Связанный огнем

***

Солнце опустилось за горизонт, окрасив базу в золотые и фиолетовые тона, пока Кёниг и Хоранги сидели бок о бок на потрёпанной скамейке. Воздух был свежим, с лёгким запахом дизеля и влажной земли — идеальный фон для их неторопливой болтовни. Широкоплечая фигура Кёнига выглядела так, будто скамейка вот-вот треснет, а его расслабленная поза резко контрастировала с выпрямленной настороженностью Хоранги. — Знаешь, — начал Кёниг, с хрустом поворачивая шею, — еда здесь отвратительная, но как-то привык. Всё равно скучаю по дому. Хоранги фыркнул, уголки губ дрогнули в усмешке: — Скучаешь по дому? Ты? Тот самый, кто называл шницель переоценённым? Кёниг пожал плечами, не смутившись: — Он и правда переоценён. Но всё же лучше, чем серая жижа, что тут подают. Хотя бывало и хуже. Но готовлю я всё равно лучше тебя. Хоранги закатил глаза и чуть откинулся назад: — Ага, мечтай, здоровяк. Спорим, ты тот тип, что даже рис сожжёт. Кёниг хмыкнул, игриво толкнув его плечом: — Для твоего сведения, рис я не сжигаю. Но знаешь, — в голосе зазвучали уверенные нотки, — мне пришлось учиться дисциплине. Это часть работы полковника — лидерство, ответственность и всё такое. Хоранги замер, нахмурившись, и медленно повернулся к нему: — Подожди… что? — голос стал низким, будто он не был уверен, что расслышал правильно. — Ты сейчас сказал… полковник? Кёниг ухмыльнулся, олицетворяя спокойное самодовольство: — Ja. А что, ты думал, я просто какой-то рядовой? Челюсть Хоранги отвисла. Несколько секунд он беззвучно открывал и закрывал рот, прежде чем выдохнул: — Да ты издеваешься. Ты скрывал от меня, что ты, чёрт побери, полковник?! Кёниг откинулся, довольная ухмылка никуда не делась: — Удивлён? — Удивлён?! — почти выкрикнул Хоранги, в голосе смешались возмущение и недоверие. — Я всегда думал, что я выше тебя по званию! Чёрт, я был уверен, что командую на миссиях! Смех Кёнига прогремел по тихой базе: — Не совсем, mein Freund. Но не переживай — у тебя свои сильные стороны. Просто… ты не полковник. Хоранги сквозь зубы пробормотал целый набор ярких проклятий, не отводя злого взгляда от довольного лица Кёнига: — Можешь забыть, что я буду звать тебя «сэр». Ни сейчас, ни когда-либо. Улыбка Кёнига стала шире: — А может, всё же стоит? А то я начну звать тебя «рядовой». — Я лейтенант, придурок! Кёниг пожал плечами, улыбаясь до ушей: — Ладно, ладно. Хоранги нахмурился ещё сильнее, скрестив руки и уставившись куда-то в сторону. Очевидно, эта новость его задела. Не только потому, что Кёниг оказался выше по званию, но и потому, что теперь все их прошлые выходки — каждый момент, когда Кёниг уступал ему или соглашался с его планами — выглядели как злая шутка. Да и сколько глупостей он пережил из-за Кёнига… У него дёрнулся глаз. Кёниг слегка склонил голову, наконец заметив, как тишина между ними затянулась: — Э-э, ты в порядке? — осторожно спросил он. В ответ он получил лишь острый, прожигающий взгляд. Позже вечером Соуп бродил по базе, когда заметил Хоранги, сидящего за столом в углу. Тот был склонился над листком бумаги, рука двигалась быстро и резко, а выражение лица было куда серьёзнее, чем Соуп привык видеть. Заинтригованный, он подошёл ближе. — Ой, дружище, — протянул Соуп, облокотившись на край стола. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? Не поднимая глаз, Хоранги ответил: — Пишу официальную жалобу в военный трибунал*. Соуп моргнул, сбитый с толку: — В военный трибунал? Зачем? Что-то случилось на последней миссии? Перо продолжало царапать бумагу, не останавливаясь ни на секунду: — Жалоба на абсолютную несправедливость того, что этот идиот — полковник. Такое неуважение недопустимо. Соуп уставился на него, не понимая, шутит ли он: — Погоди… ты пишешь в трибунал из-за звания Кёнига? Наконец Хоранги поднял голову, лицо его было предельно серьёзным: — Это нарушение моих прав. Я был убеждён, что я выше. Это посягательство на моё достоинство. Соуп несколько секунд открывал рот, не в силах подобрать слова, а потом выдал: — Чувак, да ты несёшь полную чушь. Хоранги даже не моргнул: — Ни капли. Я доведу это до конца. Добьюсь, чтобы его лишили звания — или хотя бы заставили звать меня «сэр». Соуп покачал головой, усмехнувшись в недоверии: — Ты сумасшедший, Хоранги. Чёртов псих. На губах Хоранги появилась улыбка — холодная, без намёка на тепло. Улыбка человека, движимого чистой мелочной жаждой мести: — Может быть. Но ты же знаешь, что я прав. Соуп медленно отступил, всё ещё посмеиваясь: — Охренеть… Он развернулся и ушёл, оставив Хоранги с его праведным крестовым походом против системы званий. Когда дверь за ним закрылась, Соуп в последний раз покачал головой: — Письмо в трибунал… да что, блядь?..

***