Связанный огнем

Было уже поздно, и большая часть базы начала затихать после долгого дня тренировок и заданий. Кёниг бесцельно бродил по коридорам, пока его взгляд не упал на Хоранги, сидевшего в одиночестве в комнате отдыха. Тот угрюмо смотрел в телефон, нахмурившись. Его поза была напряжённой, явно выдавая раздражение. С озорной ухмылкой Кёниг не смог устоять перед возможностью немного позабавиться. Он подошёл к комнате и лениво прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Эй, Хоранги, — позвал он, голосом, полным веселья. — Ты всегда такой серьёзный. Что-то случилось? Неужели штанга тебя наконец одолела? — с ухмылкой добавил он. Хоранги, не отрывая взгляда от экрана, сначала не ответил, но при упоминании штанги его плечи напряглись. — Отвали, Кёниг, — буркнул он, даже не взглянув на него. Кёниг сделал шаг вперёд, теперь возвышаясь над Хоранги и с интересом разглядывая его. — А, не будь таким, — протянул он. — У тебя такое напряжённое выражение лица. Я уж подумал, что это я тебя разозлил в зале. Он слегка наклонился, приблизив своё лицо чуть больше, чем следовало. — Знаешь, трудно не заметить, как серьёзно ты ко всему относишься. Ты и правда как маленький шторм, да? Хоранги сжал челюсть и наконец поднял взгляд, раздражённо сузив тёмные глаза. — Тьфу, хватит меня доставать, понял? — его голос был жёстким, напряжение в плечах выдающим его злость. — У меня нет настроения терпеть твою херню сегодня, Кёниг. Кёниг только хохотнул, снова откинувшись к стене. — Ой, да не строй из себя такого грозного, — поддразнил он, приподняв бровь. — Ты выглядишь так, будто готов кого-то ударить, но, спорю, даже мухи не обидишь. Хоранги метнул в него взгляд, способный прожечь металл. — Ты, блять, серьёзно нарываешься, да? — рыкнул он, теряя терпение. — Предупреждаю, если ты продолжишь… Кёниг ухмыльнулся ещё шире, наслаждаясь моментом. — Ну и что? Что ты сделаешь? Давай, я просто шучу, — проговорил он, в голосе слышалась явная насмешка. — Признайся, ты такой милый, когда злишься. Прямо как маленький щенок, который решил всех напугать. Хоранги резко встал, его кулаки сжались. — Милый? МИЛЫЙ?! — прорычал он. — Я же говорил тебе в прошлый раз, ты, грёбаный здоровяк! Тебе жить надоело, да? Ты хочешь, чтобы этот “щенок” отправил тебя прямиком в ад? Кёниг склонил голову набок, ухмылка не исчезла. — Ну, может, не щенок… Скорее, маленький тигр, который больше лает, чем кусает, — с притворной задумчивостью заметил он, внимательно наблюдая за лицом Хоранги. Щёки того вспыхнули от злости. — Хочешь, чтобы я тебя укусил, да?! — рявкнул он по-корейски, его голос стал низким и угрожающим. — 이 미친 놈아! Кёниг сделал шаг назад, подняв руки в притворной сдаче. — Ладно, ладно, вижу, что перегнул палку, — усмехнулся он. — Не хочу, чтобы ты заработал себе головную боль от всей этой злости, маленький тигр. Хоранги развернулся, кипя от ярости. — Да пошёл ты, Кёниг, — проворчал он, снова садясь, его кулаки всё ещё были сжаты на коленях. Кёниг тихо рассмеялся, наблюдая, как тот пытается успокоиться. — Ладно, всё, я заткнусь… пока, — сказал он, и в голосе проскользнуло нечто тёплое. Хоранги ничего не ответил, но Кёниг знал, что несмотря на раздражение, тот не был полностью против такого внимания. — Просто не будь таким серьёзным всё время, ладно? — теперь в голосе Кёнига звучала искренняя нотка. — Я издеваюсь над тобой только потому, что ты интересный, Хоранги. Ты делаешь всё вокруг веселее. Хоранги скосил на него взгляд, его губы дрогнули, будто он собирался усмехнуться, но он сдержался. — Я тебе что, цирковая обезьяна, что ли? Иди, блять, кого-нибудь другого задалбывай, — проворчал он. Кёниг снова ухмыльнулся, но в его глазах читалась тёплая привязанность. — Знаю-знаю, — сказал он, наконец разворачиваясь к выходу. — Но ты всё равно это делаешь. Уходя, Кёниг поймал себя на мысли, что что-то изменилось. Он определённо привязывался к Хоранги, и эта мысль почему-то вызывала у него… странное тепло внутри. Хоранги сидел, потирая лицо в раздражении. — Грёбаный идиот, — пробормотал он себе под нос. Но глубоко внутри, в самом крошечном уголке души, он не мог отрицать, что присутствие этого гиганта в его жизни было не таким уж и неприятным.