Подвязки

      Звон колокольчика над входной дверью «У Джо» прозвучал в пустом зале как выстрел. Гарри вздрогнул, едва не выронив влажную тряпку, которой с остервенением оттирал въевшееся кофейное пятно со столешницы. Смена длилась уже тринадцатый час, и его спина отзывалась тупой, тянущей болью при каждом движении.       — Мы закрыты! — крикнула из-за барной стойки Гермиона, даже не подняв взгляда от кассового аппарата. Её каштановые кудри, обычно собранные в строгий пучок, растрепались и теперь непослушными прядями спадали на лицо.       Дверь со скрипом захлопнулась, так никого и не впустив. Лишь порыв ледяного ноябрьского ветра успел ворваться внутрь, принеся с собой запах сырого асфальта и бензина. Гарри выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно покидает плечи.       — Ненавижу ночные смены в пятницу, — пробормотал он, бросая тряпку в пластиковое ведро с едко пахнущим хлоркой раствором. — Мне кажется, я провонял фритюром настолько, что этот запах впитался в мою ДНК.       Гермиона тихо рассмеялась, наконец захлопывая ящик кассы. Звук щёлкнувшего замка означал, что этот бесконечный день официально подошел к концу.       — Потерпи, Гарри. Ещё пара таких смен, и мы сможем закрыть плату за следующий семестр без необходимости питаться одними макаронами, — она сняла форменный фартук, аккуратно складывая его. — К тому же, сегодня чаевые были неплохими. Тот мужчина за третьим столиком оставил тебе почти полтинник.       Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить. Третий столик. Мужчина в тёмном пальто, который заказал только чёрный кофе и просидел с ним почти два часа, ни разу не притронувшись к чашке. Гарри помнил лишь то, что каждый раз, проходя мимо, он чувствовал на себе тяжелый, почти осязаемый взгляд. Этот взгляд обжигал затылок, скользил по линии плеч, спускался ниже по спине и задерживался там достаточно долго, чтобы Гарри начал неловко одергивать свой дешёвый форменный поло.       — Да, — коротко отозвался он, стараясь не зацикливаться на этом неприятном воспоминании. Мало ли странных людей забредает в круглосуточную забегаловку на окраине Лондона? — Полтинник — это отлично. Смогу купить новый учебник по анатомии.       Попрощавшись с Гермионой, которая умчалась на ночной автобус, Гарри вышел через чёрный ход. Узкий переулок встретил его пронизывающим холодом и моросящим дождем. Тусклый свет единственного рабочего фонаря выхватывал из темноты переполненные мусорные баки и блестящие лужи.       Гарри поднял воротник своей потёртой куртки, пряча нос от ледяного ветра, и быстрым шагом направился к станции метро. Улицы были практически пусты. Лишь изредка мимо проносились редкие такси, обдавая тротуар грязными брызгами.       Странное чувство тревоги зародилось где-то в районе солнечного сплетения еще на подходе к станции. Это было иррациональное, почти животное ощущение чужого присутствия. Гарри резко обернулся, вглядываясь в серую пелену дождя. Никого. Только пустая улица и машина плавно свернувшая за угол в паре кварталов от него.       Гарри тряхнул головой, отгоняя паранойю. Недосып, стресс из-за экзаменов и бесконечная работа делали своё дело. Ему просто нужно было добраться до своей крошечной, холодной, но такой родной квартирки, принять горячий душ и провалиться в сон.       Путь от метро до его дома занял ещё пятнадцать минут. Многоквартирный дом, в котором Гарри снимал студию, повидал и лучшие времена. Краска на стенах подъезда облупилась, в коридорах вечно пахло вареной капустой, дешёвым табаком и сыростью, а лифт не работал уже третий год. Поднявшись на четвёртый этаж, Гарри потянулся в карман за ключами, привычно перешагивая через скрипучую половицу. И замер.       Прямо на его выцветшем приветственном коврике лежала коробка. Это была не посылка из интернет-магазина и не почтовая бандероль. Коробка была прямоугольной, плоской, выполненной из плотного, матового картона интенсивного чёрного цвета. Ни единой надписи, ни штрих-кода. Зато она была перевязана толстой, роскошной изумрудной лентой, завязанной в идеальный бант.       Гарри нахмурился. Первая мысль — ошиблись дверью. В их трущобах такие вещи не появлялись. Эта коробка выглядела так, будто стоила больше, чем Гарри зарабатывал за месяц.       Поттер оглянулся по сторонам. В тусклом свете подъездной лампы коридор был абсолютно пуст. Стояла гробовая тишина, прерываемая лишь приглушенным звуком работающего телевизора из квартиры миссис Фигг этажом ниже.       Нерешительно, словно коробка могла взорваться, Гарри наклонился и поднял её. Она была лёгкой. Шёлковая лента скользнула по его замерзшим пальцам, оставляя после себя ощущение, словно его коснулась змея.       Справившись с замком, Гарри быстро юркнул в квартиру, захлопнув за собой дверь. Он не стал включать верхний свет, ограничившись лишь тусклым торшером у потёртого дивана. Скинув мокрую куртку и бросив ключи на тумбочку, он сел на край дивана, положив коробку на колени.       Сердце почему-то стучало чуть быстрее обычного. Любопытство боролось с необъяснимым чувством надвигающейся угрозы. Осторожно потянув за концы изумрудной ленты, Гарри развязал бант. Лента бесшумно упала на пол и Поттер нерешительно снял крышку.       Внутри, на подложке из тончайшей чёрной папиросной бумаги, лежало что-то кружевное. Гарри непонимающе моргнул. Он осторожно подцепил ткань двумя пальцами и приподнял.       Подвязки.       Две невероятно изящные, дорогие подвязки для чулок. Они были выполнены из тончайшего, почти паутинного чёрного кружева. Крепления сверкали настоящим серебром, а ремешки были сделаны из мягкой, бархатистой кожи. Это была вещь интимная, порочная и кричащая о безумных деньгах.       В горле у Гарри внезапно пересохло. Он уставился на кружево в своих руках так, словно оно было пропитано ядом. Почему это здесь? Для кого это?       И тут он заметил карточку. Она лежала на самом дне коробки. Плотный, кремовый картон с золотым тиснением по краям. Пальцы парня слегка дрожали, когда он взял её в руки. Почерк был идеальным — каллиграфическим, летящим, однако каждая буква казалась выверенной до миллиметра.

«Увидел их и сразу подумал о тебе.

Уже представляю, как ты будешь прекрасен в них <3»

      Кровь отхлынула от лица Гарри, оставляя после себя ледяной холод, который мгновенно разлился по венам. Он перечитал записку раз, другой, третий. Слова не менялись. Они въедались в сетчатку глаза, обжигая своим откровенным, собственническим тоном.       О тебе.       Тот, кто оставил это, точно знал, чья это дверь.       Гарри резко вскочил с дивана, отбросив подвязки так, словно они обожгли ему руки. Кружево упало на потертый ковер, выглядя дико и неуместно в его нищенской квартире. Поттер бросился к двери. Проверил основной замок — закрыт. Щёлкнул задвижкой. Накинул цепочку. Сердце колотилось в груди, как бешеная птица, бьющаяся о прутья клетки. Дыхание стало частым и поверхностным. Он прижался спиной к холодной входной двери, сползая по ней вниз, пока не оказался сидящим на полу.       Кто? Кто мог это сделать?       В голове пронеслись десятки лиц. Посетители кафе? Сокурсники в университете? Случайные прохожие в метро? Тот мужчина с тяжелым взглядом из-за третьего столика?       Уже представляю, как ты будешь прекрасен в них.       Эта фраза пульсировала в висках. В ней не было ни капли неуверенности, лишь абсолютное, пугающее предвкушение. Тот, кто писал это, уже раздел Гарри в своих фантазиях. Он уже нацепил на него эти дорогие, унизительные в своей откровенности кружева.       Поттер обхватил колени руками, чувствуя, как его бьет крупная дрожь. Его дом, его единственное безопасное убежище, его крошечная крепость — больше таковой не являлась. Границы были нарушены. Кто-то подошел прямо к его двери, пока он мыл столы в забегаловке.       Гарри перевел взгляд на кружево, валяющееся на полу в свете торшера. Серебряные замочки тускло блеснули, словно подмигивая ему.       На мгновение ему показалось, что именно с этой минуты обычная, пусть и тяжелая, но понятная жизнь Гарри Поттера дала трещину и навсегда изменилась.       Он просидел на полу у двери до самого рассвета, вздрагивая от каждого шороха на лестничной клетке, так и не решившись подойти к коробке во второй раз.