал свою силу и гордость перед ней, и она знала — это не простится. Не простится никогда.   На следующий день, Розейрис не вышла, чтобы попрощаться с королевой и ее детьми. Она сидела в своей комнате, опустив взгляд, не желая встречать взгляд кого-либо из семьи. Она чувствовала, как тяжело ей дается каждое движение, как будто всё в этом доме стало чужим и ненавистным. Никакого прощания, никакого желания быть частью их мира. Она не могла заставить себя выйти в холл, смотреть в глаза матери, братьям или тем, кого раньше называла семьей. Она не могла встречать их, пока в голове у нее не прекращалась боль от того, что происходило вчера. У неё было слишком много вопросов и слишком много разочарования, чтобы простить это. Через окно она видела трёх драконов, взмывающих в небо. Это был последний момент, который она успела поймать, Эймонд, Эйгон и Хелейна на драконах казались величественными, и она почувствовала, как внутри растет пустота. Эти существа были частью их мира, частью того, что она уже не могла понять. Они уходили, а она оставалась здесь, среди обломков своей прежней жизни. Розейрис не чувствовала радости за них. Она не чувствовала гордости. В её глазах они были лишь символами всего, чего ей не хватало. И, несмотря на всё это, она не испытывала к ним ненависти. Это была пустота, которая тянула её, оставляя в душе ощущение, что она потеряла нечто важное. Розейрис почувствовала, как пустота внутри становилась все более осязаемой. В замке царила тишина, пропитанная отчаянием. Лейнор, у которого глаза всегда были полны жизни и чувств, теперь ходил по коридорам с опущенной головой, потерянный в своем горе. Он был не в силах скрыть свою боль — его сестра ушла, и этот разрыв в его сердце нельзя было залечить. Деймон и Рейнира, как всегда, были поглощены друг другом. Рейнис, тем временем, заперлась в своей комнате, поглощенная собственными мыслями. Розейрис понимала, что все переживают свою боль по-своему, но ей было тяжело видеть, как все вокруг нее рушится. И вот, в этот момент, когда тишина стала невыносимой, Розейрис, забыв про любые приличия, решила выйти в сад. Она тосковала по свободе, по действиям, по чему-то, что могло бы отвлечь от всего этого хаоса. Меч — вот что ей нужно было, чтобы вернуть себе хотя бы маленькое чувство контроля.    Розейрис продолжала двигать мечом, чувствуя, как её мышцы напрягаются от усилий. Она была поглощена тренировкой, стараясь забыться в одиночестве, в этом жестком занятии, которое позволяло ей хоть немного избавиться от мыслей о том, что происходило в семье. Вдруг, когда она сделала очередной взмах, к ней подошел Джейс. Он стоял немного поодаль, наблюдая за её движениями. — Ты неправильно держишь меч, — сказал он с оттенком раздражения в голосе. Розейрис остановилась, слегка обернувшись. У неё не было желания слушать его, но она все равно не могла не ответить. — О, да, а ты мастер? — она скривила губы в едкой усмешке. — Напомни, когда тебя посвятили в рыцари? Ах да, ты не рыцарь. Джейс выглядел несколько озадаченным, но на его лице был виден намек на упрямство. — Я хочу тебе помочь, — сказал он, делая шаг вперед, пытаясь показать свою готовность. Розейрис вскинула брови и резко бросила взгляд в его сторону. Это был взгляд, полный отчуждения и недовольства. — А я хочу, чтобы ты ушел, — ответила она с холодной решимостью. Но Джейс не двинулся с места. Он стоял, надув губы, как будто на самом деле верил, что его присутствие имеет значение. Он был упрям, как всегда, и, несмотря на её слова, не собирался уходить. — Я не буду просто стоять в стороне, когда могу помочь, — сказал он с упрямым выражением лица. — Тогда лучше уйди, — повторила Розейрис, не скрывая своей досады. Но Джейс оставался на месте, как каменная скала, не готовый поддаться её просьбе. Принцесса сделала несколько резких движений мечом, чувствуя, как усталость начинает сказываться на ее руках. Она попыталась проигнорировать Джейса, но его настойчивость выводила из себя. Ее сердце было полно злости, и каждый его шаг приближал её к краю, где она могла бы сорваться и выплеснуть всю накопившуюся бурю. — Ты думаешь, что я не могу сама справиться с этим? — спросила она, не сводя взгляда с меча. Голос её был тверд, но внутри всё кипело.  Джейс не отступил. Он стоял перед ней, уверенный и стойкий, и, возможно, даже не осознавал, что делал. Он говорил с ней, как с равной, но его слова звучали в её ушах как насмешка. — Ты знаешь, что я не буду стоять в стороне, когда ты страдаешь, — ответил он, пытаясь пробиться к её внутреннему миру. Розейрис не могла вынести его мягкости. Она подняла взгляд, и их глаза встретились. В этот момент её взгляд стал еще более жестким. Она словно готова была убить своим взглядом, так много боли и злости было в её душе. Но его слова — они оставляли след. Они не позволяли ей быть равнодушной. — Я не нуждаюсь в твоем сочувствии, Джейс, — сказала она, пытаясь скрыть растущее чувство уязвимости. — Не тебе меня спасать. Его губы чуть дрогнули. Он собирался что-то ответить, но вдруг Розейрис почувствовала, как в груди что-то сжалось, и она, не думая, оттолкнула его. — Уйди, пожалуйста. Ты не понимаешь. Ты не можешь понять. Это не твоя боль. Это не твое место. Джейс отступил на шаг, его лицо стало серьезным, а в глазах появился оттенок сожаления. Он молча стоял перед ней, словно выбирал, что сказать, но слова не приходили. Слишком много всего накопилось в воздухе, в этом взгляде, в их молчании. Розейрис же повернулась и направилась к двери. На мгновение её сердце сжалось, но она сдержала эмоции. Она не могла позволить себе слабость, даже перед самым близким человеком. Сейчас всё было слишком важно, чтобы показать свою уязвимость. Когда Джейс обнял Розейрис, она сначала замерла, её тело стало напряженным, но затем он почувствовал, как она медленно расслабляется в его объятиях. Она не сопротивлялась, но и не принимала его в полной мере. Объятие было странным, смесью заботы и отчаяния, и в этом была какая-то неизреченная боль. Он держал её крепко, как будто надеялся, что таким образом сможет удержать её от того, чтобы она снова исчезла в своем одиночестве и боли. В этом мгновении Джейс ощущал, как её сердце бьется быстро, так же, как и его собственное. Он знал, что ей нужно время, чтобы поверить, что она может быть не одна. Но её молчание, её холодная закрытость заставляли его чувствовать себя беспомощным. Он не знал, как ей помочь, но не мог просто стоять в стороне и смотреть, как она страдает. Он чувствовал её сдержанность, её внутреннюю борьбу, и с каждым её вздохом его уверенность в том, что он должен быть рядом с ней, только усиливалась. Но когда она, наконец, немного расслабилась, он понял, что она всё равно остаётся далека, словно между ними стояла невидимая стена, которую он не мог преодолеть. Он хотел, чтобы она почувствовала себя в безопасности, чтобы хотя бы на мгновение она смогла забыть о своей боли, но понимал, что это требует времени. Он чувствовал её ледяную отчужденность, и несмотря на её холодность, его собственное сердце тянулось к ней. Он не знал, что делать, но не мог оставить её одну.   Ночь была тихой, и в комнате Лейнора царил полумрак. Лишь слабый свет от камина освещал его измученное лицо. Он сидел на краю своей постели, опираясь на руку, с усталым взглядом, будто его мысли скользили где-то далеко от него. Когда дверь тихо открылась, и в комнату вошла Розейрис, он поднял глаза и мягко улыбнулся, но в его взгляде не было привычной искренней радости. Он казался потерянным, в каком-то странном забытье, которое она не могла понять. Розейрис подошла к нему, и его взгляд мягко задержался на ней. Она выглядела так взрослой в этот момент, несмотря на свою молодость, но в глазах Лейнора все равно было видно то родительское тепло, которое он испытывал, глядя на свою дочь. — Как ты? – спросила она тихо, садясь рядом. Лейнор вздохнул, его голос был слабым, но полным нежности. — Я в порядке, не переживай. Просто нужно немного времени. —сказал он, но его слова не звучали убедительно. Он скрыл свою боль под внешним спокойствием, но Розейрис могла почувствовать, что его душа была в каком-то невыразимом разладе. Она знала, что потеря Лейны, не только физическая, но и эмоциональная, глубоко потрясла его. — Ты знаешь, что я всегда рядом, – сказала она, мягко протягивая руку к его. Лейнор взял ее руку и крепко сжал. Его лицо смягчилось, и в его глазах появилась заметная благодарность. Он посмотрел на свою дочь с каким-то почти извиняющимся выражением. — Ты так похожа на Лейну… Она бы гордилась тобой, – сказал он, его голос дрогнул от эмоций. Розейрис почувствовала, как его слова касаются ее сердца. Это было не просто признание — это был момент близости, который они разделяли, в котором была заключена вся безусловная любовь отца к дочери. — Я скучаю по ней. Но ты здесь, и ты — это дар, который я не могу упустить. Ты — моя гордость, Розейрис. Ты сильная. Я вижу, как ты стараешься, и я горжусь тобой. Но, пожалуйста, не забывай, что ты не одна, – его голос был полон теплоты и глубокой любви. В тот момент Розейрис почувствовала, как вся ее боль, весь груз, который она носила в себе, немного отступает. Она видела в глазах своего отца все, что ей было нужно — любовь, заботу, понимание. Она почувствовала, как она все еще была его маленькой девочкой, даже несмотря на ее взрослеющее тело, и эта мысль принесла ей облегчение. — Ты меня всегда поддерживал, – сказала она, обнимая его за плечи, и на мгновение между ними не было никаких слов, только тишина и уверенность в том, что они не могут потерять друг друга. — Ты моя сила, Розейрис, – прошептал Лейнор, его рука нежно погладила ее волосы. Не забывай, кто ты. Ты — дочь Рейниры и Лейнора, и в тебе есть что-то особенное. Ты — не просто принцесса, ты — часть нас. И я всегда буду рядом. Она кивнула, пытаясь удержать слезы. Это был момент, когда она поняла, что, несмотря на все трудности и утраты, она не будет одна, пока рядом будет ее отец. И даже если весь мир вокруг них рушился, их связь оставалась нерушимой. — Я тебя люблю, – сказала она тихо, и Лейнор улыбнулся в ответ, нежно обняв ее. — Я тоже тебя люблю, моя девочка, – ответил он, и этот момент стал их собственным маленьким светом в ночи.   Ночью замок снова был охвачен тревогой. Розейрис проснулась от неясного шума, который проник в её сны и вытащил её из туманного сна. В груди ощущалась тяжесть, как будто что-то неведомое снова собиралось нарушить её спокойствие. Эти ночи уже стали знакомыми — звуки, беспокойства, беспокойные шаги, шепоты за стенами, всегда что-то происходило в ночные часы, всегда были тревоги. Она села на кровати, ощущая, как её тело ещё не отошло от сна. Темный коридор за окном отражал свет луны, а в воздухе висела неподвижная тишина, как будто мир затаился перед чем-то страшным. Но вскоре эта тишина была нарушена. Она встала, натянула на себя накидку и пошла по коридорам замка, интуитивно ощущая, что что-то не так. Как она и думала, в зале творилось невообразимое. Она увидела Рейнис. Женщина сидела на коленях, сжимая в руках что-то, но её лицо было искажено горем. Далеко от неё лежало тело. Всё вокруг было затянуто мраком ночи, но из-за слабого света факелов тело было невообразимо темным, будто поглощённым тенью. Розейрис прищурилась, и её взгляд пронзал эту сцену, пытаясь понять, что произошло. И вот она увидела, что это было. Это был Лейнор. Его лицо было иссечено огнём, его тело безжизненно лежало на холодном камне, словно разбитое. Он был полностью обожжён, и от его костей оставались только черные угли. Розейрис почувствовала, как холод проник в её душу. Это было так нелепо. Слишком рано. Слишком необратимо. «Неужели это правда?» — в голове лишь одна мысль. Она замерла на месте, не в силах подойти ближе, не в силах поверить в происходящее. Рейнис всхлипнула и подняла глаза. Её взгляд встретился с Розейрис. Женщина едва могла сдержать слёзы. В её руках оставался какой-то обгоревший обломок, возможно, кусочек одежды Лейнора, а может быть, что-то, что когда-то принадлежало ему. Всё, что оставалось — это этот горячий труп и осознание того, что Лейнор ушёл. Розейрис почувствовала, как сердце сжалось от боли, от пустоты, что обрушилась на неё. Лейнор был для неё не только отцом, но и другом, человеком, который всегда поддерживал её в самые трудные моменты. И теперь его не было. В этом мире не оставалось ничего, кроме туманного ужаса и опустошённой боли. — Нет, это невозможно, — шептала Розейрис, не в силах принять то, что она видела. Слова словно сотрясали пространство вокруг неё. Розейрис опустила голову, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, но она не хотела их показывать. Не хотела поддаваться слабости. Она почувствовала, как её грудь сдавило — если бы она могла вернуть время назад, если бы она могла хотя бы сделать что-то, чтобы не допустить этого. Рейнис опустила голову и вновь принялась теребить обгоревшие обломки одежды Лейнора, её руки дрожали. Тишина, звуки, крики. В замке всё было поглощено этим трагическим событием. Розейрис почувствовала, как вокруг неё всё начинает крушиться. Она сделала шаг назад, не в силах смотреть на труп, не в силах принять этого ужасного факта. Однако, несмотря на всю боль, она понимала, что они все были в ловушке. Уход Лейнора оставил после себя только пустоту. Пустота в сердце её матери. Пустота в её душе. И в этом мире ничего нельзя было вернуть. Следующие недели для Розейрис прошли в полном молчании. Она словно растворилась в пустоте, запертая внутри себя. В её голове был лишь шум, глухой, как бесконечный океан, в который исчезли её чувства и мысли. Лишь изредка, сквозь туман эмоций, она ощущала странную тяжесть, будто что-то невидимое держало её за горло и не отпускало. Её мир стал таким пустым, каким и должен быть мир после потери. Она не говорила с матерью, не говорила с братом, не говорила с другими. Вся жизнь была поглощена горем, и она не знала, как снова найти себя. Похороны Лейнора прошли быстро, в темпе, словно все спешили забыть о произошедшем. Всё выглядело так, как будто никто не знал, как достойно попрощаться с тем, кто был важен. На этом фоне Розейрис чувствовала себя ещё более одинокой. Все уехали на Драконий Камень, только Бейла осталась с Рейнис и Корлисом. Скорая свадьба матери и Деймона казалась для Розейрис чем-то совершенно чуждым и далёким. Она не могла понять, как возможно перейти от горя к празднику в такой короткий срок. Это было неестественно, а в её душе всё продолжало тлеть, как угли, поглощая её. Но однажды, когда Розейрис шла по замку, она почувствовала странную боль в груди, как если бы что-то разорвалось внутри неё. Это было не физическое страдание, а нечто гораздо более глубокое. Она остановилась на месте, вдыхая воздух, чувствуя, как её грудь тяжело поднималась и опускалась. Это было странное чувство, похожее на тоску, но она не могла понять, что именно ей не хватает. Она огляделась вокруг, словно ожидая, что кто-то, кто-то важный, внезапно появится рядом. Однако взгляд Розейрис упал на окно, через которое проникал тусклый свет. Она поняла, что её тянет куда-то. Вспомнила то самое место, которое уже не раз тревожило её мысли — белый остров. Тот самый, с покрытыми камнями берегами, обитающий страхом и проклятием. Она не знала, почему именно сейчас, почему именно это место, но её душа стремилась туда, будто в поисках чего-то важного. Как если бы неведомая сила вела её, Розейрис почувствовала, что её должно тянуть туда. Невыносимая потребность куда-то двигаться, чувствовать что-то, что могла бы понять, захватила её. Это место звало её. Белый остров. Место, где она раньше ощущала непознанное притяжение. Она резко повернулась и направилась к выходу, не заботясь о том, что её платье мешает, не думая о том, что сказала бы мать, если бы узнала, куда она направляется. Тоска, которая её терзала, заставляла её идти, будто её сердце без остановки указывало путь. Она знала, что нужно действовать, не спрашивать, не колебаться, а просто идти. Она добралась до побережья, где несколько морских волн разбивались о камни, а ветер свистел в ушах. Природа вокруг была безмолвна, как сама тьма. Туманный горизонт завораживал, и Розейрис почувствовала, как её тело притягивает это место. Её взгляд невольно направился к горизонту. Она не знала, что ожидать, но она чувствовала: белый остров зовёт её. Внутри неё что-то тянуло, звало, как необъяснимая сила, которой нельзя было противостоять. Она уже не могла сдерживаться. — Это именно то, что мне нужно, — шептала она сама себе, ощущая, как по её спине пробегают мурашки. Розейрис стояла у кромки воды, ветер мягко развивал её волосы, а в глазах было какое-то странное спокойствие. Она знала, что этот момент был решающим. Страх остался где-то далеко позади, когда она взяла в руки компас, который ей когда-то подарил Корлис. Его серебряные узоры были слегка поцарапаны, но, несмотря на это, компас всё равно оставался верным путеводителем. В его стрелке было что-то магическое, почти как в её самой судьбе — вечное движение вперёд, как и её желание покинуть этот мир, что стал ей чужд. Теперь, в этот момент, она ощущала силу. Она чувствовала в себе возможность контролировать то, что происходило. Море было тихое и спокойное, а её парусник — достаточно крепким, чтобы выдержать день пути. Маленькая девочка знала, что это опасно. Ей всего десять лет, и за всю свою жизнь она не управляла кораблём столь далеко от дома. Но ощущение внутренней уверенности не оставляло её. Море было её другом, её предвестником, её собеседником. Оно не пугало, как обычно, оно было с ней. Она взглянула на горизонт. Белый остров, только на мгновение видневшийся вдалеке, теперь был ей так близок. Это место было чем-то большим, чем просто кусочек земли среди волн. Она не могла точно объяснить, что её так манит, но её тянуло туда. В её груди по-прежнему билось беспокойство, но она не сдавалась. Розейрис взобралась на парусник, её движения были уверены. Она подтянула веревки, проверила паруса, завела руль. Всё встало на место. Она села за штурвал, и за миг почувствовала, как маленькая лодка послушно направляется в сторону того острова. Тихая волна мягко катала корабль, а ветер наполнил паруса, как наполняет кровь в венах. Белый остров манил, и, возможно, именно в этом месте она найдёт то, чего так долго искала.   Майра стояла у двери покоев принцессы Рейниры и Деймона, её сердце билось в такт тревоге. Она могла слышать, как внутри двора шумят шаги, и смутно различала звуки разговоров, но всё её внимание было сосредоточено на одном — как сообщить этим двоим, что Розейрис исчезла. Она глубоко вздохнула и взглянула на дверь. Это было не просто — она была всего лишь служанкой, а не членом семьи, но её долг был безукоризнен. Розейрис исчезла по своей воле — она просто ушла, без предупреждения, без объяснений. И Майра даже не могла понять, что побудило её к этому. Вчера ночью она ещё была в своей комнате, но утром уже исчезла. Кто-то видел её у моря, а потом следы оборвались. Майра представила, как, возможно, с каждой минутой Рейнира и Деймон становятся всё более беспокойными. Как они сейчас начнут поиски, какие вопросы начнут задавать... и как она, Майра, окажется в центре этого. Сердце её сжалось, но она решилась. Она должна была сообщить им правду. Скрипя зубами, она постучала в дверь. — Войдите, — послышался голос Рейниры из-за двери. Майра открыла её, осторожно ступая в покои, где царила тишина, нарушаемая лишь шумом костра в камине. Рейнира сидела в кресле, её лицо было усталым, но серьёзным, в руках она держала какой-то свиток. Деймон стоял у окна, смотря вдаль. — Принцесса Рейнира, принц Деймон, — Майра не могла скрыть волнение в голосе, но её попытка сдержаться была заметна. — Я пришла сообщить… Розейрис нет в комнате. Мы не можем её найти. Рейнира резко подняла взгляд, её лицо сразу стало напряжённым. Деймон, стоящий у окна, повернулся, его взгляд мгновенно стал хищным, как если бы он уже знал, что что-то случилось. Он подошёл к Майре, не скрывая гнева. — Где она? — его голос был низким, почти угрожающим. — Мы не знаем, — Майра попыталась сгладить своё сообщение. — Но она исчезла. Она оставила комнату пустой, и её не было в замке, когда мы начали искать. Тишина, которая последовала за её словами, была гнетущей. Рейнира встала, её лицо приняло выражение, которое Майра никогда не видела — смесь беспокойства и гнева. Она сделала шаг вперёд, её глаза искали что-то в Майре, словно надеясь, что та может принести ответы. — Она не могла просто уйти, — сказала Рейнира, и её голос дрожал. — Ты уверена, что не упустила ничего? Майра покачала головой, отчаянно пытаясь понять, что произошло. Она хотела бы сказать, что знает, где находится Розейрис, но не могла. Она не знала. — Нет, принцесса. Мы искали её везде. Она ушла без следа. Деймон подошёл к ней, его глаза стали холодными, как лёд. — Ты говоришь, что не можешь её найти? — его голос был хриплым от злости. Майра опустила глаза, словно готовая принять любое наказание за её молчание, но всё, что она могла сделать, это надеяться, что принцесса найдётся как можно скорее.   Розейрис стояла на борту своего парусника, глядя на темнеющий горизонт. Море перед ней было странно спокойным, как будто оно само затаилось в ожидании чего-то. Она чувствовала, как её тянет туда, к острову, который долгое время манил её своими необъяснимыми силами. Когда она наконец-то подошла к его побережью, её сердце забилось быстрее. Остров был пуст и тих. Только шепот ветра и лёгкий шум волн нарушали его безмолвие. Белые камни, покрывавшие поверхность, напоминали кости, сжатые в вечном молчании. Розейрис ощутила странное чувство — смесь страха и облегчения, как будто она пришла домой, но это было не её место. Она ступила на землю, ощущая под ногами твёрдость камней. Молча, без особых раздумий, она пошла вглубь острова. В воздухе витал какой-то тяжёлый запах, возможно, от морской соли и гнили. Но для Розейрис это не имело значения. Она шла, не обращая внимания на треск костей под её ногами, не замечая того, как её сердце сжимается. Принцесса остановилась. В её глазах отражался свет зари, когда она увидела его — огромного белого дракона, который, казалось, был частью самого острова. Его массивное тело, покрытое чешуей, сливалось с белыми камнями, и только лёгкий блеск его глаз выделялся на фоне серых камней. Он не двигался, как будто спал, но его присутствие ощущалось во всём, от звуков моря до легкого дыхания воздуха вокруг. Розейрис медленно приблизилась. Её шаги были осторожными, но внутреннее влечение было сильнее страха. Это был дракон, белоснежный и величественный, как сама луна, казалось, он был частью этой земли, столь древней, как само время. Её сердце билось быстрее, её дыхание стало учащённым. Как могла она не заметить его раньше? Как могла не почувствовать его силу? Она осторожно протянула руку, дракон не пошевелился, но в его глазах, которые теперь смотрели прямо на неё, горел огонь. Это был не просто взгляд, это было послание, давно забытое, давно поглощённое временем, но сейчас возродившееся. Розейрис почувствовала, как её руки слегка дрожат. Это было как встреча с потерянным другом, как разгадывание древней загадки. Белый дракон не был просто камнем на острове. Он был частью её собственной судьбы, частью её тайной связи с этим местом. Принцесса стояла перед ним, чувствуя, как её сердце бешено колотится в груди. Она могла ощутить силу, скрытую в его теле, даже несмотря на его неподвижность. Каждое его дыхание, хотя и едва слышное, было как ритм самой земли. Слова, которые она хотела произнести, как-то не приходили. Вместо этого она просто стояла, вслушиваясь в тишину, что царила вокруг. Она знала, что должна сделать что-то. Этот дракон был ей знаком, он был частью чего-то гораздо более великого, чем она могла себе представить. Она сделала шаг вперёд, осторожно, как будто боясь нарушить неведомую гармонию, которая царила в этом месте. Его чешуя, скрытая пылью времени и моря, была гладкой и холодной на ощупь. Он не двигался, но Розейрис чувствовала его присутствие. Этот дракон был не просто существом — он был символом чего-то неизведанного, что манило её. Принцесса ощутила, как через её руку проходит нечто — не просто магия, но и сама сила дракона, пронизывающая её. Это было мощное, древнее чувство, как будто она коснулась самой сущности острова. Её тело напряглось, а сердце забилось быстрее. Сразу после этого, дракон дрогнул. Это было не движение, скорее что-то, что можно было бы назвать откликом. Его хвост шевельнулся, а чешуя заиграла тусклым светом. Розейрис, не отводя рук, сделала ещё один шаг, этот раз более уверенный. Она глубоко вдохнула, чувствуя в груди пламя желания и решимости. Она говорила себе, что должна сделать это, чтобы понять, что она нашла, чтобы стать частью этой силы. Дракон был связан с этим местом, и с ним была связана её судьба. — Я не боюсь тебя, — прошептала она. Как будто в ответ дракон слегка поднял голову. Розейрис ощущала, как его дыхание стало теплее, и она поняла, что это был знак — знак того, что он чувствует её присутствие, что он готов услышать её. В её душе закипело чувство решимости. Она продолжала гладить его чешую, теперь с большей уверенностью, и его взгляд всё более фокусировался на ней. Её сердце колотилось, но она не отводила взгляд. Дракон словно ждал её следующего шага. Розейрис вытянула руку вперёд и коснулась его головы, её пальцы мягко скользили по его лбу. Чешуя на его голове была холодной, но с каждым прикосновением она становилась всё теплее. Дракон подался вперёд, и его огромные крылья шевельнулись, как бы не решаясь раскрыться. Он был огромным и прекрасным, но в его глазах Розейрис не увидела ни угрозы, ни страха. Там был лишь вопрос — что она собирается делать дальше? Она почувствовала, как магия, невидимая и неизведанная, охватывает её, наполняя каждый её шаг уверенностью. И в этот момент, под воздействием этой магии, Розейрис поняла, что она может научиться управлять этим существом, понять его и стать частью его мира. — Я возьму тебя, — эти слова были не просто просьбой. Это было соглашение. Это было принятие. Словно откликнувшись на её слова, дракон тихо зашипел, а его тело начало двигаться. Он медленно поднимался, как будто размыкая старые цепи, забытые временем. Розейрис почувствовала, как его сила и мощь наполняют пространство вокруг неё, и, хотя она могла бы испугаться, она стояла крепко на ногах. В этот момент не было страха, не было сомнений. Она знала, что это начало их связи, их единства. Дракон поднялся на ноги, и её сердце забилось ещё сильнее. С каждым его движением она ощущала, как сила дракона пронизывает её, как они сливаются в одно целое. И теперь, когда он стоял перед ней, готовый следовать за её волей, она почувствовала, что этот момент изменит её жизнь навсегда. — Мы теперь вместе, — прошептала она, как бы подтверждая не только свои слова, но и своё новое место в этом мире. Белое тело дракона гармонично сливалось с камнями и песком, создавая впечатление, что он был частью самого острова. Его большие крылья лежали в покое, но каждый его вдох создавал легкую волну в воздухе.  — Ты не похож на других, — прошептала она, будто разговаривая с ним. И тут произошло нечто странное. Дракон слегка покачал головой, как если бы признал ее присутствие и согласился с ее словами. С этим жестом Розейрис почувствовала, как странное тепло охватывает ее. Она осторожно коснулась его шеи, а потом его спины, и почувствовала, как все напряжение и страх уходят, как будто между ними было уже какое-то невидимое, но крепкое единение. Она взобралась на его спину, и сразу почувствовала его мощь, его силу и грацию. Белые крылья, под которыми она сидела, были широкими, но нежными. Она не знала, как, но все было так, как будто она всегда должна была быть здесь, на его спине. В этот момент она поняла, что ее связь с этим драконом была чем-то больше, чем просто дракон и всадник. Это было началом их общего пути. С этими мыслями она почувствовала, как дракон делает первый шаг, готовясь к полету. И его мощные крылья расправились, поднимая их в воздух. Розейрис почувствовала, как онипрорезают туман, как сама сила его полета наполняет её душу уверенностью и ощущением свободы. Она крепко держалась за его шею, чувствуя, как его чешуя мягко пульсирует под её руками. Каждое движение дракона, казалось, слились с её собственным дыханием. Ветер свистел вокруг, а внизу темные воды и каменистые скалы быстро исчезали, уступая место открытым просторам моря. Она вдыхала воздух, полный свежести и энергии, и не могла сдержать улыбку. Это было именно то, что ей было нужно — эта свобода, этот полет. Но среди этого полета, когда мир вокруг неё становился всё более далеким, она почувствовала связь с драконом, связь, которая становилась сильнее с каждым новым взмахом его крыльев. И в этот момент, когда всё вокруг становилось единым, её мысли сами собой оформились в слова. — Валлар, — тихо произнесла она. Это имя пришло к ней само собой. Оно было как обещание. Имя для дракона, который был не просто животным, а компаньоном, соратником в путешествиях, в поисках свободы и смысла. Валлар — дракон с белыми крыльями, который был ей в этот момент не просто другом, а частью ее самой. Дракон как будто ответил ей, его крылья сильнее охватили воздух, и он чуть ускорил полет, как если бы подтверждал её выбор. В этот момент Розейрис ощутила, что Валлар — это не просто дракон. Это был её союзник, её друг, и, возможно, единственный настоящий друг в этом изменившемся мире.   Ночь уже почти ушла, когда над Драконьим Камнем появился силуэт в небе. Огромный белый дракон разрезал воздух, скользя над бурными волнами, которые с глухим ревом разбивались о скалы. Луна освещала его сверкающие чешуйки, превращая Валлара в призрачное видение, словно он был создан из самого света. На его спине сидела маленькая фигурка, с растрепанными волосами, в одежде, насквозь пропитанной морским ветром. Ее руки крепко держались за шею дракона, но не от страха – от восторга. Розейрис впервые летела на своем драконе, и это было нечто большее, чем просто полет. Это было ощущение полного слияния с ним, словно они всегда были единым целым. Когда Валлар начал снижаться, замок Драконьего Камня ожил. Стража на стенах увидела гигантского дракона и зажгла факелы, освещая черные камни двора. Слуги, мейстеры и даже несколько рыцарей выбежали наружу, наблюдая за этим зрелищем с благоговейным страхом. Никто не знал, что это за дракон. Никто не знал, кто сидел на нем. Всадник был слишком мал. Когда Валлар приземлился, его когти мягко вонзились в землю. Ветер, поднятый его крыльями, заставил несколько факелов задрожать. Несколько стражников невольно отступили назад, а кто-то уже побежал в замок – звать принцессу Рейниру и принца Деймона. Но Розейрис не ждала, когда за ней прибегут. Она спрыгнула с Валлара, легко, как будто всегда это делала. Ее ноги коснулись земли, и она подняла голову, встречая взгляды собравшихся. Дракон за ее спиной слегка наклонил голову, наблюдая за людьми внизу. Первым к ней подбежал Джекейрис. Он был взволнован, но сначала ничего не сказал, лишь широко распахнул глаза, глядя то на нее, то на белого дракона. — Ты… — его голос дрогнул. — Где ты была? Розейрис не ответила сразу. Она провела рукой по чешуе Валлара, словно подтверждая, что он реален, а не часть сна. — Искала то, что принадлежит мне, — наконец сказала она, и в этот момент из дверей выбежала ее мать. Рейнира остановилась, не сразу понимая, что перед ней стоит ее дочь. В глазах принцессы мелькнула тысяча эмоций — тревога, недоверие, изумление. — Рози… — ее голос был тихим, почти неверящим. Но, когда Розейрис встретилась с ее взглядом, там не было раскаяния. Не было оправданий. Только новый огонь. — Это Валлар, — сказала она просто. За спиной дракон поднял голову, и в эту секунду стало ясно: она больше не была бездраконьей. Рейнира шагнула вперед, но остановилась в нескольких шагах от дочери, словно не зная, что сказать. Ее губы дрогнули, глаза метнулись к огромному белому дракону, что стоял за спиной Розейрис, словно страж, возвышаясь над всеми присутствующими. — Рози… — она снова произнесла ее имя, но на этот раз тверже. — Ты понимаешь, что натворила? Розейрис смотрела на мать, не опуская глаз. — Я нашла своего дракона, — ответила она, и в голосе ее не было ни капли раскаяния. За ее спиной Валлар развернул крылья, слегка встряхнулся, его чешуя поблескивала в свете факелов, а глаза светились, как два раскаленных угля. — Ты ушла одна, — теперь голос Рейниры стал жестче. — В море. Без сопровождения. — Мне не нужно сопровождение, — Розейрис пожала плечами. — Я умею управлять парусником. — Тебе всего десять лет! — Рейнира шагнула ближе, и в ее голосе прорывалась злость, но не столько на дочь, сколько на себя. — Ты хоть представляешь, что с тобой могло случиться? — Я знала, что мне нужно делать. — Ты знала? — в голосе Рейниры появилась горечь. — Ты могла разбиться о скалы, могла утонуть, могла пропасть без вести. Ты хоть подумала о том, что мы чувствовали, когда узнали, что тебя нет? Розейрис сжала губы. — Вы даже не искали меня. — Не смей говорить такое, — голос матери дрогнул, и в ее глазах блеснул гнев. — Мы обыскали весь Драконий Камень! Деймон отправил людей на поиски!  Розейрис молчала. Она знала, что мать права. Но в глубине души ее это не волновало. — Ты поставила себя в опасность, — продолжила Рейнира, теперь тише. — Ты поставила в опасность свою жизнь… Ради чего? Розейрис подняла голову, и в ее глазах отразился свет факелов. — Ради Валлара. Рейнира смотрела на нее долго. А потом вздохнула и покачала головой. — Ты стала совсем как он. Она не уточнила, кого имеет в виду. Но Розейрис и так знала. — Где ты его нашла? — спросил Деймон, сделав шаг вперед. Его взгляд был прикован к белому дракону, и в нем читалось что-то похожее на восхищение. — На острове, — ответила Розейрис, не уточняя каком. Деймон слегка прищурился. — Он дикий. — Но сильный, — возразила Розейрис. — Он мой. — Да, теперь твой, — Деймон усмехнулся. — Ты даже не представляешь, что ты наделала, девочка. — Ты гордишься ею, — Рейнира обернулась к нему, нахмурившись. — Я и не отрицаю, — Деймон склонил голову набок. — Она совершила то, на что решился бы не каждый. Рейнира покачала головой и вновь посмотрела на дочь. — Ты будешь наказана. Розейрис сжала кулаки, но не спорила. Она знала, что наказание неизбежно. Но ей было все равно. Она вернулась домой не одна. Теперь у нее был Валлар.