Служебный роман

Леонтьев проснулся утром и сразу учуял чудесный, сногсшибательный, чертовски аппетитный аромат фисташковой халвы с оттенком берёзового сока, исходящий от Яшеньки, который лежал рядом, спиной к нему, совершенно обнажённый. Саша залип на пленительный изгиб талии и совершенно очаровательную круглую попку своего омеги. На прекрасный яркий узор, изображающий переплетение берёзовых листочков, опутывающих кедровые шишки, который тянулся от мило выпирающего шейного позвонка до самой поясницы. Да-а-а-а, его метка. Яшенька – его истинный омега, самый желанный, самый любимый. Скольких омег он перепробовал, прежде чем нашёл своего? Саша с удовольствием почувствовал, как напрягся и слегка дёрнулся его собственный член. Он приблизил лицо к Яшиной попочке и вдохнул полной грудью. – Что это ты делаешь? – Раздался строгий голос. Саша отшатнулся и сел на пятки, виновато склонив голову и складывая руки на коленях. – Ничего, я просто хотел накрыть тебя одеялом, милый. Яша повернулся лицом, поправил золотистые кудри и обворожительно улыбнулся. Ну вот как ему удаётся с утра так свежо выглядеть? – Ах, ты, извращуга! Нюхаешь мою попку? – хохотнул Яша. – Х-м-м-м… по-моему, ты заслуживаешь наказания, как ты считаешь? – Да, милый, заслуживаю, - пролепетал Леонтьев, трясясь от возбуждения. – Может, тебе перекрыть кислород? – весело подмигивая, поинтересовался Яшенька. – Не надо, милый, прошу тебя… – Надо, Саша, надо! – заверил Яша и продолжил приказным тоном, - ложись на спину и подушку убери, нечего, и так слишком в комфортных условиях. Яша достал неизвестно откуда взявшийся скотч и замотал Саше запястья вместе с кистями рук. Затем он встал на кровати над Леонтьевым, расставив ноги. Саша с этого ракурса отлично видел его эрегированный небольшой член и как по внутренним сторонам бёдер стекает прозрачная ароматная смазка. – Ну! Проси! – потребовал ангелоподобный Яшенька. – Сядь… сядь мне на лицо, - заполошно залепетал Александр. – Нет! Проси лучше. – Милый, милый, пожалуйста… прошу… умоляю, умоляю, милый, - жалобно затараторил Саша. – Хм-м-м… по-моему, ты не хочешь… – Боже-е-е-е, Яш… милый, я хочу, хочу, бля, пожалуйста, я прошу… с ума щас сойду… садись, милый. – Ну, раз прям так просишь, - улыбнулся Яша и, широко раздвинув ножки, присел и плотно прижался, затыкая промежностью рот и нос своего мужа. И продолжил сидеть почти минуту, наблюдая за тем, как Леонтьев извивается всем телом, пытаясь освободиться. Затем Яша привстал, чем Леонтьев моментально воспользовался, чтобы жадно вдохнуть. – Ну, ну… это ещё не всё, - проворковал Яша и снова прижал собой органы дыхания своей жертвы. Сию экзекуцию Яша применил ещё около пяти раз, после чего, развернувшись спиной к мужу, снова сел на его лицо, но, уже оставляя возможность дышать, накололся сочащейся плотью на леонтьевский длинный и проворный язык. – Давай, дорогой, вылижи хорошенько, дочиста, - приговаривал Яша, елозя по его лицу. Яшина смазка попадала Саше в нос, и он почти захлёбывался, но продолжал, отфыркиваясь и издавая булькающие звуки, самозабвенно вылизывать Яшу. Тот сладко постанывал, слегка двигая тазом. В какой-то момент Яша обхватил рукой Сашин подрагивающий член и принялся его нежно ласкать, а затем наклонился и взял его в рот. Леонтьеву пришлось оторвать голову от постели, чтобы дотянуться и продолжить лизать. Яша брал глубже и Леонтьев, наконец оторвавшись от своего занятия, запрокинул голову и застонал, чувствуя, как его член всё погружается и погружается в мокрый и горячий бархат Яшиного рта. Ощущал, как головка упирается в мягкое нёбо, как по яичкам стекает вязкая слюна. Яша выпустил член изо рта, дотянулся до ящика прикроватной тумбочки и, вооружившись ножницами, поддел скотч на леонтьевских запястьях. Освободил своего пленника, а затем натянул на его член презерватив, выуженный всё из того же ящика. – Хочу, чтоб ты меня ласкал, пока я буду скакать на тебе, - произнёс Яша, и насадился на Леонтьева верхом, и действительно принялся легонько и ритмично подпрыгивать на нём. Саша, протянул руки и нежно поводил подушечками больших пальцев по розовым Яшиным сосочкам. Яша жмурился от удовольствия и тихо поскуливал, вторя Сашиным хриплым воздыханиям. Затем Сашины руки переместились вниз на бёдра, погладили, помяли ягодицы, вернулись обратно к соскам, хорошенько проехались по ним. Саша пощипывал их, слегка оттягивая, доводя этим Яшу до исступления. Тот ускорился, затем застыл, задрожал всем телом и приник лицом к груди, сжимаясь на члене. Саша успел несколько раз сам толкнуться, чтобы оргазм пришёл за мгновение до сцепки. Мышцы плотно обхватили член, и они оба подрагивали в объятиях друг у друга ещё минут десять, пока Яшины стеночки не начали ослабевать. Александр потрепал Яшу по кудрявой макушке и любовно произнёс: – Ух, Яшенька, какой же ты у меня! Всегда знаешь, что мне нужно! – Ну, конечно, я же твой муж, - сладко отозвался Яша, - как облупленного знаю. Он сполз и лёг на спину рядом, а затем произнёс: – Ладно, Сашуль, иди в ванную, а то на работу опоздаешь, а я ещё немного понежусь, потом завтракать будем, оладий там напёк. – Когда ты успел? – удивился Саша. - Ха-хах, когда надо, тогда и успел, секрет фирмы! – загадочно хихикнул Яша. - Ну, ты у меня суперфея в последнее время! – восхитился Леонтьев, стягивая презерватив. Через минуту, когда Саша, накинув халат, ушлёпал босыми ногами в ванную, Яша моментально подскочил к тумбочке и схватил его телефон, сделал пару манипуляций, а затем взялся за свой телефон и быстро набросал сообщение данного содержания: «Алёна, привет! Эта гадина в жутких розочках и ужасном парике цвета зелёнки опять целую простыню моему мужу накатала! Я тебе щас перешлю, почитай! Но мне особенно доставило, цитирую: «Дорогой Саша! Долго я не решался написать. Конечно, прошлого не вернешь, омеги, когда им под 40, часто делают глупости.» И ещё: «При встрече с тобой я понял, что все эти годы любил, наверное, только тебя.» Прикинь, тварь какая, но ничего, я знаю, что с этим делать. Ты его сообщение, которое я тебе переслал, сохрани, пока пусть будет, до поры до времени.» *** Андрей не спал всю ночь. Всё думал о поцелуе в планетарии. Ну как же он мог сказать такую глупость: «лев – эгоистичный знак и Вам подходит»? Михаил Юрьевич прав, назвав его тупым. Он его поцеловал, блин! Первым поцеловал! Чтобы омега первым поцеловал альфу, какая смелость для этого нужна? Ух, в груди как щемит… Неужели влюбился всё-таки… И МихЮрич… поцеловал… он тоже что-то чувствует? Андрей нравится ему! Андрей не сомневался теперь. Ну как можно спать, когда такое происходит? Тем более, уже шесть утра и можно вставать! – Ванька, Серёжка, вставайте! – Па-а-а-а-па-а-а, ещё рано… – Там же ещё темно за окном, пап, я не хочу никуда идти. – Так, живо, вставайте! В кои-то веки раньше всех в школу и садик приедем, не всё же впритык приезжать. И мне самому пораньше на работу нужно, - последние слова Андрей проговорил уже себе под нос и задумался. *** Цветочный магазин открывался в 8-00, и Андрей уже начал серьёзно переживать, когда минутная стрелка пересекла отметку «5», показывая пять минут девятого, но переживать долго не пришлось: продавщица, миловидная девушка с приветливой улыбкой, отперла магазин и любезно пригласила Андрея вовнутрь. – Пожалуйста, выбирайте цветы. Могу ли я помочь? Кому предназначается Ваш букет? Официальный, начальству? Или личный, любимому человеку? – Э-э-э-э-э… любимому человеку… – Так, могу посоветовать вот лилии, нежные цветы, любой девушке и каждому омеге такое понравится. Или вот ромашки, простенько, но мило и со вкусом. Андрей окинул взглядом всё, что было в магазине: цветы все чудесные, но какие-то слишком яркие, что ли… ну не то всё, короче. Но тут его внимание привлёк букет роз. Розы были тёмно-бордового цвета, почти чёрные. – Дайте, пожалуйста, вот эти. – О! Бордовые бархатные розы? Это чудесный выбор, они символизируют бурную страсть. Но вы уверены? Они немного мрачноваты… – Да, я уверен. *** Как заправский вор-рецидивист, Андрей прокрался в кабинет МихЮрича, воспользовавшись тем, что уборщица после утренней уборки, зная, что директор приходит на работу одним из первых, не запирала дверь. Нужно было успеть всё сделать, пока Михаила Юрьевича нет. Андрей захватил с собой офисную вазу, поставил её на директорский стол и втиснул в неё свой букет. Поставил тарелку с куском яблочного пирога со взбитыми сливками и запечатанным стаканчиком кофе. Когда услышал, что кто-то поднимается по лестнице, Андрей выбежал из кабинета и, да, позорно спрятался под секретарским столом. Сердце упало, если не в пятки, то куда то в живот, когда МихЮрич зашёл в приёмную и сразу же врубил яркий свет. Но тут же прошёл мимо стола в свой кабинет и закрыл за собою дверь. *** Миша тоже не спал всю ночь и тоже, какое неожиданное совпадение, думал о поцелуе и о последующей ссоре. Как какой-то сопливый юноша поддался минутному порыву и полез целоваться. Зачем? Андрей, наверное, и не хотел этого. Тогда зачем пригласил? Какой смысл в этом? Не отчёт же его обсуждать. Этот спор ещё дурацкий про гороскопы… Не, ну а чё он, правда, какие, на фиг, гороскопы, как можно вообще в них верить? Будет возможность, надо его будет переубедить всё-таки. Если, конечно, Андрей захочет с ним говорить не так, как подчиненный с директором, как вчера, а просто, как два человека. Миша зажёг свет в кабинете, принялся снимать пальто, да так и застыл, не сняв его до конца, заметив на столе вазу с цветами. *** Александр Владимирович Леонтьев в приподнятом настроении вошёл в офисный зал и, конечно же, встретил Захара, который мялся возле входа в офис, явно поджидая его там. – Привет, Саш! – Серёженька, здравствуй! Я получил твои сообщения. Это очень трогательно. Послушай, мне тоже дороги эти воспоминания юности, но ты должен понять, так уж сложилась судьба. Это очень круто, что у тебя чувства, но, поверь мне, сейчас это уже неуместно. Послушай, не мучь ни себя ни меня. Ты же умница! – Хм, когда омеге говорят, что он умница, это значит, на самом деле, что он тупица, да? – Да ты что? Я этого не говорил, - открестился Леонтьев. - Ты стал таким вежливым, несмотря на своё высокомерие. – Ну вот, Захар, только ты всегда мог отвешивать такие двусмысленные комплименты. – Это вовсе не двусмысленный комплимент, мне всегда нравилось твоё высокомерие… в этом есть что-то аристократическое, изысканное. Саша не нашёлся, что на это ответить. – Эту тему я разовью в своём следующем письме. Саша только пожал плечами и отправился в приёмную. – Здравствуйте, Шура! Вы сегодня само очарование! – Доброе утро! – Шурик расплылся в сладкой улыбке. - И Вы, Александр Владимирович, сегодня хороши, как никогда. – Хм, спасибо… МихЮрич вышел сегодня? Выздоровел? – Конечно, он уже здесь. – Отлично, я к себе, если что, звоните! – Хорошо, Александр Владимирович. Телефон издал дребезжащий звук. – Слушаю. – Шурочка, пригласите ко мне, пожалуйста, Князева, и пусть он захватит отчёт. – Да, Михаил Юрьевич. Шура переключился на князевский служебный телефон. – Андрей Сергеевич? Зайдите к Михаилу Юрьевичу и захватите с собой отчёт. Андрей переступил порог директорского кабинета и посмотрел МихЮричу сразу в глаза. Директор явно напустил на себя серьёзности, но глаза его так и светились. Что это? Цветы понравились? – Проходите, Андрей Сергеевич, присаживайтесь. Давайте сюда отчёт. Михаил Юрьевич открыл папку, быстро пробежался глазами по бумагам. – Так… угу… угу… Ну, вот! Отлично! – вынес вердикт директор, - Вот, можете же, когда захотите. – Ну, я вообще-то люблю свою работу и могу много чего, особенно, если меня не подгонять. – М-да… Слушайте, Андрей Сергеевич… тут такое дело, - Михаил Юрьевич замялся и принялся краснеть. Андрея это позабавило, он приподнял бровь, сдерживая улыбку: – Да-да, Михаил Юрьевич, что Вы хотели спросить? Что-то ещё по работе? – Да, не, блин, ё-моё… Я сегодня вот прихожу на работу, а на столе яблочный пирог, очень вкусный, кстати, кофе и, самое главное – вот эти цветы! Андрей Сергеевич, это, конечно, очень трогательно с Вашей стороны, но я же не тургеневская барышня, которые визжат от подобных букетов. ¬ А с чего Вы взяли вообще, что это я приволок этот веник? – Что? Чё веник-то сразу? Красивые очень розы! Пахнут замечательно! Это же Вы их принесли! И яблочный пирог с корицей и сливками и чёрный кофе… это… это же… Вы… – Нет, это не я. – А я подозреваю, что именно Вы! – С какой стати Вы меня подозреваете, честного человека? Вот ещё, носить Вам букеты… пффф… к чему? Зачем вообще? Михаил Юрьевич недоуменно уставился на Андрея, атем сложил брови домиком и возмущённо спросил: – По-Вашему, мне цветы подарить нельзя, что ли? – Конечно, можно! Только для этого повод нужен. Например, день рождения или там юбилей… Но я этого делать не собираюсь! ¬ Князев! Вы всё врёте! Это же Вы принесли цветы! – почти вскрикнул МихЮрич. – Чтоб я когда-то врал, Вы что, Михаил Юрьевич? Я ж не недалёкий человек с одной извилиной, чтобы букеты Вам носить. Михаил Юрьевич, сейчас рабочее время, а я тут с Вами время теряю, у меня полно дел. Михаил Юрьевич вскочил на ноги. – Что??? Знаете, что!!! Сначала Вы приносите мне цветы, а потом оскорбляете меня? – И в мыслях не… ¬ Да заберите Ваш веник обратно! МихЮрич схватил розы и швырнул ими в Андрея. Они рассыпались и упали к его ногам. Андрей, обалдело смотря Мише в глаза, проговорил: – Михаил Юрьевич, никому из сотрудников вы бы не позволили себе швырнуть в физиономию букетом. Неужели вы ко мне неравнодушны? – Я б и пирогом в Вас швырнул бы…. – Не надо, МихЮрич, я ж в жизни не отмоюсь… я не вынесу столь страстного порыва, - парировал Князев, но осёкся, увидев бешеный взгляд директора. – Уходите, блядь, отсюда, сейчас же! Андрей поднялся со стула и попятился. – Конечно, сейчас же ухожу. – Больше не приходите сюда никогда! Только по записи! Здесь мой кабинет, а не проходной двор! Ко мне сегодня инвестор придёт, а Вы мне настроение испортили! – Не проходной двор, Вы совершенно правы, - проговорил Андрей, всё ещё пятясь к выходу. – Чтоб я Вас не видел никогда больше! – Не увидите, Михаил Юрьевич! – Хватит Михаилюрьевичать!!! Замолчите! Я щас в Вас вазу эту кину!!! – свирепо прорычал директор. – Хорошо, Михаил Юрьевич, как скажете, Михаил Юрьевич! Миша схватил со стола вазу с водой и замахнулся. Андрей скрылся за дверью. *** Час спустя, когда Андрей в очередной раз пялился на Мишину фотку в фейсбуке, в кармане его брюк раздался телефонный звонок. Андрей глянул на экран. Обалдеть, МихЮрич звонит на личный телефон, а не на служебный. – Да, Михаил Юрьевич. – Э-э-э-э-эм-м-м… Андрей? – Да? – Андрей Сергеевич… Вы извините меня, пожалуйста, я немного вспылил… я… это… эмоциональный человек… – Я это уже успел понять, Михаил Юрьевич! Миша водил пальцем по бархатному лепестку, все розы он до этого собрал и снова засунул в вазу. – Да… я тут… подумал… может, это действительно не Вы принесли этот букет дурацкий, ё-моё… А я уже тут… как этот… – Михаил Юрьевич, эти розы действительно принёс я… они символизируют бурную страсть… – Что? Ну, знаете ли… это вообще уже… Миша бросил трубку. Андрей подождал минут десять, а затем перезвонил. – Михаил Юрьевич? – Что? – Вы пойдёте со мной на свидание в субб…. – Да. – Хорошо, я Вам сегодня вечером позвоню. – Я буду ждать. *** В 12-00 в кабинете Михаила Юрьевича раздался звонок! Дребезжал тот самый внешний служебный телефон, и Миша сразу же понял: инвестор! – Да, я Вас слушаю! – Буэнос диас, дорогой Михаил Юрьевич, это Сапрыкин. Миша закатил глаза, но всё же приветливо произнёс: – Да, здравствуйте, Константин Валерьевич, я Вас узнал. – Михаил Юрьевич, я готов с Вами встретиться и переговорить. Мы можем с Вами вместе пообедать? Как раз обсудим наши дела. – Э-э-э-э… А будет ли это удобно? Я думаю, целесообразно встретиться у нас в офисе, у меня все документы готовы, да и к тому же потребуется заместитель и мой секретарь… – Михаил Юрьевич, я бы хотел пока что лично с Вами переговорить, с глазу на глаз. Я жду Вас через час в ресторане «Паруса на крыше». До свидания! И бросил трубку. Миша опёрся локтями на стол и потёр глаза. Час от часу не легче. Ну что это такое, сколько можно обсуждать? Уже б вложился – и дело с концом. Нет, он тянет и тянет. Миша набрал Поручика и попросил подъехать к офису, потом накинул пальто, взглянул на букет бордовых роз и вышел из кабинета. – Шур, я на встречу с инвестором, в ресторан «Паруса на крыше». Звонить мне только по особо важным делам. – Ой! – Ничё-ничё, Михаил Юрьевич, я подниму, – поспешно вскакивая из-за стола, проговорил Паша Сажинов после того, как директор, вихрем промчавшись мимо него, снёс со стола пачку документов, и они рассыпались по полу. – Да, спасибо, извините! – крикнул МихЮрич, уже открывая дверь, ведущую в вестибюль. Андрею захотелось побежать за ним и расспросить о том, куда он направляется посреди рабочего, но он, конечно же, сдержался. *** Девушка-хостес в ресторане встретила Михаила Юрьевича вопросом: – Добрый день, у Вас бронь или депозит? – Здравствуйте, у меня здесь деловая встреча! – О, да, прошу Вас, пойдёмте со мной. Девушка отвела Мишу к столику, за которым сидел мужчина средних лет, внешность его не выделялась ничем примечательным: русые волосы, голубые глаза, хитрый прищур, приветливая улыбка. При виде МихЮрича он поднялся со своего места и произнёс: – О, Михаил Юрьевич, вот мы, наконец, с Вами и встретились, – он, почему-то несколько смутившись, протянул руку для рукопожатия, – пожалуйста, присаживайтесь, рад познакомиться с Вами лично. – Я тоже рад, - несколько сухо заметил Миша. Сапрыкин был владельцем сразу нескольких компаний. В отличие от Мишиной фирмы, Сапрыкин ничего не производил, его компании занимались непосредственно куплей-продажей. Пока ждали, формально обменялись всяческими любезностями, а когда принесли заказ, Сапрыкин произнёс: – Михаил Юрьевич, я знаете, признаться, несколько удивлён, я Вас совсем по-другому представлял. Ну, впрочем, это всё лирическое отступление, давайте к делу перейдём? – Да, я жду Ваших предложений. – Михаил Юрьевич, мы готовимся поглотить вашу компанию. Миша ушам своим не поверил. Он отставил в сторону принесённое официантом блюдо: теперь кусок в горло точно не полезет. – Что? Об этом и речи быть не может. Я не допущу этого, понимаете, да? Я вброшу все свои силы и наработанный за долгие годы опыт. Поверьте, Вы не первый, кто мне вот так угрожает поглощением, понимаете, да? Правда, Вы первый, кто ко мне так долго подступался и так методично водил меня за нос. У меня были нехорошие подозрения по поводу Вас, но я их ошибочно гнал от себя, понимаете, да? И вот, в который раз, я убеждаюсь, что моё чутьё меня не подвело и что мне хватило ума не раскрывать Вам все карты. Просто так Вы меня не возьмёте! Вы ЭТО понимаете, да? – Ох-ох, Михаил Юрьевич, это я ещё не подступался, поверьте, подступаться я могу так, как Вы себе даже не представляете! – Сапрыкин едко улыбнулся и добавил. - В мире алчных и жестоких альф я научился быть ещё жёстче. За это время я изучил Вас и Вашу компанию вдоль и поперёк, и мне не составит труда прижать Вас, как и других зарвавшихся альф, которые вечно убеждены, что они являются хозяевами жизни, к ногтю. Пока Сапрыкин выдавал эту тираду, Мишины брови постепенно ползли вверх, он явно ощутил омежий запах, который, он сначала думал, ему показалось, но теперь он был уверен, исходил от Сапрыкина. Фиалка и фисташковое печенье. Он что, принял его за альфу? Это не в первый раз происходит в его жизни, в череде бесконечных сделок и деловых переговоров, и обычно эта путаница всегда на руку Мише. Но вот сейчас это неожиданно повернулось другой стороной, и бывший инвестор-омега, явно предвзято относящийся к альфам, настроен против него. Миша сделал вид, что расслабился, озорно блеснул разгоревшимися угольками глаз и беззаботно принялся за еду. Миша заказывал «Щёки быка, томлёные с булгуром и томатным мармеладом». – А не плохая здесь кухня, не находите? А? Господин Сапрыкин? Позвольте мне, как истинному джентльмену и настоящему альфе, поухаживать за Вами, налить Вам вина? – Нет, я за рулём. – Оу! Серьёзно? Круто-круто, не часто встретишь омегу за рулём. Хотя сейчас времена меняются, всё больше и больше омег берут бразды правления, занимают руководящие посты. Анархоомегоархат! – Ну уж Вы можете ёрничать сколько Вам угодно, Михаил Юрьевич, но я настроен решительно. - Да? А, по-моему, Вы просто блефуете, ё-моё. Вы ровным счётом не ведаете ничего ни обо мне, ни о моей компании. Если бы Вы были настолько проницательны, как хотите себя показать, Вы бы знали, что мою компанию невозможно поглотить. Ни Вам, ни кому бы то ни было. У псевдоинвестора вытянулось лицо. - Что Вы имеете в виду? - Вы сначала, признаться, выбили меня из колеи, я не ожидал, что, придя на встречу с инвестором, обнаружу рейдера. Но, поверьте, у меня всё в порядке и в юридическом плане и в финансовом, Вам не удастся найти лазейку, - заверил с улыбкой Миша, да, пришло время блефовать самому. Он собрал большую белоснежную салфетку в кулак и небрежно бросил её на стол, затем, поднимаясь из-за стола, произнёс: - Ну, что ж, Константин Валерьевич, спасибо за не особо приятную компанию, я считаю наш разговор законченным, прощайте! Надеюсь, больше никогда не встретить Вас на своём пути. Миша, не задумываясь ,покинул зал ресторана и, уже сидя в машине, судорожно набирал номер независимой юридической компании. *** Андрей досидел до конца рабочего дня, а Миша так и не вернулся в офис. – Шура, Вы уже уходите? – Ну, конечно, уже седьмой час, а у меня планы на вечер, - оповестил секретарь, потягиваясь, как кот. – А Михаил Юрьевич не подойдёт? Шурик стрельнул глазами в Андрея и хитро улыбнулся: – Андрей Сергеевич, можете уже не ждать его, он скорее всего не вернётся в офис: у него важная встреча. – Он же ещё до обеда выехал, что можно делать с инвестором целых пять часов? – А-а-а-а, не-е-е, не переживайте, с ним он около часа провёл, а потом к юристам поехал. – Да я и не переживаю, - смутился Андрей. – Ха-хах… конечно, Андрей Сергеевич, конечно… Ну что за подъёбки? Андрей пожал плечами и отправился домой. *** Расправившись с вечерними домашними делами, Андрей позвонил Мише, но тот не взял трубку. Позвонил ещё раз – безрезультатно. – Папа-а-а-а, помоги мне задачку решить, я не понимаю, – Ванька протянул Андрею учебник по математике. Андрей выдохнул: – Хорошо, давай, читай! Ваня кивнул головой и забубнил: – Если к половине задуманного числа прибавить 16, от полученной суммы отнять… Ванька дочитал и уставился на отца. Андрей нахмурил брови: – Так, это самое, ну-к, дай-ка, сам ещё почитаю. Он взял учебник из рук своего старшего и принялся читать условия задачи. Серёжка, который всё это время рисовал самолётик, решил вмешаться. – Папа, а ты можешь второй самолёт рядом нарисовать? Они как будто на перегонки лететь будут! – Щас, Серёжка, только с задачей разберёмся. - Не-е-е-ет, ну, па-а-а-ап, сначала мне нарисуй, а потом Ваньке задачу. – Сергей! Я же сказал – потом. Андрей задумался над задачей, перечитал ещё раз. – Пап, может, в интернете посмотреть, как решать? – предложил Ванька. – Вань, да что ты такое говоришь? Так ничему не научишься, нужно самим дойти до решения, своим умом. Вот только я не соображу сейчас… – Па-а-а-ап, расскажи про Бармалея или про русалку. – Серёжка, я занят же… давай потом. – Ну-у-у, пожалуйста, ну, пожалуйста, ну, пожалуйста, ну, пожалуйста… – Сергей! Ну ты чего? – Пусть Ванька сам решает свою задачу… А мы лучше поиграем… Андрей потянулся за своим телефоном и протянул его младшему: – Вот, в гонки поиграй полчасика, я разрешаю! Серёжка запрыгал от радости: - Ура-а-а-а! Цапнул телефон и убежал в отцовскую комнату. *** Миша приехал домой ближе к восьми вечера. Всё это время он проторчал в юридической конторе, выслушал несколько рекомендаций и почистил несогласованности в документах: пришлось вызывать Леонтьева, главного бухгалтера и привлечь ещё пару сотрудников. Но к концу рабочего дня удалось нейтрализовать несколько недочётов в документации и остался ещё ряд аспектов, которые предстояло осветить до конца недели. И только уже за поздним ужином он обнаружил два пропущенных звонка от Князева и перезвонил. – Алё? – Э-э-э… привет! –Привет! А это кто? – Меня зовут Мих… дядя Миша, я папин… друг, мы работаем вместе. А тебя как? – Меня – Серёжа! – А сколько тебе лет? – Мне пять лет уже! – Здорово, ты совсем взрослый! А папа где? – Папа занят, он мне свой телефон дал, в гонки поиграть, чтобы я ему не мешал! – Угу… понятно! И чем же он таким занят? Миша услышал какое-то шебуршание в трубке и возню, а затем голос Андрея: – Алло, Михаил Юрьевич, добрый вечер! –Здравствуйте, Андрей Сергеевич! Что же это Вы подрастающее поколение всякими игрушками телефонными кормите? Разве так можно, ё-моё? Что это за воспитание такое? Андрей даже сначала растерялся, но потом вдруг вскипел: – Э-э-э, это самое… Послушайте, Михаил Юрьевич, не Вам меня учить, как воспитывать моих детей! – Я Вас не учу, просто это какой-то вопиющий случай – спихивать детей, когда сам чем-то занят… – Михаил Юрьевич, я бы Вас попросил, блин! Я же не учу Вас работать, я же не возмущаюсь, когда Вы где-то там шляетесь с инвесторами да юристами, вместо того чтобы на работе с ними встречаться! И вообще, вот будут у Вас свои дети… будете их воспитывать, я погляжу на Вас тогда! – Да как Вы смеете, ё-моё! – разъярённо зарычал динамик телефона, - у меня не будет детей! И вообще… и вообще… ни на какое свидание я с Вами не пойду! До свидания! – До свидания!!! – Андрей яростно тыкнул на кнопку сброса и, вытянув телефон перед собой, вскрикнул: – Да больно надо было… царица, бл… – Андрей осёкся на полуслове, заметив две пары детских голубых глаз, и произнёс, несколько успокоившись, - э-э-э… царица… благородных кровей!!! – Папа, так это Бармалей был? – осторожно поинтересовался Серёжка. А Ванька с интересом спросил: – А почему царица? Он сказал – дядя Миша. *** «Милый, любимый мой Сашенька! Не передать словами, как же я тоскую! Я всё ещё помню твои ласковые руки, нежные губы. Мне кажется, что я до сих пор чувствую твои трепетные и несмелые поцелуи на моих плечах, как же нам было тогда хорошо! Я закрываю глаза и вижу перед собой твои – тёмные, чуть подслеповатые и от этого такие томные и меланхоличные. Изгиб твоих бровей будоражит мне кровь, а твоя очаровательная улыбка заставляет дрожать моё сердце. Прекрасные вьющиеся каштановые волосы, Боже, как я снова хочу дотронуться до них. Я тебя люблю так же, как и много лет назад, даже ещё больше. Ты не отвечаешь мне, но я же вижу, что ты читаешь мои письма! Тебя они совсем не волнуют? Знаю, что волнуют! Иначе бы не читал и заблокировал меня. Любимый, любимый, любимый!!! Я готов тысячи раз повторить! Как же я люблю тебя! Самой горячей и разрывающей душу любовью…» – Сашок? Чё читаешь там? По работе, наверное, что-то пишут, да? – Яша положил голову Леонтьеву на грудь. Тот поспешил закрыть сообщение и чмокнул Яшеньку в макушку: – Да-а-а, МихЮрич попросил кое-какие бумаги для юристов подготовить. - М-м-м-м-м… в шесть утра? Он и правда изверг, помешанный на работе. – Да, он такой! Милый, я хотел спросить, а вот, я когда очки снимаю, у меня какие глаза? – Что? В смысле? – Ну… они такие… ну, томные и меланхоличные? – Чё? – Да ничё, блин, забудь… – Нормальные у тебя глаза! А язычок, так вообще огонь, - хихикнул Яша. - Давай, поработай им чуть-чуть… - Как скажешь, милый, ха-ха-ха, - Леонтьев отложил телефон и радостно полез под одеяло, вызвав у Яши счастливый короткий взвизг, переходящий в сладкие стоны. *** Чуть танцующей походкой Леонтьев влетел в офисный зал и тут же наткнулся на Захара. – Здравствуйте, Александр Владимирович! – пролепетал Сергей, по-щенячьи заглядывая в Сашины глаза. Леонтьев поджал губы, нахмурился и произнёс: ¬ Ты... Ты заставишь меня входить в кабинет через окно. Нехорошо. – Александр Владимирович! Доброе утро, зайдите в конференц-зал, пожалуйста! – раздался хрипловатый голос директора, - у нас совещание менеджеров, а Вы опаздываете! – Да, Михаил Юрьевич, я иду… простите, утро выдалось, ха-хах, несколько суматошным… – Я Вас просил вчера документы подготовить по юридическим делам. – Да, всё готово, - Леонтьев исчез за дверью конференц-зала. В офис ворвался взмыленный Сашка Кулик и завопил: – Беда-а-а-а-а!!! – Хоспаде, что ещё случилось-то?- закатила глаза Алёна. – Эта грёбанная лошадь тока приехала… я всё на свете проклял! – Какая ещё лошадь? – Подарок на юбилей, сегодня после обеда будем дарить и небольшой банкет устроим… если мымр разрешит. Так… чё, Кандауров на совещании, да? Князев, помоги лошадь дотащить, пока он не вышел! – А чё сразу я, блин? И не называй Михаила Юрьевича «мымром». – Ой, а чёй-то вдруг? Андрей, ну помоги, а! Ты самый здоровенный. – Уф, хорошо… где эта лошадь? – Хорошо, дамы и господа, за сим отпускаю вас, идите, работайте, надеюсь, всем понятно, что делать, – заключил Михаил Юрьевич, и менеджеры отдела во главе с Леонтьевым потянулись к выходу, за дверью которого притаились Кулик и Андрей с лошадью. – Андрей, держи, а я посторожу, когда Кандауров будет проходить, закрою собой, чтобы он не видел, а то сюрприз не получится, держи крепко, не урони лошадь!- шипел Кулик. – Да это не лошадь, это мамонт какой-то, – выдавил из себя красный от натуги Андрей, удерживая гигантскую бронзовую статуэтку лошади с крыльями. – Всё, кажись, ушёл, заносим, -–скомандовал Кулик, помогая Андрею. Они протиснулись в дверь и столкнулись на пороге с директором. – Это что? – удивился Миша, заметив за лошадью Андрея со вздувшимися на шее венами и несколько стушевался, смущаясь. – Михаил Юрьевич, это подарок на юбилей Кандаурова! – Ой, а я забыл его поздравить… – Ничего, после обеда поздравите, будет небольшой банкет, здесь, в зале для конференций. – Банкет? – удивился директор. – Да-да-да, разрешите нам спрятать эту лошадь за сцену в шкаф. – Зачем? – Зачем? А от юбиляра. Чтобы он не обрадовался раньше времени. – Ничё себе! А эта фигня влезет в шкаф? – Впихнём! – уверил Кулик. За дверью раздался голос охранника: – Куликов, Вы здесь? Там водитель, который лошадь привёз, говорит, что ему не заплатили. – Как не заплатили? Ему перевести должны были! Чёрт знает что! Князев, спрячьте лошадь, иду, иду! – выкрикнул Кулик и выбежал из конференц-зала. Андрей так и остался стоять возле двери с лошадью в руках. Несколько мгновений они с Мишей стояли и смотрели друг на друга. Наконец Миша произнёс: – Андрей Сергеевич, может, Вы поставите лошадь на пол пока что? – предложил Миша. – Нет, мне вообще не тяжело, я сильный, Михаил Юрьевич! – прокряхтел Андрей, - ну как инвестор? О чём Вы договорились? – Инвестор? Очень симпатичный оказался инвестор. В ресторан меня пригласил, между прочим! – В какой? – В хороший… в грузинский! Андрей, поставьте эту лошадь уже, она же тяжёлая! Чё Вы в неё вцепились, ё-моё? – Я с ней сроднился, симпатичная лошадь, – выдавил из себя Андрей, - так и что Вы там делали в грузинском ресторане? Миша почему-то начал теряться. – Ну чё делали? Как чё? Угощались. Ели грузинскую кухню! – Ага, и что именно? – Цыплята табака... сациви... купаты... шаш-ш-ш-шлЫки... чебуреки... – Чебуреки? – заинтересованно переспросил Андрей. – Чебуреки, – подтвердил Миша. Андрей попытался перехватить лошадь, потому что она начала высказывать из рук. – А пили что? – спросил он, с трудом переводя дух. – Вино грузинское… это, – Миша защёлкал пальцами, вспоминая название, – А! Хванчкару пили… – Вы же непьющий, Михаил Юрьевич! – Как это непьющий? Очень даже... Почему же? От хорошего вина не откажусь, тем более в хорошей компании. Что вы прилипли к лошади? Поставьте, вы же надорвётесь, ё-моё! – Ничего не надорвусь, она легкая. Это маленькая лошадь, это пони. Ну? И что же было потом? – Потом? Потом мы… гуляли! Он очень хороший собеседник, и мы с ним проговорили несколько часов. А Вы что вчера делали, чем это Вы были так заняты, когда всучили своему ребёнку телефон с игрульками? Да поставьте лошадь, что Вы её держите, как родную? – А мы с ней сроднились, скрестились! Получилась человеколошадь! Кентавр! И-го-го, – Андрей заржал по-лошадиному. Миша фыркнул и заливисто рассмеялся. Затем повторил вопрос: – Так что же Вы делали вчера? – Ну я помог сделать уроки старшему сыну, а потом мой любимый омега пригласил всех нас ужинать. – Да? А Вашего омегу зовут Дима, да? Давайте я уже помогу, Вам же тяжело, я вижу, – произнёс Миша, хватаясь за лошадь. – У него ещё волосы в хвост собраны, да? – Да, – ответил Андрей, отворачиваясь от Миши и не давая ему взяться за лошадь. – Андрей Сергеевич, Вы врёте опять! Нет у Вас омеги никакого, мне это известно! – А я беру с Вас пример, мне Балу сказал, что Вы потом к юристам поехали. Сами научитесь не врать, прежде чем браться чужих детей воспитывать! – Что Вы себе позволяете? ОСТОРОЖНО!!! – Вскрикнул Миша, увидев, что Андрей роняет лошадь, он попытался перехватить громоздкую статую, но не удержал её, она с грохотом рухнула на пол, и Миша, потеряв равновесие, упал вслед за ней, машинально хватаясь за Андрея, утащив его с собой. Оба они повалились на пол рядом со злосчастной лошадью и весело расхохотались. – Мы упали с лошади, – проговорил сквозь смех Андрей, чем вызвал новый взрыв хохота. Так они катались по полу с полминуты. И отсмеявшись, лёжа на полу, Андрей вдруг притянул к себе Мишу и поцеловал. Андрей сначала целовал так робко и почти невесомо, но Миша ответил и сам подался вперёд, прижался грудью, обхватил Андрея, зарываясь в мягкие волосы одной рукой и поглаживая его плечо другой. Андрей осмелел и приоткрыл рот, встречая нежный кончик языка. Это прикосновение пустило мелкую дрожь по всему телу, а когда МихЮрич выдохнул лёгкий тихий стон, совсем короткий и даже почти не слышный, Андрею сорвало крышу окончательно. Дыхание, и так сбитое, участилось, Андрей сжал пальцами Мишин бок и углубил поцелуй. Целовал верхнюю и нижнюю губу, мягко ласкал языком, и да, Миша отвечал, отвечал со страстным рвением, также заполошно дыша и тихонько постанывая, толкался языком. Они лежали на боку, Андрей принялся гладить Мишу по лопаткам, спускался до поясницы, хотелось ниже, но он не посмел. В какой-то момент, он понял, что ещё чуть-чуть, и он начнёт просто срывать с Миши одежду, в голове шумело, кровь застучала в ушах, от избытка эмоций он с негромким возгласом разорвал поцелуй, и вовремя, потому как дверь в конференц-зал отворилась, и на пороге возник Кулик. – Эй, в чём дело, что произошло? Что с лошадью? – растерянно произнёс Александр. Миша мгновенно отстранился и пролепетал: – С ней всё в порядке! – Просто пришлось её объездить, чтобы не брыкалась! – сказал Андрей, усаживаясь на полу. - Да, пристрелить, как бешенную, – парировал Миша, с трудом сдерживая хохот, поднимаясь на ноги. – Вы что, уронили её?! – в ужасе пролепетал Куликов. – Да, простите, мы не смогли удержать в руках столь необузданное животное, – выпалил Андрей и окончательно прыснул со смеху. Миша бессовестно хрюкнул и тоже закатился в неистовом ржаче. Кулик смотрел на двух взъерошенных и раскрасневшихся мужчин и не знал, как ему реагировать. – А если… если она повредилась? – Да ничего ей не будет, она же бронзовая! – выдал, задыхаясь, Андрей. Кулик нахмурился и со словами: – Бронзовая, золотая, разве так можно обращаться с вещью? Князев, я ж доверил тебе! – подбежал к лошади и принялся рассматривать её со всех сторон. – Фух, вроде цела… – Девственна! – выдал Андрей, чем вызвал новый порыв хохота. – Ладно, давайте оттараним ее и впихнём в шкаф, – предложил МихЮрич, утирая выступившие на глаза слёзы. Когда они наконец втроём допёрли лошадь и определили её за сцену, и Кулик ушёл, Миша поинтересовался: – Ваше предложение про субботу ещё в силе, Андрей Сергеевич? – Какое предложение, Михаил Юрьевич? – Ну, про встречу? – Деловую? Будем выискивать недоработки в моём отчёте? – В каком… блин! Да! Разложим его по полочкам! – хохотнул Миша. Андрей хотел было ляпнуть: «Может, мы Вас разложим, Михаил Юрьевич?», но притормозил себя и произнёс: – Да, конечно, всё в силе, буду ждать субботу. После обеда на торжественном вручении юбиляру бронзового коня Миша весело стрельнул глазами в сторону Андрея и сразу же поймал ответный, не менее лукавый взгляд. *** Миша проснулся с небольшой внутренней тревогой. Не сразу понимая, что его тревожит, он принялся за утреннюю рутину, когда ему позвонила Маша – его омеголог. – Михаил Юрьевич, как дела у Вас? Как Вы себя чувствуете? Вам бы на консультацию в связи с изменениями, которые произошли в Вашем организме, как Вы считаете? – Маш, я не успеваю пока что, щас такой напряг на работе, ё-моё! Может, через неделю? – Михаил Юрьевич, Вы половую жизнь сейчас ведёте? – Э-э-э-э-э… ну-у-у… .нет… – Почему не сразу ответили? – Я вообще-то планирую, – промямлил Миша и жутко смутился, одновременно радуясь, что врач не видит его лица, но поспешно добавил. – А, что рекомендуешь воздержаться? – Так… Вам лучше потерпеть и дождаться следующей течки. – А когда она будет? – В норме через полгода. – Маша, ты изверг? – Ха-ха-ха, я понимаю Вас, но Михаил Юрьевич, хочу предупредить, что при наличии полового партнёра какое-то время, возможно, что течка будет проходить каждый месяц. Я сталкивалась с подобными случаями в своей практике и убеждена, что в вашем случае будет именно так. – Ах ты ж, блин, ё-моё… и чё, совсем нельзя, да? – Можно, но нужно пройти некий инструктаж. Вам надо приехать на консультацию, я Вам подробно объясню, как взаимодействовать с партнёром. Это не телефонный разговор. Давайте завтра в 9-00, Вас устроит? – Хорошо, я буду завтра. – Ну, вот и славненько, до встречи! Прошел день, на следующее утро Миша встретился с омегологом, и, краснея, багровея, бледнея, выслушал подробные инструкции. Затем отработал день, и вечером ему позвонил Андрей, пообщались о чём-то на разные темы и уже подробно договорились о предстоящем субботнем свидании. Миша нажал сброс, прошёл в ванную и скептически уставился на своё отражение. Вот что в нём мог найти такой альфа, как Андрей? Да, почему-то теперь всё поменялось. Миша и сам прежде ничего не замечал в Андрее особенного, но в последнее время он для Миши стал неимоверно хорош собой. Глаза эти светлые, ясные, как два неба в солнечную погоду. Вечно лихо вздёрнутая левая бровь сейчас сводит Мишу буквально с ума. Ямочка на подбородке, до которой хотелось прикоснуться кончиками пальцев или даже языком. Миша увидел, как его лицо опять предательски раскраснелось. Ну, как мальчишка, краснеет перед собственным отражением, что за дела? А плечи его, руки… попа… ух! Ух? И эх… а вот он сам? Действительно выглядит старше своих лет, седина вон уже. *** – Шура, зайди ко мне, пожалуйста. – Да, Михаил Юрьевич. – Шур, давай сейчас без этого всего, поговорим, как друзья. Садись. – Ой, неужели, на работе? Не похоже это на тебя! – проговорил Балунов, расплываясь в сладкой ухмылке. – Мне тут нужно спросить твоего дружеского совета, – сказал Миша и замялся. – Я весь внимание! – Ну, это… как сказать, ё-моё… – Да говори уже, как есть! Не томи. – Ну, вот что сейчас одевают? – На кого? – Да, блин, ё-моё… надевают, то есть. – В смысле? На чё? – Что там, вот... эээ… модно? – Где? – Блядь, Шура!!! – Да ты объясни нормально, я не понимаю! – Как бы вот так, получше выглядеть? – А-а-а-а… понял! А тебе зачем? МихЮрич глянул сердито исподлобья. – Ой! Прости, прости… так зачем на самом деле? – Свидание, – прошептал Миша. – Что? – Свидание у меня в субботу! – Деловое? – Нет, блин, Шурик, почему с тобой так сложно? Любовное, романтическое свидание у меня! С альфой, с очень симпатичным альфой! С Андреем Князевым! Он пригласил меня на свидание, я хочу хорошо выглядеть и произвести на него приятное впечатление! Я хочу, чтобы он меня снова захотел поцеловать… – А вы чё, уже и целовались?! Обалдеть!!! Когда? Где? И как? Расскажи! То-то, я смотрю, ходит весь такой цветущий! Да и ты загадочный! – Шур, ну хватит уже… – Ой, ну всё… ща, погодь, кофе заварю, чёрный! – Шура! – Ну, ладно, чай? Хочешь чай с лимончиком? – Давай. – Момент! Через минуту Балу вернулся с двумя чашками чая. – Так! Начнём с обуви. Например, лоферы! Если на улице нет слякоти… – Подожди, а чё такое лоферы? – Ну, в общем, это классические туфли без шнурков. – А чё, так прямо нельзя было сказать? – Можно. А если у нас там снежок, можно и челси или… ДА! Лучше броги карамельного оттенка с джинсами прямого кроя, белой рубашкой и синим галстуком в белую полоску, сверху – джемпер тёмно-бежевого цвета и однобортное пальто прямого кроя. – Не особо люблю белые рубашки… – Тогда в мелкую полоску, но галстук вообще, значит, не подойдёт! – В полоску – это хорошо, и галстук, да… не надо. – Хотя, знаешь, чё? Ты у нас нестандартный омега, несколько брутальный, мне кажется, это нужно наоборот подчёркивать, добавить что-то животное, звериное, необузданное! – Да?! – Да! Можно сочетать ботинки в стиле милитари, чиносы или карго и косуха! Пожалуй, это тебе подойдёт больше всего. – Подожди, давай ещё раз это всё, я диктофон включу… – Да вообще это даже не главное! Ха-хах! Ты видел этот зелёный парик у Захара? – Нет, а у него парик? А что, нужно парик? – Боже, нет! Тебе точно не нужен! – Слава Богу! Куда так лучше, когда живенько… – Ага, ну если живенько, то лучше! Но у тебя, на самом деле, какое-то гнездо на голове! Миша сложил брови домиком и искренне расстроился: – Что? – Ну, конечно! За волосами нужно ухаживать хорошенько! Масочки, бальзамчик… Всё должно быть красиво, волосок к волоску. – Как у тебя? – Ну, я тоже не эталон, мне не мешало бы кое-что подкорректировать, – Шурик смутился, поправляя упавшую на глаза обесцвеченную чёлку. - И вообще, завтра перед самым свиданием можем с тобой поехать в мой любимый салон красоты, «Омежий рай» называется… – Как? – «Омежий рай». – Так прям и называется? Кошмар! – возмутился Миша. – Ой, завали! Нормальный салон, там у меня знакомые. – А-а-а-а…ну, если знакомые… – Ладно, давай с другого конца зайдём! – Давай! – Вот чем можно выделиться среди других омег? – Чем? – Походкой! Ведь вот как ты ходишь? – Шурик вскочил на ноги. – Как? – удивился Миша. – Это же уму непостижимо! Весь сгорбится, скукожится и прёт, как медведь, снося всё на своём пути! – Балу демонстративно неуклюже прошелся по кабинету, нарочно роняя стулья вокруг. – Неужели я такой? – поджал губы Миша. – В омеге должна быть величественность! Головка чуть-чуть приподнята… – Головка? – Да! Здесь всё свободно, - Шура провёл рукой по линии плеч и груди. - Плечи откинуты назад, походка свободная, от бедра, раскованная и вальяжная пластика льва. Альфы такого омегу не пропускают. – Опять этот лев… не люблю я эти гороскопы. – Причём тут гороскопы вообще? Я тебе про другое говорю. – Ладно, я понял. А можно так научиться ходить или это недоступно? - Ну, видишь ли, можно, конечно, и зайца научить курить, в принципе, ничего нет невозможного! У тебя есть все данные для этого! – Правда? – Миша даже обрадовался. – Окей, ну, вот встань! Миша встал. – Поправься! Миша одёрнул свитер. – Ага, голову вперёд. Миша приподнял голову. – Живот втяни! Миша втянул живот. – Жопу подбери! – Чё? – Ну что ты отклячился? Плечи выпрями! И спереди, и сзади – всё втяни! – Как? И там, и там? – изумился Миша. – Делай, что тебе говорят! – строго приказал Балу. Миша не посмел ослушаться. – И пошел на меня! Давай! Свободно! Раскрепощённо, как лев! – Шурик отошел на несколько шагов. Миша направился к Шурику. – Миша! Где ты набрался этой пошлости, ты виляешь бёдрами, как портовая шлюха! Давай чуть пособраннее! Миша вложил все свои усилия, чтобы собраться. – Нет, Миша, теперь ты как солдафон! Давай пикантнее, пикантнее, и игривая улыбка на губах. Пусть всё альфы думают, что у тебя всё в порядке! Миша, ты что, дыхание задержал? – Да… – Дыши! Элегантнее. Пластика! Ну, более-менее получается. Хорошо, я завтра за тобой заеду, и поедем, прикупим кое-чё из шмоток, потом отправимся в «Омежий рай». Тебе хорошо будет, если лохмы утюжком выпрямить. – Что? Прям утюгом? – Ага, для белья, положишь голову на гладильную доску, - Балу заметил, что Миша не выкупает шутку. - Да нет, специальное такое приспособление, короче, увидишь. – А это не больно? – насторожился Миша. – Нет! – Тогда ладно, пойдём в твой «Омежий рай» – обречённо согласился Миша. Ни в какой «Омежий рай» на следующий день они не пошли. А всё почему? Да потому что: – Алло, Шур, ну ты что, спишь? – А… что? Мишка, ты? Ой, блин… слушай, я не смогу. Я тут вчера такого альфу повстречал, ну просто мечта! Мы всю ночь с ним… ну, это… беседовали, да, я ваще не в состоянии. Давай завтра. – Капец, Шурик, у меня же свидание сегодня! Ты обломщик… – Гаврила, ну что ты как маленький, тебя за ручку обязательно водить надо? Руководишь таким предприятием, а пойти шмотки себе купить сам не можешь? – Не могу я! Всё что угодно: с заказчиками разрулить – пожалуйста, с юристами обговорить – без проблем. Но вот эта шлоебота – по магазам шляться, это… это ужасно… ты себе даже не представляешь! А в этот твой «Омежий рай», блядь, как ты себе представляешь, как я туда заявлюсь? Что говорить им, я не знаю! Не, Шур, я никуда без тебя не пойду. Я ж тебя, как друга, попросил, ё-моё! – Блин, Миш, прости… ну, давай… я щас, через пару часов заеду к тебе… – Да не надо уж! Не надо, в другой раз, не успеем. – Ты не обижаешься? – Нет, чё я, принцесса какая-то, ё-моё, чтоб обижаться? – Тогда давай, только свитер этот серый свой, ужасный не надевай, и это… голову помой. Миша положил трубку и тяжко вздохнул. И вот что он вдруг начал загоняться по поводу своей внешности? Ну, вот зачем это ему всё? Позже пришла Анфиса. Они выпили чаю, и девушка принялась за уборку квартиры. Миша ходил за ней, порываясь спросить о чём-то, но мялся, как школьница на линейке первого звонка, которая не выучила стишок и не знает, как сказать об этом учительнице. Наконец Фиса не выдержала и спросила прямо: – Михаил Юрьевич, у Вас есть ко мне какой-то вопрос? – М-м-м…ну, да, в общем-то, Фиса, у меня сегодня встреча, и я это… мне нужно… я бы хотел… ну, чтобы как-то… – Михаил Юрьевич, Вам нужно помочь на свидание собраться? – моментально сообразила Анфиса. – Не-е-ет, ты что, какое свидание, ё-моё! Миша жутко смутился, вспыхнул, не ожидая такого прямого вопроса, но через секунду собрался с мыслями и признался: – Я почему-то очень волнуюсь. Не пойму, что со мной, никогда так не переживал, даже в молодости. Я не знаю, как мне нужно выглядеть и что надеть. Анфиса слегка улыбнулась и присела на край кровати, предлагая Мише расположиться рядом, и спросила: – Так, ну, во-первых, Вам нужно определиться, что вы ждёте от этого свидания. Ну, вот, скажите мне, что за человек, с которым Вы встречаетесь? Миша замялся: – Ну, такой, нормальный человек. Альфа, моего возраста примерно. Мне он очень нравится, он симпатичный и… вот. – Это пока всё, что Вы о нём знаете? – поинтересовалась девушка. – Я вообще много что про него на самом деле знаю и в то же время не знаю. – Это как? – Он мой подчинённый, работает в моей компании, я знаю его биографию, но вот что он за человек, ещё до конца не разобрался. Анфиса даже присвистнула: – Ого, подчинённый, это не просто. – А что такого? – встревожился Миша. – Нет, ничего, – Анфиса осеклась, не стала развивать тему и решила подойти с другого конца. – Давайте тогда определимся в целом с Вами. Вы сами что от него хотите: просто хорошо провести время, обрести сексуального партнёра или выйти замуж? Рассчитываете ли вы на серьёзные отношения? Миша вспыхнул ещё больше. Но всё же ответил: – Замуж? Я так далеко не заглядывал... Анфиса вздохнула и произнесла: – Ох, Михаил Юрьевич, не буду говорить пресловутое «часики тикают» Но, ладно, не будем заглядывать сильно вперёд. Давайте начнём с Ваших волос. Вам нужно сделать небольшую укладку, волосы у Вас длинные, красивые, нужно только в порядок привести. Помыть, непременно со средствами для ухода. Есть у Вас что-то? – Только шампунь от перхоти. Анфиса закатила глаза: – Ну-у-у, Михаил Юрьевич, как же так? Всё, давайте, сделаем так, я напишу список, – Анфиса на секунду умолкла, но, немного поразмыслив, продолжила. - Нет, я лучше сама схожу в магазин и куплю всё, что потребуется. Так и поступили. Анфиса, вооружившись феном, встретила вышедшего из душа Михаила Юрьевича и принялась за укладку. В шкафу нашли элегантную чёрную рубашку и тёмные джинсы, решили одеться скромно и со вкусом, без особых выебонов, как выразился Миша. Брызнулись из бутылька с дорогим парфюмом, но чуть-чуть, чтобы аромат чувствовался где-то вдалеке, а не шибал в нос, как выразилась Анфиса. – Ну, Михаил Юрьевич, с Богом! – провозгласила Фиса, смотря влажными и блестящими глазами на МихЮрича, когда тот, стоя на пороге в прихожей, надевал пальто. – Ты меня как будто на войну провожаешь, – ухмыльнулся Миша. – А как же, Михаил Юрьевич, первое романтическое свидание, это очень серьёзный и ответственный момент в отношениях, как первый бой, результат во многом зависит от него. Главное, будьте самим собой и не волнуйтесь лишний раз, всё будет хорошо. – Спасибо, Анфис, ты мне очень помогла, – признался Миша и, помахав на прощание рукой, сбежал вниз по лестнице к парадной, где его уже дожидался Поручик. *** Андрей назначил встречу на Невском, возле метро Гостиный двор. Поручик припарковался в пятистах метрах и недовольно буркнул: – Приехали, дальше знак – «Остановка запрещена». – Пор, ты можешь ехать домой, я на обратном пути такси возьму. – Желаю отлично провести время, – отозвался Пор с долей сарказма в голосе. Миша сделал поползновение выйти из машины и уже было открыл дверь, но снова её захлопнул. – Сашк, что не так-то? Поручик вздохнул и заявил: – А то, что я по ходу без работы останусь, если ты постоянно на такси разъезжать будешь! – Не будет такого… – Миш, ты же сам видел, он тогда первый полез в драку, я ему ничего плохого не сделал, я что, должен был стерпеть? – Не должен! Он просто тебя не знает… я был тогда не в самом лучшем состоянии, и он хотел меня защитить, ну, ему так казалось. – Тебя защитить? От кого? От меня? – изумился Поручик. – Да я тебя с седьмого класса знаю… да я женатый человек… – Пор! – перебил его Миша. – Я это знаю, мне не нужно говорить! А у тебя как раз выдалась возможность провести время с женой, а не таскаться взад-вперёд. Понимаешь, да? – Ладно, извини, – произнёс Саша, немного помолчав. – Я, правда, желаю тебе хорошо провести время. – Спасибо, Саш! – Миша улыбнулся, пожал Поручику руку и вышел из машины. *** Андрей пришёл гораздо раньше назначенного времени и торчал возле метро, томясь в ожидании, не зная, куда ему деть разрывающие душу волнение и трепет перед встречей. В какой-то момент ему стало казаться, что просто он это придумал себе, что МихЮрич ему приснился просто. Вот сейчас прозвонит будильник, и он отправится на службу, конечно же, опоздает, и директор будет его отчитывать перед всем коллективом, как тогда. И Андрей будет ненавидеть его за это и внутренне трястись, распадаться на части, как прилипший к мокрому асфальту, кем-то выброшенный автобусный билетик. Может, нет никакого Миши? Но он был. Он появился. Возник. Он пришёл. У Андрея сердце замолкло на мгновение, затем захлебнулось горячей лавой и забилось так, что места ему стало мало в груди. Хотелось бежать к нему навстречу, схватить, впиться пальцами, губами. Низ живота обожгло. Андрей смотрел и не мог оторвать взгляда. А Миша шел навстречу и улыбался. Улыбался, чёрт побери, он улыбался ему. Открытый, искренний и такой красивый. – Привет! – Привет, – ответил Андрей осипшим голосом и замолчал, совершенно не находя, что же сказать ещё. Миша немного смутился, он ещё никогда не говорил Андрею «привет», только «здравствуйте», повисла пауза, она бы, может, продлилась дольше, но перед его взором вдруг возник пучок… э-э-э… моркови?! – Это зачем? – изумился МихЮрич, машинально принимая оранжевый с зелёной ботвой «букет». – Да, я тут подумал, если вы не любите, когда Вам цветы дарят, я решил… соригинальничать, – Андрей откашлялся и торжественно, краснея ушами, напуская в голос пафосной боцманской хрипотцы, произнёс: – Это, чтобы всё у нас было пучком! Пучок моркови я тебе несу! Чтоб не заблудился ты в лесу! Чтоб тебя взбодрил сей букет витаминный! Ты прими подарок этот невинный! Миша застыл в недоумении, и Андрей уже успел пожалеть о том, что вообще появился на свет. Миша смотрел так удивлённо, как будто бы ему сказали, что люди на самом деле произошли от зайцев. Но тут же его глаза загорелись задорными огоньками, и он прыснул со смеху, брызнув в Андрея слюной. – Ой-ой, простите! – Миша принялся поспешно утирать пальцами его лицо. – Да, ничего, приятно даже, – с хохотом заверил Андрей. – Куда пойдём? – весело поинтересовался Михаил Юрьевич. – В гончарную мастерскую, – пролепетал Андрей сквозь смех. – Что? Куда? Андрей снова немного откашлялся и выдал: – Ну, это самое, я подумал, а почему бы не поработать немного руками? А то Вы всё головой да головой, Михаил Юрьевич… в смысле, мозгами. – А-ха-хах, или ртом... в смысле – «деловые переговоры» – Миша буквально зашёлся в неистовом хохоте. Так они, пугая хохотом прохожих, направились в сторону небольшой двери с вывеской, которая гласила: «Гончарная студия номер 1». *** На пороге мастерской их встретила молодая симпатичная девушка с короткой стрижкой и сразу представилась: – Здравствуйте, добро пожаловать в нашу гончарную мастерскую, меня зовут Алевтина. Пожалуйста, проходите. Вы можете сдать верхнюю одежду в гардероб, там же вам выдадут фартуки. Миша с Андреем последовали её совету и через несколько минут очутились в просторной светлой комнате со стеллажами вдоль стены, на которых красовались всевозможные чашки, вазы, кувшины и ещё множество всяких расписных глиняных и керамических изделий. Девушка усадила их за гончарные круги, которые располагались рядом, а сама села за тот, что находился напротив. – Для начала научимся центровать глину. Так, следуя указанием Алевтины, они принялись формировать на гончарном круге свои изделия. Миша хотел сначала сделать вазу, но потом передумал и решил лепить горшок, кругленький с крышечкой. Андрей залип на профиль МихЮрича, глядя на него полными умилительного восхищения глазами. – Андрей, у вас глина засохнет, – предупредила Алевтина, - Вы уже определились, что будете лепить? – Нет, а можно просто поимпровизировать? – Ну, конечно, полная свобода творчества, - улыбнулась Алевтина. – А нас с братом в садике Горшками дразнили, - поделился Миша, старательно делая углубление в своём куске глины. Андрей приподнял бровь: – Я не знал, что у Вас есть брат. – Да, младший, Лёша, Алексей! У нас два года разницы, - сказал Миша и бросил взгляд на Андреевы руки, которые скользили по куску крутящейся глины. – А почему Горшки-то? Из-за фамилии, что ли? – спросил Андрей. – Да, видимо. Только вот Горшенёв, это же не от слова «горшок», корень «горш» - горечь, горесть. – Ну-у-у, не-е-е-т, корень «горш» - это скорее всего «горсть», как в слове «пригоршня». Пригоршня счастья, никак не горя, Михаил Юрьевич. – Да фиг его знает, – хмыкнул Миша, - лучше, скажите, что Вы лепите? Андрей всё вытягивал глину вверх, формируя продолговатую колбаску. –Да сам не знаю, что-то может и получится, – Андрей хитро улыбнулся, поиграв бровью. – Вы, может, вазу сделаете? Тогда вам уже нужно делать углубление, надавите потихоньку большими пальцами, – посоветовала Алевтина. Андрей не последовал совету и продолжил своё дело. – Мы прям как в фильме… этот… «Привидение» с Патриком Суэзи, помните, Андрей Сергеевич? – спросил Миша. – Конечно, только, чтоб было уж совсем похоже, я должен буду сесть позади Вас, Михаил Юрьевич. Алевтина улыбнулась, её забавляло, что эти двое называют друг друга на «Вы» и по имени-отчеству, игры у них ролевые, что ль, какие-то? А Миша смутился, немного помолчал и вдруг неожиданно для всех принялся напевать Unchained Melody. Да как хорошо! Невероятно красиво, низким таким, до мурашек, приятным тембром голоса, завораживающим. Андрей и Алевтина дыхание затаили, вслушиваясь. Андрею казалось, что тело его окутывает ворох невидимых мягких пушинок. Стало настолько волнующе, что хотелось кричать: «мне хорошо, мне так хорошо!». Миша в какой-то момент прервал своё пение и сказал: – Мне вообще больше всех вариант Элвиса нравится, у других слишком сладко получается. – Обалдеть, Вы так хорошо поёте, – признала Алевтина и захлопала в ладоши, выводя этим самым Андрея из ступора. – Правда, Михаил Юрьевич, вообще не ожидал, что у Вас такой шикарный голос. Это просто невероятно! Михаил Юрьевич немного потупился и сказал: – Да ладно, скажете тоже, Андрей Сергеевич, что вот Вы слепили, получился какой-то... Непонятно что! Неприлично. Перед девушкой неудобно. – Нормально, я привыкла, - отозвалась Алевтина, - раз в полгода кто-нибудь обязательно вылепит член. – А кто сказал, что это член? – невозмутимо поинтересовался Андрей. - Каждый видит то, что ему хочется. Это перст, в небо указывающий! Андрей поводил ладонью вверх-вниз по своему изделию, Мишу в пот бросило от таких манипуляций. Он перевёл взгляд на свой горшочек, который получился весьма симпатичный, хоть и немного кривой по краям. Андрей между тем придал своему «члену» более достоверно анатомический вид, тщательно вылепляя головку, приделал к основанию два шарика и торжественно произнёс: – Вот теперь это действительно самый настоящий жезл любви. Чем вызвал шквал очередного веселья со стороны Михаила Юрьевича и сдержанный смешок от Алевтины. Затем при помощи специальных фенов они принялись сушить свои поделки, а когда всё было готово, взялись за раскрашивание. – Михаил Юрьевич, а давайте, поменяемся, я буду Ваш горшок раскрашивать, а Вы мой член, – предложил Андрей, снова заговорщицки поигрывая бровью. Миша, задорно хрюкнув, заверил: – Ха-хах, давайте, я постараюсь аккуратно рас… раскрасить Ваш… ха-хах… этот… шедевр! И густо покраснел, понимая, что он взрослый, серьёзный человек, хихикает, как развязная старшеклассница на задней парте, и жутко стесняется произнести вслух слово «член». – А как лучше разукрасить, ну чтоб красиво? – поинтересовался Миша у Алевтины, справляясь с нахлынувшим чувством стыда вперемешку с безудержным весельем. – Могу посоветовать роспись под гжель, нужно сначала нанести белую основу, а потом нарисуем синие цветочки, получится стильный сувенир, – предложила Алевтина. - А Вам, Андрей… – А я сам что-нибудь сейчас придумаю. И приступил к покраске горшка. Пока Миша и Алевтина возились с андреевским глиняным членом, он закрасил горшочек в горчично-жёлтый, а затем расписал его маленькими рыжими мишками по кругу, украсив тёмно-зелёными резными листочками. – Андрей Сергеевич! Красота какая, ё-моё! – восхитился Миша, когда Андрей покрывал роспись глазурью. – Вам в художники надо было идти, а не в финансисты, такой талант пропадает! – Ну, Вы тоже не отстаёте, смотрите, как здорово получилось, не просто хуй, а произведение искусства! Ой, простите! – Андрей покосился на расхохотавшуюся Алевтину. – С Вашей помощью! Спасибо Вам за этот замечательный мастер-класс. – Это Вам спасибо, нашу студию множество влюблённых пар посещали, но такие, как вы, впервые! Я от вас в восторге, ребята! Давайте, я вас хоть сфоткаю вместе, хотите? Давайте телефон, – радостно предложила Алевтина. Андрей приобнял Мишу, и Алевтина запечатлела их счастливые лица на камеру смартфона. – А ваши поделочки уже и подсохли, – сказала Алевтина, возвращая телефон Андрею, – я сейчас упакую их, и вы сможете забрать их с собой. В горшке Михаила можно будет хранить мёд, а ваше изделие можно поставить на полочку как часть интерьера. – Это замечательно, но в горшке можно хранить не только мёд. И Андрей с лукавой усмешкой снял крышечку с горшка и водрузил туда глиняный член со словами: – Смотрите, входит и выходит! – Господи! Андрей Сергеевич! Пф-ф-фа-ха-ха-ха-а-а!!! – Замечательно выходит? – поинтересовался Андрей, с трудом сдерживая улыбку. – Да, это мой любимый размер, – нашёлся Миша. – Как хорошо, что я догадался вылепить такой подходящий горшочек! – В который можно положить такой подходящий член! И всё помещение гончарной студии сотрясалось от безудержного хохота ещё добрых минут пять. *** Они вышли на улицу раскрасневшиеся от беспрерывного смеха. – Давайте, может, в кино махнём? – Давайте, – охотно согласился Миша. – А куда, какой фильм? – Я не знаю… какая разница? –А и, правда, никакой, поехали, – весело усмехнулся Миша. Они нашли в телефоне, в каком кинотеатре ближайший сеанс, поймали такси и, усевшись на заднее сидение, поехали. Мише вспомнилось, как они так же после планетария сидели в разных концах машины и не смели даже посмотреть друг на друга. Теперь же напротив, они буквально соприкасались плечами, локтями и коленями. От чего эти части тела моментально нагрелись. Андрея охватила дрожь по всему телу. Михаил Юрьевич рядом, и так близко, и даже, похоже, льнёт к нему, да и Андрей сам прижимался. Он наклонил голову вбок и соприкоснулся с Мишей уже виском, учуял яблочно-пирожный запах, едва уловимый под ароматом парфюма, но такой будоражащий, родной. Сердце забилось, затрепетало. Миша ещё сильнее подался, даже немного потёрся головой об Андреев висок. Стало так невыносимо хорошо, захотелось затащить этого медведя себе на колени, истискать всего, помять везде-везде. Залезть под рубашку, гладить его, ощущая тепло его кожи под ладонями, целовать пухлые губы, зарываться носом в волосы, а потом хорошенько впиться зубами в загривок… ох! Андрей испугался своих собственных мыслей. Ну, дело точно труба, чёрт, влюбился. Теперь уже Андрей убедился в этом окончательно, если у него возникло желание оставить метку вот так: без гона и без течки. Голова закружилась и душно стало, чтоб как-то выплеснуть эмоции, Андрей поддался порыву и схватил Мишину руку в свои и сжал её. Михаил Юрьевич позволил и ещё сильнее прижался, прерывисто вздохнул. Ему нравится? Возможно, он сейчас испытывает что-то подобное. Андрей не выпустил его руки, всё продолжал нежно поглаживать. Эта совершенно невинная ласка размотала Мишу до предела. Ему казалось, что Андрей вот-вот уже доберётся до самого сердца, ещё чуть-чуть – и полностью возьмёт его в свои руки. Мозг погрузился в глупую мягкую вату, лёгкий запах молотого кофе затуманил голову, и Миша приник губами к Андреевой щеке, тот повернулся и ловко поймал второй поцелуй. Целовались совсем невесомо, едва ощутимо, едва прикасаясь, но этого хватило, и Миша почувствовал, что начинает течь. – Андрей Сергеевич, – прошептал он Андрею в губы, - может ну его, кино? Может, ко мне поедем? Андрей ласково приложил свою ладонь к Мишиной щеке и, глядя прямо в совершенно осоловелые глаза, твёрдо произнёс: – Нет, ко мне. Миша, немного приходя в себя, отстранился и удивлённо спросил: – К Вам? Домой? – Ну, да. – А Ваши дети? – Они у бабушки с дедушкой гостят. Мои родители их забирают на выходные. – Ну, я даже… не знаю… как-то неудобно, – проговорил Миша, ещё немного отстраняясь. Не у себя дома он будет чувствовать себя неспокойно, не в своей тарелке. Что, почему непременно нужно ехать к нему, когда можно к Мише? Какие-то альфачьи заморочки? – Почему к Вам? Может, всё же ко мне? – Нет, Михаил Юрьевич, поехали ко мне, –сказал Андрей слишком категорично, чем следовало, поэтому поспешил добавить, - прошу Вас. – Давайте всё же ко мне. – Михаил Юрьевич, Вы, может, пренебрегаете мною? Может, Вам кажется, моё жилище не достаточно хорошо для Вас? Не то, что Ваши хоромы. Миша на самом деле ужасно захотел вспылить, но что-то перещёлкнуло в мозгах, и он ответил: – Ничего мне не кажется, я поеду к Вам, если Вы так этого хотите. – Михаил Юрьевич, Вы что, одолжение мне делаете? – Да не делаю я никакого одолжения, – Миша вскрикнул так, что водитель такси вздрогнул и кинул обеспокоенный взгляд на своих пассажиров. – Это не одолжение, – продолжил Миша уже значительно тише, – я согласен, поехали к Вам. И снова придвинулся поближе к Андрею, а тот обратился к таксисту: – Шеф, разворачивай, нам в другую сторону. *** Такси остановилось возле пятиэтажной хрущёвки. – Михаил Юрьевич, минуту, я в аптеку забегу! – Зачем? – Не понял Миша, но через мгновение, встретив недоумённо-пронзительный Андреев взгляд, смущаясь, закивал головой. - А! Да-да, конечно, я здесь подожду, возле парадной. Андрей вернулся некоторое время спустя, взял Мишу за руку и увлёк за собой на третий этаж. Отпер входную дверь своей квартиры и пропустил МихЮрича вперёд. Андрею хотелось наброситься на него прямо с порога, как только он захлопнул обитую коричневым дерматином дверь, с трудом сдерживаясь, подрагивая всем телом, помог снять Михаилу Юрьевичу пальто. – Проходите на кухню, я сейчас чай поставлю, – поспешил предложить Андрей, почти подталкивая растерявшегося Мишу вперёд. – А где у Вас ванная? Руки бы с дороги помыть, – смущённо поинтересовался тот. – Ах, да, вот, идёмте. Андрей проводил МихЮрича до ванной и почему-то зашёл вместе с ним. – Вы мойте, я после Вас. – Андрей Сергеевич, у Вас как в детском саду, очередь возле раковины, чтобы руки помыть? – Да! То есть, нет, извините, – промямлил Андрей и вышел, соображая, что омегу нужно оставить в ванной одного. Через десять минут они уже сидели в небольшой кухне и пили чай с бутербродами. Андрей всё извинялся, говорил, что не ждал гостей, поэтому не особо позаботился об ужине, предлагал пельмени. На что МихЮрич снова невпопад начал возмущаться, что Андрей кормит детей покупными пельменями, и Андрей поинтересовался, давно ли МихЮрич сам лепил пельмени, на что тот ответил: только с бабушкой в детстве. Они зачем-то принялись спорить, какие пельмени лучше, магазинные или слепленные в домашних условиях, Андрей всё жалел, что не зацеловал Мишу с порога, как в романтической мелодраме. А МихЮрич, не умолкая ни на минуту, рассуждал о том, какое большое преимущество у пельменей, слепленных самостоятельно. Андрей сначала возражал, что на самом деле никакой разницы, потом соглашался, затем молча слушал, но, когда Миша принялся рассказывать об истории изобретения «хлебных ушей», всё же решился на отчаянный шаг: перегнулся через стол и прервал словесный поток, перекрыв его поцелуем. Миша как будто ждал этого, моментально отозвался со страстным рвением. Поцелуй в этот раз получился кусаче-настойчивым, обжигающим. – Андрей Сергеевич, я вспомнил, надо морковку в холодильник положить, – хрипло прошептал Миша в поцелуй. – Какую морковку? – Которую Вы подарили, пучок! – А где он? – В пальто… в кармане… – Михаил Юрьевич, – Андрей произносил слова в перерывах между поцелуями, - зачем нам… сейчас морковка? Как… от Вас пахнет… яблочный пирог… Михаил Юрьевич… морковка подождёт… Андрей протянул руки, привстав, наклоняясь через стол, обнимая за плечи Мишу и опрокинув свою чашку чая на стол. – Ваш чай разлился, – заметил Миша, заполошно дыша. – Фигня. – Щас на пол польётся. «Я щас сам на пол польюсь», – подумал Андрей, обходя стол, теперь не разрывая поцелуй. Он подтянул к себе Мишу, вынуждая его подняться со стула. Наконец удалось придвинуться, прильнуть к нему вплотную, почувствовать сердцебиение, ощутить дрожь тела, нащупать пупырышки крупных мурашек под кончиками пальцев. Андрей потянул Мишину рубашку, вытягивая полы и пробираясь к гладкой тёплой спине, заставляя вздрогнуть от трепетного прикосновения. Поцелуи усугубились, стали глубокими, грубоватыми, мокрыми, с посасыванием языка, покусыванием губ. Дыхание участилось. Андрей вынул руки из-под его рубашки и принялся расстёгивать пуговички на ней. Вместе с тем, губы переместились на Мишину шею и продолжили покрывать жадными поцелуями. Михаил Юрьевич уже поплыл окончательно, ноги подкашивались, он буквально таял от Андреевых ласк. Руки его беспорядочно скользили, гладили мягкие пшеничные волосы, цеплялись за плечи, ласкали крепкую напряжённую шею, слегка царапали спину, впивались в бока. Андрею наконец удалось расстегнуть Мишину рубашку. Он несмело прикоснулся ладонью и сжал левую сторону груди, продолжая зацеловывать его шею. Нащупал сосочек и потёр его подушечками среднего и указательного пальцев. Миша шумно выдохнул, тихо простонал и сильнее вцепился в Андреевы плечи. Андрею тоже захотелось сбросить рубашку, продолжая ласкать Мишин сосок одной рукой и целуя в шею, Андрей свободной рукой расстегнул свою рубашку и прижался голой грудью к Мише. МихЮрич сам избавился от своей рубашки и помог Андрею сделать то же самое. И вот они, уже обнажённые по пояс, стояли посреди кухни, издавая хриплые стоны. Андрей переключился на другой сосок, прикусывая Мишин подбородок, шею, ключицы. Миша, не сдерживаясь, постанывал, запрокинув голову, давая возможность вылизывать свою шею алчным, проворным, настойчивым языком. От этих ласк его уносило в бесконечный, пылающий светом тысячи солнц, искрящийся космос. Хотелось кричать от счастья. Хотелось, чтобы Андрей поглотил его всего полностью, без остатка, хотелось всецело отдаться во власть его прикосновений. Тело абсолютно ослабело. Андрей учуял Мишино состояние, усиливающийся с каждой секундой омежий аромат затуманивал мозг. Андрей просунул колено между Мишиных ног и ощутил значительное уплотнение сквозь джинсовую ткань. Миша машинально потёрся об Андреево бедро и снова сладко простонал. Устоять на ногах было уже невозможно, поэтому Андрей отстранился, схватил Мишу за предплечье и потянул в свою спальню. Подтолкнул к кровати, осторожно укладывая на спину, становясь на колени между раздвинутых Мишиных ног. Как же сейчас захотелось сказать слова любви. Признаться, выложить всё, как на духу: «Я люблю тебя, жизни уже своей не представляю без тебя», называть ласковым словами – «Мишенька, родной, милый мой, любимый, Миша». Как же так вышло, что они в одной постели, но до сих пор на «Вы» и по имени-отчеству? Андрей протянул руки к Мишиной пряжке и принялся расстёгивать ремень, а за тем и ширинку. Миша вполне поддался и, приподнявшись, позволил стянуть с себя джинсы вместе с трусами. Андрей ахнул, увидев пред собой довольно крупный для омеги, ровный, испещрённый венками, налившийся кровью, красивый член. Миша, заметив его реакцию, смущённо пролепетал: – Да, большой, мне всегда… я стесняюсь… Андрей, склоняясь над Мишиным ухом, быстро зашептал: – Он прекрасен, ничего подобного в жизни не видел, мне очень нравится, смотрите… Он схватил Мишину руку и прижал её к собственному паху. – С ума схожу от Вас, Мих… хаилЮрич… с ума меня сводите. Хочу Вас… Миша, ощутив под своей ладонью каменный стояк, заломил брови домиком и тихо протяжно простонал. Чем натурально снёс Андрею крышу. Трясущимися руками, ломая ногти, Андрей вырвал пуговицу из петли собственных брюк и судорожно сдёрнул их с себя, откидывая на пол. Лёг на МихЮрича и стал, нетерпеливо порыкивая, покусывать губами шею, грудь, живот. Лизать соски острым кончиком языка. Заставляя тем самым всхлипывать и заходиться в жарких стонах уже полностью сдавшегося омегу. Миша теперь сам взялся за Андреев колом стоящий член и несмело провёл вверх-вниз, вызывая сдавленное поскуливание уже из его груди. Андрей в свою очередь обхватил Мишу крепкой ладонью, заставив того непроизвольно конвульсивно дёрнуться. Так они ласкали друг друга какое-то время, сорванно дыша, приправляя нежными поцелуями в губы. В какой-то момент Андреева рука соскользнула вниз, к истекающей соком омежьей плоти, нащупала углубление и погрузилась двумя пальцами вовнутрь. Миша довольно громко охнул, запрокинул голову и закусил нижнюю губу. Он раздвинул ноги, раскрываясь перед Андреем. Андрей продолжал бережно ласкать изнутри, приговаривая: – Михаил Юрьевич, какой Вы… Он хотел сказать «мокрый», но вдруг неожиданно вспомнил тот ужасный разговор в кабинете директора на следующее утро после корпоратива в караоке-баре. Боже, как такое могло произойти? Сейчас, ещё чуть-чуть, совсем немного, и МихЮрич примет его в себя, как же это будет сладко. Андрей весь содрогнулся от щемящего, тягучего чувства предвкушения. Вот он касается подрагивающей головкой горячей, исторгающей омежьи потоки с дурманящим ароматом яблочного пирога с корицей и взбитыми сливками, расслабленной, готовой принять его, плоти. В голове шумело, кровь буквально пульсировала в висках, сердце ухало, отдаваясь гулом в ушах. И сквозь этот клокочущий шквал Андрей едва расслышал слабое: – Андрей Сергеевич, извините, я не могу… – Михаил Юрьевич, Вы не переживайте, я надену резинку, я, это самое… просто… ну… приласкать хотел, – заверил Андрей, убирая напряжённую головку от МихЮрича. – Вы не поняли, я, – Миша замялся, подтягивая под себя свои бесконечно длинные ноги и усаживаясь на кровати напротив стоящего на коленях с бесстыдно торчащим членом Андрея, – мне сейчас так неудобно Вам говорить, ё-моё, я такой балбес… это надо было сделать раньше, ещё в такси, Вам сказать. Видите ли… блин… Миша замолчал, подбирая слова. Андрей уселся рядом, соображая, что он сделал не так. И, видя Мишино замешательство, решил сам накидать объяснения происходящему: – Михаил Юрьевич, я Вас чем-то обидел? Я груб был? Поторопился, да? Нужно было больше прелюдий, я знаю, омеге это нужно, а я, дурак, дорвался… у меня давно никого не было, я, возможно, забыл, как нужно… ох, – Андрей чувствовал себя неопытным юнцом. Не к месту вспомнился первый и весьма неудачный сексуальный опыт в 16 лет, когда его одноклассница также в последний момент выдала: «Андрей, я не могу», в спешке натянула платье и убежала, и все попытки сдружиться с ней снова претерпевали крах до самого выпускного. И лишь в день выпуска девушка призналась, что испугалась слишком сильного напора со стороны Андрея. Они закончили школу и с тех пор больше никогда не пересекались. И теперь ситуация повторилась, и Андрей понимал, что если вот прямо сейчас он потеряет Мишу, он просто с ума сойдет от тоски по нему. Нужно было срочно исправлять ситуацию, но как? Просить прощения? Откатить всё назад? Начать сначала? Вот он, дурак, зачем нужно было так торопить события? Но ведь Миша сам предложил ехать к нему домой! Ах, боже мой, это оно! – Михаил Юрьевич, пожалуйста, простите, нужно было действительно ехать к Вам домой. Я совсем уже долбанулся… это всё инстинкты альфы… Я такой дурак, Вам… Вы же омега, и мне нужно было прислушаться к Вам, почувствовать, а я только о себе думал, как комфортно будет мне. Мне ужасно стыдно, где была моя голова? Я придурок, правда! Я поступил, как варвар, а между тем здравый смысл на то и дан…здравый смысл и отличает нас от животных, мне нужно было прислушаться и сделать так, как Вы хотите. От возбуждения не осталось и следа, Андрей поспешил схватить Мишу за руку и продолжил свою тираду: – Я обещаю, что буду отныне внимательнее прислушиваться к Вашим желаниям, только не отвергайте меня, прошу Вас… – Нет-нет, что Вы, – прервал его Миша, – хорошо, что Вы.. это… прислушиваться… это да… но дело не в этом совсем… я даже не знаю, с чего начать… это моя вина, я Вам не сказал, не предупредил… Андрей непонимающе смотрел, и Мише стало его даже жалко! Ух, блин, надо говорить всё, как есть, и Миша решился. – Дело в том, что до недавнего времени у меня были кое-какие проблемы, я уже упоминал. У меня долгие годы было нарушение, понимаете, да? Не было течки… и это не есть нормально, понимаете, да? И сейчас, когда организм начал восстанавливаться… Господи… как сложно… Мой омеголог, Машка, она дала мне инструкции, как нужно заниматься… этим… Миша запыхтел, раскраснелся ещё больше и замялся совсем. – Сексом? – пришел на помощь Андрей. – Да, – с облегчением выдохнул Миша. – Инструкция, как нам с Вами заниматься сексом? – Уточнил на всякий случай Андрей. – Да. Сейчас, у меня в кармане… Миша соскочил с кровати, абсолютно голый, но в носках, подошёл к стулу, на котором лежали некогда откинутые Андреем Мишины джинсы, и вынул из кармана сложенный вчетверо листок бумаги, присел рядом с Андреем, разворачивая его. Андрей заинтересованно склонился над рукописным планом. – Ого, здесь прям по пунктам расписано! – изумился Андрей. – Да, – подтвердил Миша и, смущаясь, заметил, – первый пункт я уже нарушил. Первый пункт гласил: «Не перевозбуждаться, сохранять спокойствие, дышать ровно». – А вы перевозбудились, Михаил Юрьевич? Как Вы это поняли? Как вообще можно перевозбудиться, или недовозбудиться, или возбудиться достаточно? Как это вообще можно контролировать? – Ну, Машка говорила так: «если чувствуете возбуждение, а удовлетворить сию же секунду его невозможно, нужно думать о чём-то постороннем. Но я, блин, возбудился ещё тогда, когда только пришёл к Вам на встречу, потом ещё сильнее, когда Вы на меня вот так смотрели… ну, вот, как Вы умеете, таким вот взглядом Вашим… и потом Вы всегда были рядом и ни о чём другом я уже думать не мог, только о том, как мы окажемся вместе. И этот… э-э-э…. ну, член Ваш, который Вы слепили, и всякие там шутки, и опять ваши взгляды, понимаете, да? А когда Вы меня за руку взяли в такси, и гладили, и опять смотрели… я прям чуть с ума не сошёл, понимаете, да? Андрей слушал, раскрыв рот, и машинально кивал головой. – Вот, и в ванную со мной зашли… это маленькое пространство… потом, когда спорили про пельмени, я думал, что отвлекусь, но Вы такой… какой-то горячий, когда спорите, что я ещё сильнее… и вот! – подытожил Миша. – Та-а-ак, и как в этом случае быть? – поинтересовался Андрей, стараясь не выдавать какое-то дурацкое внутреннее ликование. – Тут это… второй пункт: «Нужно как можно быстрее достичь разрядки, чтобы партнёр быстрее довёл Вас до конца: при помощи рук, пальцев или… кхм… рта… и только потом можно приступать непосредственно к половому акту», – кряхтя и откашливаясь, с трудом проговаривая слова, вещал Миша. – Но… этот самый акт, там тоже есть такие моменты, нужно сначала… это всовывать не до конца, потом через пять минут можно глубже и избегать сцепки, иначе это всё спровоцирует преждевременную течку и мне придётся совсем нелегко… ну, и там ещё кое-какие нюансы. Миша оторвал взгляд от бумажки и виновато уставился на Андрея. – Угу, ну всё понятно, в общем-то, ничего сложного, – Андрей прилагал немалые усилия, чтобы совладать с осознанием всей нелепости происходящего, – я думаю, надо пробовать. – Что пробовать? – переспросил МихЮрич. – Всё, что в инструкции… например, ртом, – подмигнул Андрей, сам удивляясь своей смелости. Миша вспыхнул и отвёл глаза. Андрея очень позабавило его поведение. Он поверить не мог, что это тот же человек, который ещё недавно отчитывал его за опоздание при всём коллективе, где-то глубоко внутри даже заиграло некоторое злорадство. – Михаил Юрьевич, я буду очень осторожен, нежен и аккуратен, – лукаво заверил Андрей. – Андрей… Вы опять смеётесь, это ведь не шутки. Ой ли? Он его по имени назвал? Надо же, какой гигантский шаг! – Миш, – Андрей окончательно осмелел и тоже решился назвать МихЮрича по имени, это же можно, сейчас, в постели, ведь можно же, да? И на «ты» он сейчас же непременно перейдёт, это ведь как раз тот момент доверия? Он придвинулся поближе и зашептал на ухо, ласково поглаживая его плечо, - Мишенька, будет хорошо, обещаю, сделаю тебе очень приятно, только не нужно стесняться, мы же одни, я всё сделаю по инструкции, хороший мой. Миша не сдержал жалобный всхлип и потянулся за поцелуем. Андрей целовал нежно, немного посасывая то верхнюю Мишину губу, то нижнюю. Страстно дышал в поцелуй, с удовольствием отмечая то, как Миша снова поддаётся, как он тихо постанывает. Андрей отстранился, немного полюбовался на раскрасневшегося своего директора, который так тушевался под его пристальным взглядом, нежно погладил по растрёпанным волосам, воркуя: – Какой ты красивый. – Правда? – искренне поинтересовался Миша. – Правда, никого красивее в жизни не видел. Будешь моим? Миша слегка отстранился и испуганно произнёс: – Я не знаю… Блядь, не туда! Опять эта альфачья хуйня полезла, да что ж это? – Не будем спешить, – поторопился заверить Андрей, выцеловывая трепетно вздымающуюся грудь, спускаясь всё ниже и ниже, укладывая МихЮрича на постель. – Андрей, что Вы… ты делаешь? – Хочу приласкать тебя ртом, там в инструкции явно же сказано было, правда? Миш, давай не отклоняться от составленного плана, хорошо? – Да, хорошо, – согласился Миша, устраиваясь поудобнее. – Подушку подложим? – Угу. Андрей подсунул Мише подушку под попу, когда тот послушно приподнялся. Андрей обхватил рукой Мишин член, от чего Миша вздрогнул, задрожал всем телом и подался навстречу ласковым движениям. Андрей склонился и взял в рот влажную крупную головку. Миша тихонько охнул и легко, невесомо погладил его по голове. Андрей запустил колкий проворный язык в самую ложбинку с удовольствием ощущая на языке терпкий солоноватый вкус предэякулята. Миша промычал что-то невнятное и несильно вцепился трясущимися пальцами в мягкие волосы. Андрей взял поглубже, плотно сжимая губами, потом ещё глубже, чуть ослабил обхват, немного подышал и опустился до конца. – Ах, Андрей… боже… Андрей продолжил, смело и настойчиво насаживаясь ртом, бережно перебирая рукой яички, заставляя заходиться в негромких страстных стонах своего директора. Андрей слегка сжимал ладонь, обхватывая ствол, вылизывал головку, проходился языком сверху вниз и обратно, снова брал в рот, убыстряя движения. Затем опустил руку и добрался шаловливыми пальчиками ниже, беспрепятственно просунул сразу три вовнутрь. Миша неожиданно вскрикнул и… кончил. Андрей с наслаждением проглотил. – Ого, быстро, – отметил Андрей, утирая губы тыльной стороной ладони. – Быстро, да? Надо было подольше, я не сдержался, простите… О, господи! – Нет-нет, в самый раз. Ну а теперь предстояло самое сложное: действительно следовать этой чёртовой инструкции. Андрей немного подрочил, глядя на расслабленного и такого трогательно распластавшегося на кровати Мишу, нащупал на полу свои собственные брюки, вынул из кармана пачку презервативов, вскрыл один из них, надел и вкрадчиво поинтересовался: – Миш, ты готов, могу я… – Да, пожалуйста… Андрей, продолжая ласкать себя, схватил в свободную руку листок с инструкцией и ещё раз внимательно прочитал. Да уж, войти наполовину и продержаться пять ёбанных минут! Андрей вошёл. Миша выгнулся всем телом и зашипел. – Всё хорошо? - поспешил увериться Андрей. – Да… да… всё… нормаль… хорошо… ох… Нужно было время засечь, судорожно сообразил Андрей. Его телефон! Он остался на кухне. Андрей кинул взгляд на настенные часы и сфокусировался на минутной стрелке. – Андрей, глубже, пожалуйста… прошу, – взмолился Миша. Да, ептить! – Нет, Миш, потерпи, я бы сам хотел, но инструкция… – Блядь, на хуй эту инструкцию! Давай сильнее… какая пытка… ох… Неожиданно! Андрей подался уже было порыву, но бумажка лежала на краю постели и красноречиво напоминала о себе всем своим помятым видом. – Сейчас, Миш, ещё две минуты осталось. Неимоверно бесконечные две минуты. Ах, ты ж, твою-то мать! – Мишенька, сладкий мой, ещё чуть-чуть, да… вот немного 15 секунд… сейчас, сейчас… Раз, два, три, четыре, пять… – Андрей, Андрюша… боже мой, давай… – Шесть, семь, восемь, девять, десять… – Не могу… – Один…цать, двенадцать, тринадцать, четыр… тырнадцать… а-а-ах… Андрей вошел полностью и сразу почувствовал, что всё… несколько движений и всё. А Миша начал уже сжиматься… кошмар!!! Кошмар! Как сложно… невыносимо! Андрей успевает вынуть, оставляя своего директора корчиться в оргазменных муках. Андрей бухнулся рядом, прижимаясь лбом к Мишиному плечу и тоже переживая пик прерванного наслаждения. Природу удалось обмануть, но только наполовину. Узел распустился. Миша уже успел прийти в себя и прижимал к себе Андрея, жалобно поскуливавшего в его плечо. *** «Дорогой мой, любимый, ненаглядный Сашенька! Ты даже не представляешь, как я тоскую по тебе! Каждый день, проведенный вдали от тебя, кажется вечностью. Вспоминаю твои поцелуи, такие нежные и страстные. Помнишь, как мы любили друг друга? Как нам было хорошо вместе, как будто весь мир вокруг нас исчезал, и оставались только ты и я. В эти минуты я чувствовал себя самым счастливым на свете омегой. А тот случай в парке? Как, же это было забавно и немного рискованно! Мы чуть не потеряли голову от страсти на скамейке, но, к сожалению, нас застали, эти дурацкие менты. Помню, как мы смеялись и прятались, когда наша доблестная милиция гонялась за нами, чтобы всучить штраф за непристойное поведение в общественном месте. Это было так весело и беззаботно! Блин, общественное место! Там никого и не было, только эти менты и были. Небось, сами обжимались втихую в своей будке. Я надеюсь, что скоро мы снова будем вместе, и сможем создать еще много таких незабываемых моментов. Ты всегда в моем сердце!» Яша гневно отшвырнул леонтьевский телефон, и тот брякнулся на пол. Защитный экран пронзила предательская трещинка. Весёлое субботнее утро, ничего не скажешь. Яша снова схватил телефон, чертыхнулся и водрузил его на прикроватную тумбочку экраном вниз. Потом решил, что это будет как-то подозрительно и перевернул экраном вверх. Дверь в их спальню открылась, и Яша еле успел отскочить от тумбочки и принялся застилать кровать. – Где мой телефон? А, вот. Надо расплатиться с сантехником, – проговорил Саша, хватаясь за телефон. - Чёрт, трещина пошла, только ж защитку поставил! Леонтьев вышел за дверь и принялся переговариваться с сантехником, которого пришлось вызывать, потому что младший пускал в ванной бумажные кораблики и не убрал за собой, они размокли и капитально забили сток. – Нет, ты только погляди, сплошная обдираловка, ничего, по сути, не сделал, а взял так, как будто, по крайней мере, ванную заменил на золотую, блин! Безобразие какое! Ты прикинь, я ему говорю: короткий трос у тебя, не таким нужно прочищать, другой трос надо, а он – я профессиона-а-а-ал, я лучше знаю… ничего он, блин, не знает… - Вот сам тогда бы и чистил! – выпалил Яша. Саша поправил очки и недоуменно уставился на своего омегу. – Ты чё, Яш? – Ничё. Детей буди, сам их сегодня к деду с бабой отвезёшь, раз такой деятельный. – Ну, ладно, как скажешь, – Леонтьев пожал плечами и удалился. Через минут сорок Яша, шмыгая носом, судорожно набирал Алёне. – Алён, привет! Я так больше не могу! Этот ваш Захар опять строчит моему мужу любовные письма! – Подожди, успокойся, а он ему отвечает? – Нет! Но лучше бы отвечал. Написал бы там… не, знаю, например, «отвали от меня»! Почему он его не заблочит? Он читает эти сообщения! Понимаешь? Чи-та-ет! Значит, ему нравится это, я его знаю, это тешит его самолюбие! Смотрите, все омеги в меня влюблены! – Ну, предположим, не все, но не суть. Послушай, Яшенька, мне кажется, я знаю, как это можно остановить раз и навсегда. – И как? - У нас есть общий рабочий чат. Если эти сообщения переслать туда, будет, конечно, большой скандал, но зато проблема решится мгновенно. – Ты сейчас серьёзно? - Серьёзней некуда. Перешли с его телефона эти сообщения в рабочий чат. Яша опешил и наконец перестал хлюпать носом. – Алён, он же убьёт меня… это сразу развод! – Устрой ему сегодня романтический вечер и напои его хорошенько, а когда он уснёт, перешли всё. Наутро прикинься веником, мол, я не я и хата не моя. Ты же сам говорил, что он неадекват, когда пьяный. Яша ушам своим не поверил. – Что? Ты с ума сошла? Как это скажется на его репутации, он же заместитель директора! – Ты не о его репутации думай, а о себе. Ты хочешь прекратить поток этих нескончаемых писем? – Да! – Вот и действуй! Не беспокойся, ничего твоему мужу не будет, он же альфа, им вечно всё сходит с рук. А вот Захару не поздоровится, тут такое начнётся! – хихикнула в трубку Алёна. – Я подумаю, страшно совершать такой поступок. – Ага, Захару, значит, не страшно совершать такие поступки, а тебе страшно! Яша закусил губу, сжал кулак и твёрдо сказал: – А знаешь, ты права. В любви, как на войне, все методы хороши. Я попробую… – Не пробуй, делай! Таких омег, как Захар, нужно ставить на место! – Я сделаю это, – решительно заявил Яша и сбросил вызов. *** – Яш? Ну что я сделал не так? На что ты дуешься? – Саш, давай сегодня устроим себе романтический вечер, давно ничего такого не было, правда? Я ужин приготовлю. Вина купил… и водки. Давай, водки, что-то захотелось водки. Леонтьев в изумлении изогнул бровь: – Что? Водки? Ты же не пьёшь водку! И мне не разрешаешь! – Ну, да, что тут такого, захотелось водки выпить, немного расслабиться, – мечтательно (или делая вид, что мечтательно) протянул Яша. – Яша, ты какой-то странный, – Саша положил ему руку на плечо и с досадой заметил, что тот сделал порыв сбросить его ладонь, но сдержался. – Уверен, что всё в порядке? Расскажи, пожалуйста, не молчи. – Саш, – произнёс Яша, более раздражительно, чем это нужно было, но мягко добавил, – Сашуль, всё в порядке, пойду готовитьужин, поможешь мне? – Да, конечно, только с кое-какими документами разберусь, чтобы на воскресенье не оставлять, тем более близится такая пьянка, – хохотнул Саша и уткнулся в ноутбук. Яша вздохнул и отправился на кухню. Чёрт, надо было просто что-то заказать из ресторана. Но, нет, он же трудолюбивый, хозяйственный омега, как же это, Сашенька его должен питаться домашней едой, приготовленной заботливыми любящими руками. Этот Захар бы, наверное, не стал так заморачиваться. И четверых детей вынашивать, а потом растить бы тоже не стал. Или стал бы? Суть да дело, время приблизилось к шести вечера, Леонтьев так и не вылез из своих дел, оторвался лишь только, когда Яша пригласил его на ужин. Ели сначала молча, обмениваясь дежурными фразами и произнося ненужные тосты: за здоровье, за совместно прожитые годы и за что-то ещё. Но время шло, Леонтьев всё никак не пьянел, а Яша окосел порядочно. – Сашк, ты чё, не пьянеешь, а? – поинтересовался Яша, лениво ворочая заплетающимся языком. – Я опьянел, напротив, просто ты пьянее меня, дорогой, – весело заметил Леонтьев, хитро ловя на себе Яшин расфокусированный взгляд. - Тебе плохо не будет? Милый, ты совсем пьян, ха-ха-ха! Яша кивнул головой и вдруг, сам от себя не ожидая, скривил лицо и расплакался. Сашино весёлое выражение лица тут же сменилось на весьма обеспокоенное. Он встал из-за стола, подбежал к плачущему Яше и сел подле него на корточки, хватая его за руки. – Яш, Яш, да что случилось, что происходит, милый, расскажи мне! – Уйди от меня, не хочу я с тобой разговаривать, ненавижу тебя… – Что? – Саша даже растерялся. Вот это номер, в первый раз такое. Бывали и скандалы, и взаимные упрёки, но вот чтобы так: «ненавижу тебя» – это уже существенно не хорошо. – А то! Я всё видел, - проговорил Яша сквозь слёзы, хлюпая носом. - Я видел, какие письма он тебе шлёт, что он тебе пишет, да ещё так, блин, откровенно! Саша встал на ноги, налил в стакан воды, предложил Яше, тот жадно осушил весь стакан. Затем, понимая, что доводы в стиле «а ты что,копаешься в моём телефоне», совершенно ни к чему не приведут, а только усугубят сложившуюся ситуацию, Саша снова вернулся на своё место и закурил сигарету. – Просил же, не курить здесь, на балкон иди… хотя, ладно, какая мне разница. Я же для тебя никто, так просто, мебель… и чтоб потрахаться… – Яша! Успокойся и послушай, пожалуйста, меня. Между Сергеем Захаровым и мной ничего нет. У нас на самом деле и не было никогда ничего такого серьёзного. Да, я был его первым альфой, но у нас ничего не сложилось, и это было уже тогда понятно. Просто студенческий роман, ничего больше. – Почему тогда ты его не пошлёшь? – промямлил уже немного успокоившийся Яша. – Ну, не могу я так грубо с ним. Он же омега, с омегами так нельзя. Каждый уважающий себя альфа должен быть тактичным по отношению к омегам. Меня воспитали так. Я говорил ведь ему про то, что всё в прошлом и нечего вспоминать дела давно минувших дней, и так далее, но Яш, он совсем этого не понимает, он всё продолжает и продолжает слать мне эти письма. Я решил оставить всё, как есть, я просто уже не знаю, как быть. – У тебя, правда, никаких чувств к нему не осталось? – Яшенька, – Леонтьев снова подошел к нему, притянул к себе и обнял, – конечно, нет, ты – мой единственный омега. Подаренный мне судьбой, мне никто не нужен, кроме тебя, милый. Пойдём умоемся. – У меня голова кружится… - Ну, конечно, водку так хуячить с непривычки! Пойдем в ванную, потом я тебя уложу, идём, милый. Яша послушно последовал под руку и позже, когда Саша помог ему раздеться и действительно заботливо накрывал его одеялом, Яша признался: – А знаешь, мне подруга посоветовала переслать все эти сообщения в ваш рабочий чат, говорила, что это должно помочь, тогда он от тебя отстанет. – Какая подруга? Алёна, что ль? Она тоже в курсе? А кто ещё знает? Яш, ну, пипец, это значит, что весь офис уже знает обо всём. – Не, Алёнка сказала, что могила, никому… Сашуль, я хочу тебя, давай… – Спи уже, давай, завтра уже, если, конечно, у тебя настроение будет после всего выпитого. Яша вздохнул, засопел носом и тут же погрузился в сон. Леонтьев открыл рабочий чат в своём телефоне и принялся строчить: «Дорогие мои коллеги, обращаюсь к вам с деликатным делом. Меня беспокоит душевное состояние одного нашего сотрудника. Знаю, информация поставлена у нас хорошо. И думаю, что большинство из вас понимает, о ком я сейчас говорю. Поэтому я считаю, что мы должны все вместе помочь Серёже Захарову выбраться из этого кризиса, протянуть ему руку помощи. Пожалуйста, ознакомьтесь с сообщениями и поймите всю сложность и плачевность ситуации.» Отметил всё сообщения от Захара и нажал на кнопку «Переслать».