Связанный огнем

***

В столовой кипела жизнь — редкий гул товарищества, когда солдаты с обеих сторон базы обменивались историями и шуточками. Среди звона приборов и гулкого говора в углу сидели Кёниг и Хоранги, сосредоточенные только друг на друге. – Соджу — лучший напиток, – уверенно заявил Хоранги, с такой убеждённостью, что спорить с ним было почти невозможно. Он чуть подался вперёд, постукивая пальцами по краю стакана. – Он мягкий, крепкий и не прячется за пузырьками, чтобы казаться лучше. Кёниг усмехнулся, глухой звук раскатился у него в груди, пока он откидывался на спинку стула. – Соджу? Эта крошечная бутылка лжи? Серьёзно? – Он поднял кружку пива в притворном тосте. – Холодное пиво — это как награда, подарок богов после тяжёлого дня. Отпиваешь — и жизнь становится чуточку лучше. Брови Хоранги сошлись, уголок губ дёрнулся от раздражения. – Соджу не отпивают. Её уважают. С ней осторожничают, иначе она осторожничает с тобой. – Он сделал демонстративный глоток, не сводя глаз с Кёнига. – Ты бы сдулся после первой бутылки, leichtgläubiger Narr. Кёниг приподнял бровь, развесёлый — оскорбление «доверчивый дурак» с него как с гуся вода. – Сдулся бы? Не думаю. Я справлялся с вещами посерьёзнее, чем бутылка соджу, Хоранги. А вот ты, спорим, не выдержишь столько, сколько заявляешь. Воздух между ними начал звенеть — весёлые поддразнивания незаметно превратились в полноценную дуэль взглядов. Хоранги поставил стакан с резким звоном, голос его стал холодным: – Ты несёшь чушь, Кёниг. Громкие слова от того, кто настоящую соджу даже не пробовал. Не притворяйся знатоком, пивной великан. Это замечание только распалило Кёнига, улыбка стала шире: – Осторожнее, Freund, – протянул он с акцентом, насыщенным насмешкой. – А то звучишь, как человек, который пытается убедить самого себя. Глаза Хоранги сузились. Вот он — последний соломинка, сломавшая тигру терпение. – Думаешь, я блефую? Отлично. Давай решим это прямо сейчас, – сказал он, голосом, прорезавшим гул столовой. Кёниг наклонил голову, заинтригованный: – И как ты планируешь это сделать? Рука Хоранги с грохотом опустилась на стол, заставив стаканы задребезжать. Пара солдат поблизости обернулась. – Кто кого перепьёт. Ты, я, бутылка соджу. Без перерывов, без оправданий. Кто первый сдастся — проиграл. Кёниг расхохотался, плечи затряслись: – Перепиться с тобой? – Улыбка стала ещё дерзче, глаза блеснули азартом. – Ладно. Но нужны ставки. Что будет, когда проиграешь, kleiner Tiger? Взгляд Хоранги оставался твёрдым: – Если я выиграю — ты будешь мне должен. Без возражений, без лазеек. Делай, что скажу. Кёниг всё больше развеселился: – А если выиграю я? Хоранги ухмыльнулся: – Тогда сам придумаешь мне наказание. Но скажу сразу — если не будет. Я выиграю. Кёниг наклонился вперёд, заполнив собой всё пространство над столом. Но Хоранги даже не шелохнулся. Они встретились взглядом, и напряжение стало почти осязаемым. – По рукам, – сказал Кёниг с уверенностью в голосе. Он протянул руку, и Хоранги крепко её пожал. Ставки приняты. – Готовься, – сказал Хоранги, поднимаясь. – Сейчас ты узнаешь, почему корейцы не проигрывают в пьянках. Кёниг проводил его взглядом, улыбка не сходила с лица. Пока Хоранги направлялся к бару — за их боевым полем, бутылкой соджу — Кёниг откинулся на спинку стула и взглянул на собравшихся зевак. – Это будет весело, – хмыкнул он.

***