богохульство

Я смотрел, как ты меняешься,

Как будто у тебя никогда не было крыльев.

Теперь ты чувствуешь себя полной жизни,

Я видел, как ты превращаешься.

/ Deftones — Change

***

Их сделка шла наперекор не просто возложенной на астрейцев и их начальство миссии, но и против воли самого создателя. — Я найду её и верну, если она того пожелает. — Нарушишь запрет и ступишь во владения своего брата? — с сомнением спросил Микаэль. Он знал Сомнуса достаточно: тот не пойдёт на нарушение установленных правил и собственных принципов просто так. — Нарушу, — не раздумывая ответил Сомнус, — взамен ты откажешься от миссии по спасению человечества и отступишь. Вернёшься на Небеса вместе с Рафаилом и встанешь на сторону цитадели. — Зачем тебе это? — У меня есть все основания полагать, что Шепфа скоро будет лишён власти, если не жизни. Возможно, он умирает прямо сейчас, пока мы говорим с тобой. Одно мне известно точно: прежние законы больше не правят бал. На Небесах и в Аду творится хаос. Апокалипсис случится не только для человечества, он затронет все миры без исключения — это предрешено. Поэтому прими наш договор как приглашение к союзу. Так у всех нас будет шанс выжить и занять место под солнцем в новом мире. Лицо Микаэля стало привычно непроницаемым. Поток информации заставил шестерёнки в голове усердно крутиться, взвешивать услышанное, и, в конечном счёте принять условие Сомнуса. Он давно не был на Небесах, но даже до Земли доносились отголоски столкновений и бунтов, что поднимались волнами среди ангелов и демонов. Теперь колебаний не осталось: апокалипсис случится так или иначе. Он доверял Сомнусу, — вместе они прошли множество испытаний и миссий. Знал ли Шепфа об их заведомом провале, посылая на Землю, или действительно рассчитывал на победу? Взглянув на неподвижное тело Одри, он понял, что готов пойти на это преступление. И заведомо готов принять наказание. Всё, что угодно, лишь бы она вновь открыла глаза и её сердце билось. — Я согласен.

***

Сомнус поместил тело Одри в свои покои на острове Лемнос. Отыскать её душу будет легче через связь телом: душа запоминает свою физическую форму и обычно стремиться вернуться в неё первое время. Никто из ангелов или демонов не мог проникнуть на остров без ведома Сомнуса — его скрывал непроницаемый защитный купол, а потому здесь было относительно безопасно в условиях надвигающейся войны. Астрейцы недолго оставались на Земле после неслучившегося убийства сына Зверя. Когда человечество охватили беспорядки, а затем один за другим начали обрушиваться катаклизмы, они предприняли попытки спасти, исцелить и наставить на мирный путь обезумевших людей. Им не была безразлична судьба человечества, однако в скором времени стало ясно, что первопричина того, что происходит на Земле находится в их мире и повлиять на исход неизбежной войны они смогут находясь именно там. Сомнус крупица за крупицей собирал воедино душу Одри, что стремилась слиться с песками забвения в царстве Летуса. Слишком много боли она испытала, будучи заточённой в смертном теле. Слишком много незаживающих шрамов оставили самые родные и близкие люди. Проводя много времени с её воспоминаниями, Сомнус невольно проникся несвойственным для себя сочувствием к этой истерзанной душе. Он собственноручно сотворил для неё подобный своему хрустальный гроб и облачил её бледное тело в лёгкое платье, сшитое бело-золотыми нитями. Он всё чаще забывал о том, что делает это из-за сделки с Микаэлем. Всё больше с азартом погружался за ней по ту сторону жизни, нежели из-за долга. Наконец, когда последние растерянные частицы были отысканы, она тихонько, еле заметно отозвалась на его зов лёгким колебанием крыльев алых бабочек. Он решил, что ей будет легче возвращаться через наполненные теплотой воспоминания. Среди таких из самых последних оказалась память об их с Микаэлем танце под ночным небом на крыше. К тому же он рассчитывал, что её душа откликнется на чувства к архангелу — видел, что связь их сердец была хоть и тонка, но прочна. И он не просчитался. Она вернулась. Затем ему предстояло показать ей смерть. Это было рискованно, ведь если бы она поверила в свою смерть снова, зыбучие пески Летуса затянули бы её безвозвратно. Но ему удалось достучаться до неё, вытянув из сладкого забытья. Летус не стал препятствовать брату в этот раз, но он знал, что тот непременно спросит с него плату за вторжение в свои владения. Прогуливаясь с ней по маковому полю, он чувствовал удовлетворение от проделанной работы: её воспоминания о последних месяцах жизни раскладывались по полочкам, ни одного мгновения не было упущено — он возвратил все до единого. Теперь Одри предстояло сделать собственный выбор. Он поймал себя на мысли, что хотел бы видеть её становление бессмертной. Он бы хотел стать для неё строгим, но справедливым наставником, заботиться о ней так, как не сумел её полоумный отец. Усмехнувшись своей небольшой слабости, что пробудило в нём это совершенно, казалось бы, обыкновенное создание, он привёл её к обрыву: — Микаэль хотел чтобы ты вернулась. Отыскать следы твоей заблудшей души среди хаоса, который сейчас представляют из себя все наши миры, было непросто, но вот ты здесь. Теперь решай: хочешь ли ты вернуться и стать одной из нас? Затаив дыхание, он сделал шаг назад от обрыва, перемещаясь в тень от приближающегося рассвета и оставляя Одри пространство для размышлений. Если она выберет бессмертие, то станет его дочерью, его сомнеей. Он наделил её частицей своей жизненной силы, сделал то, что дозволено было делать лишь Шепфа и Шепфамалуму.

***

Вдалеке чёрными силуэтами прямо в небе парили скалы. С их поверхностей стекали серебристые водопады, растворяясь в проплывающих внизу облаках. Скромный первый луч намекающего на своё приближение рассвета забрезжил новой надеждой где-то на востоке. Одри стояла в оцепенении: пейзажи небес были прекраснее всех человеческих представлений. Мягкий солнечный свет ласкал кожу, призывая прикрыть веки и насладиться этим чувством. Улыбка непроизвольно рождалась на её губах. Эйфория открывшейся перед ней возможности пьянила. Стать бессмертной… Конечно, она иногда размышляла о том, сколько бы всего она могла успеть сделать, если бы конец жизни не был предначертан. Теперь же стоило лишь сделать шаг и… — Могу я увидеть Микаэля, прежде чем решу? — Бессмертные не видят снов, милая. Ты в моём царстве, а значит скрыта от него и других бессмертных. — Я благодарна тебе, Сомнус. Знаю, твой поступок не бескорыстен, но даже если так, — никто не был со мной добрее. Одри впервые увидела, как бледное лицо Сомнуса озарилось искренними чувствами. Это был не хищный оскал и даже не надменная ухмылка, а скорее радостная гордость отца, чьё дитя готовится сделать первый самостоятельный шаг. Одри делает крошечный шаг к обрыву и тело тут же окутывают потоки воздуха. Снова полёт в бездну, чувство свободного падения. Только страха больше нет, нет тревог и сомнений. Что бы ни происходило с ней дальше, даже если всё окажется лишь сном или бредом, с ней останется непоколебимая вера в лучшее.