Связанный огнем

***

Под непрекращающимся ливнем мир казался тяжёлым и приглушённым, звук дождя, барабанящего по листве джунглей, заглушал всё остальное. Хоранги стоял на краю их временного лагеря, снимая промокшую боевую куртку. Под ней белая рубашка прилипала к груди и рукам, став почти прозрачной от дождя. Он провёл рукой по мокрым волосам, резкие движения выдавали раздражение погодой. Кёниг, стоявший в нескольких метрах, замер, когда взгляд упал на Хоранги. Обычно дисциплинированный разум дал сбой, взгляд невольно скользнул по линиям его фигуры — ткань рубашки оставляла мало места для воображения. Он проглотил комок в горле, крепче сжав винтовку. — Чёртов дождь… — пробормотал Хоранги по-корейски, слегка потянув руки, пытаясь согреться, не замечая, что в голове Кёнига уже бушует буря. Кёниг отвернулся, стиснув зубы, пытаясь загнать в себе внезапное желание, но это было бесполезно. Каждая капля, стекающая по шее Хоранги, каждое едва заметное движение будто усиливали его контроль, который постепенно исчезал. Наконец что-то щёлкнуло. Он резко развернулся и всего за несколько шагов оказался рядом. Прежде чем Хоранги успел среагировать, большие руки Кёнига крепко, но аккуратно схватили его за руки и развернули. — Кёниг, какого чёрта— — начал Хоранги, но слова оборвались, когда губы Кёнига столкнулись с его. Поцелуй был сырым и непринуждённым, полным сдерживаемого слишком долго желания. Руки Кёнига скользнули к талии Хоранги, притягивая его ближе, пока мокрые одежды сливались, а тепло тел резко контрастировало с холодным дождём. Его отчаяние было ощутимо — словно он голодал по этому моменту. Хоранги замер, разум метался. На мгновение он поддался поцелую, ощущение и страсть от которого пробежали дрожью по спине. Но реальность быстро настигла, и паника взяла верх, особенно когда что-то твёрдое прижалось к его животу. — Отвали, черт возьми! — закричал Хоранги, оттолкнув Кёнига с силой. Прежде чем тот успел что-то понять, кулак Хоранги ударил его по щеке — не так сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы донести ясное послание. Кёниг сделал шаг назад, широко раскрыв голубые глаза, зафиксировав лицо Хоранги, раскрасневшееся от эмоций. — Я… прости, — пробормотал он, мгновенно сменив растерянное желание на чувство вины. — Я не мог… просто… — Он сжал челюсть, глубоко вздохнул. — Хон-джин… — прошептал, голос дрожал от эмоций. Одно слово, но оно словно открыло то, к чему ни один из них не был готов. Хоранги продолжал тяжело дышать, кулаки сжаты по бокам. Лицо — смесь злости, замешательства и чего-то, чего он не хотел признавать. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слов не было. Вместо этого он развернулся на каблуках и ушёл, бормоча под нос проклятия. Кёниг остался на месте, раздражённо проведя рукой по промокшему лицу. — Scheisse… — пробормотал он, взглянув на удаляющуюся фигуру Хоранги. Пока Хоранги шёл прочь, мысли кружились в голове как вихрь. Сначала он злился — ярость кипела внутри. Потом появилось замешательство, потому что неправильно было ощущение, что Кёниг сорвался. Нет. Больше всего его смущала тихая, нежеланная правда: глубоко внутри он сам что-то ожидал. Но это чувство было похоронено под слоями гордости, отрицания и — черт его возьми — страха. Страха чего? Даже разбирать это он не хотел. Он взглянул на руку — костяшки болели от удара по лицу Кёнига. Боль была адской, наверное, сильнее, чем у гиганта — хотя лицо Кёнига, когда он извинился, говорило совсем другое. Дождь продолжал лить, холодный и непреклонный. Хоранги отмахнулся раздражённой рукой, пальцы коснулись губ. Это было не впервые. Их отношения всегда были странными, невысказанными — чем-то, что существовало между товариществом и чем-то большим. Ему понадобились месяцы, чтобы хоть частично принять это. И даже сейчас он не был уверен, что полностью понял. Но Кёниг… Кёниг был первым за годы, кто проник под его кожу, стал кем-то, кого можно назвать другом. И всё же… между ними было что-то большее, правда? Связь зазвонила, выдернув его из вихря мыслей. Миссия прежде всего. Всегда. Он глубоко вдохнул и ответил, отодвинув всё остальное. Возвращаясь в лагерь, Хоранги заметил, что Кёниг уже собирается в путь. Тот лишь мельком поднял взгляд — челюсть напряжена, движения слишком точны, но слова не последовало. Их глаза встретились на мгновение — короткий взгляд, но достаточный. Кёниг кивнул один раз — молчаливый вопрос. Хоранги ответил кивком, поправляя снаряжение. Слов не было нужно. Всё остальное между ними могло подождать. Пока что они были солдатами. Всегда. Но это не мешало мыслям Хоранги шептать: Потому что… потому что… Потому что Кёниг — лучший солдат, с которым он когда-либо воевал. Точный, неостановимый, готовый умереть с улыбкой. И потому что Кёниг ещё и идиот, всегда дразнит, всегда доставляет неудобства, постоянно пробивает его защиту. И потому что… где-то глубоко в сердце Хоранги, Кёниг стал чем-то большим. Тем, что он всё ещё не имел смелости назвать. Пока дождь продолжал падать, смывая момент. Но он не будет забыт. Ни одним из них.