The Taming / Укрощение

Северус собирался дождаться понедельника, чтобы заставить Блэка пройти обследование у Помфри. Это было бы идеальное время: у них была гербология, которая заканчивалась как раз перед обедом. После того как профессор Стебль отпустит их, Северус без труда смог бы уговорить Блэка заглянуть в больничное крыло. К сожалению, его решимость быстро пошатнулась, когда он стал замечать странные взгляды и перешёптывания других студентов. В основном это были девушки пятого курса и старше, которые замолкали на полуслове, внимательно его разглядывали, а затем начинали шептаться. Хотя «шептаться» — это слишком сильно сказано, ведь Северус отлично слышал большую часть их обсуждений. Они решили, что именно он виноват в странном поведении Блэка. Их догадки варьировались от Амортенции до проклятия Империус и даже шантажа. Северус мрачнел с каждым услышанным словом. Неужели они правда думали о нём настолько плохо? Неужели правда верили, что он так жаждал внимания, что из всех людей в школе решил принудить именно Блэка? Северус не был настолько мазохистом, чтобы добиваться расположения человека, который семь лет его презирал и унижал. Он не пытался развеять эти слухи. Слизеринец знал по собственному опыту: в таких ситуациях слова ничего не значат. Нет, он должен сам разобраться в причине странного поведения Блэка и положить этому конец. Он направился к мародёрам, которые в полном составе расположились на поле для квиддича. Блэк и Поттер были одеты в форму для квиддича, их лица покрывал пот, а волосы растрепались на ветру. Видимо, они только что закончили тренировку. Все четверо перекидывались между собой квиддичным мячом — Северусу было плевать на этот чёртов спорт, так что он даже не знал, каким именно. Блэк уже собирался бросить мяч обратно Поттеру, когда их взгляды встретились. Гриффиндорец замер на мгновение, а затем просто положил мяч на землю. Его беззаботная улыбка смягчилась, превратившись почти в застенчивую. Мерлин, это должно быть какое-то невероятно мощное проклятие, раз оно заставило Блэка улыбаться при его приближении. — Снейп! Уже соскучился? — с дьявольской ухмылкой спросил Блэк. Северус попытался сохранить решимость, несмотря на то, что теперь на него смотрели все мародёры. Он выпрямился, стараясь успокоиться. Поскольку все они сидели, у него было преимущество, на случай если они вдруг решат напасть. — Мне нужно, чтобы ты пошел со мной, — сказал он, намеренно игнорируя нелепый вопрос Блэка. Гриффиндорец выглядел удивленным, но тут же вскочил на ноги. — Куда идём? — спросил он. Мерлин, ну какой же он доверчивый. Северус мог бы сейчас вести его на верную смерть, а этот кретин и глазом бы не моргнул. Увы, Блэк не стоил срока в Азкабане. Северус поджал губы. — Это сюрприз, — сквозь зубы выдавил он, стараясь звучать спокойно. Чёрта с два он так быстро раскроет свои карты перед Блэком! Тот ни за что не согласится пойти в больничное крыло добровольно. — Похоже, Нюньчик собирается уби… — начал было Петтигрю, но Поттер тут же заехал ему по руке, тот жалобно взвыл, хватаясь за ушибленное место. Северус нахмурился. Почему Поттер заступился за него? Он уже собирался спросить, но не успел — Блэк схватил его за руку и потащил прочь от своих друзей. — Конечно, я пойду с тобой! Веди! — громко заявил он, явно пытаясь заглушить перепалку между Петтигрю и Поттером. Если бы Северусу было хоть немного не плевать, он бы задумался над их странным поведением. Но сейчас его интересовало только одно — очистить своё имя. Он даже решил не комментировать тот факт, что Блэк, уходя, обернулся и очень «незаметно» показал своим друзьям большой палец вверх. Однако то, что он всё ещё держал его за руку, Северус проигнорировать не мог. — Ты можешь меня отпустить, — с плохо скрываемым раздражением сказал он. Его слова подействовали с точностью до наоборот — Блэк только крепче сжал его руку. — Знаю, но не хочу, — ответил гриффиндорец с упрямством малолетнего ребёнка. Северус злобно зыркнул на него, но не успел ничего сказать — Блэк его перебил. — Пожалуйста, обещаю, что до конца пути буду молчать, — умоляюще добавил он. Северус раздражённо выдохнул. Стоит ли вообще спорить? Держит он Блэка за руку или нет — студенты всё равно найдут способ превратить любое их взаимодействие в нечто романтическое. Он бросил взгляд на гриффиндорца, который смотрел на него глазами побитого щенка. Дорога до больничного крыла была довольно долгой, и возможность не слышать раздражающих комментариев гриффиндорца казалась приятным бонусом. Северус неохотно уступил. Эта дурацкая ситуация скоро закончится. Пятнадцать минут прогулки за руку — он это переживёт. По пути он старался игнорировать несколько вещей: глупую ухмылку Блэка, не сходившую с его лица с момента, как Северус согласился держать его за руку; пронзительные взгляды студентов и тепло его кожи. Почему его рука была такой чертовски горячей? Когда гриффиндорец схватил его, Северусу показалось, будто его ладонь сунули в печь, но со временем ледяной холод его собственных пальцев смягчил этот жар, превратив его в приятное, почти уютное тепло, как от старого шерстяного свитера. Слизеринец был удивлён, насколько мозолистой была кожа на ладонях Блэка. Чистокровные волшебники всегда следили за тем, чтобы их руки оставались мягкими. Это была всего лишь одна капля в море нелепых правил и стандартов, которыми жили чистокровные, ещё один способ отделить себя от тех, чья кровь считалась «испорченной». Только магглы занимались физическим трудом — чистокровные же полагались на домовых эльфов и магию. Когда они приблизились к больничному крылу, шаги Блэка замедлились. — Эм, Снейп... куда мы идём? — неуверенно спросил он. Северус сильнее потянул его за собой, когда гриффиндорец начал сопротивляться, волоча ноги. Чёрт, он начал догадываться, куда его ведут. — Я же говорил, что это сюрприз, — сквозь зубы процедил Северус. Блэк полностью остановился. — Почему ты тащишь меня в больничное крыло? Ты думаешь, со мной что-то не так?! — Это очевидно, — без малейших колебаний ответил Северус. — А ты как думал, почему я в последнее время был с тобой так вежлив? Гриффиндорец уставился на него во все глаза. — Это ты был вежлив?! Северус злобно зыркнул на него. — Ох, да пошёл ты! — прошипел он, снова пытаясь оттащить Блэка к двери. Блэк резко дёрнул руку назад, и Северус с силой врезался в его грудь. Гриффиндорец тут же положил свободную руку ему на бедро, удерживая в равновесии. — Почему ты думаешь, что со мной что-то не так? Приведи пример, — почти потребовал Блэк. Северус поднял взгляд и удивился — выражение лица гриффиндорца было непривычно серьёзным. Оно выглядело… странно на его обычно беспечной физиономии. Северус почувствовал себя очень неуютно под этим пронзительным взглядом, поэтому не сразу осознал, насколько близко они стояли друг к другу. — Ты странно говоришь, — попытался возразить Северус, но голос прозвучал едва слышно, сводя на нет всю убедительность аргумента. — Я просто хотел показать тебе, какой я умный и утончённый, — ответил он, слегка надув губы. Северус уже собирался что-то сказать, но в этот момент почувствовал, как Блэка начал лениво водить большим пальцем по его бедренной кости. Он замер на мгновение, осознавая, насколько близко они стояли. Их лица почти соприкасались, и Северус мог разглядеть серый ободок в радужках чистокровного. Он резко отпрянул от похотливого гриффиндорца. Не желая показывать, что эта ситуация его хоть как-то задела, Северус холодно продолжил разговор: — Ты и «утончённый» не подходят для одного предложения, Блэк. На смену уязвлённому выражению на лице Блэка быстро пришла хитрая ухмылка. — Да неужели? А что, если я докажу тебе, насколько я утончённый? Если мне это удастся, ты пойдёшь со мной на вечеринку Слизнорта, — предложил Сириус. Северус приподнял бровь. Вечеринка Слизнорта? Почему Блэк хочет, чтобы он пошёл туда с ним? Всё это время гриффиндорец донимал его уговорами отправиться вместе в Хогсмид… Как бы то ни было, он мог просто согласиться, а потом не прийти. Но прежде нужно было заставить Блэка сделать то, что нужно Северусу. Северус скрестил руки на груди. — Я соглашусь только если ты позволишь себя обследовать. — Ладно, но это бессмысленно! Со мной всё в порядке, — возмутился Блэк. — Хватит исполнять свою канцоне́тту¹, — прошипел Северус, его терпение стремительно заканчивалось. Он схватил Блэка за рукав и потянул к двери, этот болван наконец позволил себя вести. — Эй! Какого еще конца нету? — возмутился гриффиндорец. — Я не это сказал, тупица! — наконец рявкнул Северус. Прежде чем Блэк успел возразить, дверь отворилась и перед ними предстала обеспокоенная мадам Помфри. — Мальчики, что за шум? — спросила колдомедик, окидывая их взглядом в поисках возможных повреждений. Северус заговорил первым: — Блэку нужно обследование. Мадам Помфри нахмурилась, не обнаружив на гриффиндорце видимых травм. — Он болен? — спросила она. — Да, — ответил Северус в тот же момент, когда Блэк выпалил: — Нет. Северус метнул в него злобный взгляд, от которого гриффиндорец напрягся. — Я... эм... да, я болен! — поспешно исправился он. Их ответы лишь усилили недоумение Помфри. Она вздохнула, а затем полностью распахнула дверь. — Заходите. Сириус, давай тебя осмотрим, — сказала она. Помфри подвела Блэка к одной из больничных коек и заставила сесть на жёсткий матрас. — У тебя есть какие-нибудь симптомы? — спросила ведьма, повернувшись к ним спиной и роясь в шкафу с зельями. Блэк неуверенно взглянул на Северуса, но тот лишь выразительно кивнул, подталкивая гриффиндорца к ответу. — Я... веду себя странно? — сказал он. Колдомедик обернулась. — Странно — это как? — уточнила она. Блэк тупо уставился на неё, не в силах придумать ответ. Через пару секунд он сдался и повернулся к Северусу в молчаливом ожидании помощи. Теперь обе пары глаз уставились на Северуса. — Его зрачки расширены, речь странная, ведёт себя ненормально, а температура слишком высокая, — перечислил он. Слизеринец едва сдержал румянец, вспомнив, как именно узнал об этом последнем симптоме. Можно ли каким-то образом отследить всех студентов, которые видели, как он держал этого кретина за руку, и наложить на них Обливиэйт? Северус проигнорировал ошеломлённый взгляд Блэка. Гриффиндорец выглядел так, словно сам только что узнал о своих симптомах. Помфри нахмурилась. — Хм, звучит нехорошо, — пробормотала она, беря Блэка за подбородок и заставляя его посмотреть ей в глаза. Она наколдовала Люмос и направила палочку на его лицо. Гриффиндорец поморщился, прищурившись от яркого света. — Хм, зрачки реагируют на свет, — пробормотала она скорее себе, чем им. Затем она быстро провела остальные проверки. Ни температуры, ни проклятия Империус, ни следов Амортенции — ничего. Этот болван был абсолютно здоров. Но Северус упрямо отказывался признавать, что с Блэком всё в порядке. — Он недавно обращался из-за травм, полученных во время квиддича? — спросил он, цепляясь за последнюю надежду выяснить причину странного поведения гриффиндорца. — Я абсолютно уверена, что с мистером Блэком всё в полном порядке. Более того, он один из самых здоровых волшебников, которых мне доводилось видеть за все годы работы в Хогвартсе! — уверенно заявила Помфри. — Мистер Снейп, я потрясена тем, насколько вас заботит самочувствие мистера Блэка! Так приятно видеть, что вы двое наконец-то забыли о своих разногласиях и начали заботиться друг о друге, — добавила она с тёплой улыбкой. Северус едва не поперхнулся, когда эти ужасные слова слетели с губ колдомедика. Он — заботится о Блэке? Одна только мысль об этом вызывала у него тошноту. В этот момент слизеринцу хотелось немедленно заявить, что ему глубоко плевать на здоровье гриффиндорца — он всего лишь пытался докопаться до причины, по которой Блэк не оставляет его в покое. Блэк ни на секунду не переставал самодовольно улыбаться. Даже когда они вышли из больничного крыла, выражение его лица не изменилось. Это раздражало Северуса ещё больше, чем прежде. — Итак, когда же ты продемонстрируешь мне, какой ты утончённый? — спросил он, пытаясь отвлечься от мыслей о том, как стереть это идиотское выражение с лица гриффиндорца. — Прямо сейчас, — объявил Блэк, схватил Северуса за руку и, не обращая внимания на его протесты, потянул за собой в комнату, которую присмотрел. xxxxxxxxxxxxxxxxxxx Блэк привёл его в незнакомую комнату, хотя, учитывая, сколько тайн скрывал Хогвартс, таких помещений было пруд пруди. Комната явно была давно заброшена: паутина свисала из каждого угла, а тонкий слой пыли покрывал каждую поверхность. Северус остановился у двери, а Блэк зашёл дальше. В комнате было полно музыкальных инструментов, все они находились в плачевном состоянии, за исключением рояля, стоявшего в самом центре. К удивлению Северуса, Блэк сел за инструмент. Слизеринец остался стоять у двери, скрестив руки на груди: — Это твой способ показать мне свою утончённость? Просто пощёлкать парой клавиш? — с сарказмом поинтересовался он. К сожалению, его язвительный комментарий не произвёл на Блэка никакого впечатления. — А что может быть более утончённым, чем парень, играющий на рояле? Какая у тебя любимая мелодия? Я её сыграю, — сказал он, легко касаясь клавиш: проверяя, настроен ли инструмент. Северус промолчал, и Блэк нетерпеливо продолжил: — Ну же! Как мне выполнить свою часть сделки, если ты не будешь сотрудничать? Северус понятия не имел, почему он до сих пор играет в эту игру, но любопытство, кажется, пересилило голос разума. Он отошёл от двери, сделав всего несколько шагов вперёд, прежде чем снова остановился, отказываясь приближаться к гриффиндорцу больше, чем было необходимо. — Прелюдия Шопена, опус двадцать восемь, номер четыре, — негромко ответил он, испытывая неожиданное смущение. — Мерлин, да это же сплошная тоска! И к тому же довольно легко… Почему бы тебе не выбрать что-нибудь посложнее? — спросил Блэк, продолжая лениво перебирать клавиши. — Ты спросил, какая моя любимая. Это моя любимая, — раздражённо выпалил слизеринец. Да кто он такой, чтобы осуждать то, что нравится Северусу? У самого гриффиндорца вообще никакого вкуса, если судить по его выходкам. Блэк поднял руки в примирительном жесте: — Не заводись. В какой тональности? Плечи Северуса расслабились. — Ми минор, — холодно ответил он. Гриффиндорец кивнул, прежде чем удобно устроиться перед роялем. Северус приподнял бровь. Он что, собирался играть без нот? И Блэк начал. Глаза Северуса невольно расширились от того, как четко зазвучали ноты. Казалось, что музыка проходила сквозь него, отдаваясь вибрацией где-то в глубине. Знакомая мелодия начала пробуждать воспоминания из тех времён, когда всё было проще. Когда магия в нём ещё не проснулась. Когда отец ещё не начал скатываться на дно. Он вспомнил, как в детстве сидел на полу, наблюдая, как играет отец. Их пианино и рядом не стояло с тем, за которым сейчас сидел Блэк. Инструмент, что когда-то был в доме Снейпов, выглядел старым и потрёпанным, на корпусе были пятна, а несколько клавиш вовсе не издавали звуков. Он достался Тобиасу от его матери, Адиэлы Снейп, которая обучала детей игре. Все пианино, что когда-либо появлялись у Снейпов, были подержанными — бабушке их дарили ученики. Адиэла Снейп учила игре на пианино всех своих детей, но лишь её старший сын, Тобиас, продолжил играть и во взрослом возрасте. Иногда, когда отец был в хорошем настроении, он садился за инструмент и учил Северуса нескольким мелодиям. Это всегда были дуэты — достаточно простые, чтобы его маленькие пальцы могли дотянуться до всех нужных клавиш. Однако именно эту мелодию отец играл чаще всего. Возможно, потому что она ему самому нравилась. А может, потому что знал, что она была любимой у Северуса. Тобиас перестал играть вскоре после несчастного случая на мельнице. Его руку затянуло в механизм, и она так и не восстановилась полностью. Иногда, поздно ночью, когда мальчик не мог заснуть, он слышал, как отец, запинаясь, пытался сыграть эту мелодию, а затем в отчаянии бил по клавишам. В один из вечеров Северус услышал, что отец бил не только по клавишам. На следующее утро, спустившись вниз, обнаружил, что пианино больше нет. Последняя нота песни отозвалась эхом в теле Северуса, вырывая его из потока воспоминаний. Повисла тишина. Блэк нарушил её первым: — Снейп, ты в порядке? Северус с удивлением ощутил ком в горле. Сглотнув, он сухо ответил: — Да. Блэк, сидевший на скамье, подвинулся и похлопал по пустому месту рядом с собой. Северус не знал, почему, но всё же сел рядом с этим болваном. Очевидно, нахлынувшие воспоминания лишили его способности ясно мыслить. — Ты знаешь какие-нибудь мелодии? — спросил Сириус, стараясь скрыть удивление от того, что Снейп не стал сопротивляться. Но, похоже, нельзя было заполучить всё и сразу. Слизеринец наградил его таким взглядом, что Сириус понял — лёгкого пути не будет. — Ну же! Я просто пытаюсь быть обаятельным! Позволь мне быть обаятельным, — последние слова он произнёс тише. Снейп поджал губы и опустил взгляд на клавиши рояля. — Фантазия фа минор, D 940², — нехотя пробормотал он. Мерлин, ну и вкус у слизеринца. К счастью, Сириус эту мелодию тоже знал, и, к его радости, это был дуэт. Бродяга нечасто её играл, но прекрасно помнил, как выглядели ноты, и мог играть по памяти. Он начал с чуть более медленного темпа, потому что не знал, насколько хорошо играет Снейп, и не хотел сбить его с ритма, рискуя вызвать раздражение. Когда он коснулся клавиш, услышал, как слизеринец едва заметно втянул воздух. Снейп всё ещё колебался, его рука замерла над клавишами. Сириус продолжал снова и снова проигрывать первую часть мелодии, надеясь, что это подтолкнёт слизеринца к игре. Повторив вступление в четвёртый раз в одиночку, он наконец услышал, как Снейп к нему присоединился. Сириус не смог сдержать улыбку. Он украдкой взглянул на слизеринца, который полностью сосредоточился на своих пальцах. Ноты под его руками звучали тихо и нерешительно — Снейп, словно на ощупь, пробовал клавиши, восстанавливая в памяти мелодию. Было странно и приятно играть не в одиночку. Сириус никогда не рассказывал друзьям, что умеет играть на фортепиано — знал, что его засмеют. Ну, может, Лунатик бы и не стал, но Хвост с Сохатым точно. Их руки то приближались, то расходились на протяжении всей мелодии. Порой они оказывались так близко, что случайно касались друг друга — от этих лёгких прикосновений по телу Сириуса пробегала едва уловимая дрожь. Руки Снейпа были бледными, а пальцы — длинными и тонкими. В них было что-то, что всегда привлекало внимание Сириуса. На зельях он часто ловил себя на том, что наблюдает, как ловко эти пальцы выполняют каждый этап работы. Они оказались мягче, чем представлял себе Сириус — это ощущение всё ещё хранилось в его памяти с того момента, как он взял Снейпа за руку. Сириус надеялся, что ему выпадет ещё один шанс взять эти руки их в свои, но пока довольствовался мимолётными прикосновениями во время игры. Когда последняя нота затихла, в воздухе повисла та же тишина, что и после первой мелодии. Сириус взглянул на Снейпа, и тот через несколько секунд наконец встретился с ним взглядом. — Где ты научился играть? — спросил Сириус. Казалось, что это был неправильный вопрос. Снейп тут же отвёл взгляд и уставился на свои колени. Чёрт, почему у Сириуса каждый раз получалось всё испортить, едва он открывал рот? Слизеринец нервно теребил катышки на своей мантии. — Отец научил, — пробормотал он. — Я знаю только дуэты, больше ничего. Он снова посмотрел на Сириуса: — А ты? Сириус был поражён тем, что Снейп сам продолжил разговор. Обычно ему приходилось буквально вытягивать из слизеринца ответы. — Это была моя форма бунта, — сказал Сириус. Признание почему-то заставило его почувствовать себя уязвимым. Пытаясь прогнать это ощущение, он начал наигрывать на рояле случайную мелодию — это помогало успокоиться. — Как игра на пианино может быть формой бунта? — недоверчиво спросил Снейп. Сириус не мог его винить за вопрос. Наверное, для того, кто жил в маггловском мире, это и правда звучало странно. Сириус тихо рассмеялся. — Когда произносишь это вслух, звучит странно, да? В культуре чистокровных музыка считается чем-то менее значимым. Чем-то, что должны исполнять домовые эльфы или лесные нимфы. Чистокровные считают это пустой тратой времени, — объяснил Сириус. Музыка, в их понимании, была тем, что должны играть для них, а не они сами. — Оу, — тихо выдохнул Северус. — Ага… Я попросил наших домовых эльфов научить меня играть, а когда смог читать ноты сам, стал играть исключительно маггловские мелодии. Это был мой тихий способ послать к черту всю их чушь про чистоту крови… Хотя с возрастом я начал бунтовать куда громче, — пожал плечами Сириус. Гриффиндорцу захотелось сменить тему, чтобы избежать неловкости. — Так что, пойдёшь со мной на вечеринку Слизнорта? — спросил он с надеждой. Снейп фыркнул. — Пойду, но любезным быть не собираюсь. Сириус ухмыльнулся. — Другого я бы и не ожидал. Слизеринец несколько секунд смотрел на него, словно решая, стоит ли что-то сказать. Он несколько раз открывал и закрывал рот, явно колеблясь. А затем резко встал. — У тебя волосы пушатся, — бросил он, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью, оставив Сириуса смущенно приглаживать волосы. Он совершенно забыл, что Снейп забрал его сразу после тренировки по квиддичу. Чёрт, он только сейчас осознал, что всё ещё частично в форме. Значит, у него были растрепаны волосы… Блядь! Но даже ужасная причёска не могла заглушить тёплое, щекочущее чувство в груди. Улыбка Сириуса быстро исчезла, когда буквально из ниоткуда появился Джеймс и плюхнулся на то самое место, где всего несколько секунд назад сидел Снейп. Он что, всё это время был под мантией-невидимкой?! — Вау, Бродяга, не знал, что ты на такое способен! — воскликнул Джеймс. — Рассказ о том, как ты научился играть, был просто гениальным! Какое заклинание ты использовал, чтобы создать иллюзию, будто ты и правда играешь? — Сохатый ткнул по паре клавиш. Резкий звук вызвал у Сириуса раздражение. — Зачем ты пришёл? И давно ты здесь? — спросил Бродяга, испытывая странное ощущение, будто его личное пространство грубо нарушили. — Тебя долго не было, — пожал плечами Джеймс. — Я глянул на карту и увидел, что ты в какой-то незнакомой комнате с Нюньчиком, а твоё имя не двигается. Подумал, вдруг Хвост был прав, и этот гад и правда тебя прикончил… Кстати, как думаешь, если я приглашу Лили на вечеринку Слизнорта, она согласится? Ведь Нюньчик идёт с тобой. Сириус на мгновение забыл, зачем вообще начал добиваться Снейпа. Тёплое чувство, которое ещё недавно разливалось в груди, испарилось без следа. — Эм, наверное? — пробормотал он, всё ещё немного потерянный после того, что только что произошло между ним и Снейпом. Он слушал, как Джеймс увлечённо рассказывает о Лили и о том, как собирается её пригласить. И всё это время Сириус ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы рядом сидел Снейп.