Глава V
5 февраля 2025 г., 22:16
Примечания:
Приятного прочтения❤️
Теплая вода ласкала кожу, пропитывая ее ароматами розового масла и ванили. Воздух в комнате был влажным, наполненным густым паром, от которого свечи на стенах горели приглушенно, их отражение дрожало в воде, словно звезды в ночном озере.
Розейрис сидела в глубокой каменной ванне, позволяя теплым каплям стекать по ключицам и дальше вниз, скользя по гладкой коже. Волосы, длинные и густые, словно лунное сияние, рассыпались по воде, завиваясь мягкими волнами. Серебристые пряди всплывали и вновь тонули, меняя цвет под разными углами света — от почти белого до холодного пепельного оттенка у корней. Ее тело изменилось. Теперь оно уже не было детским — грудь округлилась, талия очертилась четче, бедра стали плавнее, женственнее. Она провела рукой по животу, чувствуя его ровную гладкость, легкий изгиб, под которым билось сердце. Кожа была теплой, сияющей, мягкой, как лепестки роз, которыми была усыпана вода.
Майра осторожно намыливала ее спину, тонкими пальцами водя по коже, нежно, но уверенно.
— Вы совсем повзрослели, принцесса, — тихо сказала она, намыливая плечи.
Розейрис молчала, глядя на свое отражение в воде. Оно казалось ей чужим.
— Говорят, что скоро вам начнут искать жениха, — продолжила Майра, чуть наклоняясь ближе. — Лорды уже шепчутся.
Розейрис чуть сжала пальцы на краю ванны. Она знала. Конечно, знала. Теперь, когда она стала женщиной, этот вопрос неминуемо встанет. Она не ребенок. Она наследница. Ее судьба — не принадлежать себе.
Но пока что она здесь, в теплой воде, под мягкими руками служанки, среди мерцающего света свечей. Принцесса лениво раздвинула пальцы, наблюдая, как свет отражается в воде.
— Я сильно изменилась?
— Вы стали… взрослой. Настоящей леди, — служанка отвела взгляд, словно боялась сказать что-то лишнее.
Розейрис усмехнулась.
— Леди… Ты думаешь, этого достаточно?
— Для брака — более чем достаточно.
Принцесса помолчала.
— Брак… — тихо повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Это глупо.
Служанка, понимая, что её хозяйка не в духе, осторожно добавила:
— Но ведь ваш муж будет самым достойным человеком.
— Или самым удобным, — с лёгкой горечью возразила Розейрис, погружая пальцы в воду. — Моя матушка давно решила, кому меня отдать.
— Вы этого не хотите?
Розейрис посмотрела на неё.
— А тебе кажется, что у меня есть выбор?
— Разве ваша матушка не хочет для вас счастья? — осторожно спросила служанка, ополаскивая волосы принцессы тёплой водой.
Розейрис закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом.
— Конечно хочет, — тихо ответила она. — По-своему.
Служанка улыбнулась.
— Тогда, может, всё не так уж плохо?
Розейрис хмыкнула, глядя на отражение пламени свечей в воде.
— Ты слишком наивна, Майра. В этом мире счастье женщины ничего не значит. Важно лишь, кому она принадлежит.
Майра опустила глаза, но всё же тихо сказала:
— Возможно, но… может, ваш муж будет любить вас?
Принцесса усмехнулась.
— Любить? Это редкость. Браки заключаются не из-за любви.
— А если вам повезёт?
Розейрис резко повернулась к ней, капли воды стекали по её обнажённым плечам.
— А если нет?
Майра замолчала, но затем тихо прошептала:
— Тогда я пожелаю вам силы, миледи.
Принцесса смотрела на неё несколько мгновений, затем чуть склонила голову, позволяя служанке продолжить.
— Сила мне пригодится, — прошептала она себе под нос.
Майра опустила глаза, когда Розейрис поднялась, капли воды стекали по её коже, сверкая в свете свечей. Тёплый пар заполнял комнату, и на мгновение казалось, что весь мир существует только в этом мягком, влажном воздухе.
Служанка поспешно взяла полотенце и протянула его принцессе.
— Позвольте мне… — начала она, но Розейрис лишь кивнула, позволяя себя укутать.
Полотенце мягко обхватило её плечи, касаясь ключиц, груди, живота. Майра аккуратно промакивала кожу, её движения были быстрыми, но бережными.
Служанка взяла расческу, собираясь заняться длинными волосами своей госпожи.
— Ваши волосы… такие прекрасные. Они как лунный свет.
— Ты умеешь льстить, — усмехнулась Розейрис, усаживаясь перед зеркалом.
— Я говорю правду, — мягко возразила служанка, проводя пальцами по шелковистым прядям.
Принцесса посмотрела на своё отражение. Чужие глаза — один фиолетовый, другой синий — смотрели на неё из зеркала. Женщина. Она уже не девочка. Но чувствовала ли она себя взрослой?
Розейрис закрыла глаза.
— Сколько тебе лет, Майра? Ты служишь мне с детства, а я совсем не интересовалась тобой.
— Мне двадцать четыре года, Ваше Высочество.
— А почему ты не выходишь замуж? Твой брачный возраст наступил уже очень давно. Люцерис сказал, что наш повар Лукка спрашивает про тебя. — принцесса посмотрела на служанку, хитро прищурив глаза.
— Мне это не нужно, я посвящу свою жизнь служению вам, принцесса. А когда у вас появятся дети, то я буду присматривать и за ними. — сказала она с нежностью.
Розейрис устало вздохнула. Майра была одной из тех людей, с которыми она могла говорить искренне, вторым таким человеком принцесса считала младшего брата Люка.
— Передай моей матушке, что я сегодня не зайду к ней, меня клонит в сон.
— Конечно, Ваше Высочество.
Когда дверь тихо закрылась, Розейрис достала из-под подушки книгу сказок и песен о Флориане и Джонквиль. Несмотря на поведение девушки, которая закатывает глаза, когда кто-то говорит о любви, принцесса любила читать о рыцарях, леди и турнирах. Бывало, что она зачитывалась до утра и на уроках с септой Фиорой, сухой и строгой старухой, свято верящей в Семерых, засыпала за столом. За это она получала почти часовую лекцию о важности её долга. Тихий смех вырвался из губ принцессы. Засыпая, она прокручивала в голове отрывок из истории.
«— Никакой ты не рыцарь, – говорила Джонквиль. — Я тебя знаю — ты Флориан-Дурак.
— Так и есть, госпожа моя, – отвечал Флориан, преклонив колени. — Свет еще не видал такого дурака – и такого славного рыцаря.
— Как – и дурак, и рыцарь? Никогда о таком не слыхивала.
— Прекрасная госпожа, все мужчины и дураки, и рыцари, когда дело касается женщин.»
Утренние лучи били в комнату, каменные стены стали медленно прогреваться, а шум волн доносился с моря. Её разбудили громкие шаги, Майра раздвинула балдахин на кровати и глаза Розейрис медленно открылись.
— Неужели уже утро? Мне снились такие сладкие сны. Я снова летала, — её голос был слегка хрипловатый. Принцесса встала, чувствуя, как теплый воздух скользит по ее коже. Тонкая ночная рубашка мягко облегала фигуру.
— Надеюсь вам хороша спалось, ваша семья ждет вас за завтраком, Ваше Высочество. — Майра разглаживала складки на скромном платье цвета утренней зари, которое держала в руках.
Закончив одеваться Розейрис подошла к окну. Внизу простирался Драконий Камень — величественная твердыня ее рода. Вдали, на утесах, она разгляднла силуэт Валлара. Дракон отдыхал, его белая чешуя сливалась с камнем, делая его почти призрачным.
Принцесса села в мягкое кресло, а Майра аккуратно провела расческой по её волосам.
— Какую прическу предпочитаете, миледи? — мягко спросила она, продолжая расчесывать длинные локоны.
Розейрис молчала, глядя в свое отражение. Волосы рассыпались по плечам, мягкими волнами ниспадая на спину. Они были тяжелыми, как воспоминания, как ожидание будущего, о котором все вокруг говорили с таким воодушевлением.
— Оставь их распущенными, — наконец сказала она. — Мне не хочется заплетаться сегодня.
Майра кивнула, аккуратно проводя пальцами по гладким прядям.
— Распущенные волосы идут вам, миледи. Но, возможно, стоит закрепить несколько прядей? Это придаст образу элегантности.
Розейрис чуть приподняла бровь, встречаясь с взглядом служанки в зеркале.
— Ты заботишься о моей элегантности, Майра?
— О вашей красоте, — поправила та с легкой улыбкой. — И о вашем удобстве.
Принцесса тихо вздохнула и кивнула.
— Сделай так, как считаешь нужным.
Майра осторожно убрала несколько передних прядей назад, закрепив их тонкой серебряной нитью, а остальное оставила свободно ниспадать на плечи.
— Готово, миледи.
Розейрис посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела изящно.
Лорд Веларион написал вашей матушке, — голос Майры прозвучал осторожно.
— О чем? — Розейрис напряглась.
Служанка отвела взгляд.
— О вашем будущем.
Принцесса сжала край стола.
— Они уже решили, кому меня отдать?
Майра помедлила, потом покачала головой.
— Пока нет, миледи. Но предложения поступают.
Розейрис вздохнула. Это должно было случиться. Ей пятнадцать, она наследница великого дома, и ее рука — не просто дар, а политический инструмент.
— Кто в списке?
— Лорд Борон Карстарк, лорд Криган Старк, лорд Касвелл... и...
Майра замялась.
Розейрис повернулась к ней, ее взгляд стал холоднее.
— И?
— Принц Эймонд, — выдохнула служанка.
В комнате повисла тишина.
Розейрис смотрела на нее, а затем резко рассмеялась — низко, безрадостно.
— Эймонд? — повторила она. — Они сошли с ума.
Майра отвела взгляд.
— Ваша матушка против. Но лорд Корлис считает, что это могло бы...
— Нет. — Голос Розейрис был тверд. — Никогда.
Она резко развернулась и пошла к двери. Она вспомнила тот вечер, когда он назвал ее убогой. Когда отверг ее, стоя перед всем двором, ослепленный своим новым величием, окропленный кровью. Он получил Вхагар и отрекся от всего, что было до нее.
Розейрис сжала кулаки.
— Глупцы, — шипела она, грозно идя по коридорам Драконьего Камня.
В зале для трапезы было тихо. Рейнира сидела во главе стола, Деймон рядом с ней, неторопливо нарезая фрукты кинжалом. Люцерис жевал лепешку, угрюмо глядя в тарелку, Джекейрис сидел прямо, взгляд его блуждал по комнате, избегая сестру. Рейна мечтательно смотрела в окно.
Розейрис вошла в зал и кивнула матери, прежде чем занять свое место.
— Ты не пришла вчера вечером, — заметила Рейнира, бросая на дочь внимательный взгляд.
Розейрис откусила кусочек яблока.
— Я сильно утомилась, матушка. Извини.
Деймон усмехнулся.
— В твоем возрасте усталость — это не оправдание.
Она посмотрела на него, но ничего не сказала.
— Нам нужно поговорить о твоём будущем — продолжила Рейнира.
Розейрис осторожно отложила яблоко в сторону.
— О предложениях? Да.
Люк поднял голову, заинтересованный. Джекейрис сжал в руке нож, костяшки его пальцев побелели. Рейна мягко улыбнулась.
— И что? — Рейнира старалась не давить на дочь, но её упрямство порой было невыносимым. Сыновья не доставляли хлопот, все поручения они выполняли усердно и быстро. Розейрис своим характером сильно напоминала отца.
— Я не дам на это согласия, — твердо сказала Розейрис.
В зале повисло молчание.
Рейнира лишь слегка вздохнула.
— Ты понимаешь, что не можешь избегать этого вечно?
— Я понимаю, что могу выбрать, — ответила она. — И я выбираю не выходить за тех, кого вы предложили.
Рейнира сжала бокал, но не стала спорить.
— Я не настаиваю, — сказала она наконец. — Но будь готова, что рано или поздно тебе придется сделать выбор.
Розейрис отвела взгляд.
— Мой выбор — Валлар и море. Этого достаточно.
Деймон тихо рассмеялся.
— Кого-то мне это напоминает. Если она не готова к браку, то не нужно её принуждать. — слова отца прозвучали для Розейрис как спасение.
Отец. Прошло уже три года, как перед ней открылась тайна её рождения. В один из дней она почувствовала странную тревогу, будто что-то в доме изменилось. Она часто замечала, как её мать, Рейнира, и Деймон избегают её взгляда, как если бы что-то между ними было невыразимое, что-то спрятанное за барьером их тихого молчания. Тогда она ещё не понимала, что это. И только спустя время правда начала пробиваться через этот барьер. Всё произошло во время одного тихого вечера. Розейрис заходила в комнату, где мать говорила с Деймоном. И она услышала только несколько слов, но их было достаточно, чтобы мир изменился. Она застала их в момент, когда её мать сказала, не скрывая отголосков страха в голосе: «Она твоя дочь, Деймон, Розейрис не глупа, она слышала слухи». Слова прозвучали, как гром среди ясного неба, и Розейриспочувствовала, как у неё пересохло в горле. Время замедлилось, и всё вокруг исчезло, остался только её собственный голос в голове, пытающийся осознать сказанное. Розейрис посмотрела на матушку, в её глазах была смесь тоски и вины. Рейнира сказала, что давно планировала поговорить, но не знала, как это сделать.
В голове Розейрис паника и шок переплелись с болью. Она всегда считала Деймона своим дядей, всегда воспринимала его как члена семьи, а теперь выяснилось, что он был её отцом. Это не было предательством, но горечь чувств обрушилась на неё, как огромная волна. Она не знала, как воспринимать это. Боль от того, что её жизнь, её чувства к этому человеку и к этому месту были построены на лжи, казалась невыносимой. Странная смесь гнева, разочарования и какого-то молчаливого горя овладела ею. Почему ей никто не рассказал? Почему ей не объяснили, кто она на самом деле? Она не могла долго думать. Она выскользнула из комнаты, оставив позади эти обнажающие её душу слова. Розейрис почувствовала, как внутри неё растёт пустота. Но даже среди боли она поняла одно — она не могла изменить этого. И теперь ей предстояло научиться жить с этой истиной. С этим знанием. Принцесса долго не могла найти себе места. Она замкнулась в себе, предпочитая молчание и одиночество.
Розейрис избегала Деймона, сторонилась матери, а в её голове снова и снова звучали те слова, перевернувшие её мир. Она не говорила об этом ни с кем, даже с Майрой, хотя служанка наверняка замечала перемены в её настроении.
Но время шло, и она поняла, что избегать Деймона бесконечно не получится. Он не пытался к ней лезть, не пытался объясниться или оправдаться. Напротив, он будто ждал, когда она сама решит заговорить.
И вот, спустя два месяца после той ночи, она сидела рядом с ним на стене Драконьего Камня. Внизу плескалось тёмное море, а над ними раскинулось звёздное небо. Валлар спал неподалёку, его белые чешуйки серебрились в лунном свете.
— Ты злишься на меня, — спокойно сказал Деймон, не глядя на неё.
Розейрис долго молчала. Она и правда злилась. Или злилась раньше. А теперь... теперь чувствовала что-то другое, более сложное.
— Я не знаю, что чувствую, — призналась она. — Я всё ещё не могу разобраться.
Деймон посмотрел на неё.
— Необязательно разбираться во всём сразу.
— Ты лгал мне всю жизнь.
— Я защищал тебя.
Розейрис сжала губы.
— От чего? От правды?
Деймон тихо выдохнул.
— От мира и жестокости людей.
— Я помню Лейнора, — сказала она, глядя в темноту. — Он был моим отцом. Я любила его.
Деймон молчал.
— Но ты тоже... всегда был рядом, — продолжила она. — Я... чувствую, что часть меня всё равно тянется к тебе.
Он повернулся к ней, его фиолетовые глаза были внимательными, но в них не было торжества.
— Ты моя дочь, — сказал он. — Неважно, кто воспитывал тебя, кто носил титул твоего отца. Я всегда знал, что ты моя.
Розейрис не знала, что ответить. В груди было тепло, странное, почти пугающее.
Она отвернулась, глядя в море.
— Не знаю, смогу ли когда-нибудь назвать тебя отцом.
Деймон усмехнулся.
— Я не жду этого.
После завтрака Розейрис вышла на балкон, глядя, как солнце поднимается над морем. Ветер поднимал ее светлые волосы, и она закрыла глаза, наслаждаясь мгновением.
Она слышала, как позади нее открылась дверь.
— Ты рано сегодня, — раздался голос Джекейриса.
— Как и ты. — Розейрис не обернулась. Он снова появился внезапно. Так было всегда, брат сторонится её несколько дней, а потом начинает разговор без объяснений. Она привыкла.
Джекейрис подошел ближе, становясь рядом.
— Ты правда против брака?
— Да.
— Даже если это выгодно?
Она повернула голову, встречаясь с его взглядом.
— Ты говоришь, как матушка.
Он улыбнулся, но в его глазах было что-то еще.
— Ты ведь знаешь, что твое мнение имеет значение.
— Тогда почему меня никто не слушает?
— Ты упрямая, — он покачал головой.
— А ты нет?
Джейс ничего не ответил, просто посмотрел вдаль, туда, где море соединялось с небом.
— Бейла написала мне, — сказал он после паузы.
Розейрис почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Это неудивительно, — сказала она ровным голосом.
— Она хочет, чтобы я приехал на Дрифтмарк.
— И ты поедешь?
Джейс немного поколебался.
— Думаю, да.
Розейрис отвернулась, снова глядя на воду.
— Отлично.
— Ты не рада?
— А должна быть?
Джейс нахмурился.
— Розейрис…
— Оставь.
Она развернулась и ушла, не дожидаясь, что брат скажет дальше. Он долго смотрел ей вслед. Характер его чувств был давно ясен. Джекейрис перестал видеть в ней младшую сестру. Эти переживания он всегда закапывал глубоко внутрь своего сердца. На первом месте для него стоял долг, а долг это Бейла.
Только оказавшись в своей комнате, Розейрис поняла, что ее пальцы дрожат. Она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце билось слишком быстро. Почему? Почему она так реагирует? Джейс был ее братом. Всю жизнь они были рядом, учились вместе, тренировались, смеялись. Разве что-то изменилось?
Она прошла к зеркалу, глядя на свое отражение. Девочка, которой она была когда-то, исчезла. Теперь перед ней стояла взрослая девушка с длинными светлыми волосами, с четко очерченными скулами и глазами, в которых отражались сомнения.
Розейрис провела пальцами по деревянной раме зеркала.
— Глупо, — пробормотала она.
Но внутри было беспокойство.
Через несколько дней Джекейрис готовился к отъезду. Розейрис наблюдала за сборами издалека, стоя на балконе. Когда Джейс поднялся на дракона, он на мгновение посмотрел наверх, туда, где стояла она. Их взгляды встретились.
Розейрис не двинулась с места.
Джейс тоже ничего не сказал.
Он взмыл в небо, а она осталась на месте, сжав кулаки.
Только когда его дракон превратился в точку на горизонте, она поняла, что по её щекам катятся слёзы.
Деймон нашёл её той же ночью в открытой галерее, куда редко кто заглядывал в столь поздний час. Ночная прохлада пробиралась под тонкую ткань её платья, но Розейрис не замечала холода. Она смотрела на море, чёрное, как воронёная сталь, и лишь серебряные отблески луны подрагивали на волнах.
Деймон молча встал рядом, скрестив руки на груди.
— Ты часто уходишь сюда ночью, — наконец произнёс он.
Розейрис не ответила сразу.
— Здесь тише. И никого нет.
— От кого бежишь?
Она усмехнулась, но в этом смехе не было радости.
— От себя, наверное.
Деймон повернул голову и внимательно посмотрел на неё.
— Что-то тревожит тебя, но ты не говоришь.
Она сжала перила, наклоняясь вперёд.
— Всё слишком сложно. Я не знаю, как правильно.
— Правильного не существует, Розейрис. Есть только то, что ты хочешь, и цена, которую готова заплатить.
Она резко выдохнула, но не посмотрела на него.
— А если я не знаю, чего хочу?
Деймон усмехнулся, качая головой.
— Ты знаешь. Просто боишься признаться.
Розейрис сжала губы.
— Это не так просто.
— Никогда не бывает просто, — тихо сказал он. — Но если ты будешь ждать, кто-то другой решит за тебя.
Она повернулась к нему, и в её глазах отражалось беспокойство, боль, страх перед будущим.
— Ты ведь всегда знал, чего хочешь?
Деймон кивнул.
— Да. Но это не сделало меня счастливым.
Розейрис задумалась, а затем медленно кивнула.
— Я не хочу, чтобы за меня решали.
Деймон улыбнулся краешком губ.
— Тогда пора перестать бояться.
Розейрис посмотрела на Деймона. В свете факелов его лицо казалось резче, тень подчеркивала скулы, а в глазах мерцал тот самый хитрый огонёк, который всегда её настораживал.
— Как перестать бояться? — спросила она почти шёпотом.
Деймон склонил голову набок, разглядывая её, будто впервые видел.
— В какой-то момент ты просто решаешь, что страх больше не властен над тобой.
Она слабо усмехнулась.
— Так просто?
— Нет, — честно ответил он. — Но оно того стоит.
Розейрис посмотрела на море. Ей хотелось верить, что однажды всё станет ясным: её место, её чувства, её желания. Но пока это был лишь хаос.
— Ты знаешь, каково это — чувствовать себя чужой?
Деймон задумался на мгновение.
— Возможно, я и есть чужак. Я никогда не вписывался в дворцовые игры, но я брал своё силой.
— Я не ты.
— Нет, но в тебе есть что-то от меня, — он усмехнулся, видя, как её брови взлетели вверх.
Розейрис фыркнула.
— Это не комплимент.
— Я оскорблён.
Она вздохнула, чувствуя странное напряжение в груди.
— А если я ошибусь?
Деймон пожал плечами.
— Ошибки делают нас теми, кем мы становимся.
Она задумалась, а потом, немного поколебавшись, тихо сказала:
— Иногда мне кажется, что я что-то упустила.
Деймон нахмурился.
— Что именно?
Розейрис покачала головой.
— Не знаю. Но это чувство не даёт мне покоя.
— Может, ты ещё не всё потеряла, — задумчиво произнёс он.
Она посмотрела на него, и в этот момент ледяной порыв ветра с моря ударил в лицо.
— Мне пора.
Деймон кивнул, но, когда она сделала шаг назад, его голос вновь прозвучал в темноте.
— Розейрис.
Она обернулась.
— Ты сильнее, чем думаешь.
Она не ответила, просто развернулась и ушла. Но эти слова застряли в её голове. Этой ночью она долго не могла заснуть.
Тренировки с Люком проходили почти каждый день, после занятий с септой. Розейрис любила разговоры с братом, но сегодня он был слишком надоедлив, приставая к ней с вопросами. Люцерис изображал серьёзность, останавливаясь на мгновение, чтобы взглядом поймать сестру, когда она снова обхватила свой меч.
— Ну, а как же Джейс? — спросил Люцерис, не скрывая любопытства в голосе. — Ты на него смотришь так, как на остальных?
Розейрис, немного смутившись, на секунду замерла. Это был вопрос, который она не ожидала. Но Люцерис был таким, что не оставил ей выбора — он всегда был настойчивым.
Она подняла взгляд и, поджав губы, старалась не выдать своих чувств. Но Люцерис уже понял.
— Брось, Рози, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Только слепой не заметит, как ты на него смотришь.
Розейрис почувствовала, как сердце немного сжалось. Она не могла ни согласиться, ни опровергнуть его слова. Признаться себе в этом было сложно, но не для Люка. Он всегда умел найти то, что другие пытались скрыть. И, хотя они оба были настолько близки, что могли читать друг друга как открытые книги, этот вопрос был для неё слишком личным, слишком важным, чтобы обсуждать его так легко.
Она отвела взгляд, попытавшись скрыть волнение, но её голос был почти шёпотом.
— Он... он мой брат. Это всё, что я знаю.
Люцерис засмеялся, дразня её, но в его голосе было больше заботы, чем насмешки.
— Ты думаешь, я не вижу, как ты к нему относишься? Ты всегда так на него смотришь, как будто хочешь, чтобы он был чем-то больше, чем просто старшим братом.
Розейрис почувствовала, как её лицо заливается краской, и на мгновение опустила глаза. Она никогда не думала, что это станет очевидным для кого-то, особенно для Люцериса. Её чувства к Джекейрису были сложными, запутанными, и она не могла просто так о них говорить. Но она не могла и отрицать, что, когда её взгляд встречался с его, её сердце билось немного быстрее, а мысли становились запутанными.
— Не говори глупости, — сказала она с лёгкой улыбкой, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Ты не понимаешь, Люк. Это всё... сложно.
Люцерис подшутил ещё, но теперь в его взгляде была мягкость, не свойственная его обычной дразнящей манере. Он знал, что сестре сейчас было тяжело, и не хотел наседать на неё.
— Ну ладно, ладно, не буду больше говорить, — сказал Люцерис, делая шаг назад и поднимая свой меч. — Просто будь осторожна, Рози. Мы все знаем, как сложны такие чувства, и, возможно, они не такие уж безопасные, как кажутся.
Она встретила его взгляд, и в её глазах было что-то твердое. Да, она знала, что её чувства могут быть опасными, но она не была готова от них отказаться.
— Я разберусь с этим, — тихо ответила она, решив вернуть тренировку в привычное русло. — Давай лучше продолжим. Ты готов к следующему раунду?
Люцерис кивнул и, не дождавшись её удара, пошёл в атаку. Розейрис не могла избавиться от мыслей о том, что брат прав. Но, возможно, сейчас был не тот момент, чтобы задумываться о чём-то большем.
После завершения тренировки, они направились к небольшому фонтану во внутреннем дворе Драконьего Камня. Тёплый солнечный свет играл на воде, создавая узоры, и был слышен звук капель, падающих с каменных краёв. Брат и сестра сели на скамьи, отдыхая и наслаждаясь коротким моментом тишины.
Люцерис откинулся назад, вытягивая ноги, а Розейрисприкрыла глаза, наслаждаясь теплом на своём лице. Взгляд её стал задумчивым, но Люцерис, как всегда, не мог удержаться от разговоров.
— Ты, наверное, жаждешь ужина, да? — сказал он, слегка улыбаясь. — Мы почти не обедали сегодня, а завтрак ты и вовсе пропустила. Я бы съел целую курицу... ну, или хотя бы одну из тех запечённых уток, которые Лукка готовит. Ты как, что хочешь?
Розейрис прищурилась, представляя себе ужин, и её глаза засветились.
— Утка, да... Но ты же знаешь, что я больше люблю мясо оленя с соусом из ягод. А ещё, если повезёт, у нас будет пирог с яблоками на десерт. Я бы не отказалась.
Люцерис засмеялся, на мгновение закрыв глаза, и потёр живот, будто уже ощущая вкус.
— Я видел, как септа Фиора заходила к матери с грозным видом. Что ты натворила на этот раз?
Розейрис весело взглянула на него.
— Перепутала молитвы. Она начала урок о благочестии и вере, в ответ я рассказала ей о традициях валирийцев. Судя по её надутым губам и красному лицу, она была оскорблена.
Люцерис улыбнулся и поджал губы.
—Джоффри стал совсем невыносимым. Он снова начал сбегать к своему дракону. Тираксес ещё не способен поднять его в небо.
Розейрис кивнула, понимая, о чём он говорит.
— Ты сказал об этом матушке или Деймону? Когда-нибудь его безрассудство может обернуться катастрофой.
Люцерис криво улыбнулся, опираясь на каменный край скамьи.
— Если я ссобщу им, то Джоффри снова отвернется от меня, поэтому я и рассказал об этом тебе. Теперь это ответственность моей любимой старшей сестры.
Розейрис ущипнула его за плечо, Люцерис, хихикая, отсел от неё подальше. Ещё раз зло посмотрев на брата, онапроизнесла:
— Ты прав, Джоффри часто ведет себя как взрослый, но это не всегда на руку. Он совсем не думает, прежде чем что-то сделать. Знаешь, иногда я думаю, что он мог бы быть более осторожным с тем, что делает. Но в целом... всё будет хорошо. Мы же всегда рядом, правда?
Люцерис вздохнул и присел рядом с сестрой.
— Да, ты права. В конце концов, мы все на одной стороне. Но иногда мне кажется, что они с каждым годом становятся всё сложнее. Эйгон, Джоффри и Визерис — они ведь ещё дети, но уже так много на себе несут.
Розейрис задумалась, а затем с мягкой улыбкой положила руку на его плечо.
— Ты правильно говоришь. Но, возможно, нам стоит просто поддержать их, когда они будут готовы. Мы с тобой знаем, что быть старшими — это не всегда просто, но мы всегда можем быть рядом, как бы они ни менялись.
Люцерис улыбнулся, и эта простая уверенность от сестры вновь заставила его почувствовать себя спокойнее. Он кивнул и снова откинулся на спинку скамьи.
— Правда, Рози. Ты умнее меня, когда речь заходит о таких вещах.
— Я всегда умнее тебя.
Розейрис немного усмехнулась, но потом снова взглянула на него с мягкостью во взгляде.
Сэр Гиберт Пайл уверенными шагами пересекал внутренний двор, он был одним из рыцарей стражи Драконьего камня. Сэра Гиберта приставили к старшим принцам как учителя по фехтованию. Ему было не больше сорока, он был в меру хорош собой, свое назначение рыцарь получил от принца Деймона, который отметил его заслуги еще при войне на Ступенях.
Сэр Гиберт склонил голову перед королевскими детьми
— Ваше Высочество, — сказал он, обращаясь к Люцерису. — Принц Деймон желает, чтобы вы посетили с ним Грачиный Приют.
Люк кивнул сестре и поспешил за рыцарем. Розейрисулыбнулась. Её брат всегда тайком смеялся над серьёзностью Джейса, но сам был не менее ответственным. Она вздохнула и решила, что должна прокатиться на Валларе, вчера Розейрис не пришла к нему. Отдав слугам указания о лакомстве для дракона, принцесса поспешила к утёсам, где обосновался её друг.
Семейный ужин на Драконьем Камне был в своём роде всегда важным моментом, когда вся семья собиралась вместе, чтобы обсудить дела, но сегодня атмосфера была напряжённой. Даже несмотря на огонь, пылающий в каминах, и мягкий свет, льющийся через окна, разговоры в столовой шли туго. Рейнира, сидя на своём месте, задумчиво повертела бокал с вином, пока не заговорила, обращая внимание на своих детей.
— Нам пришло приглашение от королевы. — Она сделала паузу, вздохнув. — Она хочет, чтобы мы поехали в Королевскую Гавань. Алисента пригласила нас на празднование рождения третьего ребёнка Эйгона и Хелейны. Они собираются устроить турнир.
Розейрис сразу отложила ложку и взглянула на брата. Люцерис с недовольным выражением на лице посмотрел на сестру, как будто они оба ожидали такого рода новость. Рейнира не могла не заметить, как её дети переглядываются, не скрывая недовольства, и решила вмешаться, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.
— Я понимаю, как вы к этому относитесь, но всё-таки мы должны ехать, — сказала она спокойно. — Визерис нас ждёт. И, несмотря на всё, что произошло, он наш король и ваш дед. Он заслуживает, чтобы мы поддержали его, а если для этого нужно поехать в Королевскую Гавань, то мы это сделаем.
Розейрис тяжело вздохнула, понимая, что выбора нет.
— Я понимаю, что мы должны поддержать его. Но ты сама знаешь, как тяжело быть рядом с ними.
Рейна, которая до сих пор молчала, наконец-то вмешалась в разговор, с блеском в глазах.
— Я думаю, что всё-таки это будет интересно! Мы ни разу не посещали турниры. А вдруг кого-то из нас выберут королевой любви и красоты. К тому же мы давно не видели королевской семьи.
— Мне бы смотреть на мир твоими глазами, Рейна, —пробормотала себе под нос Розейрис.
— На турнире будет много молодых людей, возможно вам кто-то приглянется, — Рейнира с улыбкой посмотрела на дочерей, услышав смешок Люцериса, она обернулась к нему. — Молодых леди тоже будет не сосчитать.
Когда сын подавился вином и круглыми глазами взглянул на нее, она удовлетворенно хмыкнула.
Рейнира оглядела своих детей, давая понять, что они все должны быть готовы к поездке, несмотря на своё недовольство.
— Мы поедем, чтобы быть рядом с Визерисом. Да, Алисента будет там, её отец тоже, но мы же не из-за них едем. Мы едем, чтобы поддержать Визериса. Это важно для него.
— В этом есть плюс, — сказала Розейрис, неожиданно улыбнувшись. — Я давно не видела Дейрона. Он столько лет живет в Староместе, а я даже не помню, когда в последний раз с ним разговаривала.
— Говорят, что он стал рыцарем, брат королевы посвятил его несколько лун назад, — голос Деймона, который не произнёс за вечер ни слова, прогремел в тишине.
В голове Розейрис возник образ Дейрона. Светлый, добрый, он был точной копией Джейса по характеру, только вот первый не обременял себя чрезмерной ответственностью.
— Матушка, Джекейрис не писал тебе? — спросил Люк.
Все взгляды обратились на Рейниру.
— Писал, ваш брат весело проводит время. Они ходят под парусом с Корлисом, а по вечерам он катает Бейлу на Вермаксе вокруг Дрифтмарка.
Резко отодвинув стул, Розейрис встала с места. Её губы заметно подрагивали.
— Я пойду, матушка. Увидимся утром, — она слегка склонила голову.
За столом все переглянулись. Рейна снова завела разговор о турнире, и обстановка быстро разрядилась, только Люцерис, не участвовал в разговоре, он смотрел на нетронутый яблочный пирог в тарелке сестры. Его сердце сжалось от тревоги.
В своей комнате принцесса ждала, пока Майра распустит её волосы и подготовит постель. Служанка смотрела на неё с беспокойством, но у Розейрис не было желания рассказывать ей о чём-то. Она попросила погасить свечи и оставить её одну.
Его лицо, идеальное при лунном свете, казалось, было вырезано из мрамора. Его глаза, такие тёмные, смотрели на неё с жаждой, её дыхание задерживалось.
Он подошел к ней медленно, а мир вокруг исчез. Розейрис чувствовала, как его присутствие наполняет пространство вокруг неё, заставляя сердце биться быстрее. Его кожа была идеальной, как воск, и она могла почувствовать запах его тела — смесь свежести и чего-то очень личного. В ту секунду все мысли исчезли. Джекейрис наклонился и приподнял её лицо, их глаза встретились на долю секунды, и в этот момент она почувствовала, как его губы мягко коснулись её. Это был не просто поцелуй, это было что-то более глубокое, что-то неизбежное. Его поцелуй был полон страсти и невысказанных слов, как если бы они оба долго ждали этого момента, но не могли понять, что это значит. Её сердце колотилось, а дыхание стало тяжелым. Она не могла оторвать взгляд от его глаз, пока он не поднял её на руки и положил на кровать. Его тело было таким горячим, и она почувствовала, как капелька пота, соскользнувшая по его лбу, оставила маленькую тропинку на его коже. Он наклонился к ней, почти невидимо, и Розейрис ощутила его прикосновение, когда он пытался снять с неё ночную рубашку. Этот момент был тяжёлым, почти болезненным от той силы желания, которая заполняла воздух, от чего-то неизведанного, что она не могла понять.
Но прежде, чем что-то могло случиться, что-то изменилось. Как будто мир начал разваливаться на кусочки. Розейрис почувствовала, как её тело дернулось, и перед тем, как это стало слишком реальным, она проснулась, её сердце колотилось, а лицо было горячее, словно от жара. Она сидела в своей постели, не в силах понять, что с ней произошло. В голове всё ещё крутились обрывки того сна. Этот сон был странным, пугающим, но в то же время невыносимо живым.
Она пыталась вспомнить, что именно произошло, но образы были смутными, словно расплывчатые тени. Но одно было ясно — во сне её мысли были заполнены Джекейрисом, её старшим братом. И в его присутствии что-то происходило, нечто, что никак не укладывалось в рамки того, что она когда-либо могла бы представить себе.
Розейрис нахмурилась, сжимая пальцы, как будто пытаясь выжать из себя те остаточные воспоминания, которые не давали ей покоя. Слишком много эмоций, слишком много странных и пугающих ощущений — все это было слишком.
Она подошла к зеркалу, пытаясь загладить беспокойство, отражающееся на её лице, как если бы это могло помочь избавиться от того чувства тревоги. Сомнения роились в её голове, и она не могла понять, что это значит. Почему её собственные чувства так странно играют с ней?
Было ли это что-то большее, чем просто сон? Или это всего лишь следствие её собственных желаний, скрытых где-то глубоко в подсознании? Она не могла ни с кем обсудить это, не могла даже признаться себе в том, что она почувствовала. Но эти странные, почти пугающие образы не уходили. Вопросы, которые она не могла себе задать, терзали её, но она решила, что в данный момент важно просто оставить их позади.
Розейрис поспешно встала с постели, всё ещё ощущая странное послевкусие, которое не покидало её. Взгляд на утреннее небо, наполнившее комнату светом, лишь подстегнул её желание вырваться из этих мыслей. Она глубоко вдохнула, пытаясь забыть о своих чувствах, и почувствовала, что единственный способ вернуться к себе — это полет на её драконе.
Она быстро позвала Майру:
— Майра! Моя одежда для полётов, пожалуйста. Я выхожу.
Майра без промедлений принесла нужное снаряжение — лёгкий, но прочный костюм для полётов, который был идеально подходящим для путешествий на драконе. Розейрис надела его, чувствуя, как её движения становятся более свободными.
— Заплети в косу, Майра. Простой, но крепкий плетённый узор. Быстро.
Служанка без лишних слов выполнила просьбу, и Розейриспочувствовала, как её волосы сдержанно стягиваются в косу. Все было готово.
Когда она завершила подготовку, Розейрис вышла из своей комнаты, не теряя времени, и поспешно направилась через коридоры Драконьего Камня. Быстро и решительно, словно забыв обо всём, что её беспокоило.
Она наконец вышла на открытый двор, где её дракон уже ждал. Валлар. Белый, величественный, его чешуя сверкала в лучах утреннего солнца. Её сердце успокоилось, когда она подошла к нему, чувствуя знакомую силу, исходящую от его присутствия.
Розейрис поднялась на его спину, почувствовав, как его гигантские крылья сжимаются от нетерпения. Она крепко взяла поводья и направила его в небо. Валлар взмыл в воздух, его крылья расправились, и они устремились ввысь, в небеса. Когда они поднялись, Розейрис почувствовала, как её душа освобождается. Ветер развивал её волосы, а высота и просторы перед ней помогали прогнать все мысли, все сомнения. Лететь было легче, чем жить, и, с каждым взмахом крыльев, она забывала о своих тревогах, наслаждаясь свободой, которую могла подарить только её дракон.
Деймон и Рейнира сидели в своих покоях, любуясь рассветом, который, словно огненный дракон, растягивал свои багровые крылья по небу. Тишина, нарушаемая лишь шумом волн, была спокойной, но в воздухе витала напряжённость, словно каждый миг был наполнен важностью. Рейнира посмотрела на мужа, её взгляд был мягким, но в его глубине скрывалась забота.
— Ты заметил, как Джекейрис и Розейрис становятся всё более разными? — начала Рейнира, её голос был тихим, но чётким. — Они растут так быстро. С каждым днём мне всё труднее верить, что они ещё дети.
Деймон посмотрел на неё, на его лице появилась едва заметная улыбка, но в её глубине скрывалась горечь и ностальгия.
— Джекейрис слишком серьёзный для своих лет, — сказал он, его голос был полон иронии. — Он похож на Визериса в юности. Думает, что надо брать на себя всю тяжесть мира, как старик. Иногда мне кажется, что он уже потерял свою детскую лёгкость.
Рейнира задумалась, её пальцы скользили по каменному перилам.
— Это правда, — она кивнула. — Он слишком много думает о своих обязанностях. Неужели мы действительно передаем нашим детям то, что в нас самих? Я всегда надеялась, что они будут жить свободно, без этого бремени, что давит нас.
Деймон покачал головой.
— Он сын Таргариенов. Мы не можем ждать от него лёгкости. Он уже чувствует, что должен быть примером для других. Он не может позволить себе слабости, как бы мы этого не хотели.
Рейнира тихо вздохнула.
— Но Розейрис... она всё ещё ребёнок. В её глазах горит огонь, как у нас с тобой. Она не такая серьёзная. Мне кажется, ей ещё предстоит найти свой путь. Я надеюсь, что она будет сильной.
Деймон посмотрел на неё с интересом.
— Она похожа на тебя, Рейнира. Ты была такой же в её возрасте. Свободная, но всегда с огнём внутри. Но тебе не стоило забывать, что этот огонь может сжигать всё, если его не контролировать.
Рейнира улыбнулась, её лицо приобрело тень горечи.
— Я знаю, что огонь внутри неё сильнее всего. Но она будет мудрее меня. Надеюсь, она будет искать свой путь не через кровь и кости, а через свою собственную силу.
Деймон чуть прищурился, а потом тихо сказал:
— Ты права. И я тоже надеюсь, что она не будет идти тем путём, которым шли мы. Но иногда мне кажется, что дети — это то, что мы не смогли сделать, а то, что нам суждено было достичь.
Рейнира молчала некоторое время, её глаза были устремлены в бескрайнее море. Всё было тихо, но в их взгляде было что-то общее: осознание того, что их дети — это не просто продолжение их имени, но и их надежда.
— И что ты думаешь о Люцерисе? — спросила она наконец, взглянув на мужа.
Деймон рассмеялся, его смех был тёплым, но и с лёгким налётом горечи.
— Люцерис... Он — как светлый луч среди тени. Он напоминает мне тебя, когда ты была моложе. Он не так серьёзен, как Джекейрис, но у него есть то, что невозможно скрыть — он не боится следовать своему пути, даже если этот путь будет сложным. Может быть, он будет тем, кто приведёт наш род к большому будущему. Но, конечно, он слишком млад для того, чтобы я что-то предсказал.
Рейнира кивнула, на её лице мелькнула тень улыбки.
— Он ещё научится, как и все мы. И, возможно, он будет лучшим из нас.
Деймон коснулся её руки, как бы давая понять, что они вместе.
Рейнира расслабленно откинулась на кресло, её взгляд был устремлён в небо, но мысли были далеко. Она задумчиво молчала, пока не прервала тишину своим тихим, но твёрдым голосом:
— Ты знаешь, Деймон, наверное, нам пора начать думать о будущем Розейрис. Ей уже пора искать мужа. Время не ждёт, а она... — она помолчала, её губы слегка скривились в лёгкой грусти. — Она слишком умна, чтобы продолжать быть просто девочкой в нашем доме. Её место должно быть рядом с сильным мужчиной, чтобы она могла крепко стоять на ногах в этом мире.
Деймон, не отрываясь от взгляда на огонь, тихо фыркнул, как будто слова Рейниры не слишком его тронули.
— Мой совет: пусть она остаётся с нами, — ответил он, его тон был холоден и решителен. — В этом мире не так много мужчин, которые достойны её. И если бы я был вольным решать, то ни одному из них не было бы позволено приближаться к моей дочери.
Рейнира, не ожидав такого откровенного ответа, усмехнулась и посмотрела на мужа. Его слова не удивили её, но она всё же решила поиграть с ним.
— Ну, если бы воля была только твоя, — сказала она с мягким и лукавым тоном, — ты бы вообще не позволил ни одному мужчине подойти к твоим дочерям. Ты бы посадил их в башню и охранял от всего мира, не так ли?
Деймон посмотрел на неё с таким выражением лица, как будто она только что раскрыла его тайну.
— Ты говоришь это с улыбкой, Рейнира, но я вовсе не против такой идеи, — сказал он, поднимая брови. — Я видел, как мужчины смотрят на них, и ни один из них не достоин моих дочерей.
Рейнира засмеялась, но в её голосе не было насмешки. Она поняла его с полуслова.
— Я знаю, Деймон, знаю, — ответила она, снова усаживаясь в кресло. — Но ты же сам понимаешь, что время не стоит на месте. Розейрис и Рейна должны выбрать свой путь, и, возможно, этот путь будет связан браком.
Деймон нахмурился, но слова Рейниры не могли полностью затмить его мысли. Он понимал её, но эмоции, связанные с дочерьми, всегда были для него чем-то личным и болезненным.
— Может быть, но я не позволю, чтобы они стала чей-то игрушкой и разменной монетой. — Его голос звучал твёрдо, как никогда прежде.
Рейнира вновь улыбнулась, понимая, что с каждым словом Деймон всё больше раскрывает свою внутреннюю привязанность к Розейрис.
— Я знаю, ты всегда защищал тех, кого любишь. Но мы должны быть готовы отпустить их, когда придёт время. И Розейрис, как и мы, должна найти свой путь.
Рейнира тихо усмехнулась, заметив, как Деймон с каждым словом становился всё более серьёзным. Она знала, что он беспокоится о дочерях, особенно о Рейне. В глазах Деймона горел огонь, который был присущ ему всегда, но её сердце знало, что с Рейной всё будет по-другому.
— Ты знаешь, что она совсем не такая, как Розейрис, — мягко произнесла Рейнира, её голос был тёплым и нежным, как утренний свет. — Рейна так добрая и заботливая... она слишком мягкая для этого мира.
Деймон взглянул на неё, его выражение было немного насторожённым.
— Это именно то, что я и боюсь, — сказал он. — Мир не жалеет тех, кто слишком мягок. Ты это знаешь.
Рейнира вздохнула, но в её голосе не было тревоги, только лёгкая грусть.
— Я знаю, Деймон. Но Рейна — это как цветок, который растёт под твоим уходом. Она не такая, как мы.
Деймон задумчиво молчал, чувствуя, как его сердце сжимается при мысли о том, чтобы лишить Рейну её невинности и мягкости. В отличие от их других детей, Рейна была настоящим светом в доме. Она не искала власти, не стремилась к силам, что окружали её, а просто была доброй и заботливой.
Рейнира снова улыбнулась, её взгляд стал мягким и проникновенным, как у женщины, которая знает цену каждому мгновению.
— Я думаю, что она сможет сама найти свой путь, — тихо сказала она. — Я верю в её доброту и её силу. Её мягкость — это не слабость. И мир, возможно, научится это ценить.
Деймон посмотрел на неё с лёгким сомнением, но в его взгляде не было привычной жёсткости, лишь мягкая забота.
— Ты права, — наконец сказал он, его голос стал мягче. — Она будет сильной, но по-своему. В её доброте есть сила, и, возможно, она научит нас чему-то важному.
Рейнира улыбнулась и нежно поцеловала его в щёку.
Тишина в комнате становилась всё глубже, как если бы сама ночь окружала их своим покоем, позволяя задуматься о том, что ждёт впереди. Рейнира и Деймон сидели рядом, почти не двигаясь, но их молчание было наполнено пониманием и согласием, которое только время могло создать. Рейнира, чувствуя, как её глаза начинают тяжело смыкаться от усталости, тихо вздохнула и посмотрела на мужа, её выражение было мягким, но в его глубине таился вопрос, который не давал ей покоя.
— Ты когда-нибудь жалел, что мы выбрали этот путь? Что мы выбрали быть вместе? — её голос был едва слышен, словно она спрашивала не столько его, сколько себя.
Деймон долго молчал, поглощённый мыслями. Вопрос был сложным, слишком сложным, чтобы ответить на него сразу. Он был человеком, который не искал сожалений, но теперь, когда он размышлял, он почувствовал лёгкую тяжесть в груди. Были моменты, когда они с Рейнирой сталкивались с трудностями, которые казались невыносимыми, когда всё, что они строили, казалось, было под угрозой. Но она всегда была рядом, и именно она была той силой, которая не позволяла ему пасть.
Наконец, он ответил, его голос был тихим, но твёрдым, как всегда:
— Я не знаю, Рейнира. Я не могу сказать, что жалел. Были тяжёлые моменты, но я никогда не думал, что должен был бы быть с кем-то другим. Ты — мой выбор. И наша жизнь, хотя и полна бури, всегда будет стоить того, чтобы бороться за неё.
Она мягко улыбнулась, её взгляд был полон любви и теплоты, как всегда. В её глазах не было ни малейшего намёка на сомнение.
— Я тоже не жалею, Деймон. Даже когда бывает трудно, я знаю, что мы делаем правильное. И я не хочу другого пути. Я хочу идти этим путём с тобой, с нашими детьми.
Деймон нахмурился, его лицо стало более серьёзным, и он смотрел на неё с таким выражением, как будто задавал себе вопрос, на который не мог найти ответа.
— Ты думаешь, что всё будет хорошо с ними? — снова спросил он, этот вопрос, как ни странно, казался ему важным.
Рейнира помолчала, её глаза мягко блеснули, как если бы она искала слова. Она, как всегда, была спокойной, но этот вопрос был особенно важен.
— Я думаю, что они найдут свой путь. Мы дали им всё, что могли. Я верю, что наши дети, каждый из них, найдёт свой свет.
Деймон молчал, но его взгляд стал нежным, он посмотрел на неё, как на свою опору, на ту, которая всегда верила в лучшее.
— Ты была всегда моей силой, Рейнира. И с тобой я готов встречать всё, что готовит нам судьба.
Она улыбнулась ему, её сердце наполнилось теплом.
— Мы всегда будем вместе, Деймон. И это самое главное.
Когда Розейрис вернулась на землю, она встретила Люцериса, который тоже, казалось, был в хорошем настроении после сна. Он был уже на пути к ней, с улыбкой на лице, которая всегда вызывала у неё улыбку в ответ.
— Ты снова в облаках, Рози? — подшутил он, видя её с Валларом.
— Сильно сомневаюсь, что это облака, — ответила она, подмигнув брату.
Люцерис засмеялся, но взгляд его был серьёзным.
— Нам нужно поговорить. Я слышал, что матушка с Деймоном снова обсуждают твой брак.
Розейрис с затаённой улыбкой взглянула на него.
— О, да? И что они говорят?
— Матушка переживает, что ты слишком долго ждёшь, а отец вообще не даёт на это волю, — ответил Люцерис, смеясь. — Но я знаю, что ты сама решишь, что для тебя лучше.
Розейрис задумалась, её мысли вернулись к тому, о чём она разговаривала с матерью в последнее время. Брак был важным шагом, и хоть ей было только пятнадцать, она чувствовала, что должна понять, как это решать. Кто-то говорил, что это важный момент, а кто-то утверждал, что ей нужно подождать.
— Я не уверена, что готова, Люцерис. — она подняла взгляд и встретилась с его глазами. — Мне нужно время.
Люцерис кивнул, с уважением относясь к её чувствам.
— Ты всегда знаешь, что тебе нужно.
Розейрис усмехнулась.
— А как же разговор о леди, которые будут на турнире?
— Ты шутишь, Рози? — сказал он, пытаясь скрыть волнение в голосе. — Я ещё ребёнок!
Но Розейрис не могла не заметить, как его лицо вдруг стало серьёзным, а взгляд — задумчивым. Она усмехнулась и, наклоняясь немного ближе, тихо добавила:
— Ещё несколько дней назад ты доказывал мне, что ты не ребёнок. Разве ты не думаешь о будущем? Я понимаю, что тебе, может быть, сейчас не до этого. Но когда мы были маленькими, ты всегда был так серьёзно настроен на то, чтобы стать достойным мужчиной. Время летит, Люк. Через пару лет ты станешь взрослым. Нам стоит об этом поговорить. Ты не можешь избегать этого вопроса.
Он покачал головой, стараясь отвлечься.
— Ну, я, конечно, понимаю, что мне когда-нибудь придётся жениться, но я… ещё не готов. У меня есть другие дела, Розейрис. Я хочу стать сильным воином, а не думать о таких вещах.
Розейрис усмехнулась, поднимая брови.
— Мечты и планы — это хорошо, Люк. Но брак — это не просто обязательство. Это часть жизни, и ты не сможешь избежать этого, как бы ты ни старался. Скажи, кто тебе вообще нравится?
Люцерис внезапно смутился и отвернулся, пытаясь скрыть нарастающий румянец на щеках.
— Я… не думаю об этом. У меня есть гораздо более важные вещи.
Розейрис наблюдала за его реакцией и, наконец, слегка рассмеялась.
— Ты выглядишь как тот, кто только что столкнулся с Неведомым. Успокойся, Люк. Я не прошу тебя решать всё прямо сейчас. Но помни: ты не один. У тебя есть я и все остальные, кто всегда рядом, чтобы помочь.
Люцерис вздохнул, осознавая, что скрыться от этой темы не получится. Он кивнул.
— Ладно, ладно. Думаю, ты права. Это всё равно не миновать. Но я правда пока не готов к этому.
Розейрис улыбнулась, видя, что её брат наконец-то расслабился.
— Время придёт, Люк. Просто помни, что, когда придёт момент, я буду рядом, чтобы поддержать тебя, как и ты поддерживаешь меня. Мы, брат и сестра, справимся со всем вместе.
Люцерис посмотрел на неё, и его взгляд стал мягким, как если бы он почувствовал, что её слова искренни и важны.
— Спасибо, Рози, — ответил он с улыбкой. — Ты всегда знаешь, как успокоить меня.
В ответ Розейрис только кивнула, её мысли вновь вернулись к тому, что приснилось ей ночью. Она не могла перестать думать об этом. Щёки мгновенно стали пунцовыми, но Люк был слишком задумчив, чтобы заметить это.
— Поговорим о чём-то другом, — предложила она, убрав с лица напряжение. — О чём угодно, кроме брака.
Люцерис, рад смене темы, с облегчением кивнул.
— Как насчёт того, чтобы договориться о соревнованиях в поединке? Мне нужно проверить твою стойкость, Рози. Я уверен, что смогу выиграть.
Розейрис подняла брови.
— Посмотрим, кто тут кого выиграет, — ответила она с улыбкой, встав с места и расправляя плечи. — Ты всегда так уверен в своей победе.
И так, как это было часто, они начали спорить и состязаться в шутливой форме, продолжая баловать друг друга игривыми замечаниями, так, как только брат и сестра могли себе позволить.
Спустя час они уже кружили на тренировочном поле. Люцерис видя уверенность в глазах сестры, с улыбкой приготовился к бою. Он знал, что Розейрис была не только сильной, но и умной в своих движениях. Он с удовольствием наблюдал, как она быстро принимает боевую стойку.
— Ну что, готова? — сказал он с лёгким сарказмом в голосе, но в его глазах было уважение.
Розейрис не ответила словами. Вместо этого, она пошла в атаку. Меч блеснул в солнечном свете, и она сделала первый резкий выпад. Люцерис уклонился, но она была слишком быстра, её движение было настолько лёгким и грациозным, что он едва успел отреагировать.
— Ты что, училась у Деймона? — пошутил Люцерис, после того как едва избежал её удара, снова взяв свой меч в обе руки.
— Может быть, — ответила Розейрис с усмешкой. — Или просто потренировалась немного за последние месяцы. Ты же знаешь, что мне нравится не терять форму.
Люцерис поддался на её провокацию и ринулся в ответную атаку. Однако Розейрис снова ловко увернулась, почувствовав, как его меч пронзает воздух рядом с её боком. В её глазах промелькнуло искорка веселья, и она снова пошла в контратаку.
Они скользили по тренировочной площадке, меняясь ударами и ловко уклоняясь. Оба были полны энергии, и борьба была не только физической, но и настоящим соревнованием, где они пытались поймать друг друга на ошибке.
— Ну что, Люк? — поддразнила она, когда наконец задела его слегка по плечу. — Ты что-то разучился.
Люцерис засмеялся, вытирая пот со лба.
— Ты ещё слишком уверена в себе, — сказал он, но уже было видно, что он был не против проиграть. Это было больше, чем просто тренировкой — это было нечто большее, чем соревнование. Это была та тонкая связь, которая существовала между ними с самого детства.
Когда они наконец остановились, обе стороны немного запыхались, но ни один из них не выглядел уставшим. Оба были довольны, но видели, что им нужно будет ещё много тренироваться, чтобы по-настоящему достичь мастерства.
— Ты как всегда, Рози, — сказал Люцерис, останавливаясь, чтобы перевести дух. — Честно говоря, я думал, что ты хоть немного расслабишься, но нет. Ты всё такая же напряжённая, как и всегда.
Розейрис улыбнулась и, переведя дыхание, пошла к месту, где была стойка для мечей. оглянулась на брата.
— Ну, ты же не думал, что я дам тебе спокойно победить? Всё-таки я старше.
Люцерис не смог удержать улыбки.
— Сколько раз мне это ещё придётся слышать? — сказал он, присаживаясь на землю. — Но я обещаю, в следующий раз я всё-таки одержу вверх.
Розейрис рассмеялась, усаживаясь рядом с ним.
— Посмотрим, — ответила она с улыбкой, радуясь моменту, когда их дружеские поддразнивания были такими обычными и простыми. Это было то, что они не забывали, несмотря на все испытания, через которые прошли. И это был именно тот момент, когда она могла забыть о тревогах, связанных с предстоящим визитом в Королевскую гавань.
Когда Розейрис и Люцерис продолжили, к ним неожиданно подошёл Деймон. Он стоял и наблюдал за ними с выражением лица, которое редко можно было увидеть — сдержанным, но полным недовольства. Деймон внимательно следил за их движениями, но его взгляд был острым и жестким.
Когда они сделали паузу, вытирая пот со лба, Деймон не стал медлить и высказал своё мнение.
— Что это за бездарное зрелище? — сказал он, голос его был хриплым, но чётким, как всегда. — Неужели вы думаете, что таких слабых атак будет достаточно, чтобы выжить в настоящем бою?
Розейрис и Люцерис сразу почувствовали напряжение в его словах. Они обменялись взглядами, но молчали, ожидая, что Деймон скажет дальше.
— Удар должен быть точным и быстрым, а не размашистым, как вы здесь изображаете, — продолжил Деймон, двигаясь по площадке. — Люк, ты уже вырос, а всё, что ты показываешь — это детские шалости. Рози, ты не так хороша, как тебе кажется. Ты рассчитываешь на свою скорость, но забываешь, что не всегда можно выиграть за счет ловкости.
Розейрис сжала кулаки, но не ответила сразу. Она знала, что её отец всегда был строгим, но в такие моменты его слова задевали куда сильнее.
— Мы тренируемся, — ответила она, чувствуя, как её голос становится чуть тверже. — Мы просто... стараемся.
— Стараетесь? — усмехнулся Деймон. —Вы бы хотя бы немного перестали копировать те же ошибки, что делали в детстве. Не обманывайте себя.
Розейрис сделала шаг вперёд, но её голос был спокойным, несмотря на обострившееся напряжение.
— Ты хочешь, чтобы мы были идеальными, — сказала она, глядя на отца. — Мы не можем быть идеальными сразу, Деймон. Мы учимся. Мы не можем быть такими же, как ты.
Деймон взглянул на неё, и, казалось, на мгновение он задумался.
— Нет, — ответил он, его лицо стало чуть мягче. — Я не хочу, чтобы вы были такими, как я. Я хочу, чтобы вы были лучше. Если вы хотите быть готовы ко всему, вам нужно начать думать на шаг вперёд, действовать быстрее и сильнее.
Он повернулся, направляясь к выходу, но перед тем как уйти, оглянулся.
— Я не буду смотреть на ваши тренировки, если не увижу улучшений. Завтра вы снова начнёте с базовых ударов. Придётся начинать с самого начала, если вы хотите хотя бы немного приблизиться к тому, чтобы быть достойными носителями имени.
Деймон ушёл, и воздух вокруг стал немного легче. Брат и сестра стояли молча, осознавая, что их отец был прав. И хотя его слова были жёсткими, они понимали, что он всегда был их строгим учителем, и что это всё было ради их будущего. В какой-то момент она осознала, что его критика, пусть и резкая, действительно поможет им стать лучше.
Люцерис, заметив её молчание, с лёгкой улыбкой сказал:
— Ну, ничего, Рози. Мы не сдадимся. Просто сделаем всё на десять раз лучше.
Розейрис кивнула, пытаясь скрыть лёгкую улыбку. Даже если их тренировки не были идеальными, даже если они чувствовали на себе тяжёлую критику отца, она знала одно: она и Люцерис смогут справиться с любыми трудностями.
В один из дней, когда они смогли убежать от приготовлений матери к поездке в Королевскую Гавань, Розейрис и Люцерис сидела у фонтана во внутреннем дворике, это было их любимым местом в замке. Взгляд принцессы был устремлён в далёкие горизонты, где светила солнце. Ветер нежно касался её серебристых волос, но мысли её были заняты предстоящей поездкой. Она повернулась к брату, и сразу привлекла его внимание.
— Ты знаешь, как мне кажется? — начала она, сжимая в руках ветку дерева и медленно проворачивая её. — Эймонд, наверное, по-прежнему такой же угрюмый, как был. Уж точно не изменился. Столько лет прошло, а он всё такой же... хмурый.
Люцерис, слушая её, усмехнулся.
— А вот Эйгон... Он, скорее всего, ещё больше пьёт, чем раньше, — сказал он, не скрывая недовольства. — Похоже, ему ничего другого не остаётся, кроме как скрываться в бокале вина, чтобы забыть обо всём.
Розейрис нахмурилась, кивнув, в то время как её мысли снова вернулись к тому времени, когда они ещё были детьми. Эйгон всегда был такой беззаботный, а теперь, наверное, утонул в своих проблемах.
— Он всегда искал выход в вине. Мне кажется, ничего не изменилось, — продолжила она. — А Хелейна... я уверена, она всё ещё витающая в облаках. Вечно погружена в свои мысли, мечтает о чём-то своём. Она как будто живёт в другом мире.
Люцерис немного посмеиваясь, заметил:
— Это да. Она всегда была как... мягкий ветер.
Розейрис выдохнула, тяжело вздохнув.
— Единственный, кто, возможно, не изменился — это Дейрон. Он всегда был спокойным, рассудительным и прямо говорил, что думает. Может, с ним будет проще. Но вот все остальные... Мне даже трудно представить, как нам будет с ними общаться.
Люцерис, как всегда, пытался найти светлую сторону.
— Ну, по крайней мере, нам не придётся на что-то сильно рассчитывать в их компании. Мы же не зависим от того, как они изменились или не изменились. Главное — мы с тобой друг друга поддержим.
Розейрис немного улыбнулась, но её взгляд всё ещё оставался тревожным.
Сборы в Королевскую Гавань шли полным ходом. ДраконийКамень был полон суеты: слуги собирали вещи, проверяли припасы и готовили всё необходимое для долгого пути. В воздухе витал аромат сандала от полузатушенных свечей. В коридорах слышался шум, но в комнате Розейрис было тихо. Она стояла перед зеркалом, мысленно обдумывая предстоящую поездку. Глядя на своё отражение, она чувствовала какую-то тяжесть, как будто сама мысль о возвращении в столицу была для неё чуждой. Всё изменилось за эти годы, и она не могла точно сказать, что её там ждёт. Сев на край кровати, Розейрис провела пальцами по рукоятке своего кинжала, тщательно скрытого за поясом.
Майра подошла и помогла застегнуть последние застёжки на платье.
— Всё в порядке, госпожа? — спросила Майра с лёгким беспокойством в голосе, подправляя платье на плечах Розейрис.
— Да, Майра, — ответила Розейрис с улыбкой, но её глаза были полны сомнений. — Я просто не уверена, как всё будет. Мы давно не были в Королевской Гавани. Люди изменились. И я тоже.
Майра молча кивнула, зная, что не стоит настаивать на подробностях. Она просто помогала хозяйке готовиться, стараясь внести в атмосферу хоть немного спокойствия.
Тем временем в комнате появился Люцерис. Он был уже готов, и его лицо излучало спокойствие, чего не скажешь о сестре.
— Ну, как ты, Рози? — спросил он, глядя на неё с лёгким любопытством.
Розейрис вздохнула и повернулась к брату.
— Я рада, что увижу Дейрона, — сказала она с улыбкой.
В дверь вошла Рейнира. Она стояла на пороге, её лицо было задумчивым, но в глазах — беспокойство.
— Всё в порядке? — спросила она, глядя на детей.
Розейрис кивнула и, вздохнув, отложила платье.
— Да, матушка, всё в порядке. Мы готовы.
Рейнира посмотрела на них с лёгким облегчением.
— Хорошо, — сказала она. — Убедитесь, что всё с драконами в порядке. Мы не можем откладывать этот путь. Королевская Гавань ждёт.
Неожиданно дверь открылась, и в комнату вошёл её отец, Деймон, с лёгкой усмешкой на губах. В руках у него был свёрток, в котором, как оказалось, скрывались драгоценности, которые он привёз с собой. Он кинул их на стол рядом с Розейрис и Люцерисом.
— Если вы будете так долго собираться, то поплывете на корабле — язвительно заметил он.
Розейрис сдержала усмешку. Деймон всегда умел вывести её из равновесия, но ей нравилось, как он умел в любой ситуации оставаться спокойным и саркастичным. Иногда это напоминало ей, как легко всё было, когда они оставались в Драконьем Камне, вдали от политических интриг.
— Ты тоже поедешь? — спросила она, надеясь, что его присутствие немного развеет напряжённую атмосферу.
Деймон в ответ лишь поморщился.
— Мне не нравится, когда меня зовут туда, — сказал он, но в его глазах всё же промелькнула забота. — Но, поскольку я не могу оставить вас одних с ними, буду вечно тратить свою жизнь на столь бессмысленные поездки.
Когда матушка с Деймоном скрылись за дверью, принцесса повернулась к брату.
— Когда Джекейрис прибудет в Гавань? — спросила Розейрис, её взгляд оставался задумчивым, хотя голос был спокойным, как всегда. Внутри она ощущала беспокойство. Она не видела своего старшего брата уже два месяца, и,хотя она знала, что у него свои обязанности, всегда было немного грустно, когда он отсутствовал.
Люцерис, сидя рядом, взглянул на неё.
— Он приплывёт вместе с Корлисом, Рейнис и Бейлой, — ответил он, снова сосредоточившись на своих вещах. — Я думаю, что они будут там примерно через два дня после нашего приезда.
Розейрис кивнула, перевела взгляд на окна, где лёгкий свет проникает через занавески. Она всегда чувствовала себя немного странно, когда кто-то из семьи был так далеко, особенно если речь шла о Джекейрисе. Но в глубине её сердца она не могла избавиться от мысли, что с каждым месяцем их отношения становились всё более сложными.
— Надеюсь, что он не будет слишком серьёзен, — тихо сказала она, не понимая, почему на её губах появилась лёгкая усмешка.
— Ты знаешь, он всегда такой, — ответил Люцерис с улыбкой. — Но, думаю, в Гавани он немного расслабится. Бейла не дает ему заскучать, она всегда шутит и заставляет его улыбаться.
Розейрис поджала губы, её мысли всё ещё витали в облаках.
— Да, ты прав, — наконец ответила она, вновь возвращая фокус к предстоящей поездке. — Надеюсь, что в Гавани всё будет не так напряженно.
— Ты всегда говоришь, что не хочешь туда ехать, но в глубине души ты скучаешь по этому месту, — сказал Люцерис с улыбкой, как будто знал её мысли.
Розейрис сидела на спине Валлара, чувствуя, как морской воздух бьёт ей в лицо, пока её дракон летел над Вестеросом. Вдалеке уже виднелась Королевская Гавань. Она оглянулась. Позади неё в небе парил Караксес Деймона, его длинное змееподобное тело извивалось в воздухе, а чуть дальше летел Арракс Люцериса, стремительно сокращая расстояние до столицы. Остальные путешествовали на кораблях, но Розейрис всегда предпочитала лететь на драконе.
Когда они начали спускаться, она заметила, как во дворе Красного Замка уже собрались встречающие. Король Визерис выглядел уставшим, его кожа стала ещё бледнее, а руки дрожали, но в глазах всё ещё теплилась радость. Рядом с ним стояла Алисента, её платье изумрудного цвета идеально подчёркивало королевский статус. Она сложила руки перед собой, держа в себе тщательно скрытое напряжение. Позади неё стоял Отто Хайтауэр — неизменно строгий, хранящий холодное молчание.
Как только Валлар приземлился, Розейрис мягко спрыгнула на землю, бросив быстрый взгляд на Деймона. Рейнира с младшими детьми и Рейной уже ждали их внизу. Люцерис ловко слез с Арракса, бросив сестре быстрый взгляд.
Рейнира первой шагнула вперёд, её красное платье развевалось позади неё, словно пламя. Она приблизилась к отцу, её лицо осветилось тёплой улыбкой, когда она склонилась перед ним.
— Отец, — сказала она мягко.
Визерис посмотрел на неё с нескрываемой нежностью, его усталое лицо на мгновение просветлело.
— Рейнира, — его голос был хрипловатым, но тёплым.
Розейрис шагнула ближе, взглянув на деда. Он заметил её и улыбнулся, слегка наклонив голову.
— Как ты выросла, дитя моё, — сказал он, мягко беря её за руку. — Ты всё больше становишься похожа на свою мать.
Розейрис почувствовала на себе взгляд Алисенты, но предпочла не смотреть в её сторону. Она склонила голову, скрывая лёгкую улыбку.
— Ваше Величество, — произнесла она почтительно.
Алисента шагнула ближе, её платье тихо зашуршало.
— Добро пожаловать в Королевскую Гавань, — её голос был мягким, но взгляд оставался оценивающим.
— Благодарим, королева, — ответила Рейнира ровным тоном.
Позади раздался тихий шёпот Деймона, но он быстро взял себя в руки. Отто молча наблюдал за встречей, его лицо оставалось непроницаемым.
— Дочь моя, — Визерис слабо улыбнулся, протягивая рукик Рейнире.
Рейнира подошла ближе, мягко сжала его ладони в своих.
— Отец, ты осунулся... — в её голосе звучала искренняя тревога.
— Ерунда, — отмахнулся он, но всё же оперся на её руку. — Ты пришла... и Деймон.
Король перевёл взгляд на брата. В его глазах скользнула тень прошлого — воспоминание о юности, о временах, когда между ними не было вражды.
Деймон чуть склонил голову, не пытаясь подойти ближе.
— Брат.
Визерис посмотрел на них обоих, и в его глазах мелькнула тёплая улыбка.
— Я слышал, у меня появились новые внуки.
Рейнира обернулась и сделала жест рукой, призывая вперёд своих младших сыновей — Эйгона и Визериса. Эйгон, серьёзный для своего возраста, склонил голову перед королём, а маленький Визерис неуверенно держался за руку матери, с любопытством поглядывая на деда.
— Отец, — с теплотой в голосе сказала Рейнира, — ты не видел их. Позволь тебе представить твоих внуков, принца Эйгона и принца Визериса.
Деймон посмотрел на брата.
— В честь тебя, — тихо сказал он.
Визерис глубоко вдохнул, его глаза увлажнились.
— Честь для меня... великая честь, — прошептал он.
— Подойдите, дети, — произнёс он, и Эйгон уверенно сделал шаг вперёд, тогда как Визерис медленно последовал за братом.
Король коснулся их голов, его улыбка стала ещё теплее.
— Настоящие драконы… — прошептал он, и в глазах его мелькнула гордость.
Розейрис заметила, как лицо Алисенты едва заметно дрогнуло, но королева быстро взяла себя в руки.
Король взглянул на Люцериса и Джоффри.
— А вы выросли, дети мои. Кажется, я давно не видел вас.
Они сдержанно поклонились.
— Ваше Величество.
После тёплого приветствия королева распорядилась, чтобы всех отвели в покои для отдыха перед предстоящим ужином.
Розейрис шла по коридорам Красного замка, вдыхая тяжёлый запах смолы и горящих факелов. Её шаги отдавались глухим эхом, пока она не свернула за угол — и буквально налетела на кого-то.
— Осторожнее, принцесса, — протянул ленивый голос.
Она подняла взгляд и встретилась с насмешливой ухмылкой Эйгона. Принц стоял, привалившись к стене, с кубком вина в руке, его светлые волосы были растрёпаны, а глаза блестели с какой-то лукавой искоркой.
— Ты, как всегда, не следишь за дорогой, — сказала она, выпрямляясь.
— А ты, как всегда, чересчур серьёзна, — Эйгон сделал глоток вина и хмыкнул. — Но, чёрт возьми, ты изменилась.
Розейрис нахмурилась.
— Перестань, Эйгон, на меня это не подействует.
— Маленькая тихая девочка вдруг превратилась в женщину. Причём в очень..., — он окинул её долгим, почти ленивым взглядом, изучая изгибы её тела.
Розейрис почувствовала, как по её спине пробежал холодок — не от страха, а от раздражения.
— Придержи язык, Эйгон.
— А если не захочу? — он усмехнулся, делая шаг ближе. — Клянусь, если бы не наша драгоценная родня, я бы предложил тебя себе в жёны. Ты ведь знаешь, я не из тех, кто придерживается правил.
Розейрис смотрела на него с отвращением.
— Хорошо, что ты не принимаешь решений, — она склонила голову набок. — А теперь убери свою пьяную тушу с дороги.
Эйгон рассмеялся.
— Я тоже скучал по тебе, кузина.
Розейрис фыркнула, проносясь мимо него, но перед тем как уйти, он наклонился к её уху.
— Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.
Она даже не обернулась.
Не прошло и часа в Королевской Гавани, а ей уже хотелось сбежать. Красный замок был душным, полным теней и пустых улыбок. Ей казалось, что стены здесь шепчут, перенося сплетни из одного коридора в другой.
После разговора с Эйгоном на душе остался неприятный осадок. Этот город был полон змей, и принц успел напомнить ей об этом с первой же встречи.
Она шла дальше, чувствуя, как на неё падают взгляды придворных, оценивающие, изучающие, порой даже завистливые. Пять лет назад она была здесь ребёнком. Теперь — женщиной. И всем это было заметно.
Остановившись у окна, Розейрис посмотрела на город. Узкие улочки, крыши домов, разбросанных в хаотичном порядке, далёкий шум толпы. Её домом было море, ветер в парусах, небо, а не эта каменная клетка.
— Ты тоже его ненавидишь, да?
Она не сразу поняла, что голос принадлежал Хелейне. Та стояла чуть поодаль, наблюдая за жуком, который полз по подоконнику.
Розейрис вздохнула.
— Кого?
— Этот замок. Он живой, — тихо сказала Хелейна, не отрывая взгляда от насекомого. — Он нас запомнит.
— И я по тебе скучала, Хелейна, — Розейрис слегка улыбнулась, наблюдая за принцессой. — Как твои дети? Как ты? Роды были лёгкими?
Хелейна медленно подняла взгляд от жука, будто только сейчас осознала, что перед ней стоит человек, а не призрак из её мыслей.
— Дети здоровы, — ответила она тихо, будто неуверенно.
Розейрис кивнула, ожидая продолжения, но Хелейна снова замолчала, глядя куда-то вдаль.
— А ты? — мягко повторила Розейрис.
Хелейна слегка пожала плечами.
— Роды были… долгими. Но я выжила.
Она говорила это так, словно сам факт её выживания был чем-то удивительным. Розейрис почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Ты выглядишь уставшей, — осторожно заметила она.
Хелейна вновь посмотрела на жука.
— Я не сплю, — прошептала она. — Во снах стены шепчут мне странные вещи. О будущем. О прошлом. О том, что ещё не случилось, но обязательно произойдёт.
Розейрис невольно поёжилась.
— Может, тебе стоит больше гулять? Дышать свежим воздухом?
— Я гуляю в своих снах, — тихо улыбнулась Хелейна. — Иногда этого достаточно.
Розейрис не знала, что на это сказать. Её тётя всегда была странной, но сейчас в её голосе было что-то новое — что-то, от чего хотелось уйти подальше.
— Ты останешься надолго? — неожиданно спросила Хелейна.
— Пока не знаю, — честно ответила Розейрис. — Но надеюсь, что нет.
Хелейна снова улыбнулась.
— Замок считает иначе.
Вечером Розейрис стояла перед зеркалом, ощущая на себе взгляд Майры, которая с вниманием подбирала каждую деталь её наряда. В руках у служанки было нежное платье сиреневого цвета, словно отголосок утреннего света, мягко касающегося горизонта. Лёгкая ткань струилась вниз, будто невесомая, скрывая фигуру, но в то же время подчёркивая её изящность. Платье мягко обвивало её тело, создавая ощущение эфемерности. Оно было украшено тонкими серебристыми нитями, которые перехватывали свет и создавали играющие на ткани отблески. Воротник был низким, не слишком открытым, но достаточным, чтобы подчеркнуть стройность её шеи. Лёгкие прозрачные рукава, едва касавшиеся запястий, будто туман, дополняли этот образ.
Майра аккуратно заколола её волосы, оставив их почти свободными. Волосы струились по спине, но несколько прядей были собраны на затылке сдержанные элегантным узлом. Её украшения были не менее изысканными. Маленькие серебристые серёжки, изящно переливавшиеся, как драгоценные россыпи, словно звезды на ночном небе. На шее лежал кулон с нежным амулетом, выполненный в форме драконьего яйца, по бокам которого сверкали небольшие рубины. Вся эта изысканность лишь подчеркивала её красоту, она вздохнула и вышла в коридоры замка.
Розейрис шла по залу, её шаги почти не издавали звука, но всё равно привлекали внимание. Лорды, дамы и рыцари, которые сидели за столами и в ожидании ужина погружались в тихие разговоры, мгновенно обращали на неё взгляды, как если бы с её появлением пространство вокруг них изменялось. В их глазах можно было увидеть смесь восхищения и интереса, но также и чего-то скрытного, когда разговоры вдруг становились тише.
Не успела она сделать пару шагов к столу, как за её спиной раздался шёпот, который не могли не услышать все, кто был поблизости.
— Это дочь Рейниры, верно? Прекрасна, как сама звезда на небе, — произнесла одна из дам, но её голос звучал с оттенком недовольства.
Слова в зале плавно передавались от одного к другому. Розейрис понимала, о чём шепчутся, и, хотя не хотела придавать значения этим слухам, они всё равно её преследовали. Закончив свой путь по залу, она наконец оказалась за столом. Здесь, среди её родственников, внимание было ещё более явным. Глаза всех обратились к ней, но она встречала их взгляд с равнодушием.
Внезапно её взгляд упал на Эймонда. Он стоял у стола, не отводя взгляда от неё. В его глазах читалась смесь удивления и какой-то скрытой неудовлетворённости. Розейрис ощущала напряжение. Люцерис легко усадил её рядом, чуть касаясь её локтя в знак поддержки, а затем подсунул под руку небольшой бокал вина. Легкая улыбка на его губах дала понять, что он был рядом, чтобы она чувствовала себя спокойно. Он всегда умел отвлечь её от волнений, и даже в этот момент, когда за столом было столько взглядов, она почувствовала себя защищённой рядом с ним.
Ужин начался, и разговоры постепенно возвращались к обычной жизни двора, но напряжение всё же оставалось. Эйгон говорил с кем-то о делах, сдержанно и чуть скучно. Эймонд тоже продолжал молчать, лишь время от времени недовольно поглядывая на её брата, но не говоря ни слова. Люцерис продолжал делать лёгкие замечания, которые заставляли её улыбаться, и она не могла не ценить его старания сделать этот вечер хотя бы немного легче.
— Что-то мне подсказывает, что этот турнир будет скучным, — произнёс Эйгон с легким недовольством в голосе. Он не скрывал своего равнодушия к поединкам и рыцарским играм. — Ведь все, кто собирается участвовать, уже были в таких турнирах не раз. Пустая трата времени.
Люцерис слегка усмехнулся. Он был далёк от того, чтобы поддерживать дядю в этом.
— Разве в этом году Дейрон не примет участвие? — спросил он.
— Дейрон будет участвовать. Принц расскажет вам как получил своё рыцарское звание, —сухо сказал Отто.
Разговор незаметно перешёл в обсуждение турнира. Он был назначен через два дня, и многие из присутствующих уже определились, кто станет фаворитом.
— В основном те же самые лица, — продолжал Эйгон. — Я сомневаюсь, что кто-то из новых рыцарей сможет удивить.
Розейрис слегка наклонила голову, задумчиво слушая. Её внимание то и дело отвлекалось на стол, который был полон изысканных угощений, но мысли о турнире не покидали её. Вскоре она отвлеклась, услышав лёгкий смех своего младшего брата, который что-то тихо сказал своему собеседнику.
— Мы все знаем, кто победит, — заметил Люцерис с лёгким сарказмом, подхватывая разговор. — Но всё равно интересно, кто решится выйти на арену.
Когда ужин подошёл к концу, атмосфера в зале немного разрядилась, и каждый чувствовал, что день подошёл к своему завершению. Тёмные круги вокруг глаз Визериса выдали усталость, которая накапливалась за весь день. Он встал из-за стола, немного опираясь на руку, и, не произнося ни слова, направился к выходу. Его шаги были тяжёлыми, но решительными. Взгляд, который он бросил на свою семью, был полон скрытого беспокойства, но ничего не могло изменить его решения.
— Спокойной ночи, — его голос был мягким, но с едва уловимой ноткой усталости.
Алисента молча встала вслед за мужем, попрощавшись с гостями. Её взгляд обратился к Рейнире.
— Я бы хотела попросить тебя о помощи. Многое ещё нужно приготовить к турниру.
— Конечно, Алисента, ты всегда можешь на меня рассчитывать.
Казалось, спустя время, обе женщины стали мягче, страх за детей, ответственность, сделали их более благосклонными друг к другу.
Как только все стали вставать, Розейрис поднялась тоже, но задержалась на мгновение, уставившись в пустую чашу вина. В голову снова пришли мысли о Джекейрисе, но она сжала руки в кулаки и постаралась прогнать их. Она прошла мимо Люцериса, и он, как и раньше, многозначительно посмотрел на неё, молча, но с выражением, которое не осталось незамеченным. Он был таким же спокойным, как всегда, но в его глазах таилось что-то большее.
— Спокойной ночи, Розейрис, — тихо сказал он, прежде чем раствориться в коридоре.
Она ответила не так уверенно, как обычно, лишь коротким кивком. Она была уставшей, но всё равно её мысли были о другом. Находясь в своей спальне, она села на кровать и задумалась. За последние годы она не раз слышала мнение о себе, видела, как она воспринимается другими, и от этого ей становилось всё труднее отличить свои настоящие чувства от того, что она должна была ощущать.
Забыв о всех мыслях, Розейрис подняла руки и распустила свою лёгкую прическу, позволяя волосам упасть по плечам. Отдохнув, она бы пыталась найти покой в ночной тишине. Но её мысли всё равно возвращались к Джекейрису.
Следующий день начался с яркого солнечного света, который пробивался сквозь высокие окна замка. Розейрис сидела у окна библиотеки, задумчиво рассматривая старинные книги, но мысли её блуждали где-то далеко. Шумный мир, оставшийся за пределами этих стен, казался таким чуждым. Она погружалась в страницы фолиантов, но что-то не давало ей покоя.
Внезапно, раздался звук шагов по каменному полу. Розейрис не сразу обратила внимание, но, когда шаги стали ближе, она подняла голову. В дверях библиотеки стоял Дейрон.
Её взгляд сразу встретился с его, и он застыл на мгновение, как будто был ошеломлён. Он явно не ожидал увидеть её здесь, и тем более так. Глаза Дейрона не могли не отметить её — её серебристые волосы, её глаза, такие странные и яркие: один фиолетовый, другой синий. Эти глаза, от которых невозможно было оторвать взгляда, не изменились за эти годы.
Дейрон стоял в дверях, не спеша войти. Он долго смотрел на неё, словно пытаясь понять, что изменилось. Спустя несколько мгновений, он шагнул вперёд.
— Розейрис? — спросил он с лёгким удивлением в голосе. Он едва сдерживал эмоции. — Не могу поверить, что это ты. Я не ожидал встретить тебя здесь.
Она не знала, как реагировать на его слова, но что-то в его тоне заставило её почувствовать себя неловко. Вроде бы она не изменилось, но всё же что-то в их встрече чувствовалось новым.
— Мы с тобой не виделись почти пять лет, — сказала она. — Время прошло так быстро.
Дейрон посмотрел на неё, его взгляд был полон чего-то скрытого, какого-то внутреннего напряжения.
— Я не ожидал увидеть тебя вот так, — добавил он. — Ты стала совсем другой.
Розейрис немного смутилась, но при этом её сердце учащённо забилось. Это чувство странной близости и одновременно какой-то преграды между ними было почти физическим.
— Мы все изменились, — произнесла она. — Я... давно не была в Королевской гавани. Всё так необычно.
Дейрон кивнул, его выражение было задумчивым, как будто он анализировал её слова.
— Я рад, что ты здесь, — сказал он.
— Я тоже... — начала она, немного задумавшись, пытаясь подобрать слова, но на мгновение замолчала. — Ты гораздо выше, чем я помню. Я ожидала, что ты будешь немного ниже.
Дейрон рассмеялся, и в его смехе не было ничего тяжёлого — он звучал легкомысленно, как всегда.
— Я еще расту, — подмигнул он.
Розейрис не смогла сдержать улыбку. Она была миниатюрной, всегда чувствовала себя меньше всех, и это порой заставляло её нервничать. Но в разговоре с Дейроном было что-то приятное, что давало ей ощущение спокойствия.
— Ну, ты вырос достаточно, — ответила она с лёгкой насмешкой. — Только мне кажется, ты стал ещё более... привлекательным, чем был раньше.
Дейрон немного замер, услышав её слова, но затем его глаза заблестели от удивления, и он хмыкнул в ответ.
Розейрис почувствовала, как её щеки слегка покраснели. Всё в разговоре между ними было лёгким, без напряжения. Это было как в старые времена, когда они были детьми, гуляли по замку и разговаривали обо всём на свете. Но теперь что-то в этом разговоре было иным. Тон был более взрослым, и она почувствовала, как его взгляд стал немного глубже, более осмысленным, чем раньше.
— Ты здесь один? — спросила она, пытаясь вернуться к обычному тону. — Ты что-то ищешь?
— Да, книги. Хотя, честно говоря, я не уверен, что найду что-то стоящее, — сказал он с лёгкой усмешкой, оглядывая полки. — Библиотека Староместа больше этой.
Розейрис почувствовала, как её сердце дрогнуло, но лишь на мгновение. Она кивнула и, не желая затягивать паузу, мягко усмехнулась.
— Я рада, что мы увиделись. Но думаю, если мы будем стоять здесь дольше, нас начнут искать.
Дейрон усмехнулся в ответ.
— Вряд ли кто-то решит, что мы затерялись среди книг. Хотя... если захочешь спрятаться от чего-то — теперь знаешь, где меня найти.
Розейрис рассмеялась, прикрыв губы рукой.
— Приму к сведению.
Они ещё несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем каждый сделал шаг в свою сторону. Дейрон направился к дальним полкам, а Розейрис вышла из библиотеки, но, проходя по коридору, поймала себя на мысли, что невольно улыбается.
Утром следующего дня Розейрис сидела рядом с матерью и королевой в просторной солнечной зале, где собрались придворные дамы. Воздух был наполнен лёгким ароматом цветочных масел, а сквозь высокие окна пробивался мягкий свет, играя на шёлковых тканях платьев и позолоте вышивальных пялец.
Женщины хихикали, негромко переговариваясь, обсуждая предстоящий турнир и, конечно же, кто будет признан самой красивой дамой этого события.
— Хелейна, разумеется, — с улыбкой сказала одна из придворных, переглядываясь с другими.
— Она принцесса, — протянула другая, склонившись над своей вышивкой. Розейрис молча слушала, водя пальцами по нежной сиреневой ленте, которую вышивала для турнира. Узоры были тонкими, с серебряной вышивкой, повторяющей изгибы драконьих крыльев.
— Думаю, в этом году титул должен достаться кому-то новому, — задумчиво заметила королева Алисента, не поднимая взгляда от своего шитья.
— Возможно, — негромко проговорила Рейнира, бросив взгляд на дочь.
Некоторые леди посмотрели на Розейрис.
— Если судить по тому, как все лорды смотрели на принцессу вчера за ужином… — одна из женщин улыбнулась. — У принцессы Хелейны появился достойный соперник.
Розейрис почувствовала, как её щеки чуть разгорелись, но она лишь пожала плечами.
— Если рыцарь попросит вашего благословения… — протянула одна из девушек.
— Вы должны будете повязать ему ленту, — закончила другая, с легкой улыбкой.
Розейрис склонилась к своей работе, скрывая улыбку. Она ещё не думала, кому могла бы отдать свою ленту. Хотя… мысль об этом была любопытной.
— И всё же, кого вы считаете достойным вашего благословения? — с лукавой улыбкой спросила одна из дам.
Розейрис подняла взгляд, мельком взглянув на мать и королеву, а затем спокойно ответила:
— Пусть победит сильнейший.
Разговор продолжился, наполняя зал тихим смехом и шорохом игл, протыкающих нежную ткань. Розейрис аккуратно вела иглу через тонкую ленту, её движения были точными, почти механическими, но в них чувствовалась лёгкость и грация. На её сиреневой ленте появлялся узор из серебряных нитей — изящные драконьи крылья, плавно переходящие в тонкие, переплетающиеся линии, напоминающие волны.
— Как красиво… — восхищённо прошептала одна из дам, склонившись ближе.
— Вы вышиваете лучше, чем многие мастерицы, принцесса, — заметила другая.
Розейрис лишь слегка улыбнулась, не отрываясь от работы. Её стежки ложились ровно, ни одной лишней петли, ни одного узелка, который мог бы испортить рисунок. Она всегда умела работать с иглой, хотя предпочитала меч. Но сейчас, когда солнечный свет мягко касался её серебристых волос, а в воздухе витал запах свежего льна и лавандового масла, она чувствовала себя удивительно спокойно.
— Это символ вашего дракона? — спросила одна из женщин, указывая на узор.
Розейрис чуть наклонила голову, разглядывая свою работу.
— Возможно, — спокойно ответила она. — Или просто то, что мне показалось красивым.
Она провела пальцами по гладкой ткани, чувствуя прохладу нитей. Лента получилась лёгкой, но прочной, как драконьи крылья на ветру.
Когда вышивание подходило к концу, королева Алисентаподнялась со своего места, поправляя складки своего тёмно-зелёного платья.
— Нам с принцессой предстоит обсудить ещё несколько дел, — сказала она, глядя на Рейниру.
Та кивнула, откладывая в сторону свою недошитую ленту.
Дамы придвинулись ближе друг к другу, когда королева и принцесса покинули зал. Без их присутствия атмосфера сразу стала менее напряжённой, разговоры оживились. Теперь можно было сплетничать свободнее, не боясь строгих взглядов Алисенты или внимательного изучающего взгляда Рейниры. Розейрис не спешила включаться в обсуждения. Она медленно наматывала свою ленту на руку, разглядывая узор. Завтра турнир, а значит, кто-то из рыцарей может попросить её благословения. Но кто? И захочет ли она сама повязать эту ленту? Услышав знакомые имена, она прислушалась к разговору девушек.
— Дочери Тиреллов? — с лёгким скепсисом переспросила Эвелин. — Это было бы предсказуемо, но… королева может захотеть укрепить союз с кем-то ещё.
— Хм, — задумчиво протянула Фелиция, прокручивая в пальцах шелковую ленту. — А что, если одну из принцесс Таргариенов?
— Таргариенов? — несколько девушек обменялись взглядами.
— Ты имеешь в виду Бейлу и Рейну? — уточнила одна из дам. — О, не думаю, что принц Эймонд выберет одну из них.
— Леди Бейла уже помолвлена, — впервые вмешалась в разговор Розейрис.
— А Дейрон? — спросила другая девушка. — Он как раз мог бы поладить с Рейной. Принц славится своим обаянием.
— Возможно, но Дейрон слишком долго жил в Староместе, — сказала Эвелин. — Думаю, его выбор будет зависеть от семьи Хайтауэров.
— Может быть, королева вообще хочет заключить брак с кем-то из Речных земель или Долины? — задумалась Фелиция.
— О, а что если… — одна из девушек заговорщически наклонилась вперёд. — Что если сама королева хочет заполучить в невестки кого-то из присутствующих здесь?
По комнате прокатился лёгкий смешок, но в глазах нескольких леди вспыхнул неподдельный интерес.
— Думаешь, она сама присматривается? — Эвелин хмыкнула. — Кто знает.
Розейрис лишь опустила взгляд на свою ленту, скрывая лёгкую усмешку. Королева Алисента, конечно, не могла рассматривать кого-то из них.
— Если бы королева искала невесту среди нас, — с мечтательной улыбкой проговорила одна из девушек, — я бы с радостью стала женой принца Дейрона. Он, кажется, самый милый из них всех.
— Ты не единственная, кто так думает, — рассмеялась Эвелин.
— А что насчёт принца Эймонда? — с любопытством спросила Фелиция.
— Ха! — одна из девушек прикрыла губы ладонью, сдерживая смешок. — Мне кажется, выйти за него — значит обречь себя на жизнь среди мечей и доспехов.
— Может, кому-то это и нравится, — пожала плечами Эвелин.
Розейрис не вмешивалась в разговор дальше, но ей было любопытно, насколько правдивы эти сплетни. Выбор невест для принцев действительно волновал королеву? И если да, то кто же окажется той самой избранной?
Когда разговор плавно перетёк на других принцев, Фелиция наклонилась ближе к девушкам, заговорщически понижая голос.
— Говорят, принц Люцерис унаследует Дрифтмарк. Вам не кажется, что он слишком… юн для такой ответственности?
— Он будущий лорд, но ведёт себя, как мальчишка, — хихикнула другая леди. — Хотя, быть может, со временем он повзрослеет.
— О, а что насчёт принца Джекейриса? — Эвелин мечтательно улыбнулась. — Он уже помолвлен, но…
— Он безупречный, — с лёгким вздохом вставила Фелиция. — Настоящий принц, храбрый, честный…
Розейрис отложила шёлковую ленту и подняла на девушек холодный взгляд.
— Достаточно.
Её голос прозвучал резко, и в комнате мгновенно наступила тишина.
— Вы сплетничаете о принцах, — продолжила она, пристально глядя на собеседниц. — Джекейрис уже помолвлен с леди Бейлой, и обсуждать его — значит проявлять неуважение к их союзу. А Люцерис — мой брат, и я не потерплю ваших насмешек в его адрес.
Фелиция смущённо опустила взгляд на свою вышивку, Эвелин нервно заправила прядь волос за ухо. Остальные девушки тоже выглядели пристыженными.
— Мы просим прощения, принцесса, — пробормотала одна из них.
— Не забывайте, о ком вы говорите, — тихо, но твёрдо ответила Розейрис, снова беря в руки иглу. — И уважайте тех, кого обсуждаете.
Разговоры в комнате на время стихли, а девушки с удвоенной старательностью склонились над своими лентами. Розейрис посмотрела в окно, но мысли её летали далеко. Он скоро прибудет, она снова увидит его.
Примечания:
Жду ваших комментариев❤️
