Служебный роман

Глава 4 «Страшный человек» Андрей проснулся от резкого звука, с трудом разлепил глаза и сразу увидел перед собой прекрасную гладкую широкую спину и свою собственную руку на обнажённом бедре омеги, который так мирно спал всю ночь в его постели. Андрей прижался, поцеловал взлохмаченную макушку и прошептал на ухо: – Миш, твой телефон. – М-м-м? – промычал Миша, прильнув плотнее, затем приподнял голову.– А, где он? – Я не знаю, звук вроде из твоих джинсов. Миша сел на кровать, схватил со стула джинсы и вынул телефон из кармана. – Да, алло! Здравствуйте! Зачем Вы мне звоните? Откуда у вас мой личный номер? Андрей насторожился, внутренний альфа моментально встал в боевую стойку. А Миша продолжил обороняться от невидимого оппонента: – Понятно. Рад за Вас. Это всё, что Вы хотели мне сказать, или что-то ещё? Вы отнимаете у меня время. У Андрея мороз побежал по коже. Каким же МихЮрич может быть холодным и непроницаемым, даже страшно. Только вчера был таким покладистым, мягким и податливым, так нежно постанывал в Андреевых объятьях. Андрей почувствовал, как колюще-горячий сгусток возбуждения скапливается внизу живота. Какой шквал эмоций за этот короткий временной промежуток! Не успел Андрей всё это осознать, как сердце пронзила следующая фраза: – Не думаю, что это хорошая идея, нам незачем с Вами встречаться. До свидания! Миша нажал на кнопку сброса, положил телефон на сидение стула и повернулся к Андрею. – Доброе утро, Андрей. – Доброе утро! Кто это звонил? – Неважно, это по работе. – Мы вообще-то в одном месте работаем, забыл? – Ну, ё-моё, говорю, неважно, не достойно внимания, понимаешь, да? – Неважно, так неважно, – вздохнул Андрей и, чтобы не заводиться, сам решил перевести тему, – Миш, какие планы у тебя на сегодня? Может, вместе проведём это воскресенье, хотя бы до вечера? – Я с удовольствием… только это, Андрей, – Миша украдкой кинул взгляд на Андреев член, который похоже был заинтересован не меньше Андрея в том, чтобы Миша остался, – мне только один раз в сутки можно… ну, это… Миша, как всегда, смутился и, конечно же, опять покраснел. – Сексом заниматься? – уточнил Андрей. Миша активно закивал, радуясь, что ему не приходится самому произносить это вслух. – Жаль, конечно, я только начал входить во вкус, эта твоя инструкция – то ещё испытание, но мне даже нравится, – Андрей вздёрнул бровь и плотоядно окинул Мишу похотливым взглядом. – Не смотри на меня так. – Ну, куда же мне смотреть, если ты здесь, только на тебя и хочется смотреть. Миша закусил нижнюю губу, отвёл взгляд и тихо проговорил: – И возбуждаться тоже не следует, а я вот, похоже, опять… – Тогда тебе не помешает прохладный душ, а я пока завтрак приготовлю, – предложил Андрей. Пока Миша был в душе, Андрей нажарил гренок с сыром. Сварил кофе. Потом сообразил, что Мише нужно что-то на себя надеть домашнее, чтобы комфортнее себя чувствовать, порылся в шкафу, нашёл футболку и трикотажные штаны. Постучался к Мише и отдал ему вещи. – Андрей, ты что кофе сварил? – жалобно спросил Миша, выйдя из ванной. – Да, а что такое… Ах, ты ж! Миш, я не специально, правда… – Угу, а ещё эти вещи, они же тобой пахнут. – Да они чистые! – Я всё равно чувствую, Андрей, ё-моё! – Прости, я… Андрею не удалось договорить, потому что Миша набросился на него с жаркими поцелуями, сгрёб по-медвежьи в объятия. Андрей даже сначала растерялся, тушуясь под столь неистовым Мишиным любвеобильным напором, но секунду спустя, тая под шквалом трепетных поцелуев, полностью сдался и растворился в его неожиданной чувственности. Целовать такого страстного, пышущего, рвущегося из глубины постоянных внутренних запретов МихЮрича было настолько волнительно, что Андрей буквально тонул и задыхался в собственных бурлящих, будоражащих, заставляющих буквально кипеть кровь чувствах. Андрей разлепил поцелуй и с силой развернул Мишу к себе спиной, задрал вьющиеся, немного влажные тёмные с проседью волосы, обнажая прохладную после душа шею, и приник к ней жаркими губами. Так же бесстыдно, как если б задрал платье невинной деве, жадно выцеловывая её дрожащий живот. – Андрей, ты же не собираешься… – Нет, конечно, нет. А укусить действительно хотелось так, что аж скулы сводило и рот предательски наполнялся слюной с заживляющим ферментом альфы. Господи, если сейчас такое происходит, что же будет, когда у Миши случится течка или у Андрея гон? А если это всё совпадёт, как и должно быть у истинной пары? Андрей больше не мог об этом думать, а лишь сосредоточился на том, чтобы сделать Мише как можно приятнее. Продолжая мокро целовать шею и загривок, Андрей проник горячей ладонью под Мишину футболку и огладил живот, поднялся выше, намеренно задел сосок и захватил грудную мышцу всей пятернёй, заставив омегу шумно выдохнуть. Вонзиться зубами захотелось ещё сильнее, и Андрей купался в этой тяжкой пытке, он представил, что уже совершил укус и принялся вылизывать чувствительную кожу, дрожа от блаженства и продолжая мять Мишину грудь. Миша только и мог, что протянуть руку назад, ухватиться за ткань Андреевой майки, сгрести её и натянуть. Та Андреева рука, что придерживала Мишины волосы, тоже сжалась на затылке, принуждая зашипеть от боли. Андрей тут же разжал пальцы, но Миша, подавшись головой назад, пролепетал: – Нет, пожалуйста... это… приятно… Андрей возобновил своё действие, схватил за волосы на затылке и притянул вниз, заставляя запрокинуть голову, осыпая изгиб боковой части шеи поцелуями, как султан свою любимую наложницу драгоценностями. Рука его переметнулась к другой стороне груди и стиснула, вонзаясь пальцами, проникая в самое сердце. Андрей потёрся о Мишу стояком, тот инстинктивно расставил ноги шире и подался навстречу, трясясь уже каждой мышцей тела. Нужно было срочно удовлетворить распалившегося омегу, и Андрей бесцеремонно просунул руку сзади в Мишины штаны, давя другой на спину, прося его тем самым нагнуться, что Миша и не преминул сделать, опёршись локтями о кухонную мойку. Андрей проник пальцами в источник омежьей смазки, скользкой и горячей, как лава. Прошёлся искусными пальцами, совершая поступательные движения сначала медленно и ласково, затем убыстряя темп, наслаждаясь пошлыми склизкими звуками и жалобными, отчаянно усиливающимися стонами. И когда Миша, уже поскуливая, сотрясался всем телом, насаживаясь на Андреевы пальцы, Андрей наклонился к самому уху и горячечно зашептал: – Давай, Мишань, давай, родной, прямо в штаны, буду вспоминать… когда тебя рядом нет… Миша схватился за край раковины до побелевших костяшек, и, издав сдавленный всхлип, слушая Андреево рычание, действительно спустил прямо в штаны. Мойка нехорошо скрипнула, Миша поспешил отстраниться от неё и повернулся к Андрею. – Андрей, это было… это было так хорошо, невероятно просто. Можно мне… я бы хотел тоже… Миша недоговорил, кладя руку на Андреев стояк и легонько его сжимая,и принялся целовать Андрея, несильно прикусывая за губы, сводя с ума уже и так распалившегося альфу. – Что, что мне сделать, скажи, пожалуйста? Хочешь, в рот возьму? Андрей ушам не поверил, голос пропал, не в силах вымолвить согласие, Андрей закивал головой, наблюдая, затаив дыхание, как его директор опускается перед ним на колени и оттягивает резинку его треников, освобождая уже изрядно исстрадавшийся член. Золотые звёздочки замелькали в глазах у альфы от ощущения горячего бархата рта, обхватывающего его со всех сторон. Тысячи сахарных крупинок врезались в заполошно бьющееся Андреево сердце, протыкая кристаллическими гранями до самой середины. Андрей не выдержал, кончил очень быстро, успев вынуть и излиться на Мишину футболку. Колени ослабли, и Андрей опустился на пол, хватаясь за Мишу и прижимая его к себе, пачкаясь уже в своей собственной сперме. После они сидели на полу с минуту ещё, приходя в себя. – Ну, что, опять в душ? – весело произнёс Андрей, отстраняясь от Миши. Андрей, предварительно закинув вещи в стиралку и припрятав штаны, выдал Мише другую одежду – футболку и шорты, сам тоже надел свежую майку. Завтракали, весело болтая о всякой ерунде, не отрывая друг от друга влюблённых взглядов, светящихся абсолютным счастьем после пережитой близости. Наслаждались друг другом, забывая о существовании всего остального мира. Андрей шутил, а Миша смеялся, разок поперхнувшись кофе, чем напугал альфу, и тот с белым лицом вскочил и принялся шлёпать ладонью по спине, и вскоре выслушивал, что поперхнувшегося человека ни в коем разе нельзя так колотить. Затем Андрей предложил посмотреть фильм, название которого – «Клоуны-убийцы из космоса» –вызвало у Миши очередной приступ неудержимого веселья, после чего МихЮрич сказал, что фильм «Оно» ему нравится больше, и он бы его с удовольствием пересмотрел. Но Андрей настаивал на клоунах-убийцах, мотивируя тем, что, как оказалось, Миша его никогда не видел. Миша согласился, при условии, что после они всё же будут лицезреть фильм по Стивену Кингу. Но посмотрев ужастик, поняли, что клоунов всё же на сегодня хватит, и решили взяться за «Сердце ангела». Андрей пыхтел от ревности, пока Миша восторгался «невъебически искромётной актёрской игрой» молодого и обворожительного альфы Микки Рурка, но виду не подавал, боясь спугнуть ту домашнюю и тёплую атмосферу, что воцарилась при совместном просмотре фильмов, сидя в обнимку на диване. Ближе к обеду, решили сходить в ближайшую кафешку и на этом расстаться, потому что Андрею нужно было забирать детей. – Только счёт в этот раз оплачу я полностью, – заверил Миша. – Нет, Миш, я заплачу, давай не будем спорить. Андрей нахмурился и уже собирался ещё что-то добавить, но Миша, как-то кокетливо надувая губки, сказал: – Андрюшенька, ну, пожалуйста, позволь мне в этот раз заплатить. На Мишино восторженное удивление, после этой фразы с Андреем приключилось нечто забавное: он несколько смутился, покраснел и, как загипнотизированный, произнёс: – Конечно, как скажешь. «Может, мне и с партнёрами по бизнесу иногда стоит включать омегу, авось и контракты быстрее подписываться будут?» – отметил про себя Миша, но тут же откинул эту блядо-омежью мысль. Они переоделись и отправились в близлежащее кафе. Там, сидя за столиком, снова обмениваясь игривыми взглядами, ворковали, обсуждая сначала просмотренные фильмы, потом, интимно склонившись друг к другу лбами, вспоминали случившееся на кухне и сдавленно хихикали, дабы не смущать остальных посетителей. Когда с обедом было покончено, Андрей вызвался провожать Мишу до дома перед тем, как заехать за детьми к своим родителям, и, предчувствуя долгое болтание по городу, решил забежать в туалет, оставив Мишу дожидаться счёт от официантки. Миша сидел, опустив вниз глаза, вертя скрученную бумажную салфетку в руках, когда за этим занятием его застал вкрадчивый голос. – Буенос диас, господин Горшенёв! Какие силы небесные Вас привели в столь занюханное заведение? Миша поднял взгляд и увидел пред собой насмешливую улыбку Сапрыкина, того самого псевдоинвестора, с которым встречался в «Парусах на крыше» около двух недель назад. – Вы что, выслеживаете меня? – сердито спросил МихЮрич. – Да, вот ещё, что Вы возомнили, я просто мимо проходил, решил пообедать, но передумал, здесь как-то не особо примечательно, – сморщился Сапрыкин. – Мне это кажется странным: утром Вы мне звоните, а сейчас я вдруг «случайно» Вас встречаю, Константин Валерьевич! – запальчиво отметил Миша. – Уверяю Вас, это совпадение! Но, признаться, счастливое совпадение, потому как я хотел сказать Вам несколько слов признательности на самом деле. Могу я присесть? Это не займёт много времени. – Ну, окей, валяйте, – ответил Миша, откидываясь на спинку стула. – Михаил Юрьевич, я когда узнал, что Вы омега на самом деле, – заговорщицки проговорил Сапрыкин, присаживаясь на Андреево место и доверительно наклоняясь вперёд, – я просто обалдел, я и не думал, что омега в нашем обществе может добиться таких успехов, я не в счёт, я часто действую жёстко и грубо… – Я это заметил… – Но я за вами заметил что-то совершенно другое, Вы действуете на людей и, в частности, на альф просто сногсшибательно, в Вас столько обаяния и какой-то животной харизмы. Вам даже не нужно прибегать ко всяческим ухищрениям, подобно мне. Давайте снимем маски. Я когда Вас впервые увидел, даже удивился, что меня к Вам так тянет, меня с роду не тянуло к альфам, но когда я узнал, что вы являетесь омегой, всё встало на свои места. А то, как Вы ведёте финансовые дела, что просто не подкопаешься, я знаете в аху… в восторге, полнейшем. Миша хотел было скорчить злобную физиономию, но у него не получилось, вместо этого он игриво улыбнулся и смутился. – Ну, здесь ничего такого нет, просто многолетний опыт в этом деле… кхе… в финансовом, я имею в виду. – Я, правда, восхищаюсь Вами, Михаил Юрьевич! Я помню, как сегодня утром Вы мне категорично отказали, но осмелюсь предложить второй раз, может, мы с Вами всё же как-то встретимся, ну, там, поболтаем… – Он занят!!! Миша и Сапрыкин, как по команде, подпрыгнули на стульях, застигнутые врасплох гневным рявком, который вылетел из альфы, стоящего подбоченившись в метре от столика. – Андрей, ты не так всё… послушай, ты не вправе мной распоряжаться… – Ну, я, пожалуй, пойду, не буду вам мешать, – произнёс Сапрыкин, утекая из-за стола, подобно полозу, с хитрой усмешкой на устах. – До свидания, Михаил Юрьевич, подумайте над моим предложением, – и уполз окончательно к выходу. Андрей подошел ближе. – Миш, вот как это понимать, тебя что, даже на минуту оставить нельзя? Я ж, блин, это самое, буквально на минуту вышел, а у тебя уже здесь шашни с каким-то утырком? – Андрей, блядь! Ты чё? – Ничё, блядь! Это ты чё?! – Слушай, этот утырок, вообще омега… да, блин, ё-моё, чё я оправдываться должен? – Мне всё равно, омега-хуймега, я видел, как он на тебя смотрел, как кот на сметану, ещё только не облизывался разве… – Так, хватит! Миша вскочил, роняя стул. – Ой, вы извините, вот ваш счёт, – вмешалась официантка, – простите, ради Бога, но не могли бы вы решить свой конфликт в другом месте, нам проблемы не нужны! Миша выхватил счёт из руки девушки и яростно направился в сторону кассы. – Послушай, я действительно не собираюсь выяснять отношения вот здесь, – говорил Миша, расплачиваясь на кассе, – да и вообще не собираюсь их выяснять, Андрей! Не стоит меня провожать, сам доберусь… – Угу, чтобы с таксистом заигрывать… – Андрей, ты, пиздец, как палку перегибаешь! Они уже вышли на улицу, и Миша принялся просто ловить такси. Поймал почти сразу. Машина остановилась, за рулём восседал тучного вида альфа с пышными чёрными усами. Миша открыл дверь машины, уселся на заднее сидение, потом передумал и пересел вперёд, но дверь ему не удалось захлопнуть, потому как крепкая Андреева рука не позволила это сделать, ухватившись за её край. – Э, слушай, дорогой, отпусти дверь, пожалуйста, – попросил водитель, – сломаешь, да! – Миш, я… – Отпустите дверь, Андрей Сергеевич! Произнёс Миша крайне жёстко, и Андрею ничего не оставалось сделать, как позволить Мише уехать прочь. *** Утро понедельника! Как много боли в этих совершенно, казалось, непримечательных двух словах. Офис компании по производству мебели с утра гудел, подобно осиному улью. А всё почему? Да потому что в ночь с субботы на воскресенье в рабочий чат попали «любовные письма» Сергея Захарова. Не каждый работник в воскресный день заглянет в рабочий чат. Но большинство ознакомились. В их число не вошли сам Захар, потому что какой рабочий чат, когда сердце в тоске сгорает от любви? Миша и Андрей, которым было в этот воскресный день совершенно не до рабочих чатов, потому что сердце сгорает… ну, вы поняли. Саша Леонтьев, который, собственно говоря, и заварил всю эту кашу, не видел той реакции, которая последовала после его опрометчивого действия, потому что был занят Яшенькой. Яша, накануне перебравший с водкой, чувствовал себя крайне нехорошо, и Саша ухаживал за своим любимым омегой всё воскресенье, не отходил от него ни на минуту и всячески ублажал, во всех смыслах этого слова. Готовил бульончик, мыл мочалочкой в ванной и вылизывал во всех местах, где только можно и нельзя. Но настало утро понедельника. – Алло? – Яш, привет! – А, Алёнка, привет! Как дела? – У меня-то всё хорошо! Ты лучше расскажи, как у тебя? Ну и пиздец здесь творится, после твоего сообщения в чате у нас тут буквально ящик Пандоры открылся! Ха-ха-хах! Только ленивый не внёс своё предложение, как помочь несчастно влюблённому Захару. – Что?! Какого сообщения? Я ничего не отправлял! – Ну как же… давайте протянем руку помощи, психологическое состояние… это не ты написал? – Нет! Я вообще не в курсе! – Да ладно заливать-то! – Алёнка, я серьёзно, вообще не знаю о чём речь! – Серьёзно? Тогда кто переслал все сообщения от Захара? Неужели сам Александр Владимирович? – Слушай, я даже не заглядывал в его телефон, мы в субботу всё обсудили, и он заверил меня, что между ними ничего нет… а что произошло? Я даже не могу сейчас посмотреть, Сашок уже уехал на работу. – Произошло? Произошёл пиздец! Это такой резонанс, ты даже не представляешь! После этого чат буквально взорвался! Тысяча, ты слышишь, тысяча сообщений! – Я в шоке сейчас, если честно! – Ладно, не знаю, что там у тебя, но у нас все только и говорят об этом! Обсуждаем Захара. Ладно, я тебе перезвоню, буду держать в курсе событий! – Господи, хорошо, буду ждать твоего звонка… неужели Сашка сам переслал эти сообщения? – Возможно, сообщение-то от него! Ну, давай-давай, пока! – Пока, – растерянно проворил Яша, сбросил звонок и нервно закусил губу. *** – Да куда ты, блядь, прёшь! – выкрикнул Саша Поручик из приоткрытого окна автомобиля. – Совсем уже нюх потеряли, правила дорожного движения для кого придуманы? Они попали в жуткую пробку. Миша сидел на заднем сидении, смотря на происходящее совершенно безучастно и потерянно. С самого утра всё валилось из рук. Вчера ещё буквально до обеда он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. А потом? Потом Андрей повел себя, как козёл, ё-моё! – Миш, у тебя всё нормально? На тебе лица нет? – Саш, вот скажи мне, ты когда-нибудь ревновал свою жену? – Ну-у-у, бывало. Постой… я, кажется, понимаю. Дело в этом твоём Андрее, да? Он тогда ко мне приревновал. А чё, были ещё какие-то эксцессы? – Да, ё-моё, он ревнует буквально к каждому столбу! Ведёт себя так, как будто я его вещь, его собственность! – Миш, это типичное поведение альфы. Мы, когда чувствуем своего омегу, контролировать это не можем. Это инстинкт, понимаешь? – Чё ты защищаешь его? Давно ли в тебе альфачья солидарность проснулась? – Ничего я его не защищаю! Говорю тебе, чтоб ты понял, почему он так себя ведёт. – А кто сказал, что я его омега? – А ты не его омега, Миш? – Блин, я не знаю, я пока этого не чувствую… – Ну, значит, он чувствует. А ты сразу в бутылку лезешь, кипишуешь почём зря. Я-то тебя знаю. Тебе нужно серьёзно с ним поговорить. – Может, и поговорю… – О, наконец-то, сдвинулись с мёртвой точки! Рассосалась пробка! Пор надавил на газ, и они помчались по утреннему шоссе, по направлению к офису. *** – Папа! Ванька у меня барашка забрал! Скажи ему! – Иван, отдай Серёжке барашка его! И почему ты ещё в пижаме, нам выходить скоро! Садись завтракать, овсянка. Ваня скривился: – Я не хочу овсянку, хочу жареную колбасу! – Нет никакой колбасы, ешь кашу! Ешьте оба, я пока побреюсь. – Папа, а когда мне можно будет бриться? – Как только, так сразу! – Папа, это не ответ! – Ответ, ответ! – Не ответ, не ответ! – Ешь, давай! Вон Серёжка ест и молчит. – А он терпила конченый просто, вот и молчит! – Сам ты терпила конченый! Совсем земли под собой не чуешь, а? Фуфел! Андрей застыл по дороге из коридора в ванную. – Вы где таких слов понабрались? – А это у бабули с дедулей во дворе вчера дядьки так разговаривали. – Господи! Ванька, Серёжка, послушайте меня, это плохие слова, они жаргонные, так не говорят. – Но они же говорили, значит, говорят! – Иван! Не спорь со мной! Андрей тяжко вздохнул и зашел в ванную. Посмотрел в зеркало. Отёки, блин, какие-то под глазами. Ну, да, немудрено, всю ночь не спал. Думал, конечно же, анализировал. Почему Мишка такой? Андрей так раньше его боялся, что даже не замечал, какой Миша красивый, привлекательный, восхитительный, эффектный, блин! Он и сейчас, честно говоря, побаивается его. Как посмотрел грозно вчера глазищами своими, у Андрея сердце и упало. И разбилось. Вдребезги. На маленькие кусочки. И болят теперь эти кусочки. Сильно болят. Нестерпимо. Какой же Миша вчера был ласковый, уязвимый, нежный. Казался таким покорным, когда на колени опустился перед Андреем. От одного воспоминания всё поплыло перед глазами. И угораздило их пойти куда-то! Да, фигня какая-то, что же теперь взаперти сидеть? Под замок омегу посадить? Раньше так и делали. Чёрт! С кухни раздался звон бьющейся тарелки. – А-а-а-а-а-а-а!!! Па-а-а-па-а-а!!! Серёжка мне кашу на голову перевернул! Андрей бросился на кухню. Серёжа сидел за столом, испуганно лупая глазёнками, а Ванька, весь заляпанный с головы до ног овсянкой, стоял и пялился на разбитую тарелку. – Пап, он мне её, как шляпу, на голову надел, и каша вся на меня и… и… – Ваня принялся заикаться и всхлипывать, – она горя-я-я-а-а-а-ча-а-ая-я-я!!! – тут он окончательно разревелся. – Он сказал, что я лох педальный, – выкрикнул Серёжка и тоже разревелся. – Пацаны, ну как же так? Ванька, ты, наверное, обжёгся, пошли скорее смывать всё! И Андрей потащил ревущего Ваньку в ванную. *** – Капец, почему столько блевунов и клоунов понаставили под моим сообщением? – А что ты написала? – Ну, типа Захар норм, ну пишет он эти письма, и ок, кому какое дело! – Не переживай, я написала ровно наоборот: Захар совершил аморальный поступок, и это не должно остаться без внимания. И меня тоже заблевали! – Эй, эй, тихо! Леонтьев идёт. – Здравствуйте, Александр Владимирович! – Доброе утро! Саша Леонтьев пересёк офисный зал, переступил порог приёмной и сразу же встретил насмешливый взгляд Балунова. – Добренькое утречко, Александр Владимирович! Шура не в силах сдержаться, прыснул со смеху. – Угу, доброе, что такое, Вас что-то рассмешило? – возмутился Саша, заметив мобильный телефон в его руках. – Ничё, ничё, Александр Владимирович, мем смешной увидел! – Серьёзно? Мне покажете? Леонтьев подошел ближе, пытаясь заглянуть в балуновский телефон, но Шурик отключил экран со словами: – Не, это неприличное, я стесняюсь показывать! Саня только махнул рукой и оповестил: – Ладно, я у себя в кабинете, если что! Тем временем офис продолжал бурлить: – Не, я понимаю, ещё бы Леонтьев без омеги был, так он же занят, четверо детей у них, зачем так нагло лезть? – Да что он вообще о себе возомнил, вы рожу его видели? – А парик этот зелёный, вообще умора! – А про то, как они в парке на скамейке обжимались, и полиция их гоняла, читали? – Тихо-тихо, смотрите, вон идёт, явился. – И как только не стыдно? – Опять в паричке! Захар зашел в офисный зал и мгновенно погрузился в какую-то странную гнетущую атмосферу. Все напряжённо замолчали и уткнулись, кто в монитор компьютера, кто в бумаги, несколько сотрудников всё же перешёптывались. – Привет всем? – Сергей поздоровался, придав интонации вопросительную форму. Не специально, так получилось. – Привет. – Доброе утро. Сдержанные приветствия прокатились по помещению. Захар прошёл к своему рабочему столу, всё еще озираясь по сторонам, пытаясь понять, что же, чёрт побери, не так. Он не смог поймать на себе ни одного взгляда, одновременно ощущая, что все, абсолютно каждый, пялятся на него. Это что-то новенькое, такого ещё не было. Что на них нашло? Захар включил компьютер и принялся раскладывать на столе бумаги, когда к нему подлетел всклокоченный Сашка Куликов и навис над ним широкой скалой. – Захарчик, привет! – излишне ласково произнёс Кулик. – Здорово, чё там, опять скинуться нужно на чей-то юбилей? – весело поинтересовался Захар, теребя зелёный локон. – Захарчик… э-э-э-э… Серёженька, – Кулик подкатил Андреев стул поближе к Захару и уселся рядом, почти вплотную, нагнулся поближе и вполголоса проговорил, – я хочу поддержать тебя. – Так, – насторожился Сергей, – в чём же? Кулик немного замялся, потом продолжил, переходя на шёпот: – Я тебе очень сочувствую…Ты, знаешь, когда-то в школе у меня тоже была несчастная любовь. Это всё понятно, дела сердечные, они, конечно… ну, никто не застрахован. Но, дорогой ты мой, честно говоря, ведёшь ты себя крайне аморально. У Захара вытянулось лицо. А Кулик водрузил ему свою лапищу на плечо и наклонился почти к самому уху: – Я читал твои сочинения, что же это ты, как же так, Захар? Ты же всегда был приличным омегой, более того, у тебя сын, а ты пишешь такие неприличные письма, занятому в браке альфе. Захар в ужасе уставился на Кулика, не в силах выдавить из себя ни одного звука. Кулик, видя его состояние, покачал головой и принялся грубовато гладить по спине, как слепого котёнка. – Серёженька, послушай добрый совет: брось ты это дело, выкинь из головы, думай лучше о своём сыне, о работе. Найди себе интересное хобби, не знаю, кактусы выращивай, что ли. Так надо! Просто возьми и оторви всё резко, как пластырь. Захар поднял на него полные слёз глаза и тихо спросил: – Шура, откуда ты знаешь, где ты прочитал мои личные сообщения? Саша сам тебе дал? Он что, хотел посмеяться надо мной? – Ну что ты, – Кулик вскрикнул, но затем снова перешёл на шёпот. – Ему не до смеха, он не зря отправил всё эти любовные письма в общий рабочий чат, он просто помощи попросил у коллектива, он не знает, как поступить в данной ситуации, его тоже можно понять. Захар обомлел, кровь отлила от его лица, губы затряслись: – Что? Отправил мои письма всем на обозрение? Он не мог так поступить… Трясущимися руками он схватился за телефон, несколько мгновений от волнения не мог его разблокировать, наконец, разблокировал, открыл рабочий чат и прочитал последнее сообщение: «Что это Кулик там ему шепчет?» Захар окинул взглядом офис, все работники активно делали вид, что сильно поглощены работой. Он набрал в поисковике «Леонтьев» и тот выдал ему то самое сообщение, которое зам отправлял тем субботним вечером. Буквы запрыгали перед глазами. Первых несколько строк было достаточно, чтобы понять смысл написанного. Захар стянул с себя свой зелёный парик и, уткнувшись в него лицом, зарыдал. – Ой, Серёженька, ты не расстраивайся так, может водички? Захар отмахнулся от Кулика, вскочил со стула и выбежал из офиса, в абсолютной тишине был слышен только скрип ламината под его ногами. Кулик проводил Захара недоумённым взглядом и неожиданно почувствовал неприятный укол в районе солнечного сплетения. – Шура, ты чё ему сказал? – Побежал, как угорелый, совесть заела? Игнорируя все заданные вопросы, Кулик помчался в приёмную. – Шурик, директор у себя? – У себя! – мурлыкнул Балунов, – А что это ты там Захару шептал? Я в чате прочитал, Захар в слезах из офиса выбежал? – Я просто предложил ему, посоветовал, так сказать, забыть всё, заняться другими делами… А он по ходу вообще не в курсе был, что Леонтьев всё в чат выложил. Балунов присвистнул: – Охренеть! Только сейчас увидел, получается. А ты ему такой на голубом глазу ещё и советы давать начал? Ха-ха-ха, Кулик, ты дурак? А если он сейчас вешаться побежит? – Ага, не дадим, я к МихЮричу зайду, расскажу, как обстоят дела… Может, собрание какое созовёт, обсудим, что делать с Захаром, нужно его немедленно спасать. Я зайду? Не дожидаясь ответа, Кулик постучал в дверь директорского кабинета, и, услышав «войдите», толкнул массивную дверь. Миша сидел за столом и делал какие-то пометки в блокноте от руки. Кулик фактически добежал от двери до его стола. Это было слишком экспрессивно даже для Кулика, поэтому директор, почуяв неладное, отложил ручку в сторону и поднял на него тревожный взгляд. – Шура, что-то случилось? – Михаил Юрьевич, у нас ЧП! – ЧП? – Вы знаете про письма? Миша нахмурился. – Какие письма? Кулик выпалил на одном дыхании: – Захаров по уши втрескался в Леонтьева и забрасывает его любовными письмами! Миша удивлённо вскинул брови и, недоумённо уставившись на Кулика, спросил: – Откуда Вам это известно? – Они все опубликованы в нашем рабочем чате! – Как такое могло случиться, как они могли попасть туда? – Александр Владимирович их сам переслал, он хотел, чтобы общественность вмешалась и защитила его. Миша схватил свой телефон и открыл рабочий чат. – Ё-моё! Тысяча сто пятьдесят сообщений! Отродясь такого не было! Кошмар! – Миша пробежался глазами по сообщениям. – Лучше бы так рабочие дела обсуждали! Кулик бесцеремонно выхватил телефон у Миши из рук и отмотал вверх. – Вот, смотрите, что он написал. Альфе явно нужна помощь! – заверил Кулик, возвращая телефон. – Шура, вы же являетесь администратором рабочего чата, так? – Да. – Когда вы увидели все эти сообщения? – Да почти сразу, в субботу вечером, я слежу, Михаил Юрьевич, что творится у нас в рабочем чате. – Так какого же хрена Вы сразу же не удалили это всё? – В голосе МихЮрича зазвенели металлические нотки. – Подождите, но ведь Захар сам виноват, он мог держать свои чувства при себе… Леонтьев просто хотел… Миша перебил, вскакивая со стула: – Шура! Если память мне не изменяет, Вы числитесь в бухгалтерии? – По-моему да, – Кулик растерялся. – Вы это хорошо помните, – зашипел Миша сквозь зубы. – Да, по-моему… – Так вот, было бы очень полезно, чтобы Вы хоть иногда занимались не только общественными делами, но и своими прямыми обязанностями! Сейчас же удалите всю эту грязь из рабочего чата! – Но, ведь, Леонтьев… – сделал жалкую попытку возразить Кулик. – Я что-то неясно сказал? – рявкнул Миша. – Ясно, ясно, я сейчас всё подчищу. Рыкнув, Миша выскочил из своего кабинета, в два шага пересёк приёмную, и, оказавшись перед дверью своего зама, кинул Балунову: – Шурик, никого к нам не впускать! – вошел в кабинет Леонтьева и захлопнул за собой дверь так, что с потолка посыпалась штукатурка. Кулик выбежал из директорского кабинета и пулемётной очередью обрушился на секретаря: – Шурик, ты представляешь, он заставляет удалить все сообщения, считает, что всё это нужно умалчивать! – Я тоже так считаю, не стоило вытаскивать это всё! Леонтьев – гад! – Да? А меня вообще сослали в бухгалтерию! – выдохнул Кулик и помчался к выходу. – Да на тебе пахать надо! – выкрикнул ему вслед Шурик. *** – Ну, вот что, Александр Владимирович! – запальчиво начал Миша, сверля Леонтьева взглядом, – в рабочий чат попали личные письма Сергея Захарова, которые Вы сами своими же руками туда переслали, понимаете, да? Леонтьев встал из-за стола: – Я прошу Вас, Михаил Юрьевич, не надо щас вот это… – Я должен Вас огорчить, – веско перебил его Миша, – у меня иная точка зрения, нежели у Вас! Понимаете, да? Я твёрдо убеждён, что такие дела нужно решать без привлечения общественности! Вы понимаете? Леонтьев всплеснул руками: – Михаил Юрьевич, Вам легко говорить! Я пытался его как-то образумить! Уговаривал его, просил. Между нами ничего нет и быть не может! – Надо было проявить терпение! – Я пытался сделать как лучше! – Обнародовать такие личные письма – жестоко! Вы совершили низкий поступок! Понимаете, да? Неужели Вы этого не понимаете? Миша рассвирепел так, что покраснел и плевался в Леонтьева слюной. – Как Вам вообще пришло в голову, переслать такие интимные вещи в общий чат? Саня понял, что сейчас никакие доводы не вразумят Михаила Юрьевича, и просто молча и беспомощно развёл руками. *** Из-за всех перипетий, Андрей конечно же опоздал. Выбегая из такси на парковке возле здания компании столкнулся с Сашей Поручиком. - Здрасте! - кинул Поручик. - Андрей хотел проигнорировать приветствие, но какое-то внутреннее чувство такта, не позволило это сделать - Здорово... - Андрей, пару слов скажу? - Саша неожиданно схватил его за предплечье. - Давай... - Я про тот случай, когда мы с тобой...ну, когда между нами недопонимание возникло. Хочу разобраться с этой темой. Андрей нахмурился и посмотрел Пору в глаза: "Неужели придётся всё-таки драться? Да, вроде, этот Поручик не зло смотрит" - Да, давай разберёмся, - с готовностью собрался Андрей. - Сегодня я отвозил Мишку в офис...ты, знаешь, на нём лица не было, расстроенный сильно был. Спрашиваю: "Чё, такое" - Ну, он и поделился со мною наболевшем. Андрей губы поджал. - Ты это, сразу не кипишуй, что мы ваши отношения обсуждаем, Андрей мы же со школьной скамьи вместе. С альфами в нашем классе я как-то не особо сошёлся, не нашли общий язык, а вот с Шуриком и Мишкой сошлись интересы. Вот и дружим уж сколько лет. И за все эти годы я пальцем не тронул никого из них. А потом Юлю ещё встретил - жену мою, так после этого вообще не смотрю на других омег. Ты, Андрюх, даже и не парься. - Я понял, Саня! А ты, это самое, извини меня, я правда тогда вспылил, голову немного потерял...извини, правда... Пор улыбнулся и пожал Андрею руку. - Замётанно, извинения приняты...Но, Андрюх, мне так кажется, кто-то больше ждёт твоих извинений. - А что реально из-за меня такой расстроенный Миша был? - Да, вообще, смотреть жалко. - Блин, я пойду поговорю с ним, если, конечно примет, а то мало ли. - Ну, ладно, бывай, увидимся! - Угу, пока! Андрей поспешил на проходную. *** Захар бежал, не различая дороги, слёзы заволокли глаза и лились градом. Он распахнул стеклянную дверь проходной и столкнулся с Андреем. – Захар! Серёга! Что с тобой? Ты что, ревёшь? Что случилось? Что-то с сыном? Да, успокойся, объясни толком, что стряслось? Захар, сотрясаясь в рыданиях, протянул Андрею свой телефон. Андрей машинально схватил телефон и принялся читать: – Это наш рабочий чат… «Меня беспокоит душевное состояние одного нашего сотрудника»… «что мы должны все вместе помочь Серёже Захарову выбраться из этого кризиса»… «ознакомьтесь с сообщениями» … «Дорогой, любимый, мой Сашенька»… «Вспоминаю твои поцелуи, такие нежные и страстные»… Ты что, это писал Сашке, а он переслал в общий чат? Пиздец! Захар, не плачь так, прошу тебя! Сердце мне рвёшь! Захар заревел пуще прежнего. – Ах, ты ж бля-я-я-ядь, – простонал Андрей и бросился в сторону офиса. Промчался вихрем сквозь гудящий зал, ворвался в приёмную и целенаправленно двинулся в сторону кабинета замдиректора. – Андрей Сергеевич, туда нельзя, сказано, не пускать! – предпринял попытку остановить Князева Шурик, но тщетно, Андрея было уже не остановить. С криком «мне плевать», он вломился в кабинет, столкнулся на пороге с Мишей, отстранил его, впрыгнул вовнутрь помещения и подскочил к Леонтьеву. Выхватил из кармана бумажник. – Я брал у тебя взаймы пять тысяч! Леонтьев нервно поправил очки и нахмурился: – Когда? А-а-а-а, ну да… – Я хочу с тобой рассчитаться. Саня пожал плечами и рассеянно бросил взгляд на МихЮрича, который стоял возле двери. – А почему именно здесь, сейчас? – настороженно поинтересовался Саня. – Именно сейчас и именно здесь, – произнёс Андрей, отсчитывая ассигнации и засовывая бумажник обратно в карман. – Ну, даёшь… Андрей встал напротив, вручил ему деньги и проговорил: – Посчитай, правильно? – Да правильно, правильно, – промямлил Леонтьев, засовывая их в карман. – Нет, Сань, ты проверь, щас прям проверь! – Уф, Андрюх… блин! Да, всё правильно, – уверил Саня, снова запихивая деньги в тот же карман. – Да?! – переспросил Андрей, размахнулся и влепил Леонтьеву звонкую пощечину. Саня выпучил глаза от неожиданности и несколько мгновений таращился на Андрея, хватая ртом воздух. Потом опомнился и вцепился обеими руками в Андрея, сминая рубашку на его груди: – Ты ебанулся? Потом оглянулся на Мишу. – Извините, Михаил Юрьевич! – Ничё-ничё, вы можете продолжать! – остервенело отозвался Миша. – Я этого так не оставлю, – выкрикнул Саня. – А Вы дайте ему сдачи, давайте боксёрский ринг здесь устроим, хули… Миша вскинул руками и истерично хохотнул. Саня повернулся к Андрею, который стоял напротив и шумно дышал, раздувая ноздри, как разъярённый бык. Леонтьев нервно закивал головой и выпалил: – А я дам ему сдачи, но другим способом! Развернулся и пулей вылетел из своего кабинета. Миша прислонился к двери спиной и сложил руки на груди, испытующе меря Андрея взглядом. Андрей ещё с полминуты стоял и смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, играя желваками, потом его попустило, и он устало стёк на стул, упёршись локтями в колени, обхватил голову руками. Миша тоже отмер и сделал несколько шагов в сторону Андрея, проговорив: – М-м-м-м-да, Андрей Сергеевич, докатились, драку устроили в кабинете директора. Андрей оторвал руки от лица и вставил, смотря Мише в глаза: – Заместителя директора! – Неважно, – заметил Миша и подошёл уже ближе. – А вообще Вы правы, Михаил Юрьевич, в следующий раз я поколочу его в вашем кабинете. Андрей опустил голову вниз. Миша присел возле него на корточки, и, заглядывая в лицо, мягко произнёс: – Андрей, ну что это такое, ё-моё? Мало того, что ты ведёшь себя, как олух последний, так ещё и дерёшься! – Да, такой вот я плохой мальчик, хулиган, можно сказать, – сказал Андрей, выпрямляясь, сидя на стуле. Миша поставил локоть на его колено, и, подперев рукой подбородок, тихо проговорил: – Придётся мне, видимо, заняться твоим перевоспитанием. – Да, господин директор, это было бы весьма неплохо, я Вас очень прошу, займитесь. Андрей не выдержал и обхватил ладонями Мишино лицо. – Миш, прости меня, я, действительно, олух последний, я тебя обидел своей ревностью нелепой? – Ну, обидеть, не обидел, но было неприятно. – Как мне загладить свою вину? – Домой ко мне сегодня вечером приходи, посмотрим, что можно с этим сделать. *** Шурик весело проводил взглядом удаляющегося всклокоченного Андрея, повернулся к счастливо улыбающемуся Мише и предложил: – Миш, сегодня после работы, может, в Омежий рай на часок заглянем? Как ты на это смотришь? А сначала шмоток всяких заедем, понакупим? А? – А поехали прям щас, – вдруг предложил Миша, – у меня вечером встреча намечается, успеть надо всё! – Ого, уже работой жертвуешь ради свидания, прогресс! – изумился Шурик. – В кои-то веки можно же? – Конечно, можно! Но ты у меня из зарплаты не вычтешь, если прям щас свалим? – хитро поинтересовался Шурик. – Да иди ты! – махнул рукой Миша. Когда они уже приближались к проходной, Миша заметил сидящего возле охранной будки Захара. Тот сидел с заплаканными глазами и о чём-то беседовал с охранником, который любезно угощал его чаем с конфетами. – Сергей Светович, – обратился к нему Миша, – Вы чё здесь сидите? Захар вскочил и растерянно залепетал: – Ой, Михаил Юрьевич, я тут просто… я сейчас вернусь на рабочее место, просто вот вышел, чуть проветриться, неважно себя чувствую… – А поехали с нами по магазинам, а потом в салон красоты, нам как раз компании не хватает, правда, Шур? – Конечно, компания не помешает, втроём и веселее будет, – подхватил Мишину идею Балунов. – Да нет, Михаил Юрьевич, как-то неудобно, да и денег у меня немного. – Э-э-э, за этим не парьтесь, премию выпишу потом, за заслуги перед отечеством, а пока я Вам займу, пойдёмте! Они облазили несколько магазинов, накупили множество вещей, а затем отправились в «Омежий рай». В просторном светлом вестибюле их встретила сама хозяйка салона, давняя Шурина подруга – маленькая озорная, симпатичная блондиночка, которая тут же бросилась на шею к Балунову и расцеловала его: – Шурочка, привет! Сколько мы с тобой не виделись? Когда ты был у нас в последний раз, месяц назад? Оу, ты и друзей привел с собой? Скидки захотелось? Ха-ха-ха! Здравствуйте, меня зовут Инна! Миша и Захар представились. Инна вдруг напустила на себя деловой и одновременно томный вид и продолжила: – Рада приветствовать вас в нашем презентабельном салоне премиум-класса «Омежий рай», здесь вы сможете получить весь спектр услуг… – Ой, Инночка, давай без этого, мы просто пришли сюда отдохнуть, – заверил Шура, подмигивая девушке. – Ах, ну, конечно, конечно, наши сотрудники имеют большой опыт работы в сфере ухода за внешностью, постоянно повышают свою квалификацию, участвуя в треннингах и мастер-классах зарубежных мастеров. Проходите, проходите, вы в первый раз у нас? Я вас провожу, пожалуй, можно начать со спа-процедур, затем сделать маникюр и педикюр, потом пройти несколько этапов ухода за волосами, – Инна покосилась на Захара и продолжила, – а так же кожей головы. Ну и завершить наше чудесное путешествие в кресле у косметолога-визажиста. Прошу! Миша и Захар двинулись в указанном направлении, а Шура, наклоняясь к Инне, прошептал: – Тот, который Михаил, у него сегодня свидание, со всеми вытекающими из этого последствиями, а второй, Сергей… он… ему сегодня окончательно разбили сердце. Инна обворожительно улыбнулась и промурлыкала: – Я всё поняла, а как у тебя дела, Шурочка? Тебе никто сердце не разбивал? – Нет, оно у меня закалённое, стальное! – Точно не заклеенное, а может заклеймённое? – Боже, прекрати уже! Миша очутился в небольшой комнате с мягким освещением с огромным зеркалом во всю стену – с одной стороны, со стеллажами, уставленными всевозможными баночками и флаконами – с другой стороны, и кушеткой, расположенной в центре помещения. На пороге его встретил молодой худощавый парень-омега с копной пышных тёмно-русых волос и загадочной улыбкой на губах, он улыбнулся ещё более загадочно и представился: – Здравствуйте, Михаил, меня зовут Аркадий, я сегодня займусь уходом за кожей вашего тела, пожалуйста, – он указал на ширму, обитую тканью салатового цвета, – Вы можете пройти сюда и снять всю одежду. – Э-э-э, мне полностью раздеться? – уточнил на всякий случай, немного смутившись, Миша. – Конечно. Вот, можете потом обернуться, – Аркадий протянул Мише сложенную белоснежную простынь. Миша разделся. – Пожалуйста, ложитесь на живот. Миша водрузился на кушетку также салатового цвета, накрытую полиэтиленом. – Сейчас у нас будет процедура пилинга, а затем обёртывание с водорослями. – С водорослями? – переспросил Миша, утыкаясь в сложенные перед собой предплечья. – Да, но сначала пилинг. Аркадий подошел к стеллажу и взял в руки баночку, зачерпнул деревянной лопаточкой немного содержимого, нанёс на ладонь, смочил в тёплой воде в стеклянной чашечке и принялся растирать Мишину правую ногу. Начал с голени, поднялся повыше, задрал простынь, прошелся по ягодице, снова спустился вниз, накрыл ладонью пятку, от чего Миша непроизвольно вздрогнул и слегка задёргал ногой. – Вам щекотно? – поинтересовался Аркадий. – Да, ха-ха, есть немного, у меня чувствительные стопы, – признался Миша. – Ну, ничего, сейчас привыкните, я буду обращаться как можно аккуратнее с Вашими пяточками, – заверил парень. – И это, немного покалывает кожу теперь. – Ну, так и должно быть, приятные покалывания или как? – Да, приятные. – Ну, вот и замечательно, – проворковал Аркадий и продолжил совершать мягкие, но настойчивые втирающие движения нежными ладонями. Он использовал при этом то подушечки пальцев, то пясть ладони, то костяшки. Миша почувствовал, как потихоньку начинает отлетать. – А что за запах такой, очень приятный? – промычал он. – Скраб содержит измельчённый кофе. – Господи! – Что-то не так? – искренне обеспокоился Аркадий. – Нет-нет, всё в порядке, – поспешил заверить Миша, услышав интонацию. – Кофе используется в этом скрабе, как абразив. – М-м-м, прикольно… Между тем Аркадий прикрыл простынёй правую Мишину ногу, обнажил левую и принялся так же растирать её. Затем, прикрыв ноги, он взялся за Мишину спину. – У вас кожа очень хорошая, между прочим, сейчас мы сделаем так, чтобы она ещё и задышала, ожила, тогда все питательные вещества от последующего обёртывания лучше усвоятся, – продолжал рокотать голосом Аркадий, с усилиям вглаживаясь в спину. Миша окончательно расслабился и полностью отдался во власть Аркадьевых ладоней, которые потихоньку переместились на плечи, а затем на руки. – Ну, а теперь, переворачивайтесь на спину, ага, вот так, тихонечко, я придержу простынь, давайте, молодец, – похвалил Аркадий, когда Миша улёгся. Аркадий снова начал растирать сначала правую ногу от паха до пальцев ног. – Больше всего внимания нужно уделить тем местам, где роговой слой развит больше – это колени. Аркадий массирующими движениями хорошенько помял Мишину коленку. – А так же стопы, пятки и подушечки пальцев… Миша снова дёрнул ногой. – Ну, ну, ха-хах, Вы ещё не привыкли? Опять щекотно? Расслабьтесь. Миша кивнул и закусил губу, чувствуя, как проворные пальчики нырнули во впадину ступни, пробежались по изгибу, помяли пятку, а потом и подушечку, и залезли между пальцами ног. Миша даже тихонько простонал, чем вызвал довольную улыбку на лице Аркадия, который взялся за вторую ногу. Потом он искусно обработал плечи, предплечья и кисти рук. Приступил к груди. – Какая у Вас красивая грудь, вы же не рожали ещё? – поинтересовался Аркадий. – Нет, пока не довелось, – горестно вздохнул Миша. – Ну, ничего, – сказал Аркадий, заметив его реакцию, понимая, что ляпнул лишнего, накрыл горячими ладонями грудные мышцы и приступил к дальнейшему втиранию скраба, стараясь избегать прикосновения к соскам. – Ага, только сиську не заденьте, они вообще очень чувствительные, – на всякий пожарный предостерёг Миша и смущенно засмеялся. – Договорились, – хохотнул Аркадий и продолжил втирательные манипуляции с грудью, опускаясь постепенно на живот. – Ну, вот и всё, теперь можете пойти в душ и смыть с себя скраб, сейчас я выдам Вам полотенце. Когда Миша вернулся из душа, Аркадий предложил ему сесть и начал наносить на всё тело тёмно-зелёную субстанцию с запахом креветок. – Да, Михаил, выглядит это не очень и запах тот ещё, но уверяю Вас, водорослевое обёртывание крайне полезно, оно хорошо успокаивает и питает кожу, после этого она станет бархатная и такая приятная на ощупь, Вашему альфе несказанно понравится, если он у Вас есть, он же есть? – снова задал Аркадий лишний вопрос. – Да, есть, а у вас? – как ни в чём не бывало поинтересовался Миша. – У меня нет, сейчас такое время, альф не так много, омеги всё больше находят общий язык друг с другом. – Есть такая фигня, – согласился Миша, почему-то вспомнив про Сапрыкина. Аркадий полностью покрыл Мишино тело водорослевой смесью и завернул его сначала в полиэтилен, на котором он лежал, а затем в специальное салатовое одеяло. – Ну, вот, теперь нужно так полежать минут 20 и можно будет смывать, а потом одеваться. Через полчаса, когда Миша уже облачился в свою одежду, Аркадий поинтересовался: – Ну как Вам процедура, Михаил, понравилось? – Да, Аркадий, было потрясающе! – Это можно повторять один-два раза в месяц, так что милости прошу Вас снова посетить мой кабинет, буду рад. – Хорошо, я обязательно снова приду, – кивнул Миша. – А если что, если Вы не располагаете свободным временем, – Аркадий понизил голос, – я и на дому тоже оказываю услуги, вот Вам моя визитка. – А! Типа левак, да? – Ну, да, типа того! – улыбнулся Аркадий. – Я подумаю, – ответил Миша, пряча визитку в карман. После маникюра и педикюра, который делался одновременно, Миша попал к мастеру по уходу за волосами и провёл там целый час, весь извёлся, перенося всевозможные процессы, но результат того стоил, потому что, когда он увидел себя в зеркале, сам обалдел. Волосы стали невообразимо гладкими и блестящими, струились, подобно шёлку. – Михаил, у Вас такие красивые и выразительные глаза, идеальная форма бровей, любой омега позавидует, я признаться, как женщина-омега, ужасно Вам завидую, – уверила Настя – косметолог-визажист, снимая косметическую маску с Мишиного лица, – Вам нужно гордиться и подчёркивать эту красоту. – Да, ладно, это же не я их сделал, ха-хах, матушка природа одарила, – застенчиво пояснил Миша. – Можно немного выделить, подвести веки, как Вы считаете, у Вас вроде сегодня романтическое свидание намечается, правда? – заговорщицки подмигнула Настя. Миша нахмурился: – Не-не-не, я уже давно смирился с тем, что я омега в этой вселенной, но макияж, блин, я ж не баба какая-то, чтобы глаза мазюкать, это не надо! Настя сладко улыбнулась и продолжила склонять МихЮрича: – Ну, что Вы, конечно же, нет, какая… э-э-э… баба, речь не идёт о полноценном макияже, я просто немного выделю ваш взгляд, несколькими штрихами. Уверяю, я профессионал и сделаю это так, что никто вокруг даже не поймет, что они у Вас подведены. Давайте просто попробуем, Вам понравится, обещаю. – М-да? Ну, давайте попробуем, – уломался наконец-то Миша. Настя обнажила остриё коричневого карандаша для глаз и поставила окончательную точку, завершающую Мишин образ. *** Они снова встретились в вестибюле салона красоты. Шурик и Захар были уже там, сидели за столиком и вовсю распивали просекко в компании весело хохочущей Инночки. Но стоило Мише подойти к их столику, как фужеры с искристым напитком зависли в воздухе. Первым отмер Шурик: – Мишка!!! Обалдеть! Ты шикарно выглядишь! – Ого! Михаил Юрьевич, Вы прям, как принцесса… э-э-э… в смысле, принц, я хотел сказать, принц, – осёкся Захар. – Да, ладно, уж, чё вы, чё вы, – кокетливо засмущался МихЮрич. – Ну, теперь тебя точно никто за альфу не примет. Андрей, когда увидит, в обморок упадёт и кончит одновременно! – хохотнул Шурик. – Дурак, чё такое говоришь! – шикнул растерянно Миша. – Андрей? А причём здесь… стойте, у Вас с Андреем сегодня свидание? – поразился Захар. – Ой, Захар, до тебя, как всегда, до последнего доходит! – Ну, хватит, Шура! Слушай, а ты на себя посмотри сам, это ты в офис в таком виде ходить будешь? – спросил наигранно возмущённый Миша, задевая рукой Шурины выкрашенные в ярко-красный цвет кончики высветленных волос. – А Вы, Сергей Светович, как похорошели-то, посвежели! Светитесь прямо! – Да, правда? – расплылся в улыбке Захар. – Мне ещё наращивание волос предлагали, но я пока отказался, ещё не готов к такой резкой смене образа. Они весело рассмеялись. – Ну, что, мальчики, как вам наш «Омежий рай»? Получили райское наслаждение? – хитро поинтересовалась Инна, которая до этого молча созерцала происходящее. – Да, Инна, спасибо Вам огромное! – поблагодарил Захар, пожимая девушке руку. – Я теперь постоянный Ваш клиент, – заверил Миша. – Инночка, твои мастера – волшебники, – произнёс Балу, чмокая её в щёку. – Ну, что ж, буду рада снова с вами увидеться, до свидания. Они распрощались с хозяйкой салона. Миша поехал с Пором домой, а Шурик с Захаром направились в какие-то гости. Шурик попросил Захара составить ему компанию. После работы Андрей заскочил домой, накормил детей, наспех принял душ, приоделся поприличнее и побежал в магазин за цветами. Андрей не мог сосредоточиться ни на чём, мысли бежали в голове сплошным потоком. Андрей уже чётко определил для себя, что Миша – его истинный омега, не сомневался в этом. Внутренний альфа вопил с каждой минутой всё громче и громче: Он мой, только мой, больше ничей! Тогда он покупал бордовые розы, прекрасные, но тяжёлые, что взять на этот раз? Соригинальничать, как с пучком моркови? Нет, надо что-то нежное, Миша такой нежный… Розовые пионы! Они так похожи на розы, только без шипов, большой букет! Надо что ещё? Конфеты? Миша – необычный омега, он не такой, как все, он особенный. Шура! Шура его знает, надо позвонить! – Алло? Шура, привет! Так шумно у вас там! Шура, скажи мне, пожалуйста, а Миша какие конфеты любит? – Чё? А? Привет! Конфеты? Любые любит. Вообще сладкое он любит, хурму ещё любит и мандарины… Эй! Захар, ты чё творишь? Снимите его со стола, он шваркнется сейчас… Андрей, не могу говорить, пока! – Подожди! Захар там у тебя… Андрей озадаченно посмотрел на экран телефона, перезвонил Захару, тот не ответил. Чёрт-те что! *** Свидание было назначено на восемь вечера, Миша приехал домой в семь. Заказал еду из ресторана по дороге домой. После того, как доставщик всё привёз, принялся накрывать на стол. Эти вот дурацкие правила, придуманные ещё праотцами: омега, пригласив в первый раз альфу в своё жилище, должен приготовить всё сам непременно. А если не сам? Не по правилам. Миша никогда не соблюдал правила. А бабушка говорила: плохая примета, нужно самому всё приготовить, иначе, это, как увидеть омегу в подвенечном наряде до свадьбы. Не верит Миша во все эти приметы. Да, блин! – Мусь? Привет! – Ой, Мишут, привет, мой хороший! Как ты? Ты дома? – Да, Мусь. Мусь? Мама, вопрос есть к тебе. На другом конце напряглись: – Мишут, что-то случилось, ты какой-то обеспокоенный? – Да… понимаешь, такое дело… а как готовить тот салат, вот тот самый, наш семейный, который готовят, когда альфу впервые в дом приглашают. – Что? Мишут, не могу поверить… неужели? – Мусь, ну, не надо, у меня времени сейчас нет на это, меньше часа осталось. – Так, бери ручку и записывай! – Давай ты мне сообщением вышлешь. – Нет, Мишут, всё по старинке, как деды наши… – Может мне тогда наскальный рисунок выдолбить, ё-моё? – Не выдумывай, записывай. – Хорошо, давай, записываю. *** Андрей купил хурму в шоколаде. На часах полвосьмого, а он уже возле Мишиного дома. Неудобно раньше времени заявляться, и ждать тяжко. Уселся на скамеечку, вгляделся в Мишины окна. Как он там, что делает сейчас? Ждёт его? Андрей извёлся весь. После этого случая, когда он заревновал омегу к омеге, пришло осознание: «Миша должен стать моим». Альфачья сущность била в мозг тупым молотом. Сегодня он решил предложить Мише… нет замуж, это же слишком быстро? Надо же узнавать друг друга? Как у них было с Димкой? Они год встречались и только потом поженились. Миша не согласится пойти за него. Ну, что он ему может дать? Альфа с прицепом, блин! Зачем Мише это нужно? А вот метку поставить? Это же так сильно его не обязывает ни к чему? Просто Андрей спокоен будет. Как сказать ему про метку? Андрей боялся, жутко переживал, вместе с этим осознавая, что по-другому уже просто не может. Без двадцати пяти восемь. Как же медленно тянется время, Господи! *** Миша перемешал содержимое хрустальной салатницы и заправил оливковым маслом, нужно было кунжутным, но его дома не оказалось. Слабосолёной сёмги тоже не было, пришлось положить селёдку, сладкий перец. Огурцы свежие, их тоже не было, положил солёные, пекинская капуста, слава Богу, нашлась в холодильнике, семена кунжута, да, завалялись, Миша откопал пакетик на дальней полке. Когда резал капусту, порезал палец. Несильно, но неприятно, соль попала прямо в порез. Солить же надо было? Чёрт, ещё переодеться надо. Сколько времени? Миша бросил взгляд на настенные часы – без пятнадцати восемь, есть ещё пятнадцать минут, успеет. Но тут раздался сигнал домофона. Миша чуть ли не подпрыгнул на месте. – Да! Андрей, это ты? – Да, Миш, извини, чуть раньше пришёл… Чуть раньше он пришёл, ёптыть! Чуть раньше он пришёл, ё-моё! – Да, ты заходи, я дверь оставлю открытой. Миша побежал к двери, отвернул замок и бросился в спальню, прихватив с собой заранее приготовленные вещи. Андрей постучал для приличия и услышал отдалённое: – Входи, открыто! Он вошёл. – Андрей, проходи в зал, я сейчас, одну минуту! – раздался приглушенный голос из спальни. Андрей снял куртку, повесил и вошёл. – Не торопись, Миш, это я сам виноват, это самое, раньше пришёл. – Располагайся, чувствуй себя, как дома, ещё одну минуту! Андрей окинул взглядом накрытый стол. Ого, Миша вот прямо ждал его, подготовился. Волнение почему-то усилилось. Он посмотрел на висящую на стене копию девушки с жемчужной серёжкой и вздохнул. И, не выпуская из рук пионы и коробку с хурмой в шоколаде, подошел к тёмному окну и принялся разглядывать кота, который перебегал уличный двор, тревожно озираясь по сторонам в свете фонарей. Вот он остановился и, казалось, посмотрел Андрею прямо в глаза. – Андрей, привет. Андрей обернулся и оторопел. Миша выглядел ошеломляюще! Глаза его светились тысячами искр, словно угольки в тёмном пространстве ночного леса. Андрей буквально на физическом уровне почувствовал, как они обожгли его до самых костей, небольно, но так горячо и жарко утягивали в бездну горящего пламени, что хотелось взвыть. Но сделать это бы у Андрея не получилось, потому что он забыл, как надо произносить звуки. Он и прошептать сейчас ничего бы не смог, ни прохрипеть, ни выдохнуть даже, потому что дыхание его остановилось. Волосы лёгкими чёрно-серебристыми волнами падали на широкие статные плечи, небольшая прядь прилипла к нижней пухлой губе. Расстёгнутая до четвёртой пуговицы чёрная в мелкую полоску рубашка обнажала часть волнительно вздымающейся груди. Чёрные классические, зауженные брюки обтягивали ровные стройные бёдра. Миша нервно дёрнул рукой и, поправляя манжет рубашки, потом ремень, потом снова манжет, затем воротник и опять манжет. И, не выдержав, робко спросил: – Что же ты молчишь? Я так плохо выгляжу, ё-моё, не надо было так расфуфыриваться, я, наверное, тупо выгляжу, – и рваными движениями машинально принялся застёгивать пуговицы на рубашке. Андрей отмер, но дар речи к нему пока не вернулся, он протянул руку, жестами показывая, чтобы Миша не застёгивался до конца, изо рта вывалились какие-то непонятные звуки: – Не-не-не… обра… в-в-в-в… – Я вот просто решил тут немного… я не люблю вот все эти, прибабахи, я так особо и не… ну, там футболки, свитера, если только совсем деловая встреча, и то не особо… – Ты – красавец, Миша! – наконец выдохнул Андрей. Мишины щёки мгновенно покрылись румянцем, он слегка улыбнулся, и, отнимая прилипшую к губе прядь волос, спросил: – Тебе, правда, нравится? – Очень, – прошептал Андрей, не отрывая взгляда. – Ну, вот ё-моё, а я думал, как глупо-то всё… а тебе… ой, ты садись, садись, я тут это… врать не буду, готовить я так не очень, точнее, вообще не умею, всё заказал, только салат сам, ты садись! Миша протянул руку к столу. – Да, спасибо, – Андрей с букетом и коробкой в руках сел за стол, спохватился, снова вскочил и вручил Мише букет и коробку. – Вот это тебе, это цветы. – Ну, да, это цветы, я понял, спасибо, они красивые, – Миша понюхал один пион, – и пахнут, как мёд. – А это хурма в шоколаде, не сушёная, между прочим, свежая, её надо сегодня или завтра съесть, – предупредил Андрей. – О, а хурму я люблю, спасибо, Андрей! Я щас, цветы в вазу надо… Миша притащил вазу и, поставив в неё пионы, примостил на журнальный столик. – Ты, это, давай, угощайся, не стесняйся, вот! – Давай, я вина налью? – предложил Андрей. – Да, давай… – У тебя тут красное и белое, какое налить? – Красное и белое… – Сразу два? – А, нет, ха-ха-ха, белое давай, – рассмеялся Миша. Андрей разлил вино по бокалам и произнёс: – Давай за что-нибудь выпьем. – За что? – Не знаю. – Я тоже… так за что? – Давай, за всё! Миша на мгновение завис, затем выдал: – Прекрасный тост! Очень ёмкий, ё-моё! Они расхохотались. – Выпьем вообще за всё, – Миша протянул бокал, и они чокнулись. Выпили. Миша сморщился так, как будто выпил не вино, а перцовку и констатировал: – Терпкое! – Ага, есть немного. – Попробуй салат, он исключительно вкусный, должен быть такой, во всяком случае. – Да, да, спасибо, – Андрей положил немного салата в тарелку Мише и себе. – И вот ещё тут, это всё из французского ресторана. Вот киш, угощайся. – Как? Киш? – Да, это пирог такой, как пицца, только французский! – А, я не знал. – Да, и начинка такая же, как в пицце, а здесь ассорти, много всего. Да ты салат попробуй, его я сам сделал. Андрей опробовал. – Ну, как? Андрей проглотил. – Да, великолепный, очень вкусный. Миш, я хотел сказать тебе кое-что, очень личное… но, может, потом, когда-нибудь. – Что? Да, нет, если личное, наверное, важное, говори сейчас, я слушаю. Андрей стушевался и замямлил: – Я не знаю, с чего начать… – Ну, начни с чего-нибудь, – насторожился Миша. – У меня к тебе предложение. Только я не знаю, как ты к этому отнесёшься. – Да, ё-моё, Андрей, чё ты в самом деле, говори уже! – Давай выпьем ещё сначала. Миша перевёл дыхание и подставил бокал, замечая, что рука у Андрея трясётся от волнения. Что он хочет ему сказать? Может, он передумал, наверное, не знает, как теперь сказать. Они выпили ещё. Андрей отставил бокал и продолжил, напустив на себя официальный вид: – Дорогой Михаил! У Миши расширились глаза. – Нет, не то, – Андрей поджал губы, громко проглотил слюну и продолжил, – Миша… – Андрей, ты тянешь кота за эти самые… – За яйца? – Да, за них… говори уже, ё-моё! – Мишенька. У меня дети! – выпалил Андрей. – Я знаю… – И у меня их двое, мальчик и… де… тоже мальчик. Два мальчика. Это обуза. – Господи, ты чё, как можно такое говорить? Как можно такое говорить о детях? Ты что? – искренне возмутился Миша. – Миш, не перебивай, пожалуйста… блин, не так, ни с того начал, я не это хотел сказать… вот перебил меня… Миш! Ты директор, у тебя своя крупная компания, ты – замечательный руководитель и очень эффектный омега к тому же! Миша смутился: – Да, что ж ты, зачем щас… – Нет, не спорь, это так. А я… я просто рядовой сотрудник, может, ничем не примечательный по сравнению с тобой. – Андрей, ты что… – Ну, не перебивай же ты меня, сказал же…Ты успешный человек, а я нет. – Андрей, это не так! – Не надо, это так. Я боюсь тебя! – Что? – Миша заломил брови домиком и жалобно спросил. – Боишься? Почему? – Я не знаю, вот говорю с тобой, а внутри всё дрожит! Скажи мне, зачем я тебе сдался? У меня дети, их двое, мальчик и… М-м-м… мальчик! – Андрей, это же счастье, ё-моё, разве ты не понимаешь? – Я понимаю, счастье, счастье, да… – Андрей, ты хочешь сделать меня своим омегой, пометить? – прямо спросил Миша. Андрей молча опустил голову. – Андрей, послушай, ты не непримечательный, а очень даже примечательный. Это я должен у тебя спрашивать: зачем я тебе? – Миша, ты… – Тихо, вот теперь ты не перебивай, – запретил Миша. – Я тебя внимательно же выслушал и не перебивал совсем. Он схватил Андрея за руку и продолжил: – Андрюш, я очень много работаю, у меня жизнь устоялась. Я старый холостяк. – Миш, какой старый… – Старый! – грозно настоял Миша. – Я привык командовать, я эмоциональный и вспыльчивый, могу испортить жизнь любому альфе, даже очень симпатичному, – Миша кокетливо стрельнул глазами в Андрея. – Но дело даже не в этом… дело в том, – Миша горько усмехнулся и серьёзно сказал, – я тебе не верю. – Что? Почему? – Не верю – и всё. – Миш, у меня никого нет дороже тебя, начиная с ноября месяца. – А до ноября кто-то был? – Нет, у меня никого не было после Димки… как мы расстались чуть больше года назад. – А у меня никого не было уже больше десяти лет. В молодости у меня был только один альфа. Я тогда ещё верил, вот во всё это: истинная пара, единение альфы и омеги, блин. Но я тогда убедился, что это всё чушь. Это было в студенческие годы. Я учился на третьем курсе, мне было 20 лет. Ты знаешь, отец меня воспитывал в строгости. Приличный омега должен то, приличный омега должен сё. Так дерзко не разговаривай, смотри в пол, глаз не смей поднять. Родители меня вообще оберегали, понять их тоже можно, хотели, как лучше для меня. Ну и вот в какой-то момент мне всё это надоело. Мы стали очень много тусоваться тогда: посещали всякие там рок клубы, ну, там пьянки, гулянки и всё такое. Я стал встречаться с альфами, ничего серьёзного не было, так просто, лёгкие интрижки, пока не встретил его. Андрея кольнуло в сердце тупой, раскалённой добела иголкой. – Мы познакомились в одном из клубов. Он тогда учился в театральном, будущий актёр, а мне тогда всё это было так интересно, я хотел даже бросить институт и податься в музыканты или в актёры. Отец ещё говорил – актёр – блядская профессия. Понимаешь, да? Но мне ужасно нравилось всё это. Потом мы стали с ним ходить по всяким там около театральным тусовкам, пили очень много. Я так до сих пор не знаю, любил ли он меня когда-нибудь, но он говорил: «Ты мой единственный омега, истинный и неповторимый». Так, на одной из тусовок в квартире у его приятеля у нас всё и случилось. Понимаешь, да? У меня тогда была течка, у него гон, и мы просто голову потеряли, я позволил ему поставить мне метку. Я был очень счастлив. Но это длилось недолго, на следующий же день я узнаю, что он просто переключился на другого омегу. Андрей, сразу, на следующий день после того, как я ему отдался, он меня бросил. Я не мог понять, в чём дело, что такое произошло. Я звонил ему, он не брал трубку, я пытался его поймать и поговорить с ним, но он постоянно ускользал от меня. Понимаешь, да? Позже от его одного знакомого, я узнаю, что у него было такое хобби: пометить омегу и слиться. Понимаешь? Показать этому миру, какой он альфа, чтобы все знали вокруг. Я чувствовал себя последним кретином, ё-моё! Не понимал тогда, как мне это всё пережить. В какой-то момент мне всё же удалось столкнуться с этим Сашей и расспросить его напрямую, что же такое, блядь, происходит. Он начал мне задвигать эту хуйню банальную по типу: «Дело не в тебе, дело во мне». Меня тогда как переклинило, и я совершенно забросил институт, много пил, ушёл из дома, в одном из клубов новые знакомые предложили мне поставиться, я перешёл на тяжёлые наркотики. С каждой фразой глаза Андрея расширялись всё больше и больше. – Меня отчислили из института, на тот период у меня не осталось друзей, студенческие приятели отвернулись от меня. Потом родители положили меня в рехаб, после я срывался ещё пару раз, пока не передознулся и чуть не умер. – Господи, Миш… – Опять перебиваешь! Восстанавливался после передоза я около двух месяцев. Не знаю, как бы дальше повернулось всё, но в один из дней я просто встретил на улице своего одноклассника Шуру Балунова, он, конечно, ужаснулся, увидев, во что я превратился, и вот если бы не они с Пором… они реально тогда помогли мне выбраться из этой ямы, поддержали. Проводили со мной время по очереди… ха-хах, Шурик, сказал, что они даже дежурство установили, один день со мной Шурик тусуется, другой день – Пор, а когда и сразу вдвоём присматривали за мной. Прописались у меня, не отходили ни на шаг. Потом меня начало потихоньку отпускать, я восстановился в институте, закончил его, ну, а дальше, ты знаешь, дальше создал свою компанию. Наверное, благодаря, а может, и вопреки тому, что со мной было. С тех пор я зарёкся вступать в какие бы то ни было отношения с альфами. – Миш, послушай, я же не такой, я не собираюсь ставить метки направо и налево, мне это не надо… постой, ты мне сейчас отказал? – Да… то есть нет… я не знаю… Миша машинально засунул вилку с салатом в рот и закашлялся. – Кошмар! Андрей!!! Здесь до фига соли… кхе… кхе… пиздец! Почему ты не сказал? – Да, блин, я не почувствовал ничего такого, чрезвычайно вкусный салат. МихЮрич, недобро сверкнул глазами, и, продолжая откашливаться, выпалил: – Опять ты соврал, Андрей? Я терпеть такие вещи не могу, ё-моё! Может, я и не, кхе... кхе… вовсе и не «красавец», как ты выразился! – Миша… Миша никак не мог откашляться. – Господи, да выпей ты воды! – Андрей потянулся за бутылкой с водой и задел локтём Мишин бокал с вином, который незамедлительно плюхнулся Мише на колени. Миша по инерции вскочил со стула и жалобно воскликнул: – Ну, ё-моё, новые брюки! – Ой, прости, Миш, я щас, где соль, нужно солью присыпать, иначе впитается и трудно отстирать будет! Андрей подпрыгнул со стула, оббежал стол. – Где у тебя соль, на кухне? – засуетился Андрей. – Опять эта соль! Вот хотел всё по-человечески, и салат пересолил… – Так, снимай брюки, не надо соль,– решительно отчеканил Андрей, – соль к ссоре! Ещё поссоримся, а я не хочу! – Я не верю в приметы, это всё чушь! Чу-у-у-у-у-ушь! – Снимай, щас застираем, – Андрей принялся расстёгивать Мишины брюки. – Да, чё, делаешь, Андрей, блин, ну, оставь, хрен с этими брюками, они же чёрные, да я их и носить не буду, как жених какой-то в них, ё-моё! Андрей! Андрей… – последнее «Андрей» Миша произнёс как-то растерянно, осознавая, что тот стоит перед ним на коленях, вцепившись в спущенные до колен брюки. На мгновение они зависли, медленно осознавая происходящее. Миша посмотрел на Андрея сверху вниз, протянул руку и бережно погладил по мягким пшеничным волосам, зарываясь в них пятернёй, провёл по Андреевой щеке, очертил большим пальцем линию его губ, захватывая остальными его подбородок. Андрей считал этот жест, как приглашение, судорожно выдохнул и приник лицом к Мишиному белью, обжёг горячим дыханием, почувствовал губами сквозь ткань затвердевший омежий член. Стащил с Миши трусы и принялся покрывать мелкими поцелуями всё, что попадалось: низ живота, бёдра, яйца, член от основания до головки. Отстранился на минуту, чтобы снять до конца брюки вместе с бельём, придерживая Мишу за руку. Снова приник, целовал колени, пробираясь наверх, наконец обхватил губами уже изрядно увлажнённую головку. Миша приоткрыл рот в немом стоне, когда Андрей стал проходиться языком по всей длине. Его сильно возбудил вид отсасывающего ему Андрея, он не выдержал и подался бёдрами вперёд, тогда Андрей насадился ртом, стараясь взять как можно глубже непривычно крупный член омеги. Миша выдохнул со стоном, Андрей плотоядно заурчал, беря всё настойчивее и убыстряя темп. Он схватил Мишу за ягодицы и сжал, несильно впиваясь пальцами в упругие мышцы, принялся мять и поглаживать их, переходя на заднюю часть бёдер и снова возвращаясь к ягодицам, подталкивая Мишин таз в такт движениям собственного рта. Сосал с большим удовольствием, хотел сделать Мише как можно приятнее, заглатывал полностью до конца, вызывая тем самым конвульсивную дрожь в его теле. В какой-то момент Миша уже чуть грубее вцепился в Андреевы волосы, сжал. Андрей переместил одну руку и нежно обхватил Мишины яички, аккуратно перебирая их пальцами, лаская ладонью, между тем посасывая ещё более интенсивно. – Андрей, я щас кончу, – отозвался Миша, запрокидывая голову. Андрей кивнул головой, не выпуская члена изо рта, давая понять, что хочет проглотить. Миша негромко взвыл через закушенные губы, несколько раз сильнее подался вперёд и излился в мягкий, горячий бархат Андреева рта. Андрей высосал остатки омежьей спермы, вытер губы костяшкой большого пальца и поднялся на ноги, чтобы полюбоваться удовлетворённым выражением лица омеги. – Миш, идём в спальню на кровать, – прошептал Андрей, прислоняясь губами к Мишиному уху. Миша взял его за руку и повёл в спальню. Там, стоя возле кровати, помог Андрею полностью раздеться, сам стащил с себя оставшуюся полосатую рубашку. Потом они, целуясь, легли на кровать, Андрей лёг сверху и погладил Мишу по голове, волосам, гладил пальцами щёки, губы, брови и тихо шептал, смотря в глаза: – Мишаня, если ты не хочешь, я не буду ставить метку, я буду ждать, пока ты не согласишься. Буду ждать месяц, год, да хоть целую вечность, но ждать буду до конца, я не отступлюсь, родной мой. Миша потянулся за поцелуем, они снова целовались, нежно лаская друг друга. – Только, Миш, твоя инструкция, мне трудно сейчас себя контролировать, ты уже кончил, а я слишком сильно тебя хочу, поэтому, сядь, пожалуйста, сверху и регулируй сам, как тебе удобно и как должно быть. Ты сможешь? – М-м-м, да,– слабо отозвался разомлевший Миша. Они поменялись местами, Андрей лёг на спину. Миша сел на его ноги и взялся рукой за его член, медленно погонял кожицу рукой, добиваясь полной эрекции, затем встал на коленки и потихоньку опустился на Андреев член до половины. – Давай будем считать, пять минут – это 300 секунд, три раза по сто. – Хорошо, я буду сжиматься на тебе, чтобы не так скучно было ждать пять минут, – лукаво улыбаясь, предупредил Миша. Андрей отзеркалил улыбку и повторил: – Хм-м-м, сжиматься ты умеешь… о, боже… – Андрей простонал, он почувствовал, как его головку нежно сжали мышцы омежьего лона. – Раз, два, три… Когда счёт достиг долгожданных 300, Миша наконец сел на Андреев орган до самого конца. Они с облегчением и наслаждением простонали оба в унисон. Миша задвигал тазом вверх-вниз, запрокинул голову. Высоко всхлипывая, он выгибался всем телом. Андрей держал его за бёдра и любовался, слушал хныкающие жалобные звуки, которые то и дело вырывались из Мишиного горла, смотрел на вспотевшую, широкую для омеги, великолепную грудь. Он обхватил её обеими руками и трепетно сжал, принялся, ласково поглаживая её, нежно массировать. Миша стонал совсем высоко, изгибаясь, насколько позволяла ему его поясница. – Миш, хороший мой, иди сюда, наклонись, хочу вылизать твои блядские, охуенные сиськи, – позволил себе небольшую интимную словесную грубость Андрей и насторожился. Но Мише, видимо, это понравилось, он застонал особенно протяжно и наклонился вперёд, позволяя Андрею обхватить губами сосок. Андрей, урча от удовольствия, посасывал сосок, щекотал его языком, щипал губами, доводя Мишу тем самым до исступления, он в свою очередь задвигался гораздо быстрее, захлёбываясь собственным дыханием. – Стой-стой, Миш, я щас кончу уже, я хочу дольше, мне так хорошо с тобой, – взмолился Андрей, – тем более, что ты, по-моему, устал. Ложись на спину, я хочу, чтобы ты первый кончил. – Да, правильно, чтоб сцепки избежать, – согласился Миша, укладываясь на спину и приглашающе разводя бёдра в стороны. Андрей со стоном входит в него и низким хриплым голосом проговаривает: – Мишенька, Мишаня, какой же ты красивый, самый сексуальный, пожалуйста, смотри на меня, смотри мне в глаза, я хочу видеть их… глаза твои… как ты смотришь, милый, – Андрей продолжает медленно толкаться. – У тебя такие красивые глаза, да, смотри на меня, хорошо тебе? – Да, хорошо, Андрюш. И Андрей поражается интонации его голоса: он звучит так нежно и совсем по-омежьи. Чтобы мгновенно не кончить, Андрей ещё замедляется и сорванно продолжает шептать, поглаживая ладонью Мишино лицо: – Губы твои, как я люблю их целовать, красивые… красивые, Мишенька, ты самый красивый на свете, я никого не видел красивее тебя… давай, скажи мне это… скажи, что ты красивый, скажи… – Андрей… не надо… – Я прошу, милый, произнеси вслух, говори, хороший мой… красивый… самый лучший… – Лучший, – повторил Миша. Андрей уткнулся лбом в его висок и ускорился, продолжая судорожно вдыхать в ухо: – Скажи, Мишка, давай! – Красивый, я красивый. Боже… Андрей ещё убыстрил темп и ужесточил фрикции. – Молодец, Миш, умничка, хороший мой мальчик, такой нежный, сладкий… Мишенька… Миша заскулил и захныкал совсем высоко, конвульсивно вздрогнул. Андрей успел вытащить, когда Мишу поразил чувственный оргазм. Альфа засунул в него пальцы: – Давай, родной, хочу смотреть, как ты кончаешь, чувствовать, как пульсируешь. Миша ещё немного дернулся на его пальцах, напрягаясь всем телом, и обмяк. Андрей осторожно высвободил пальцы из сжавшихся мышц, схватился за член и буквально через несколько толчков в кулак начал кончать, дрожа всем телом, упал в Мишины объятья, переживая образовавшийся узел, и ещё с минуту поскуливал, зарывшись в его волосы лицом. Затем, когда его отпустило, он сполз с него, улёгся рядом и притянул омегу к себе, водружая его голову себе на грудь. Миша слушал, как заполошно бьётся его сердце, так же быстро, как собственное. – Андрей, – произнёс он после того, как удалось восстановить дыхание, – мне так кайфово было, давно так не было, я счастливым себя сейчас чувствую, ты прикинь, реально счастлив, я не думал, что так бывает хорошо. – Мишка, я тоже счастлив, ужасно счастлив, что мы нашли друг друга! Ты мой… – Андрей хотел сказать «истинный омега», но осёкся. – Ты мой родной человек. Они целовались долго, очень нежно и трепетно. Поцелуй разорвал зазвонивший телефон в Андреевых штанах. Андрей сорвался и вынул мобильник из кармана: – Алло? Ванька, вы чё не спите, что случилось? ЧТО? Господи! – Андрей, что случилось, – обеспокоенно спросил Миша, вскакивая с кровати, завидев, как поменялось выражение его лица. – Они спустили кошку в водосточную трубу! – Господи! Они что, дома одни у тебя? – Ну, да, – развёл руками Андрей. – Ты с ума сошел, как можно оставлять одних таких маленьких детей, Андрей, ну вот что ты за отец, скажи мне, ё-моё! – Миша вскочил, поспешно одеваясь, – Поехали быстрее, одевайся! – Куда? – не сразу понял Андрей. – Спасать кошку! Они выбежали из такси и помчались на третий этаж, Андрей отпер дверь ключом, на пороге стояли два испуганных мальчика. – Ну, что вы натворили, балбесы? – грозно спросил Андрей. – Андрей, зачем ты так, какие они балбесы, вы не балбесы, дети, – заверил Миша, сбрасывая с себя пальто. Серёжа удивлённо уставился на Мишу и произнёс: – Папа, это что, Бармалей? – Что? – растерянно переспросил Миша. – Нет, это же царица! Папа, помнишь, ты говорил, что Бармалей на самом деле царица, – деловито пояснил Ваня. МихЮрич недоумённо посмотрел на Андрея: – Кто? – Ванька, Серёжа, что вы такое говорите, прекратите сейчас же, лучше расскажите, что случилось, где Катька. – Какая ещё Катька? Всё чудесатее и чудесатее, ё-моё, – процитировал Миша Льюиса Кэрролла. – Да это кошка наша, она мяукала громко, спать нам не давала, на улицу просилась, а дверь заперта, мы к ней верёвку прицепили и решили спустить по трубе, – затараторил Ваня. Но Серёжа его перебил: – А потом она дальше не опускалась и обратно мы её вытащить тоже не смогли, папа, а вдруг она теперь там умрёт? – Серёжа хлюпнул носом. – Андрей, вот что за, ё-моё, кто ж детей под замок запирает? А если пожар? Знаешь, сколько случаев таких было? Это безответственно! – принялся возмущаться Миша. – Ага, а отчитывать отца при его детях, подрывая его авторитет – не педагогично, – парировал Андрей. – Вообще, хватит разглагольствовать, пошли кошку вытаскивать. – Походу она там застряла, – предположил Андрей после того, как подёргал за кончик верёвки, прислушиваясь к истошным воплям, доносящимся из водосточной трубы. – Без спасателей здесь не обойтись, трубу надо резать в том месте, где она застряла. Звони, Андрей, вызывай, – вынес решение МихЮрич. – А приедут ли они? Уж полночь близится, – вздохнул Андрей. – Приедут, никуда не денутся. Спасатели действительно приехали, и собака по кличке, внезапно, Наруто, мастерски обнаружила местонахождение Катеньки, откуда сия и была извлечена с помощью электрических кусачек, которыми вырезали кусок трубы. К счастью, Катька оказалась цела и невредима, только напугалась сильно, но, слава Богу, не отказалась от лишней миски с кормом. – Так, ну а теперь, давайте, рассказывайте мне, почему это я Бармалей, а в придачу ещё и царица? – хитро выспросил у детей Миша, когда страсти улеглись и все дружно собрались на ночном кухонном чаепитии с печенюшками. – А это папа тебя постоянно рисует, только он раньше тебя рисовал злым, а потом стал рисовать очень красивым, – весело начал Серёжка. – Вот мы и решили, что это сказка такая, где Бармалея расколдовали, и он превратился в царицу, – продолжил Ваня. – Как интересно, а можете мне показать эти рисунки, – попросил Миша, озорно стреляя в Андрея искрящимися тёмными глазами. Андрей только глаза закатил и покраснел, как кумачовый бант на лацкане комсомольца. – Пап, можно, мы ему покажем, ну, пожалуйста, – наперебой заголосили мальчишки. – Да уж покажите, куда теперь деться, – пробубнил Андрей, пряча от Миши глаза. Серёжка радостно убежал в комнату, выгреб из ящика письменного стола рисунки и приволок их на кухню прямо в Мишины руки. – Ого, а похож, ха-ха-ха, Андрей, ты художник, самый настоящий, – проговорил Миша, с восторгом рассматривая свои портреты. – Да ладно, скажешь тоже, – отмахнулся Андрей. – Не, правда, круто-круто, мне очень понравилось, ё-моё! Я такой и есть, с царицей я бы ещё и поспорил, а вот Бармалей вылитый, – Миша состряпал зловещую рожицу и зарычал, – Я кровожадный, Я беспощадный, Я злой разбойник Бармалей! Серёжка с Ванькой залились радостным смехом и захлопали в ладоши. – Так, ну, ребятки, поздно уже – Андрей вскинул руку и глянул на часы. – Однако, два часа ночи! Быстро спать! Умываться, чистить зубы и спать. Всем! Серёжа с Ванькой послушно поплелись в ванную. – Андрей, я, пожалуй, поеду домой. – Миш, оставайся, вместе завтра на работу поедем, – Андрей хотел задать вопрос, но по инерции получился приказ. – Ого, какой ты грозный папочка, – отозвался Миша, как будто немного взволновавшись. – А если не послушаюсь, что будет? – Ну-у-у, тогда искусаю всего, – понизил Андрей голос, соображая, что Мишка с ним заигрывает, – так что возражения не принимаются. Детей только уложить нужно, а это будет нелегко, учитывая, как много у них впечатлений на сегодня. Детей уложить действительно оказалось задачей не из лёгких, вопросы сыпались градом: – Дядя Миша, а ты же на самом деле папин начальник, да? – А ты у нас останешься? – Ты теперь будешь у нас жить? – Ну-ка, тихо, – шикнул Андрей. – Совсем распоясались, ложитесь сейчас же! – Пап, может, мы уже не будем спать? Как на Новый год тогда, помнишь? – Ага, мы тогда вообще утром спать легли… – Тогда у вас каникулы были, угомонитесь вы уже! – Хорошо, дети, колыбельную спою вам, любите песенки слушать? – поинтересовался Миша, усаживаясь на стул возле Серёжкиной кровати. – Ух-ты! – Да! – Тогда, чур, ложимся и закрываем глаза! А то никакой песни не будет, согласны? Ванька с Серёжкой поспешили улечься. Андрей накрыл одеялом старшего. – Дядя Миша, смотри, у меня одеяло с медвежонком, – пояснил Серёжа. – Вот и здорово, пусть он обнимает тебя, пока ты спишь, я подоткну одеяло, чтобы тебе теплее было. Андрей погасил свет в комнате и остался возле двери, облокотившись плечом о косяк. А Миша запел: – Колотушка тук-тук-тук, Спит животное Паук… Мальчики так и прыснули со смеху: – Ха-ха-ха, паук – животное! Ха-ха-ха, – хохотал Серёжка. – Паук – это насекомое! – со смехом выпалил Ванька. – Ничего и не насекомое, ё-моё! – заверил Миша. – Паук – это паукообразное, как и скорпион. Ну, вы же обещали, что будете спать, иначе я не буду петь. – Нет-нет, пожалуйста! – Пойте, дядя Миша, мы уже спим! И Миша продолжил: – Спит Корова, Муха спит, Над Землёй луна висит. Над Землёй большая плошка Опрокинутой воды. Спит растение Картошка. Засыпай скорей и ты! От Мишиного голоса у Андрея мурашки рассыпались по всему телу, а тот, хитро подмигнув ему, принялся за куплет песни: – Меркнут знаки Зодиака Над просторами полей. Спит животное Собака, Дремлет птица Воробей. Когда Миша закончил песню, мальчишки уже крепко спали. Миша тихонько встал. – По-моему, уснули. Андрей взял Мишу за руку, и они ушли в его комнату. – Сейчас я постель расстелю, Миша разделся, повесил, аккуратно разгладив, одежду. – Ой, блин, у меня брюки в вине до сих пор, так спешили, что я не подумал другие надеть, придётся завтра домой заехать, перед работой, можешь свой будильник на полчаса раньше поставить. – Ого, нам спать-то осталось всего три часа… – Ха-ха, насыщенный получился вечер, – признал Миша, ложась в кровать, приобнимая Андрея – Он был чудесный, на самом деле, этот вечер. – И ночь… – Да, Мишка, спой мне тоже колыбельную, – попросил шёпотом Андрей. – Хм, тоже заснуть не можешь? Хорошо. Миша покрепче прильнул к Андреевому уху и тихо-тихо затянул: – Толстозадые русалки Улетают прямо в небо, Руки крепкие, как палки, Груди круглые, как репа. Тут пришла очередь Андрея покатиться со смеху: – Что, блин? Ты вообще где взял эту колыбельную? – А-а-а, это Заболоцкий, хороший такой поэт, – протянул Миша сквозь зевок. – Дай, угадаю, поэт Серебряного века, которых ты так не любишь? – Нет, Андрей, Заболоцкий относится к советскому периоду уже, а песню, разве ты её не помнишь? Она была очень популярна в 90-х. – Что-то такое припоминаю… Миш? – М-м-м? – Ты хорошо поёшь, у тебя такой приятный голос. – Угу. – Я счастлив, очень счастлив, что обстоятельства так сложились, и мы с тобой теперь вместе. Ты вот, говоришь, не веришь в судьбу, а я верю. Ты моя судьба, Миш… Я уже давно это понял, по-моему, я… Миша, я люблю тебя. Миша не услышал, он заснул. Вскоре и Андрей погрузился в сон. *** Захар остался ночевать у Шурика дома. Вчера они знатно погуляли. Если б не Шурик, его бы утащил какой-то похотливый брутальный альфа, а Захар уже и не соображал, нужно ли ему это или нет. Шурик решил, что пока не нужно, дерзко отвоевал его обратно и отвёз к себе домой. С утра, заправившись крепким кофе, они направились на работу. На парковке встретили Леонтьева, который выходил из своей небесно-голубой машины, весь такой красивый, словно дьявольский Метатрон, сука! Сердечко неприятно сжалось, когда этот гад целенаправленно двинулся в их сторону. И не просто направился – подбежал. – Серёженька, а я тебя вот сидел, ждал! – запыхавшись, произнёс он, покосившись на Шурика. – Привет, Шур! – Добренькое утречко, Александр Владимирович, – ехидно протянул Шурик и удалился. – Ну, как дела, Серёжечка? – заискивающе поинтересовался Леонтьев, хватая Захара за руку. – Лучше всех, – ответил Захар, отдёргивая руку. – Я сообщал тебе об этом каждый день в своих сообщениях, которые ты не постеснялся выставить на всеобщее обозрение. Леонтьев потупился и продолжил: – Ми-и-и-лый, славный, добрый мой человечек… «Человечек», бля! Слово-то какое! – Что это с тобой, Саш, ты заболел, – пробубнил Захар, порываясь сбежать, но Саша снова схватил его за руку, останавливая. – Сережка, подожди, не иронизируй, Серёж, – Леонтьев оббежал Захара, пытаясь заглянуть ему в глаза, – Я твои сообщения всегда читал, затаив дыхание, это, как поэзия! Я даже и представить не мог, что ты можешь так красиво писать, мне никогда, никто в жизни ничего такого не писал. Я их все сохранил, их удалили из общего чата, из нашей переписки ты тоже удалил, но я их сохранял в избранное и перечитываю, вот сегодня утром как раз перечитывал. Честно-честно. Леонтьев застенчиво улыбнулся и поковырял пальцем пуговичку на Захаровом пальто. Захар мягко отстранил его руку от себя и грустно произнёс: – Ты не беспокойся, я тебе больше писать не буду. Знаешь, у себя их тоже удали, ещё Яша твой увидит, сцену закатит. Удали, пожалуйста, при мне, это моя просьба, последняя, я больше ни о чём тебя не попрошу. Саша со вздохом вынул телефон из кармана, отметил все Захаровские сообщения и удалил их, затем виновато посмотрел на Захара и тихо сказал: – Серёж, прости меня, пожалуйста… Захар ничего не ответил, лишь коротко кивнул, повернулся и рассеянной походкой поплёлся в сторону проходной. *** Андрей с трудом разлепил глаза, за окном было подозрительно ярко. Декабрьское солнце резало оконное стекло, падая бликом на Мишино обнажённое плечо. Андрей несколько мгновений любовался на беззаботно спящего омегу, затем спохватился, взялся за телефон и ахнул, смутно вспоминая, как спросонья отключил будильник и продолжил бессовестно спать дальше. Половина десятого! – Мишут, Миш, проснись, походу проспали! – прошептал Андрей, ласково целуя Мишу в шею. Миша лениво открыл глаза и пробормотал, улыбаясь: – Ну, вот, катастрофа, ё-моё! Чё, делать-то теперь? Может, ещё поспим, минут пять? – и сладко зевнул. – Можно, только мне детей в школу и в садик везти надо, а ещё у меня очень строгий директор на работе, знаешь, какой злючий, как Бармалей! – хохотнул Андрей, продолжая осыпать поцелуями Мишину грудь. – Что-то мне подсказывает, что директор тоже проспал и явится на работу только к обеду. И ругать его придётся уже тебе. – Ну как же я могу ругать такого сладкого директора? Его не ругать надо, а облизывать с ног до головы, – Андрей озорно приподнял бровь и лизнул Мишин сосок. – Боже, Андрюш, ты же знаешь, сутки не прошли, – отозвался Миша, судорожно вцепляясь пальцами в его волосы. – Да знаю, блин, ну, как от тебя оторваться-то? Эх, ладно, звони своему Пору, ты хотел домой заехать. – Серьёзно? Ты уже не злишься на моего водителя, не ревнуешь к нему как раньше? – изумился Миша. – Не. Мы во всём разобрались, больше не ревную. И вообще постараюсь больше не ревновать. Они спешно засобирались, собрали мальчиков, наспех позавтракали. Затем вызвали такси, усадили туда детей, и, уже стоя возле поровской машины и прощаясь с Мишей, Андрей сказал: – До встречи на работе, Мишка, скучать буду. Ни на минуту расставаться с тобой не хочу. – Я тоже буду скучать, так хорошо с тобой, это была самая лучшая ночь в моей жизни. Увидимся через часок… Водитель такси нетерпеливо бибикнул, Андрей покосился на прилипших к стеклу автомобиля Ваньку и Серёжку и коротко чмокнул Мишу в губы. *** – Ты не поверишь, эти эмчеэсники приехали сразу же, я обалдел, рьяно так принялись за работу, ещё пёс у них такой придурочный, весёлый, носился, как ненормальный! Катьку вытащили, с ней, слава Богу, всё в порядке… – Андрей…. – Что? – Поставь мне метку… Андрей оторопел. – Серёг, ты чего? – Нет, ты не понял, я имел в виду, просто метку, без ничего, просто так. Ну, куснёшь просто разок, и метка у меня будет. – Серёж… – Ладно. Забей. Глупо это сейчас было… Я просто… Андрей подъехал вместе со стулом к Захару и, не обращая внимания на косые взгляды коллег по офису, обхватил его за плечи, прошептал, прислоняясь лбом к его виску: – Серёж, дорогой, всё будет хорошо, время лечит, поверь мне. Помнишь, как тяжко мне было, когда с Димкой так вышло? Если бы не мои дети, я бы даже и не знаю, как бы это всё пережил. И ты меня тогда поддержал, помнишь? А давай в воскресенье махнём куда-нибудь, сыночка своего бери с собой, а я своих архаровцев захвачу, вместе время весело проведём? А, как? – Давай, – неуверенно кивнул Захар. *** Челюсть охранника на проходной с грохотом шлёпнулась об пол, когда тот, вываливаясь из своей будки, подбирая её по дороге, подбежал к Михаилу Юрьевичу, чтобы поздороваться: – Здравствуйте, приятного дня! – бросил директор, снимая на ходу пальто и перекидывая его через предплечье. Охранник так и не смог произнести в ответ ни слова, лишь только хватал ртом разгорячённое, пахнущее изысканным парфюмом дуновение, которое его окутало после того, как МихЮрич проплыл мимо. Миша переступил порог офисного зала и сразу же завоевал всеобщее внимание. Кто-то застыл на месте, кто-то перегнулся через стол и таращился, не веря глазам своим, были и те, кто пооткрывали рты, зависнув в немом возгласе восхищения, были и такие, из чьего горла вырывались стоны восторга, кто-то жмурился, как от яркого весеннего солнышка, впрыгнувшего в тёмное помещение. Весь офис задохнулся в порыве упоённого очарования. Миша выглядел обворожительно. Узкие светло-голубые джинсы изящно обтягивали стройные длинные бёдра. И, внезапно белая, с жемчужным отливом рубашка с закатанными до локтей рукавами была расстёгнута на три верхние пуговицы, образовывая головокружительный вырез на широкой груди директора. Прямые, гладкие, блестящие, слегка загнутые на кончиках локоны волос развевались во время движения, и немного подведённые тёмные глаза горели жарким огнём, в них плескалось лучистое счастье. – Охренеть, ты только посмотри на нашего мымра, что за преображение! – прошептал офис-менеджер Паша, склоняясь к уху младшего бухгалтера Алёны. – Я сама в шоке, – отозвалась та. – Эй, ты это тоже видишь? – толкнул в бок локтём Шуру Куликова Кандауров. – Вижу и глазам не верю, – прошипел в ответ Кулик. Через офис, подобно большому ватному шару, прокатилось восторженное шушуканье. Андрей смотрел на Мишу в горделивом исступлении, поражаясь тому, что именно этот омега ещё несколько часов назад дарил ему своё внимание, свои ласки и поцелуи, дарил всего себя. Миша подошел к Серёже Захарову и, приветливо улыбаясь, отметил: – Сергей Светович, добрый день, выглядите сегодня отлично! Мне, кстати, очень нравится, как Вы работаете. И вообще, заходите сегодня ко мне, поболтаем, посплетничаем! Захар радостно заулыбался в ответ. А Миша уже подскочил к поднимающемуся с места Андрею и смешливо поздоровался: – Привет! – Привет! – Давно не виделись, ха-хах! – Ага! – Отвёз детей? В школе у Ваньки не ругались за опоздание? – Не-а, они, видимо, привыкли, – Андрей расплылся в улыбке, окидывая Мишу нежным взглядом. – Ну, вот видишь, а ты переживал! Андрюш, давай вечером снова встретимся, сходим куда-нибудь? Давай, с мальчиками наш… твоими, можно, в цирк, чтоб весело было. – Давай, – согласился Андрей. Миша игриво подмигнул ему и лёгкой походкой отправился в приёмную. – Ми-и-и-ишка-а-а-а, обалдеть! Какой ты охуенный! Отпад!!! – воскликнул Шурик Балунов, завидя его в дверях. – Хха-ха-ах, угадай, почему я опоздал сегодня? – Могу себе представить, – произнёс Шурик, переходя на интимный шёпот. – Я проспал! – Кофе выпьешь? Я как раз заварил, чувствуешь, как пахнет? – хитро улыбнулся Шурик. – Ох, чувствую, Шурик! – гоготнул Миша, принимая из балуновских рук чашку кофе и шумно отхлёбывая глоток. – Ну, вот, теперь мне окончательно расхотелось сегодня работать! Но, блин, дел сегодня по горло, пойду чуть покопаюсь у себя в кабинете. Миша уже собрался отворить дверь, как из своего кабинета вышел заместитель директора Саша Леонтьев. Увидев Мишу, он удивлённо вскинул брови и самозабвенно произнёс: – Михаил Юрьевич, выглядите сногсшибательно! – Да-а-а! Теперь я буду выглядеть так всегда! – объявил Миша и скрылся. Леонтьев недоумённо уставился на Шурика: – Шура, Вы же в курсе всего на свете, пожалуйста, объясните, что это такое происходит с Михаилом Юрьевичем? Шура томно-мечтательно, с оттенком грусти, выдохнул: – Это называется любовь, Александр Владимирович! Леонтьев сложил дважды два у себя в голове и задумчиво произнёс себе под нос: – Хм, служебный роман? И поспешил в Мишин кабинет. – Ну, рассказывайте, что у нас новенького, ничего за это утро из ряда вон выходящего не случилось? – поинтересовался Миша у своего зама, когда тот вошёл. – Ну, сотрудники сейчас обсуждают только одну новость, – скучающим тоном проговорил Леонтьев. – Какую? – Миша изящно провёл пятернёй по голове, поправляя пряди волос. – Да, это ерунда, я не хочу об этом говорить… – Ну, почему же, – Миша достал из ящика своего стола зеркало и принялся разглядывать подведённые сглаза. – Да-а-а, Вы скорее всего сами обо всём узнаете, – заверил Саша, отмахиваясь одной рукой, а другой протягивая Мише какой-то документ на подпись. – Ой, Александр Владимирович, ну, что за интриги там опять, говорите, я хочу быть в курсе всех дел! – Ага, Вы сначала подпишите вот здесь. Саша указал на нужное место в документе, и Миша размашисто начертал свою роспись. – Ну, если честно, то я даже и не знаю, как Вам сказать! – Ха-хах! Ну, говорите уже! – Ну-у-у, говорят, что Князев за Вами ухаживает… Миша задумался на мгновение, поражаясь тому, как быстро это стало известно, но всё же не смог удержать цветущей улыбки – «пусть все знают», и просто ответил: – Да, это правда! А что? – Мне кажется, Михаил Юрьевич, что это Вас несколько компрометирует, Вы всё-таки генеральный директор компании, а Князев – он простой работник. Миша закатил глаза: – Ой, Александр Владимирович, ну, ё-моё, что за предрассудки, я Вас умоляю! – Это да, но Вы не всё знаете, и я просто обязан Вас предостеречь. Саня подложил Мише ещё один документ на подпись и продолжил: – Помните, мы всем коллективом зависали тогда в караоке-баре в начале ноября? – Да, ну, конечно, помню… – Вот тогда-то Князев и решил за Вами приударить. Это его собственное выражение. Ну, с целью получить должность менеджера отдела. Я не хочу его чернить, он человек способный, несомненно справится. Понять его легко – солидная прибавка к зарплате, ну, и честолюбие, конечно. Вам может показаться, что это я придумал в отместку ему, но есть вещи, которые я мог узнать только от него, например, как он Вас коньяком угощал, а Вы отказались, о том, что Вы говорили про шитьё! Миша поменялся в лице. Глаза, которые секунду назад искрились озорным весельем, потухли. Он машинально подписал документ и отдал его Леонтьеву. Тот взял его в руки и, любезно поблагодарив, вышел из кабинета. Миша сидел ещё минут десять и пытался осознать сказанное Леонтьевым. Но так и не смог. В голове, как и в сердце образовалась пустота. Он нажал кнопку вызова на стационарном телефоне и обратился к секретарю: – Шура, зайди ко мне, пожалуйста, и блокнот захвати. Шурик впорхнул в кабинет и весело заявил: – Слушай, сейчас такие трусишки прикольные себе заказал, полосатенькие, как ты любишь, я и тебе заказал! Миша слабо улыбнулся и кивнул на автомате: – Спасибо… Внеси в бланк приказа следующее: Назначить на должность менеджера отдела по продажам с окладом, согласно штатному расписанию. Печать сам поставь, потом принеси, я подпишу. Шурик нахмурился, всматриваясь в побледневшее Мишино лицо. – Кого? Миш, ты не сказал кого. У Миши задрожала нижняя губа, он с трудом проглотил колючий, холодный ком, скопившийся в горле, и треснутым голосом проговорил: – Не сказал? Князева… Андрея Сергеевича. – Миша, всё в порядке? Ты какой-то странный. Что-то случилось? Миша посмотрел на Шурика остекленевшими глазами. – Всё хорошо, Шур, ты можешь идти работать. – Миша… – Шура, я занят, – веско отчеканил Михаил Юрьевич. *** Андрей влетел в приёмную на крыльях какой-то юношеской пылкости и направился в сторону директорской двери. Проронив на ходу: – Привет, Шур, как дела? Ого, у тебя новая причёска? – Андрей указал на выкрашенные в красный кончики Шуриных волос. – Прикольно, тебе очень идёт! – Спасибо… ой, Андрей, тебе лучше туда не входить… – Это ещё почему? – хохотнул Андрей и стукнул попой дверь, она отворилась, и он вошел со словами. – Никого не пускай, у нас совещание! – Андрей! Но Андрей уже запер за собой дверь. – Я предупредил, – со вздохом отметил Балунов. Миша стоял, ссутулившись, возле открытого окна и курил, изящно втягивая щёки при каждой затяжке. – Ох, Мишк, простынешь, блин, зима на дворе, а ты окно распахнул, продует, в лёгкой рубашке-то! МихЮрич повернул голову и, окинув Андрея леденящим взглядом, произнёс: – Андрей Сергеевич, почему Вы без стука входите в кабинет директора? Андрей заговорщицки улыбнулся, расценивая ситуацию, как игру: – Ах, простите-простите, Михаил Юрьевич! И, захлопывая окно, тихонечко постучался в Мишину спину. – Тук-тук-тук, есть здесь кто? Где мой ласковый директор? Что-то я его не вижу. Миша повернулся к нему полностью, и Андрей потянулся за поцелуем, но тот отстранился и отошел, усаживаясь за стол. Андрей поспешил за ним и устроился напротив, полуприсев на стол. Миша снова смерил его холодным взором. – В моём кабинете не принято сидеть на столе. Сядьте, пожалуйста, на стул, – произнёс Миша, пасмурно хмуря брови. Андрей озорно, по-мальчишески улыбнулся и пересел на стул, по другую сторону директорского стола. – Всё интересней и интересней! Какие ещё будут приказания, мой дорогой начальник? Может, мне раздеться? – Андрей поиграл своей лукавой бровью. – Ну, давай, я жду приказа, – и расстегнул верхнюю пуговицу на своей рубашке. – Вы его дождались, Князев. Я долго подбирал кандидатуру и пришёл к выводу, что лучшей мне не найти. Вы решительный, знающий, энергичный, предприимчивый… Миша помолчал секунду, как-то напряжённо сжал губы, нервно-судорожно сглотнул. Этот жест заставил насторожиться Андрея, ему показалось, что Миша, как будто насилу сдержал какой-то эмоциональный порыв, но до конца не понял, какой именно, он сузил глаза, склонил голову набок и принялся внимательно разглядывать его лицо. – Ещё какой предприимчивый, – продолжил Миша, стало заметно, что ему тяжело говорить, но, спустя ещё небольшую паузу, он продолжил, недобро ухмыльнувшись. – Короче, я утвердил приказ о Вашем назначении. Теперь Вы занимаете должность менеджера отдела по продажам. Примите мои поздравления… Князев. «Князев» – Миша произнёс настолько ядовито, что у Андрея непроизвольно дёрнулась щека. – А что это, вдруг? За что? Что я Вам такого сделал? – сказал Андрей, наклоняясь чуть вперёд, от былой его весёлости не осталось и следа. – Вы отказываетесь? – спросил Миша, скривив рот во всё той же едкой ухмылке. – Нет, я просто не хочу, чтобы меня назначали таким тоном, – спокойно и медленно проговорил Андрей, так, как если бы успокаивал кобру, которая распустила свой капюшон. – А другого тона Вы и не заслуживаете, – так же медленно отзеркалил интонацию Миша. Андрей помотал головой и теперь заговорил напротив – сбивчиво и быстро: – Почему, в чём дело, что такое произошло за это время? Мы виделись несколько минут назад. Миша горько вздохнул, опустил глаза и, уставившись куда-то в стол, ответил: – Это произошло намного раньше. Я отдаю должное вашей изобретательности. – Какой? Я ничего не изобретал, – искренне удивился Андрей. – Хм, а как же это: приударить за мной, чтобы получить должность, разве это не блестящая идея? МихЮрич поднял глаза на Андрея, и в них проскользнул маленький болезненный лучик надежды. Андрей выдохнул, казалось, даже с каким-то облегчением, отвёл взгляд в сторону, а затем вернул, снова встревоженно вглядываясь в Мишу, с горечью замечая, как его глаза заволокло слезами, и не в силах смотреть на это, Андрей сорвался с места и отошёл. Сделал несколько шагов к стеллажам с папками, да так и остался стоять спиной к директорскому столу, не смея снова повернуться и заглянуть в наполненные болью карие глаза. Помолчав некоторое время в оглушающей тишине, Андрей тихо произнёс: – Я действительно не имел никакого права ухаживать за тобой ради карьеры. Лучик надежды окончательно погас, сменяясь блёклым проблеском глубокого разочарования. – Я всегда тебя хотел, с того самого раза, когда увидел, просто не осознавал тогда ещё. Я даже не знал, что ты омега, но меня всегда тянуло к тебе, аж трясло. Димка чувствовал, это самое… тоже, возможно, на подсознательном уровне. Поэтому у нас всё так… Я боялся тебя… ужасно боялся… и втайне мечтал о тебе… а потом понял, что люблю. Миша схватился за голову и прикрыл ладонями уши, как от громкого резкого звука, и уж совсем с едкой горечью в голосе высказал: – Как ты смеешь такое говорить? Я тебя уже к стенке припёр, ё-моё, а ты пытаешься теперь выкрутиться таким бессовестным, наглым способом? Ты… Вы, Князев – страшный человек! Андрей резко обернулся, лицо его исказила мрачная и мучительная гримаса недоумения, он слабо произнёс: – Я? А Миша продолжил, едва сдерживая слёзы: – Твой поступок не имеет названия. Андрей, ты даже не понимаешь сейчас, насколько гадко и мерзко ты поступил. Андрей сделал несколько шагов навстречу к Мише: – Миш, ты меня не слышишь, я люблю тебя, люблю, ты именно тот омега, именно тот, что предназначен мне судьбой… Миша вскочил со стула и, срываясь на крик, выпалил: – Прекрати!!! Все эти россказни – хуйня собачья! Нет никакой судьбы! Я теперь в этом убедился! – Миша… – Я не верю тебе! – А Леонтьеву ты поверил? – так же повысил тон Андрей. Миша неожиданно сник и тяжело опустился на стул, с трудом проговаривая дальнейшее: – Вы допускаете непростительную фамильярность, Андрей Сергеевич. Для Вас я не Миша, а Михаил Юрьевич, прошу и впредь соблюдать субординацию, я Ваш директор, а Вы мой подчинённый – и не более того! Это понятно? – Да, Михаил Юрьевич, понятно, как никогда, – согласился Андрей с каменным выражением лица. Миша снова встал, прошёлся по кабинету, подошел к двери и, напуская на себя строгую деловитость, продолжил: – Идите, работайте, Андрей Сергеевич, у Вас теперь новая, интересная должность, она потребует много затрат, поэтому не стоит сейчас попусту растрачивать своё красноречие, поберегите его для переговоров с партнёрами… с деловыми партнёрами. Вам нужно сосредоточиться на этом. Вы ведь добились, чего хотели. Андрей коротко закивал: – Я Вас услышал, спасибо, что расставили всё на свои места. Вы, действительно, директор, а я Ваш подчинённый, пока ещё… А где этот приказ? – Он у секретаря. – Угу, – снова кивнул Андрей и, резко сорвавшись с места, покинул кабинет, хлопнув дверью. Миша, что стоял, прислонившись к стене возле двери, медленно сполз на пол и тихо беззвучно разрыдался. Тело пронзила неприятная дрожь. Низ живота невыносимо скрутило, он тихонько проскулил, осознавая, что у него вдруг резко и неожиданно начинается течка. Андрей решительно подошёл к Балунову и отчеканил: – Шур, пожалуйста, дай мне приказ о моём назначении. Шура вынул листочек из принтера и протянул Андрею, хотел что-то сказать, но монитор его компьютера засверкал, сигнализируя о входящем звонке, это был звонок от Ирины и Бориса, он нажал на кнопку приёма, краем глаза замечая, как Андрей разрывает приказ о собственном назначении. На экране появились счастливо озабоченные лица двух альф. – Шурочка, дорогой, здравствуй, – произнесла Ирина. – Привет, Шур, – пробасил Борис. – Ух-ты, не прошло и месяца, а я уже и начал забывать, как выглядят ваши физиономии. – Ну, не ёрничай, милый, давай сразу к делу. Мы долго думали с Борисом и пришли к выводу, что не представляем своей дальнейшей жизни без тебя! Мы хотим завести семью именно с тобой. И нам нужен общий ребёнок. Срочно вылетай в Америку, я предлагаю тебе стать моим… а, мужем по документам и нашим общим мужем по факту, – на одном дыхании выдала разволновавшаяся Ирина. Шурик оторопел: – Ч-что? Господи… но я прямо щас не могу… – Шурочка, – отозвался Борис, нежно улыбаясь, – Милый наш, любимый Шура, мы будем ждать тебя столько, сколько потребуется, улаживай все свои дела и прилетай. – Шура, мы тебя очень сильно любим, хороший ты наш… Андрей тем временем покинул приёмную и, спускаясь вниз по ступенькам, встретил Леонтьева, хотел пройти мимо, но тот схватил его за руку и произнёс: – Почему ты не здороваешься, Андрей? – Хм, если угодно, здравствуй! – Андрей, послушай меня, мы же с тобой были друзьями, я бы хотел, чтобы между нами не было никакой неопределённости. – А, по-моему, между нами всё ясно! – Слушай, я должен тебе сказать, хотя мне это нелегко. Ты молодец! Я тебя зауважал! Ты меня тогда ударил… и правильно сделал, я, возможно, заслужил. А то, что ты сделал с Михаилом Юрьевичем, это вне всяких… это заслуживает моего глубочайшего и искреннего восхищения, я просто снимаю шляпу перед тобой! Андрей невесело усмехнулся и бросил, уходя: – Хах, спасибо тебе за всё, купидон херов! – Чё? – переспросил Саша, глядя ему вслед. Андрей подошел к рабочему столу и принялся собирать свои вещи. – Андрей, ты куда? Что происходит! – удивился Захар, наблюдая за его действиями. – Я увольняюсь, Серёга. – Как? Ты что? Это из-за него? – Серёж, я сейчас не смогу об этом говорить, мне нужно срочно ехать домой, похоже, у меня начинается гон… – Боже, я чувствую, конечно, езжай домой, но мы же созвонимся, мы на связи? – Господи, конечно, я позвоню тебе. *** Шура сбросил входящий звонок и тихо взвизгнул, подпрыгивая на стуле, но тут взгляд его упал на листок, который оставил Андрей, пока Шурик разговаривал со своими альфами. Он схватил его, прочитал, счастливое выражения его лица сменилось на тревожное, он вскочил и поспешил в кабинет к МихЮричу. – Миш, Миш, смотри… Шурик застыл в дверях, обнаруживая Мишу сидящим на полу, уткнувшегося лицом в какую-то тряпку, Шурик присмотрелся и понял, что это рубашка. Он подбежал к нему и рухнул рядом, стукаясь коленями об ковролиновый пол. – Миш, что такое? Боже, у тебя течка! Опять? Месяц только прошёл… – Это всё А-а-андрей, он в-в-виноват!– отозвался сквозь рыдания Миша. Шурик обхватил его руками и прижал его голову к своей груди. – Что ты такое говоришь? В чём же он виноват? – Он предатель, он меня предал… – Да, Господи, Миш… щас подожди, – Балунов отложил заявление об уходе на пол и поспешил налить стакан воды. Миша кинул сначала беглый взгляд на листок, снова уткнулся в рубашку, потом опять посмотрел, вгляделся и вцепился обеими руками в несчастную бумажку. – Шурик, это что? Шура-а-а!!! – Ну, тихо, что ты кричишь? Возьми вот воды выпей. – Не хочу, – Миша вскочил на ноги, – Шура! Вызови его ко мне! – Миш, успокойся, ты сейчас невменяемый просто какой-то, позвонишь ему завтра, зачем сейчас… – Шура! Шурик покачал головой, вышел в приёмную, надавил на кнопку в стационарном телефоне: – Андрей Сергеевич, зайдите, пожалуйста, к директору! – Шура, он ушёл только что, – отозвался Захар. Миша выбежал из кабинета. – Шура, я прошу тебя, верни его сейчас! – взмолился Миша, отчаянно цепляясь за Шурину кофту, – Догони его, умоляю тебя!!! Шурик нашёл Андрея на парковке, ожидающего такси. – Андрей, тебя Михаил Юрьевич вызывает! – Шур, скажи своему директору, что я больше не его подчинённый и не собираюсь прибегать, как собачонка, по любому его требованию, – запальчиво выпалил Андрей. – Андрей, ему плохо, – моментально выкинул козырь Балунов. – Как? Что с ним? И, не дожидаясь ответа, рванул обратно в офис. Ещё в приёмной он ощутил острый и головокружительный запах яблочного пирога с корицей и взбитыми сливками. Когда Андрей распахнул дверь директорского кабинета, густой концентрированный омежий аромат обрушился на него с неимоверной силой и чуть не сбил с ног. Всё поплыло перед глазами, а кровь резко ударила одновременно в голову и в член. Превозмогая своё состояние, Андрей оглядел кабинет, и Миши нигде не было. Он мотнул головой, чувствуя, что омега находится именно в этом помещении: – Миш, ты где? Откуда-то из-под стола послышалось слабое поскуливание. Андрей буквально в один прыжок очутился возле стола. – Миша, ты что, под столом? – Да. Андрей обошёл стол и обнаружил забившегося и свернувшегося в калачик Мишу с зажатой в руках Андреевой рубашкой. – О, а я её искал в тот вечер, а это Вы, оказывается, её спиздили, Михаил Юрьевич, – Андрей поцокал языком, – Нехорошо, нехорошо. – Ты сам кинул её в меня, когда танцевал этот свой стриптиз… ты помнишь, что ты мне тогда на ухо прошептал? – Я-то помню, а помнишь ли ты? – Помню. – Скажи. – Что… что… выебешь меня так, что я ходить не смогу, только не будешь, – произнёс Миша, тяжело дыша. – А ты хотел тогда, скажи, захотел? – Андрей схватил его за щиколотку. – Я хотел… – Что хотел? – Чтоб выеб. – А щас хочешь? Скажи… говори… – Выеби меня! Андрей потянул его за ногу, Миша поддался. Андрей набросился, как разъярённый зверь, и, порыкивая, принялся исступлённо выцеловывать Мишину шею. Затем резко отстранился, вскочил на ноги и одним махом сбросил со стола всё, что на нем находилось: документы, канцелярские принадлежности, телефонные аппараты – всё полетело на пол, разбиваясь вдребезги. Рванул Мишу за рубашку, отрывая с мясом пуговицы, содрал её, поднял его на ноги, развернул спиной и опрокинул корпусом на стол. Судорожно расстегнул на нём штаны и одним махом обнажил его задницу. Грубо погрузил в омежье лоно сразу три пальца и принялся неистово елозить ими туда-сюда, приговаривая: – Хочешь, хочешь, блядь, чтобы я тебя хорошенько выебал? Хочешь? Скажи: Я твоя блядь… – Я твоя блядь... Андрей, я твоя блядь, сука, возьми меня! – простонал Миша, призывно выпячивая зад. Андрей трясущимися руками выдрал болт из петли своих джинсов, вжикнул молнией и вонзил в омегу член, словно оса жало. Принялся жёстко ебать, намотав на кулак длинные волосы, с силой потянув на себя и приговаривая: – Как же хорошо тебя ебать, какой ты охуенный, Мишка, бля-я-я-ядь, ты шлюха… шлюшка моя… только моя… блядь, как же хорошо, бля, еба-ать! Скажи, скажи, что ты шлюха! Андрей вколачивался всё яростней и яростней. – Бля-я-я, Андрей… – Ну, сука, говори! – Я шлюха, твоя шлюха, только твоя, – вопил Миша, сотрясаясь каждой мышцей своего тела. Андрей навалился на него всем телом, продолжая неистово ебать, шлёпаясь бёдрами о ягодицы, наполняя раскалённое пространство директорского кабинета пошлыми хлюпающими звуками. – Андрей, давай, поставь мне метку… Андрей на мгновение замер. – Миш, ты уверен? Ты, правда, хочешь? – Я хочу, да, хочу быть только твоим, хочу полностью принадлежать тебе… ты мой истинный альфа! Я люблю тебя, Андрей! Я не смогу без тебя… тоже хотел… как увидел… всегда хотел. Добивался твоего внимания с самого первого дня, как нанял тебя на работу… глаза твои голубые, как озёра, ямочка на подбородке сводили меня с ума… Боже, не знал, как подступиться к тебе все эти годы… – Мишка, ну что же ты молчал? – взвыл Андрей и вогнал хуй по самые яйца. – Я этого сам тогда не понимал, – прошипел Миша, резко подавшись на Андрея, расставляя ещё шире ноги. Андрей, продолжая бешено натрахивать, приник губами к Мишиному уху и заполошно зашептал: – Мишенька, я сейчас буду кончать и укушу тебя, ты точно этого хочешь? Мой хороший, любимый мой! Ты согласен? – Да-а-а, блядь, да-а-а, давай уже! – выстонал Миша, уже начиная конвульсивно сжиматься на Андрее. Андрей ещё пару раз резко, рывками вогнался в Мишу. – Мишка, поставишь мне тоже свою метку, давай одновременно. – Давай, – сразу согласился Миша, с трудом переводя дыхание. Андрей протянул руку к Мишиным губам и стремительно и безжалостно вонзился клыками в его шею, ощущая, как Миша в то же самое время впивается зубами в его запястье. Вдвоём они взвыли, сначала от пронзающей острой боли, а затем обоих мгновенно поразило дикое, всепоглощающее, животное, одичалое удовольствие от бешеного оргазма. Мишу забило, как в лихорадке, и он сжался на Андреевом члене, до приятной ломоты обхватывая расцветший узел на альфачьем органе. Затем они оба ещё пять минут содрогались, испытывая множественные неукротимые оргазмы, одновременно зализывая нанесённые раны. В какой-то момент Андрей вдруг почувствовал, что у Миши под ним подкашиваются ноги, он обмякает, а голова его потяжелела и безвольно упала на стол. Андрей свободной рукой обхватил его, чтобы тот не сполз со стола и не рухнул на пол. – Миш, Миш! Что с тобой?! Миша не отозвался, и Андрей не смог выйти из него, узел, который ещё не спал, не давал никакой возможности этого сделать, но мгновение, и Миша трепыхнулся под ним и снова опёрся на ноги. – Миша, Господи, ты жив? – Да… боже, я, по-моему, отключился… надолго? – Нет, секунды три, но, пиздец, напугал! – затараторил Андрей, продолжая обхватывать его уже двумя руками поперёк груди. – Я… не знаю, почему… – Прости, пожалуйста, это моя вина, я переусердствовал, – Андрей, не расцепляясь с Мишей, бережно вытащил из-под него свои руки, оставляя его лежать на столе корпусом, и принялся поглаживать по голове. Миша сложил предплечья перед собой и опёрся на них виском. – Нет, я просто переволновался, наверное, – слабо отозвался Миша. – Хорошо было, правда, хорошо, не знал, что может быть так сильно… всё нормально, не переживай. – В субботу сходим вместе к твоему врачу… как, Маша? Да? – Андрей осторожно убирал с Мишиного лба пряди волос, – Это не нормально, когда омега лишается чувств во время оргазма. – Вместе сходим? – уточнил Миша. – Вместе. – Ты меня не бросишь? – А ты меня? – Андрей, вот чё ты вопросом на вопрос? – Не брошу, если сам не прогонишь. – А теперь условия ставишь. – Миш, ну какой же ты невыносимый всё-таки человек! – возмутился Андрей, потихоньку выходя из него, ощутив, что узел наконец-то спал, – Пойдём, на диванчик ложись, отдохни. – А ты не уйдёшь сейчас, останешься со мной? – Останусь. Он окончательно снял с Миши штаны и проводил его до дивана, уложил, предварительно подстелив под него свою собственную рубашку. Обтёрся влажными салфетками и натянул на себя брюки, уселся на полу рядом с Мишей. – Как чувствуешь себя? – поинтересовался он, целуя Мишину коленку. – Хорошо, – Миша протянул руку и прочесал Андреевы волосы, – Андрей? – Что? – От тебя так пахнет этим кофе, блин, я, ещё хочу… – Кофе? – Да, нет, тебя хочу, – весело фыркнул Миша. – Да ты от этого раза отойди сначала… – Я отошел, поцелуй меня! – и сам потянулся. – Боже, Миш, ты сумасшедший, просто, – успел проговорить Андрей, утопая в нежном прикосновении. – Миш, хватит на сегодня с тебя таких потрясений, – произнёс Андрей, отлепляясь от его губ, – у меня есть идея получше. – Андрюш, ну, пожалуйста, я теку весь, – жалобно проговорил Миша. – Вот именно, – подтвердил Андрей, хитро улыбаясь и скользнул пальцами вниз, погружаясь в скользкое, источающее липкую ароматную смазку углубление. Миша протяжно простонал. Андрей присел на край дивана и взялся за ноги: одну его ногу он опустил на пол, другую водрузил на спинку дивана, подложил под Мишу небольшую диванную подушку. – Как же я мечтал об этом тогда в этом кабинете, хотел попробовать тебя на вкус, – Андрей лизнул запачканную смазкой внутреннюю сторону бедра. – Мишенька, хороший мой, люблю тебя. Он продолжил вылизывать его бедра, мошонку, схватился за упругие ягодицы, и, разводя их в стороны, наконец добрался до источника и исступлённо произнёс: – Какой же ты сладкий, Мишенька, вкусный, я вылижу тебя дочиста. Миша снова простонал что-то нечленораздельное, ощущая, как проворный язык заскользил вокруг его входа. Пах пронзила горячая судорога удовольствия, нестерпимое жаркое чувство наслаждения разлилось по всему телу. Андрей расслабил язык и начал медленно водить им вверх от входа по шовчику, а затем вниз до копчика, так он проделал много-много раз. Миша стонал, всхлипывал и жалобно хныкал, а затем томно промычал, когда почувствовал, как сделавшийся острым, Андреев язычок проник в него и принялся елозить туда-сюда. Затем Андрей подогнул Мишины ноги, заставляя его притянуть их на себя, и обхватил ртом всё отверстие, и начал алчно сосать, потом снова запустил язык вовнутрь, затем вылизывал и опять сосал, меняя эти ласки поочерёдно. – Андрюш, – простонал Миша, – я тоже тебе приятно делать хочу. – Давай друг другу сразу, я буду продолжать лизать, а ты в рот возьмёшь? – А как? – Я лягу, а ты садись мне на лицо, сможешь? – Ф-ф-ф, так в порно фильмах говорят, – смущённо фыркнул Миша и весь раскраснелся ещё больше. – И когда ты в последний раз смотрел порнушку? – весело поинтересовался Андрей. – Ой, давно… – Вместе как-нибудь посмотрим? – гоготнул Андрей, меняясь с Мишей местами, укладывая свою голову на подлокотник дивана. – Давай, – согласился Миша, размещаясь над Андреем. Андрей снова приник ртом к Мишиной дырочке, а Миша принялся насаживаться губами на Андреев член, одновременно надрачивая собственный. Кончали вместе, долго и упоительно. – Андрюш, переезжай жить ко мне, вместе с мальчиками, – вдруг, неожиданно предложил Миша. – Что? – Андрей оторопел. – А почему к тебе, может, ты переберёшься ко мне? – Нет, у меня больше места, у меня пять комнат, ё-моё! – И чё, какая разница? У меня две! Дети в своей комнате, а мы в своей! – Андрей, ну, ты же понимаешь, это неудобно, у меня будет гораздо лучше. Представь, у Ваньки отдельная комната, у Серёжки тоже, а мы с тобой – в третьей, мне реально одному много, я только рад буду! – Не, Миш, так не пойдёт, – Андрей натянул на себя свои брюки. – Заявление моё, кстати, подпиши. – Что? – не понял Миша. – Какое заявление? – Об уходе. Я больше не хочу работать под твоим началом, это неэтично после того, что между нами произошло. – Да, блин, чего не так-то? – Миша вскочил с дивана. – Я тебе и зарплату существенно подниму, и работа интересная, что тебя не устраивает? – Вот именно это меня и не устраивает, мне не нужно, чтобы ты мне платил зарплату, я хочу сам зарабатывать, отдельно от тебя и без твоей помощи! Миша поднял с пола заявление и демонстративно разорвал его. – Я тебя никуда не отпущу, будешь работать здесь! – Миш, прекрати, я новое напишу! – рассмеялся Андрей. – Твоё новое заявление постигнет та же участь, – взревел Миша, яростно расхаживая по кабинету в чём мать родила. – Я напишу третье, четвёртое, пятое, я не буду работать под твоим началом больше, неужели ты меня не понимаешь? – Я тебя не отпущу, ты незаменимый работник! – Незаменимых не бывает! Назначь на моё место Серёгу Захарова, он этого заслуживает! – Андрей, я вот сейчас ничего не понимаю, я тебе предложил съехаться и жить вместе, а ты что меня отвергаешь? – проорал Миша. – Я не отвергаю, но считаю, что это ты должен жить у меня, и я найду другую работу! – Ага, может, ты и начальника себе найдёшь другого, помоложе да покрасивше? – взревел Миша, нависая над Андреем, который в свою очередь строчил новое заявление, сидя за директорским столом. – Ага, именно так, помоложе и покрасивше! – Я не понял, ты сейчас оскорбить меня хочешь? Ворвался в мой кабинет, истрахал до обморока, а теперь издеваешься? Это тебе удовольствие доставляет? Ты чё, садист, ё-моё? Мучить меня вздумал? – Миш, давай потом спокойно поговорим, обсудим всё… – Обсудим, а сейчас иди и работай! – Миш, я же сказал, меня это не устраивает больше, я считаю, что альфа должен… – Чё? Ты опять мне эту альфачью шнягу задвигать будешь? Хорошо, пиши, давай заявление, пиши, пиши!!! – Я пишу, пишу, не торопи меня! – Пиши, пиши, я его подпишу! Андрей, блядь, ну, что ты сейчас начал? – Я не начал, а кончил, и очень хорошо, благодаря тебе! Я не хочу именно поэтому быть твоим подчинённым! Андрей протянул Мише своё заявление. Миша вцепился в бумажку и, свирепо сопя, принялся читать. – Ага! – выкрикнул Миша. – Чего такое? – Составлено неверно! – Почему? – Не указана причина ухода. Меня любая ревизия натянет за то, что я уволил ценного сотрудника! – Я же написал: по собственному желанию! Это же не ты меня увольняешь, я сам ухожу! – Нет! Ты должен указать причину ухода! Миша снова разорвал листок. – Ладно! Андрей опять принялся писать. – Пиши только быстрее, у меня ещё куча дел! Накопилось, пока мы с тобой здесь миловались! – Ничего, подождёт эта куча! – Быстрее пиши! – Я не умею быстрее! – А чё так, плохо в школе учился? – Плохо учился, да, двенадцать двоек! – Я так и знал, что ты двоечник!!! – Ага, вот, пожалуйста! Андрей протянул Мише листок, тот снова принялся читать. – Так-так-так, и почему же ты уходишь? – Миша пробежал глазами заявление и медленно проговорил, – Ты уходишь, потому что твой начальник самодур? Миша сжал губы и шумно задышал. – Ага, придурок, на самом деле, который не желает ничего понимать! И эгоист, который только о себе думает! Миша сверкнул чёрными глазами, Андрей мог бы поклясться, что увидел в них вспышку молнии, не успел он этому поразиться, как получил смятым листком бумаги по морде. И, никак не ожидая такого физического воздействия со стороны директора, аж растерялся на долю секунды, в немом возмущении глотая воздух, но вскоре осознал случившееся, но всё что смог произнести, так это короткое: – Та-а-а-ак! Между тем Миша принялся рвать искорёженное заявление на мелкие кусочки, Андрей в свою очередь тоже схватил какую-то первую попавшуюся бумажку и, повторяя за Мишей, так же стал её разрывать. – Какой ты оказывается внимательный, чуткий, душевный человек, – чеканил Миша, отрывая всё новый кусок от листка при каждом слове. – Да, уж повнимательнее, почутче и подушевнее некоторых! – Ага, тогда – на!!! – вскрикнул Миша и швырнул смятые кусочки Андрею в лицо. – Ха-ха-ха! – остервенело расхохотался Андрей и с возгласом, – думаешь, один так умеешь, – тоже швырнул в него разорванной бумагой. Миша ахнул, его лицо приобрело на мгновение потерянно-глупое выражение, Андрею вдруг стало его жалко, он окинул его взглядом с головы до ног, голого, за секунду ставшего таким беззащитным. Волосы его растрепались, щёки горели очаровательным румянцем, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, пухлые губы приоткрылись, Андрей облизал свои губы и громко сглотнул. Миша, поймав на себе его заинтересованный взгляд, осознал, что стоит перед ним абсолютно обнажённый и засуетился в поисках: – Блядь, где мои штаны… Андрей в мгновение подскочил к дивану, подобрал Мишины джинсы и протянул ему. Миша выхватил их из его рук и принялся натягивать на себя, путаясь в штанинах, скача на одной ноге. – Миш, осторожней, сядь лучше, упадёшь, башкой ещё ударишься, и так дурная. Ну, дай руку хотя бы, я подержу тебя… Миша резко отстранил от себя протянутую руку и выпалил: – Смотрите, какой джентльмен нашёлся, рыцарь, бля, настоящий альфа! – Не смей меня так оскорблять! – возмутился Андрей. – Ага, я ему, значит, тут душу открыл, вынул всё из себя, так сказать, ё-моё, в любви признался… – Миш, ты чё, всё наоборот было, это я весь вывернулся перед тобой наизнанку! Я первый тебе вообще-то в любви признался! – Я первый! – Нет, я! – Я! – Я! – Головка от хуя! – выплеснул Миша. – Мы-ы-ымр! – выкрикнул Андрей. – Чё? Какой ещё «мымр», чё за слово дебильное? Это чё, мужской род мымры? Нет такого слова, Андрей! – Тогда, щас, – Андрей почесал затылок. – Чувырл! – Такого тоже нет, какие ещё есть варианты? Давай, Андрюшенька, ты же не тупой! – Ой, а сам-то, небось, не знаешь! Ага, вспомнил! Хмырь!!! И сам тупой! – Охренел?! – вскрикнул Миша, и, схватив со стола баклажку с водой, запустил ею в Андрея. Андрей успел пригнуться, бутыль шмякнулась о стену и покатилась по полу. Андрей ошалело уставился на Мишу. – Ты совсем двинулся, а если бы ты мне в голову попал? – Она пластиковая! – А если тебе бы под руку что-то тяжёлое подвернулось? – Ничё, щас подвернётся, щас, – Миша осатанело заметался по кабинету, хватая всё подряд и швыряя в Андрея. В ход пошли блокнот, папки, ручки, карандаши, потом тяжёлая артиллерия: мусорная корзина и вырванная с проводом телефонная трубка. Андрей с криками: «Миша, прекрати, дурак, осторожно, упадёшь, ай, бля, больно же, ты так убьёшь меня!!!», носился по кабинету, прикрываясь от летящих в него предметов диванной подушкой. – Тебя, убьё-ё-ёшь!!! – вопил Миша, хватая свёрнутый в трубочку ватман и безжалостно лупя им Андрея по башке. – Ай, Миша, не бей по голове, это моё больное место! – выкрикнул Андрей, одной рукой закрываясь, а другой отпирая замок на директорской двери. – Это твоё пустое место! Андрей наконец справился с замком, распахнул дверь, столкнулся с ошарашенным Шуриком Балуновым, схватился за него и, используя секретаря в качестве живого щита, крикнул ему в самое ухо: – Шурик, спаси меня от этого бешенного! Миша, надевая на ходу рубашку с оторванными пуговицами, выбежал жалобно голося: – Шурик, он меня хмырём обозвал, и тупым, и мымром!!! – Не впутывайте меня в свои извращения! – взвизгнул, хохоча от щекотки, Балунов, пытаясь высвободиться из Андреевых объятий. – Отпусти сейчас же Шурика и не трогай его руками! – вскрикнул Миша, выбрасывая помятый ватман и хватаясь за балуновский зонт, который до этого мирно стоял, прислонившись к стенке. Шурик еле увернулся от удара, который, если б не его проворность, скорее бы всего угодил ему по макушке. – Эй, меня-то за что!!! – Прости, Шурик, подвернулся! Атмосфера рабочего мерно гудящего офиса внезапно нарушилась, и все затихли, молча лицезрея следующую картину: всклокоченный Андрей, в панике бежавший со всех ног, и гнавшийся за ним растрёпанный Михаил Юрьевич в расстёгнутой рубашке, пытающийся запахнуться одной рукой и неистово размахивающий зонтиком в другой, промчались мимо охреневших работников и скрылись в дверях в вестибюль. Пролетев мимо охранника Андрей споткнулся на выходе и упал, и это было опрометчиво, потому, как он сразу же получил зонтиком по жопе. – Блядь , там же железка, Миша, лежачего не бьют, у меня синяк теперь будет! – надрывал глотку Андрей. Ускользая от следующего удара, он выбежал на улицу прямо в руки обалдевшего Саши Поручика. – Саша, где твоя машина? – На парковке! – Ага! Бежим! И действительно убежал. Пор ничего не успел ответить, как был почти сбит с ног МихЮричем, который с криком «не уйдёшь», бросился вслед за Андреем. Поручик немного постоял, наблюдая за тем, как эти двое носятся вокруг закрытой машины, а затем направился к ним, нажимая на пульт сигнализации. Машина мелодично коротко пунькнула, и Андрей не преминул воспользоваться этим, вскочил в заднюю дверь и заблокировал её, в ужасе смотря на то, как Миша пытается выломать ручку поровской машины. Пор молча сел за руль и нажал кнопку разблокировки двери, Миша ворвался в машину, набрасываясь на Андрея и хватая его за рубашку. – Миш, Миш, стой, успокойся, ты! Давай компромисс! – взмолился Андрей. – Какой ещё компромисс? – Мы переедем к тебе, а я устроюсь на другую работу! Миша завис. Андрей бросил взгляд на его шею и воскликнул: – Мишка, метка! Андрей сам глянул на своё запястье и обнаружил там проявившийся рисунок: два маленьких золотистых яблочка, сплетённых удлинёнными черенками с резными листиками. – Смотри, у меня тоже появилась! – произнёс Андрей, смотря на Мишу влажными глазами. Миша перегнулся через спинку переднего сидения, и, отстраняя Поручика, ухватился за лобовое зеркало, поворачивая его на себя, чтобы рассмотреть свою метку, но как он ни изворачивался, смог увидеть только часть – зелёную веточку с ярко-красной гроздью кофейного растения. – Красиво вроде, ё-моё, – проговорил Миша, возвращаясь обратно. – Мишка, мы действительно истинная пара, – прошептал Андрей и прижал его лицо к своей груди. – Только это, Андрей, может, я сам тебе работу найду, у меня есть завязки, там ещё компания… – Миш, помолчи уже, – выдохнул Андрей и накрыл его губы своими. Поручик, не говоря ни слова, завёл мотор и поехал прямо. А Миша с Андреем продолжили утопать в сладких и нежных поцелуях. Через девять месяцев у Князевых-Горшенёвых было уже три мальчика.