ОТБРОСЫ

— Юнги? — позвал Чимин, усадив его на край перины. — Мне так стыдно никогда ещё не было... — с опущенной головой пробормотал Мин, спрятав лицо в сгибе локтя. — Прости, что испортил наше свидание. Теперь, наверное, последнее. Сверху раздалось смешливое фырканье. Юнги убрал руку от глаз и увидел, как Чимин опустился на корточки прямо возле его колен. Карие глаза напротив опасно сузились, а во взгляде блеснул огонёк, предвещающий что-то совершенно непредсказуемое. — Не говори ерунды, хён, — мягко, но уверенно сказал Пак, проскользив тёплыми ладонями по его ногам. — Уж не думаешь ли ты, что какая-то королевская кровать сможет меня спугнуть? Не для этого я так долго тебя ждал. — Эта махина тебя правда не смущает? — Юнги ещё раз обвёл взглядом убогое убранство комнаты, так и не отыскав в ней ничего подходящего для первого свидания. — Чем тут вообще можно заняться? — Для начала мы можем просто поговорить. — А потом? — Потом тебе тоже понравится, Юнгия, — Чимин изогнул губы в хитрой улыбке и подмигнул, а у Мина в штанах от этого намёка резко начало подниматься настроение. — Что это у тебя там? Юнги вырвал руки, которые ещё секунду назад переплетал с пальцами Пака, и немного грубовато приложил их к своему паху. Член в штанах должен был издать болезненный вой, если бы умел говорить. И если бы ему вообще слово дали. А тем временем нежные ладони Чудилы скользнули вверх по обтянутым старой джинсой ляжкам и с ощутимой силой сжали чувствительные места. Казалось бы, такие незамысловатые прикосновения, но они пустили новую волну возбуждения в горюющий, но всё ещё жаждущий продолжения член. Мин даже не успел толком задуматься о маршруте этих восхитительных ладоней, когда одна из них хлопнула его по карману. — К тому, что ты прячешь за ширинкой, мы ещё вернёмся, — Чимин наклонился ближе, его голос прозвучал тягуче, словно сироп, растекающийся по горячей коже. — Но сейчас меня интересует то, что лежит в твоём кармане. О. Точно. Кое-кто думал одним местом и напрочь забыл о своём втором подарке. — Ах, это... — Юнги, всё ещё немного ошеломлённый происходящим, отстранил руку от паха и выудил из кармана продолговатый свёрток. — Это я тоже собирался подарить тебе. — Ну так подари уже, пожалуйста! Пока Чимин поднимался с пола и усаживался на кровать рядом с ним, Мин не совсем аккуратно разорвал бумажную обёртку и, достав содержимое, вручил ему. — Это гребень для расчёсывания самых прекрасных волос во всём волшебном мире. — Ох, хён... — Пак нежно провёл кончиками пальцев по резному дереву, словно трогал сейчас дорогое и хрупкое украшение. — Я сам занимался вязкой чар, так что могу гарантировать, что этот гребень будет бережно расчёсывать твою шевелюру, — не сдержавшись, Юнги протянул руку и запустил пальцы в рыжие прядки. — А ещё, чем чаще ты будешь им пользоваться, тем меньше будет риск словить проклятье или сглаз. — Такой чудесный подарок! Мин хотел ответить: «Как и его получатель», но не успел и рта открыть. Точнее, успел, но в тот же момент его заткнули чужие, более мягкие и сладкие губы. Чимин целовал медленно, изучающе, словно смаковал сам момент и пробовал его на вкус. Без напора, без языка — просто касания, тёплые и неторопливые. Это могло бы продолжаться в том же невинном темпе, если бы у Мин Юнги была совесть. И хотя бы жалкие остатки выдержки. Но ничего такого не осталось от слова совсем. Отстранившись на секунду и заглянув в глаза Чудиле, он отбросил последние сомнения и снова впечатался в сочные губы. Теперь это походило на поцелуй дементора. Они пожирали друг друга. Но не выкачивали души, не забирали жизненные силы, а наоборот, объединяли и наполняли чувствами. Их первый поцелуй. И, святая борода Мерлина, он был даже круче, чем Юнги себе воображал. Чимин первым разорвал их контакт, но не отодвинулся далеко. Вместо этого он повернулся к Юнги боком и улёгся головой ему на колени, как делал это на первых курсах. Мин вздохнул и по давно забытой привычке запустил пальцы в его волосы. Ах да. Теперь у него был гребень. Он бережно вынул подарок из рук Чимина, осторожно разделил пряди и начал медленно прочёсывать его мягкие шелковистые волосы. Гребень скользил легко, почти без сопротивления, и Юнги не мог не отметить, насколько приятным оказалось это простое действие. — Знаешь, один вопрос никак не даёт мне покоя. Твоя беспалочковая магия... ты давно этому научился? — спросил он, пока рыжие локоны легко струились между зубцами гребня. — Угу, — лениво ответил Чимин, прикрыв глаза от удовольствия. — Начал ещё на каникулах после первого курса. Нужно было научиться чувствовать свою силу, иначе неконтролируемые предсказания грозились уничтожить моё существование в Хоге. Так я начал работать с потоками магии и с годами сам не заметил, как перестал нуждаться в палочке. — Ты хочешь сказать, что просто... — Юнги замер на секунду, задержав руку. — Просто научился управлять магией? Без тренировок? Без наставников? — Ну, мне помогала семья, — Чимин слегка пожал плечами, будто говорил о чём-то незначительном. — Магия мэнора и крови в этом вопросе играет очень важную роль. Юнги тихо присвистнул и снова провёл гребнем по его волосам. Да, род Паков всегда считался могущественным, это не было новостью. Но Мин всё равно не переставал удивляться тому, на что было способно его персональное и такое на вид хрупкое Чудо. — Мне тоже кое-что интересно, — сказал Чимин, повернув голову на его коленях и почти уткнувшись носом в грубую ширинку на джинсах. — Чем займёшься после выпуска? — Планирую пропустить первый учебный год в Академии и попасть к Слизнорту в подмастерья, — Юнги задумчиво прикусил губу и свободной рукой погладил мягкую щёку Пака. — Собираюсь в понедельник попросить его об этом, но ожидаю услышать отказ. — Подмастерье зельевара? Правда? — Чимин открыл глаза и положил свою ладонь поверх его. — Странно. В одном из моих видений ты был анимагом и даже зарегистрировался в Министерстве. — Анимаг? И какая у меня была бы форма? — Трёхцветный кот. — Фу, кот. Хорошо, что я выбрал Зельеварение. — Чё сразу фу то? Ты был бы милым котиком. — Мне кажется, это какая-то убогая форма для могущественного волшебника. — Директриса Макгонагалл для тебя шутка какая-то? Юнги фыркнул и продолжил расчёсывать рыжие волосы, а в это время Чимин начал тихий рассказ о том, как ему не нравилось оказываться в центре внимания. Но Мин уже не слушал. Где-то на середине рассказа его внимание вдруг словно вырвалось из дьявольских силков и трансгрессировало в самые тёмные фантазии. Туда, где мысли уже не подчинялись здравому смыслу, где желания теряли свои границы, а вся реальность становилась расплывчатой. Взгляд зацепился за огненные пряди, скользящие между пальцев, и в голове вспыхнула мысль: как легко было бы накрутить эти волосы на кулак, сжать их крепче и заставить Чимина полностью подчиниться. Дыхание сбилось, а сердце ударило о рёбра быстрее, чем снитч, ускользающий от ловца на квиддичном поле. Эти образы были такими осязаемыми, они казались реальнее, чем воспоминания в Омуте памяти. Словно протяни руку и потрогай... Он мог бы физически контролировать этот момент, управлять каждым движением, чувствовать, как горячий и влажный рот принимает его длину глубже под влиянием руки. Мин продолжал скользить пальцами по прядям, и вдруг стало так трудно думать о чём-то другом, когда его рука уже почти сама собой сжималась в кулак, чтобы повторить этот жест. Это было бы так грязно. Так безумно привлекательно. Юнги стиснул челюсть, ошеломлённый тем, как его тело откликнулось на эти мысли. Он так и продолжал бы тонуть в своих потаённых фантазиях, если бы не спасительный тихий вздох Чимина. Мин сбросил с себя Инкарцеро, развеяв чары своего извращённого воображения в тот момент, когда желанное тело зашевелилось. Пак поднял голову с колен и без лишних разговоров сменил положение, устроившись сверху прямо на его бёдрах. Юнги машинально скользнул ладонью по чужой пояснице и притянул ближе. А затем их возбуждения столкнулись друг с другом, освободив из груди их первые стоны. — Чимин, мы не торопимся? Не слишком ли это для первого свидания? — с легким сомнением произнёс Юнги, посмотрев в глаза напротив. — Будь спокоен, хён, — Пак усмехнулся, чуть наклонившись к его уху. — Это не первое наше свидание. Мин приподнял брови и рефлекторно совершил небольшую фрикцию бёдрами. Хоть его рот и мозг пытались остановить это смертельное заклинание, член в штанах уже давно помахал ручкой и пошёл во все тяжкие. — Как это? — В моих видениях мы были на свиданиях уже раз десять, — выдохнул Чимин высоким, дрожащим от возбуждения голосом. — Чего? — горячая волна захлестнула Юнги, совершив отлив от возбуждённого органа к мозгу, как только до него дошёл смысл. — Ты хочешь сказать, что видел наше будущее? — Скорее прошлое, которое так и не случилось. С самого первого года я видел разные вариации того, когда и как мы начинали встречаться, но... — Дай угадаю, из-за меня этого не происходило? — Будущее очень изменчиво, хён. Не всегда только твои решения влияли на это. Но да... Ты отпирался от меня очень долго. — Иди сюда, Чудо моё... Юнги не стал медлить. Он резко схватил Чимина за затылок, притянул ближе и с голодом впился в пухлые губы. Поцелуй вышел беспорядочным, мокрым, неаккуратным. Их языки тут же сплелись в клубок, как змеи, изображённые на флаге змеиного факультета. Пак судорожно вцепился в воротник его свитера, будто пытался удержаться в этом вихре ощущений, но в итоге тоже опустился на дно тёмных фантазий. Он широко раздвинул ноги, сократив оставшееся расстояние между ними до самого неприличия, и снова столкнул их возбуждения. Мин не сдержался и застонал, а пальцы сами собой скользнули ниже. Одной рукой он всё ещё крепко удерживал чужую поясницу, а вторую без тени сомнений опустил на мягкую податливую попку. Чимин издaл короткий, почти кокетливый писк, и этот крошечный звук на мгновение выдернул их из этого наваждения. — Это нормально? — выдохнул Юнги, с трудом разорвав поцелуй. — Идеально, хён, продолжай, — прошептало Чудо, чуть двинувшись навстречу. И Мин продолжил. Словно подчинившись неведомому заклятью, он прихватил нижнюю губу Чимина зубами, натянул чуть сильнее, а затем втянул её в рот, будто собирался проглотить всю сладость этого момента. Бёдра начали смелее и быстрее сталкиваться с чужими. Грубая ткань джинсов мучительно давила на член, влажность с позорной скоростью впитывалась в трусы, а неконтролируемое желание будто электризовало воздух вокруг. Пак разорвал поцелуй, сцепил руки у него за шеей и с придушенным всхлипом простонал: — Юнги... — Ммм? — Не сдерживайся. Мин замер. Горячий выдох Чимина щекотал губы, пульс бешено стучал в ушах, но он всё равно посмотрел в покрасневшее лицо напротив и попытался найти ответ в расширенных зрачках. Тот чуть отстранился, провёл рукой по своей пояснице, нащупал ладонь Юнги, поднял её и уверенно направил в свои волосы. — Накрути их на кулак, — с намёком на приказ прошептал Пак. — Сожми и оттяни с силой. Будь немного грубым, молю. Юнги не мог поверить в своё счастье. Его грязные, пошлые мыслишки вот-вот должны были стать явью! Мин поспешил скользнуть пальцами в густые рыжие пряди и, накрутив на кулак, сжал их в плотное кольцо. Он потянул волосы назад, заставив Чимина запрокинуть голову. Тот застонал так громко и открыто, что у Юнги дрожь пробежала по спине. Пак выгнулся сильнее, будто сам напрашивался на новую порцию грубости, а его затуманенный взгляд словно просил: «Ещё». Это было чертовски красиво. Юнги терялся в ощущениях, накрывавших его с каждым движением, и тонул в жаре, что расползался по животу, обжигал рассудок и лишал возможности думать. Их рваный ритм наполнял пространство приглушёнными шлепками и сдавленными всхлипами. В какой-то момент Чимин зажмурился, ногти впились в его плечи, а дрожащие губы начали издавать срывающиеся вздохи. Пака потряхивало от лёгкой судороги, предвещающей конец. — Хён... — голос Чимина сорвался на хриплый стон, когда он выгнулся так резко, что Юнги пришлось переместить руку с попки обратно на поясницу, чтобы удержать его и не дать упасть. А затем Чимин сжал его своими ногами, и этого оказалось достаточным для того, чтобы Мин рухнул вместе с ним. Собственное тело дёрнулось в судороге удовольствия, и тёплая липкость тут же разлилась внизу. Он слышал тяжёлое дыхание своего Чуда, ощущал, как тот слабо вздрогнул и зарылся лицом в сгибе его шеи. На несколько секунд наступила оглушительная тишина, в которой их дыхания звучали громче, чем кваканье лягушек на Черном озере. Потом Юнги рухнул назад, повалив Чимина за собой и уложив того себе на живот. — Блядь, — только и выдавил он, уставившись мутным взглядом в потрескавшийся потолок Выручай-комнаты. — Однажды твои магловские словечки и покорили моё сердечко, хён, — усмехнулся Чимин, обессиленно уткнувшись носом в его щёку. — О, правда? — Юнги чуть повернул голову и бездумно поцеловал его в макушку. — Что же ты раньше не сказал, я знаю ещё... Шептоловки вокруг вдруг загудели в унисон, перебив его на полуслове непрекращающимся шёпотом: «Секс-секс». Юнги медленно прикрыл глаза и с усталым отчаянием выдохнул: — Они издеваются?

˚‧⁺ ･ ˖ ·˚ 🪄 ⋆｡˚ ⋆ ˚‧⁺

Шептоловки начали с новой силой исполнять песнь из повторяющегося слова секс, стоило Паку поделиться тем, что, лёжа на коленях, он не только чувствовал возбуждение Мина, но ещё и ярко увидел то, чем продолжится их первое свидание. Воздух вокруг них заискрился от неконтролируемого потока магии, когда Юнги своими длинными пальцами подготавливал попку Чимина для своего вновь окрепшего члена. Это не входило в его планы, он считал, что одного оргазма было вполне достаточно. Но Пак Чимин так опрометчиво поделился видением и фетишем на узловатые руки хёна. А Мин был хорошим бойфрендом, поэтому не смог оставить своего парня (он предложил встречаться и получил согласие, пока они отходили от первого оргазма) без демонстрации своих возможностей. Он довольно долго и глубоко трахал Чимина пальцами и с удовольствием отмечал, что их длины хватало, чтобы касаться и массировать пучок нервов глубоко внутри. На каждый такой точный толчок Пак издавал звуки, похожие на визг. Он прогибался и извивался на этой королевской кровати, и Юнги не переставал пускать слюни на прекрасное тело под собой. Мягкие формы бёдер переходили в подтянутые мышцы на животе и руках. Этот вид так провоцировал, что в какой-то момент Мин готов был кончить, снова не притронувшись к себе. Поэтому он поспешил заменить смазанные в смазке пальцы на колом стоящий член, требующий очередной разрядки. А дальше всё происходило словно в замедленном времени, будто кто-то из них использовал специальные чары. Под всё тот же шёпот шептоловок Юнги медленно протолкнул член внутрь, медленно вытащил, прежде чем снова погрузил его обратно ещё глубже. Их руки были сплетены над головой Чимина, глаза неотрывно смотрели в чужие, пока тела танцевали в медленном ритме. Вскоре мольбы и ругательства из влажных уст Чуда перекрывали любой звук, даже шёпот чёртовых растений, стоящих вдоль кровати. Сиськи Морганы, как же Юнги повезло, что этот парень выбрал его ещё на первом курсе. Да, да, чёрт побери, так крупно повезло. Захваченный этим невероятным счастьем, Мин неожиданно даже для себя отстранился и довольно резко вытащил член из узкого нутра. Чимин, должно быть, находящийся в замешательстве, огорчённо захныкал, на что не получил никакого ответа. Вместо этого рыжеволосого волшебника молча спустили с кровати, поставив коленями на пол, развернули и склонили над периной. Пак быстро проглотил все имеющиеся вопросы и автоматически прогнулся в спине. И если бы мозг Мина не был в отключке из-за передоза получаемого кайфа, то обязательно сделал бы комплименты рунам, выбитым вдоль позвоночника Пака, и постарался бы их перевести. Но вместо слов он одной рукой ухватился за густые волосы и потянул, чтобы прогиб стал ещё привлекательнее, а второй поспешил раздвинуть ноги Чимина. Юнги снова погрузил член в попку и толкнулся. Но на этот раз он не осторожничал, а начал быстро и жёстко вбиваться. Они оба занимались этим в первый раз. Кто бы мог подумать, что эта позиция даст прочувствовать всё глубже предыдущей? От этого проникновения Пак практически начал рыдать от интенсивности, с которой Юнги трахал его. Мин хотел надеяться, что эти звуки говорили о том, что его член снова и снова проезжал по простате. — О, Мерлин, Моргана, Цирцея, ох, умоляю! — в экстазе лепетал Чимин. Юнги знал, что это могло произойти в любую секунду. Он не собирался оттягивать неизбежное, поэтому свободной рукой, которая не была занята тем, что удерживала рыжие волосы, схватился за ягодицу и, крепко сжав, оттянул в сторону. Мин отчётливо увидел, как член входил в узкую дырочку Пака, и этого было достаточно. Эта картина и ощущения толкнули через край, и он, не успев вытащить, кончил с позорно оглушительным стоном. Сквозь шум в ушах и посторгазменную пучину он ощутил, как вокруг его содрогающегося члена начало сжиматься нутро Чимина. Юнги не видел, но понял, что его персональное Чудо только что тоже получило неземное удовольствие. Бросив последние силы на то, чтобы поднять Чимина с пола и уложить его на мягкий матрас, Мин уже совсем без сил сам плюхнулся рядом изнеможённым слизняком. Перед тем как провалиться в дрёму, он почувствовал освежающий ветерок от беспалочковой магии Чуда, который так любезно очистил их обоих невербальным заклинанием. А потом Пак устроился у него на груди, тёплый и довольный, и они вместе погрузились в сладкий сон.

˚‧⁺ ･ ˖ ·˚ 🪄 ⋆｡˚ ⋆ ˚‧⁺

Проснулись они уже вечером, практически под самый отбой. Это стало понятно по разговору шептоловок, которые сменили свой похабный шёпот на деловитое: «Ужин-ужин». Словно ничего непристойного здесь и не происходило. Чимин первым поднялся с кровати и потянулся, подняв руки и слегка дрогнув от холода. Кожа его была покрыта красными следами от рук, а волосы после сна спутались так, что Юнги захотелось снова запустить в них пальцы. Явно не для того, чтобы их пригладить. Прикинувшись слизняком, Мин лениво наблюдал за Чудом и впитывал в себя каждую деталь: как рыжие пряди мерцали в свете заката, как тёмные следы на мягких бёдрах выделялись контрастными пятнами, а лёгкая дрожь пробегала по телу Пака после их первого и, возможно, не слишком бережного секса. — Я знаю, что мы оба можем вот так провести хоть вечность, но нам пора возвращаться, Юнги, — сказал Чимин, элегантно натянув трусы, будто собирался пройтись не по тёмным коридорам Хогвартса, а по красному ковру на приёме у самого Министра. Мин с неохотой поднял свою тушку и запустил пальцы в волосы. Они торчали в разные стороны, и смысла их укладывать не было, но привычка брала своё. Пока Юнги засовывал свои худые ноги в помятые джинсы, он вдруг поймал себя на странных ощущениях: словно потерянный, но при этом наполненный до краёв. Будто часть его души навсегда осталась в этой комнате, впиталась в эти простыни и стены. По пути в подземелья заглянули на кухню, где эльфы быстро собрали для них перекус. Есть пришлось на ходу, и не только из-за того, что они могли привлечь ненужное внимание. Чимин, похоже, не мог утолить голод одними только пирожками и то и дело бросал на него такие взгляды, что Мину приходилось глубже вгрызаться в яблоко, чтобы не затащить Чудо в ближайший пустой класс. Остановившись у спальни шестикурсников, Юнги вдруг притянул Чимина ближе. Сердце бухнулось о рёбра так сильно, что он на мгновение потерял ощущение реальности. Мир сузился до их дыхания, до тепла чужого тела, до биения пульса под тонкой кожей запястья. Без привычной выдержки, годами державшей его в узде, он вдруг понял, что прямо здесь и сейчас, в этом пустом коридоре, он собирается сказать: — Я люблю тебя. Слова прозвучали неожиданно твёрдо, и в первую секунду Юнги ощутил странное облегчение, будто сбросил с плеч невидимый груз. А потом паника захлестнула его с головой. Он выпалил это слишком быстро, без намёков и подготовки. Будто это не признание в любви, а какое-то будничное заклинание, которое можно легко взять и отменить. Но что если... вдруг Чимин не чувствовал того же? Вдруг для него это была просто красивая ночь, а Мин взял и испортил всё своим порывом? Но Пак лишь улыбнулся. Широко. Счастливо. Так, что его карие глаза превратились в два сияющих полумесяца. — Я тоже тебя люблю, хён, — сказал Чимин прямо в губы, шагнув ближе и обвив шею Юнги руками. Ответное признание не оставило ни единого шанса усомниться в правильности этого момента.