Связанный огнем

***

Миссия далась им тяжело. Незнакомая база казалась холодной и безликой, местом, где каждый миг будто становился тяжелее. Кёниг сидел на углу общего стола в операционной комнате, его огромная фигура была ссутулена, пока он готовился писать отчёт о задании. Перчатки лежали рядом, а ручка методично скользила по бумаге. Хоранги ушёл в казармы, буркнув что-то про то, что нужно хотя бы пару часов сна. Кёниг не винил его — сам он был так же вымотан, но отчёт требовал внимания. Он сосредоточенно перебирал в голове детали миссии, когда звук приближающихся шагов вырвал его из мыслей. Перед ним остановился солдат — молодой, с самодовольной ухмылкой, словно приросшей к лицу. Его поза кричала о наглости, а голос был таким же. — Так это те самые подкрепления, что нам прислали? — протянул он, смерив Кёнига взглядом, как будто оценивал товар на рынке. — Здоровый, конечно, но я и мешки картошки видел умнее. Кёниг не ответил. Он продолжал писать, перо ровно шуршало по бумаге. Солдата это не отпугнуло. — Ты и этот странный тип в маске… как его? Хоранги? Ага. Вы двое, наверное, для поднятия боевого духа — местные клоуны. Честно говоря, могли бы прислать настоящих солдат вместо… того, чем вы являетесь. Рука Кёнига замерла всего на долю секунды, затем снова двинулась. Его молчание, похоже, раздражало парня ещё сильнее. — Молчишь? Ну ясно. Мелкие обычно компенсируют мозги вот такими шкафами из дерьма. Кёниг не отрывался от отчёта, но его челюсть заметно напряглась. Солдат наклонился ближе, понижая голос до издевательского шёпота: — А этот Хоранги… он ведь вообще посмешище, да? Ходит, как будто он крутой. Спорим, без маски он никчёмный? Может, он её носит, чтобы скрыть то, что он— Он не успел договорить. Ручка Кёнига остановилась на полуслове. Кёниг аккуратно положил её рядом, откинулся на спинку стула. Его движения были спокойными, продуманными. Он распрямился — медленно, мощно, поднимаясь над солдатом, как тень. Парень на мгновение замялся, но тут же растянул губы в ядовитой ухмылке. — О, смотри-ка. Здоровяк решил поиграть в героя. Что такое? Будешь защищать своего бойфренда? — он сделал шаг ближе, яд лился с каждого слова. — Или подружку? Как он там на коленях, а? Ты его сдаёшь другим или он у тебя персональный? Выражение лица Кёнига не изменилось. Он всего лишь слегка улыбнулся — тихо, спокойно, тревожно. — Прости, — сказал он мягко, почти вежливо. Его голос был опасно спокойным, австрийский акцент делал слова острыми. — Не расслышал. Повтори, пожалуйста. Солдат моргнул — на секунду растерялся. — Я сказал— Рука Кёнига взметнулась, сжав солдату горло в одно плавное движение. Он поднял его без усилий, оставив ботинки парня висеть в воздухе. — Нет-нет, — спокойно произнёс Кёниг, улыбаясь чуть шире. Его хватка крепла. — Всё ещё не слышу. Повтори, пожалуйста. Солдат отчаянно цеплялся за его руку, его самоуверенность испарялась, превращаясь в чистую панику. Он попытался выговорить что-то, но хватка Кёнига превратила слова в сдавленный писк. Кёниг наклонил голову, будто искренне не понимая: — Всё ещё нечётко. Хочешь попробовать ещё раз? Его тон оставался всё таким же спокойным, почти дружелюбным. Но пальцы сжались ещё сильнее. Лицо солдата покраснело, дыхание сорвалось. Наконец, едва выдавливая воздух, он прохрипел: — Прости! Кёниг не отпустил сразу. Держал его ещё секунду — долгую, мучительную — глядя прямо в глаза. Потом медленно опустил на пол. Парень упал, кашляя и хватая воздух ртом. С почти отеческой аккуратностью Кёниг поднял его, поправил помятую форму, разгладил ткань. Затем мягко хлопнул по плечу. — Вот так. Ты хороший парень, — произнёс он абсолютно ровным тоном, будто они говорили о погоде. Солдат дрожал. Он не сказал ни слова, лишь бросился к выходу, спотыкаясь, и исчез в коридоре. Кёниг медленно выдохнул, поднял ручку и продолжил отчёт, словно ничего и не произошло. Когда Хоранги позже вернулся, он заметил лёгкое напряжение в плечах Кёнига и едва уловимую трещину в его обычно непоколебимом спокойствии. — Что-то случилось? — спросил Хоранги, голос спокойный, но взгляд внимательный. Кёниг не поднял глаз от отчёта: — Ничего, о чём стоит говорить.

***