ОТБРОСЫ

У него было уже четыре колючих комочка, и сегодня ожидался пятый. Пятница подкралась незаметно, как и пополнение коллекции репейников-заколочек, которые Юнги цеплял на свои волосы каждое утро перед посещением класса отбросов. Чудила действовал всё по той же схеме: пока Мин строчил эссе для какого-нибудь лентяя при баблишках, Пак из своего волоса трансфигурировал репейник. Каждый был уникальным (от цвета до размера), как и слова, с которыми Чимин прикреплял их на чёрные волосы Юнги. В классе отбросов за эти четыре дня начал налаживаться какой-никакой коннект. Никто даже не чмырил Мина за эти заколочки на волосах (за что он втайне уважал волшебников). У них появились свои привычные шутки и первые признаки поддержки. Когда Всемирный красавчик покидал класс сразу после окончания официальных уроков и сворачивал зеркала, отбросы дружно затыкались и садились выполнять задания на следующий день. А если кому-то требовалась помощь, то она оказывалась незамедлительно. Правда, обязательно сопровождалась едкими фразочками и подъёбами. В четверг у них случилось пополнение. Нет, это была не волшебная беременность русского графа, да и Кевин был не при делах. Слизеринский староста сработал оперативно и вместе с деканом их змеиного факультета разобрался в происхождении странных блёсток на фрикадельках. Волшебником, вызвавшим мясной дождь, оказался приезжий студент из Шармбатона. Ким Тэхён признался, что зачаровал потолок на особые осадки, чтобы таким образом найти свою любовь. Директриса с профессорами только покрутили пальцем у виска, отобрали у волшебника палочку и сослали его в класс к отбросам. От Олимпиады волшебника не отстранили, но решили скрыть проблемного студента до его участия. Как только этот Ебобо уселся за соседний стол с Паком, Юнги понял, что стоит разузнать все подробности случившегося из первых уст. Поэтому он попросил Чудилу подсесть к этому Киму и выяснить, какую любовь тот искал в Большом Зале. Так сильно Мин Юнги ещё не ошибался. Не стоило сводить одного Чудика с другим Ебанько. Эти двое с первых же секунд спелись так, что Чимин чуть не покинул класс, забыв о четвёртом репейнике-заколочке для него. А Юнги успел привыкнуть к этим подарочкам. Ему нравилось забирать из рук Чудилы эти колючки и чмокать в благодарность его нежные руки. Он стал зависим от милого румянца на лице Пака, от его маленьких признаний после каждого подарка: «Красный, потому что сильно»; «Двойной, потому напоминает бесконечность. У меня есть такой же»; «Этот словно луна. Она неизменна, как мои чувства». Мин очень надеялся, что сегодня его Чудик не сядет с этим Тэхёном. К счастью, в это прекрасное пятничное утро этот Ебанько из Шармбатона занял самый дальний ряд и, усевшись, опустил голову на парту. Юнги мог бы ухватиться за эту возможность и попробовать развести Ебобо на разговор, но у него появилась более привлекательная идея. Воспользовавшись отсутствием профессора Ким Сокджина в классе, он с довольным видом повернулся к своему Чудику всем корпусом и с явным удовольствием поспешил поздороваться с ним: — Привет! — Доброе утро! Это что, у них с Чимином только что случилась миндальная связь? У Юнги в душе сегодня птички пели, и вот с этого синхронного приветствия стало так смешно, что он не сдержался и от всей души рассмеялся. Его оголённые в улыбке дёсны даже замёрзли и пересохли с непривычки. Чимин напротив него тоже заливался смехом, забавно раздувал ноздри и хлопал своей милой ладошкой по парте. — Хён, у тебя сегодня хорошее настроение? — успокоив смех и дерущуюся со столом руку, спросил Пак. А Юнги что-то залип. Стоило ему вытереть выступившие в уголках глаз слёзы, вызванные внезапным смехом, как он прозрел. Его Чудик сегодня просто сказочно красив. Рыжие волосы были заплетены в пышную и объёмную косу, уложенную кругом на макушке, словно венок. Весь этот шедевр был усыпан нежными цветами и зелёными круглыми ягодками. Напоминало корзинку, наполненную полевыми цветами и лесными сокровищами. В ушах у Чимина покачивались серьги в виде мандаринок, а лёгкий макияж был подчеркнут рыжими стрелками, будто тонкие язычки пламени. Эти небольшие огненные полоски вдоль век добавляли его карим глазам неземную глубину и чувственность. Слизеринская мантия с зеленым капюшоном сегодня была небрежно расстёгнута, а из-под неё выглядывала белая воздушная блуза, словно сотканная из тюля. Такая завлекательная деталь, через которую должны были просматриваться все изгибы и прелести юношеского тела, если бы не были так удачно скрыты мантией. Мин ещё раз облизнулся на эту нереальную картину, вытер слюну с уголка губ и ответил: — Конечно, ведь меня окружает такая красота. Юнги готов был поклясться, что сейчас в его теле вместо крови растекался мёд. Тягучий, сладкий и ароматный. Вот такими липкими были его чувства, так что не было ничего удивительного в том, как сильно он в них вляпался. А у них ещё даже поцелуя не было. Они и парой-то себя ещё не объявляли. Ни о чём не говорили и не рассказывали о чувствах. Так что же будет, когда это случится? — Ты сегодня такие странные вещи говоришь, — с лёгким смешком признался Чимин. — Хочешь, ещё больше удивлю? — игриво прошептал Юнги, сократив расстояние. — Хён? — Хочу тебя пр... Дверь с грохотом распахнулась, и в класс стремительно, словно понос после зелья с просроченной жабы, влетел профессор Ким Сокджин. Всемирный красавчик, который обычно появлялся только чтобы эффектно махнуть мантией и загадочно исчезнуть, сегодня выдал перформанс другого уровня. Не просто запустил зеркала и ушёл пить чай, оттопырив мизинец, а реально помогал. Подсказывал, как правильно держать палочку (воображаемую, реальные то у них отобрали), чтобы заклинание не улетело в бровь сопернику, и давал дельные советы. Его замечания во время дуэлей были точными и полезными. Даже Юнги, который обычно предпочитал всё делать самостоятельно, несколько раз поймал себя на мысли, что неплохо бы запомнить парочку приёмов. Когда волшебники седьмого курса занялись оттачиванием атакующих и защитных заклинаний (пока только на практике и с выставленным пальцем вместо палочки), Ким Сокджин решил превзойти самого себя ещё раз. Он воспользовался чарами расширения пространства и запросил у комнаты обустроить новый класс для Зельеварения. Всё ради троих учеников шестого курса (этот Шармбатонский Тэхён тоже оказался учеником шестого курса), которым поручили сварить сложное зелье, готовящееся около недели. Профессор заморочился и наложил толковые защитные чары и заклинание поддержания температуры, чтобы котлы не перегрелись и не взорвались раньше времени. Палочки шестикурсникам возвращать отказались, поэтому попечительский совет велел Ким Сокджину выполнять ту часть работы, в которой требовалось колдовство. Юнги мысленно дал Ким Сокджину награду за «Самое адекватное поведение преподавателя на этой неделе». Когда уроки завершились, Всемирный красавчик снова извинился за своё скоропостижное исчезновение и укатил задолго до ужина. Отбросы же по привычной схеме разбрелись кто куда. Русские вытащили волшебные карты с изображением голых знаменитых магов и тихо спорили о каких-то позициях. Стайлинсоны шипели друг на друга и возились с подозрительными искрящимися камнями. Кевина сегодня в классе не наблюдалось, а Намджун снова давал храпака. Поднявшись и взяв со стола профессора оставленный специально для него уже стандартный набор для написания эссе, Юнги приготовился углубиться в работу для студента пятого курса, как вдруг раздался рядом чудесный голос: — Завтра все пойдут в Хогсмид. Твой папа снова не подписал разрешение? Мин плюхнулся на своё место и скользнул взглядом по Чимину. Он выглядел так, будто вот-вот выдаст что-то нелепое. Но Чудила молчал, зато вместо этого заставил Юнги вспомнить о своём папаше. Этот тупой алкашный сквиб, вероятно, снова прибывал в глубоком запое, из-за чего их фамильный филин вернулся утром с пустым клювом и явно оголодавшим взглядом. Ещё и клюнуть Юнги пытался за свою несостоявшуюся командировку. Никакого письма, никакого разрешения на Хогсмид. Мин не собирался жаловаться на судьбинушку, но как же хотелось покрыть помоями этого человека, который звался его отцом. Но в этом не было смысла, ведь его Чудик снова проникается жалостью к Мину старшему. Пак часто успокаивал его словами: «Попробуй понять его, хён, он просто устал от магического мира, где не вписывается. И ему всё ещё тяжело из-за потери жены». Как будто Юнги должно было быть легко из-за того, что его мать погибла, пока он проходил по её родовым путям. Нет матери, нет и проблем, да? Пошёл ты на хер, отец! Потому что жить без материнской любви очень тяжело. А в довесок с таким обмудком, как ты, так вообще отстой полнейший. Он честно пытался понять поступки отца. Восемнадцать лет пытался. Теперь же ничего не хотел и не ждал от него. Пусть живёт, как пожелает его вечно пьяная душонка. Мин Юнги проложит себе путь сам и сделает их род значимым и гордым. Ну, может, не сам... Брак с Пак Чимином сделает его в миллион раз счастливее, а значит, придаст сил для этих целей. И да, брак. Ведь после того, как самая знаменитая пара Волшебного мира рассказала о своей любви и сыграла свадьбу, однополые пары и их бракосочетания стали делом обычным. Спасибо Гарри Поттеру и его мужу Драко Малфой-Поттеру. — Ага, — хмыкнул Юнги, закатив глаза. — Я уже смирился с этим фиговым запретом. Чимин поджал губы, будто эта несправедливость касалась и его, а потом хитро улыбнулся и выдал: — Ну, может, мы что-нибудь придумаем? Это что ещё за намёки? Держите его семеро! — Чимина... — Юнги не верил своим ушам, поэтому желал получить больше информации. — И что же ты хочешь придумать? — Ну... Я думал предложить свою помощь. Чудила сказал это хитренько так, глазки в пол отпустил и прядь своего огненного волоса начал на пальчик накручивать. А выдержка у Юнги с начала этой недели ниже плинтуса околачивалась. Она была уже на минус первом этаже. Поэтому сейчас ничто не могло остановить разгон прошлых мыслишек. Официально: Пак Чимин — самое мощное Непростительное заклинание. Чувства к этому парню выкручивали выдержку похуже, чем Круциатус. Подчиняли и заставляли потерять контроль над своим разумом, словно Империус. А яркие огненные вспышки в его глазах убивали остатки выдержки и самоконтроля быстрее, чем Авада Кедавра. — Мерлин... Пак Чимин, если ты сейчас о секс... — Юнги! — Чудила взвизгнул на весь класс и тут же придвинулся ближе, чтобы заткнуть Мину рот своей ладонью. — Я хотел сказать, что могу купить и принести из Хогсмида всё, что пожелаешь. — А себя ты можешь принести? — пробормотал Юнги сквозь помеху на губах. — Хён? Юнги перехватил ладонь Чимина и переплёл их пальцы. Ему требовалось ещё пару мгновений, чтобы набраться смелости... — Знаешь, Намджун делает это для меня каждые выходные. У него есть список нужд, и он знаком с моим избирательным вкусом. — Мин нежно поглаживал большим пальцем выпирающую венку на запястье Чудилы. — Оу. Ну да, он же твой лучший друг. — Да и ходить в Хогсмид без волшебной палочки — так себе затея. Я бы не хотел, чтобы ты рисковал. Юнги отвёл взгляд от их сплетённых рук и посмотрел на Чимина. — Так что может... — сделав последний вздох, начал Юнги. — Останешься завтра в школе? — Зачем? Ну, вот и всё. Мин Юнги готов принять на себя Непростительное Пака. — Чтобы я мог устроить тебе свидание? То ли спросил, то ли ответил Юнги. Стало страшно. И обломно. Потому что дверь снова с грохотом открылась, и на пороге показался... — Чонгук? — удивлённо спросил Намджун, которого выдернуло из сна это неожиданное появление. Ну только его тут не хватало! Мин хорошо относился к Гуку, можно даже сказать, дружил с ним. Но какого дементора тот забыл в классе отбросов? И почему, словно по закону подлости, прервал момент, который должен был решить всё его будущее? — О, Намджун-хён, как здорово, что ты тут! — Mon chéri! — стоило Гуку появиться, как шармбатонец резко поднял голову с парты и блаженно улыбнулся. — Как я счастлив видеть тебя! — Мерлин, ты-то тут чё забыл? — от удивления Чонгук выронил сумку и схватился за сердце. — Меня наказали за любовь к тебе, о, mon charmant. — Ёптвою... Опять ты об этом, — страдальчески простонал Гук, запрокинув голову. — Отстань, молю тебя. Мне сейчас не до тебя. Хён? — Да? — Oui? Юнги наблюдал за происходящим, но не выдержал и приложил голову к парте. Этот любовный треугольник трахал мозги не только Чонгуку, но и всей школе. Напор и решимость Ким Тэхёна были впечатляющими. Чон отшивал его раз за разом, но тот всё прибегал с новыми попытками. Даже фрикадельковый дождь ради него вызвал. Если эта басня была правдой и блёстки на тефтелях действительно были любовным проводником, а не темномагическим ядом. Если так, то вскоре все, на кого приземлились эти блестящие котлетки, могли откинуться от страшной болезни. За то время, пока Юнги бился головой и пытался настроиться на приглашение Чудилы на свидание, все отбросы уже столпились возле стола Намджуна. Мин поднялся и попытался вслушаться в проблему Чонгука. Оказалось, ему досталось довольно сложное задание на Олимпиаде, и поэтому он прибежал к своему хёну за помощью. Только вот тот совсем не знал, как и чем помочь. Ведь наложить чары на обычную метлу и сделать так, чтобы она полетела, простой студент Хогвартса не был способен. Этому обучали уже за стенами школы. Ну или брали у профессора по Чарам дополнительные задания и углублялись в эту тему со специальной литературой и формулами. Всё, что можно было найти в библиотеке, Гук изучил и применил, но метла упорно не отрывалась от земли. Тут уже даже Юнги присоединился и вместе со всеми начал мозговать это задание. Бесило то, что у Чонгука действительно было всё на руках, но им всем не хватало каких-то знаний, передаваемых только от Мастера к Мастеру. А дальше Мастер делился этими тонкостями с игроками в Квиддич, чтобы те во время поломки не отвлекались от игры и оперативно чинили свою метлу. — Может, ещё раз наложить на неё очищающие чары? — прохныкал Чонгук. Юнги не разделял этого мнения и покачал головой. Всё было в порядке, но упорно не хотело работать. Причиной тому было то, что этот вид спорта являлся чьим-то бизнесом, а там, где вращаются деньги, всегда есть тайны и заговоры. Мин уже, казалось, нащупал какую-то идею, но его прервал Чимин: — Когда, знаете, мы... Чемпионат 2010 года... Отрыв счёта. Нет, мы не то чтобы... спрайт. Фалмутские гончие! Красавчик не будет... Обет молчания. Кто? Подарочный набор и цветы. — Это что сейчас было? — Энтони озвучил мысли всех волшебников в классе. Из прекрасного рта Чимина только что вылетели звуки, смысл которых никто из присутствующих не уловил. — Эй, Мин, ты можешь перевести то, что только что сказал твой Чудик? — спросил Луи. — Ещё раз назовешь Чимина так и выщиплю все перья из задницы твой птицы. — Чимин, ты можешь объяснить нормально? — уже более прилично спросил Чонгук. А Юнги уже знал ответ. Ведь если бы Пак сейчас рассказал, то в этом не было бы никакого веселья. Но попытаться вытянуть из предсказателя хотя бы маленькую подсказку стоило. — Чимина, мы же поможем друзьям? — Мин решил сыграть против правил и рискнул, когда, сократив расстояние, начал шептать свою просьбу на ухо Чудиле. — Что мне сделать, чтобы ты хотя бы намекнул, в какую сторону нам нужно двигаться? Вместо очередного приступа смущения его Чудик, видимо, начал наслаждался происходящим. Если бы Пак был таким же испорченным, как и он, то Юнги подумал бы, что младшего штырит с проявления чувств в присутствии других. Чтобы подтвердить свою догадку, слизеринец обвил тонкую талию рукой, а шёпот заменил языком. Он мокрым кончиком пробежался по краю ушной раковины Чимина, на что тот тихо пискнул. — Что значит "Фалмутские гончие"? Нам может помочь кто-то из игроков в Квиддич? — Мин продолжал нашёптывать в попытке вытянуть из Чимина ответы. — Юнгия! — Пак умоляюще прохныкал и опустил голову, спрятав её у него под подбородком. — Я скажу, только если мы действительно сходим завтра на свидание. — Чимини, я приглашаю тебя на свидание, — Мин приподнял указательным пальцем острый подбородок Чудика, чтобы сказать это ему в глаза. — Я, правда, ещё не придумал, чем буду тебя удивлять, но на это у меня будет сегодняшняя ночь. Ты согласен? — Конечно, хён! — Пак поспешил ответить и наградил его яркой улыбкой. — И не нужно удивлять. Просто подари мне себя. — Ох, Чимини, — Юнги закатил глаза и простонал от услышанного. Почему его слова снова звучали как намёк на что-то горячее? Почему от этой двусмысленности всё его нутро нагревалось и просило разрядки? И самое главное, как ему удержать своё голодное похотливое животное завтра и не залезть к Чимину в трусы? — Вам может помочь самый красивый профессор в мире, которому может рассказать этот нюанс один его глубоко знакомый участник квиддичной команды, — громко проговорил Чимин, который продолжал смотреть в глаза Юнги и оставаться в его объятиях. План был очевиден, но ни у кого не было настроения долго обсуждать детали. До всех дошло, что нужно будет поговорить с профессором Ким Сокджином, потому что тот, похоже, был единственным, кто мог разрулить ситуацию с метлой Чонгука. В любом случае это было началом. И, Мерлин, как же Юнги стало резко наплевать на проблемы с нелетающей метлой. Он всё ещё держал Чимина в объятиях и погрузился в тот самый момент, когда мир как будто перестаёт существовать. Реальность вернулась со всей своей силой, когда отбросы и Чонгук начали выдвигаться в сторону Большого зала, а Чимин выскользнул из его рук. Юнги не понравилась эта прохлада, которая нагло заняла место Пака, но, видимо, таковы были правила. Возможно, бесконечные обнимашки будут доступны только после их первого свидания. Именно поэтому он не обращал внимания на шум волшебников, когда опустился на лавку в Большом зале и приступил к ужину. В его голове звучали слова Чимина: «Просто подари мне себя». Мин схватился за голову, когда понял, что Пак жаждал этого свидания. А ещё он понял, что даже сегодня не остался без подарка, когда достал из волос колючий комочек. Юнги отыскал взглядом Чудилу и послал ему воздушный поцелуй за очередной полюбившийся репейник. Он обязательно придумает и организует свидание. И плевать на то, что на это может уйти вся ночь. Главное, чтобы Чимин был счастлив и согласился встречаться с ним.