Связанный огнем

На базе Кёниг убедился, что Хоранги был должным образом перевязан и отдыхал. Рана на боку была обработана, и после быстрого осмотра медиком стало ясно, что он будет в порядке. Тем не менее, защитный инстинкт гиганта никуда не делся. — Как боль? — спросил Кёниг, облокотившись на дверной косяк комнаты Хоранги. Выражение его лица было спокойным, но в глазах читалась явная тревога. Хоранги, сидя на кровати и обхватив рукой рёбра, только хмыкнул: — Бывало и хуже, — пробормотал он, стараясь преуменьшить ситуацию, хотя его голос выдавал лёгкое раздражение от ноющей боли. Кёниг слегка усмехнулся, прекрасно понимая, что делает Хоранги. — Ага, конечно. Если бы ты не строил из себя неуязвимого, мне бы не пришлось в следующий раз таскать твою задницу с поля боя. Хоранги бросил на него раздражённый взгляд и закатил глаза: — Кто бы говорил. Ты не такой уж и сильный, гигант, — огрызнулся он, пытаясь звучать раздражённо, но не сумев скрыть лёгкую ухмылку. Кёниг чуть подался вперёд, скрестив руки на груди: — Ах так? Хочешь проверить? Я могу завалить тебя одной рукой. Хоранги фыркнул, скрестив руки в ответ: — Конечно, но для начала тебе придётся меня поймать, здоровяк. Кёниг рассмеялся, но сегодня в их перепалке было что-то иное. Хоранги больше не огрызался просто из-за злости — он поддразнивал в ответ, будто постепенно начинал доверять. Их взгляды встретились чуть дольше, чем следовало. — Ты быстрый, но ты сумеешь увернуться от моего ножа, если я решу показать, на что способен? — Кёниг ухмыльнулся с игривой угрозой. В глазах Хоранги вспыхнул вызов: — Просто заверну тебя в удушающий, гигант. Я быстрее, чем ты думаешь. Кёниг прищурился, его ухмылка чуть поблекла, сменившись настоящим любопытством: — Вот как? — Голос его стал мягче, но взгляд остался цепким. — Ты начинаешь меня в этом убеждать, Хоранги. Хоранги на мгновение напрягся, но быстро взял себя в руки, вернувшись к привычному раздражению: — Да иди ты. Ты просто завидуешь, что я двигаюсь быстрее. Последовала короткая пауза, а потом Кёниг снова улыбнулся, ощущая странное тепло в груди от этого вызова. — Кажется, я тебе начинаю нравиться, Хоранги. Эти слова ударили Хоранги словно под дых. Он не сразу знал, как ответить. Первым порывом было огрызнуться, но в голосе Кёнига не было привычной насмешки. Это прозвучало… искренне. И эта мысль застала Хоранги врасплох. Он чуть смутился, отводя взгляд: — Да уж, конечно. Я тебя люблю ровно так же, как люблю получать пули, ясно? Кёниг ещё шире ухмыльнулся, выпрямляясь: — Ну, рад слышать, что ты наконец-то меня признаёшь. Хоранги не стал встречаться с ним взглядом, пробормотав: — Только не вздумай себе что-то воображать. Я просто слежу за тем, чтобы ты не помер от собственной глупости. — Он бросил на Кёнига предостерегающий взгляд, стараясь скрыть смущение. Кёниг тихо рассмеялся: — Ага, конечно. Просто «присматриваешь» за мной, да? Хоранги отвернулся, проворчав себе под нос: — Считай, что тебе повезло — я мог бы оставить тебя гнить на поле боя, гигант. На мгновение Кёниг просто молча смотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то ещё. Не просто заигрывание или привычная забота. В этом было… что-то тёплое. Хоранги этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Он просто хотел сохранить всё в привычных рамках. Он понемногу открывался, но не был готов признать это. — Просто не получай травмы снова, ладно? — тихо сказал Кёниг. — У меня и так хватает забот, чтобы держать тебя в целости. Хоранги, наконец, взглянул на него, приподняв бровь в насмешливом раздражении: — Я не твоя ответственность, гигант. — Конечно, не моя, — Кёниг усмехнулся, — но это не значит, что я не буду о тебе заботиться. Хоранги закатил глаза, но впервые в этом не было раздражения. Скорее… что-то другое. — Только не становись слишком мягким, гигант, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Я всё равно надраю тебе задницу. Кёниг посмотрел на него с лёгкой, понимающей улыбкой: — Посмотрим, Хоранги. А когда Хоранги вышел из комнаты, улыбка Кёнига чуть потеплела. Он уже не видел в Хоранги просто напарника. Было что-то ещё. Но пока он позволил этому развиваться само собой, даже если для этого пришлось бы ещё немного побыть дураком.